Розовые польские спортивные костюмчики, кроссовки на липучках, бирюзовые пуховики и модные плащевые полусапожки на манной каше существовали где-то рядом, на моей однокласснице Эке Пхакадзе, но всё-таки в параллельной реальности. Меня одевали скоромно, чисто и в лучших традициях советского школьника, которые в Тбилиси для большинства окружавших меня людей были сущей условностью. Грузины любили одеваться и находили миллион способов делать это по-европейски даже тогда, когда в Советском Союзе это было привилегией очень узкого круга. Шмотки можно было покупать у евреев, у танцоров ансамбля «Сухишвили-Рамишвили», у армян, которые каким-то образом по своим американским каналам получали последние модные новинки даже в период самого прочного «железного занавеса» и перепродавали их тбилисцам за баснословные деньги. Если бы вы в 80-х оказались на крутых похоронах в Тбилиси, то самые креативные модные съёмки Vogue последних лет показались бы вам их слабой тенью. Это были никакие не модели, это были настоящие грузинские женщины, налитые соком, в узких чёрных платьях с декольте и в бриллиантах, которые им достались по наследству. Чёрные вуалетки, веера и перчатки, лакированные сумочки и пряные духи. В Тбилиси с покойниками прощались по три дня, поэтому туалеты и бриллианты менялись по нарастающей. Увеличивались декольте, и на глазах росли бриллианты. Со свадьбами дела обстояли похуже. Нужно было всего лишь два наряда. Пышный – на церемонию и сasual – на вечер. Мое красное платье, воспетое Познером отвечало всем требованиям богатой грузинской свадьбы. Но тогда, в детстве, мне приходилось довольствоваться ролью безмолвного зрителя, который, стоя у витрины, воображает себя во всем великолепии предлагаемых нарядов.

Модной одежды у меня не было до очень зрелого возраста. Все мои попытки выглядеть стильно заканчивались полнейшим фиаско. Роясь в старых вещах, я как-то нашла старую мамину полузасохшую тушь. Она была польская. С твёрдой щёточкой, которую нужно было послюнявить, затем, растерев эти слюни по сухой поверхности чёрного цвета, попытаться прокрасить этой щёточкой ресницы. Но, как я ни старалась плюнуть аккуратно на эту штуковину, размазать щёткой, а потом накрасить этим ресницы, у меня ничего не получалось. Другое дело брови. Брови получались очень хорошо. То есть ресницы не красились, но если провести этой щёточкой по бровям, то получались очень густые брови в стиле Брежнева. И это было очень весело. Когда я хотела рассмешить своих соседей, я красила брови под Брежнева и начинала обращаться к ним голосом Брежнева на грузинском языке. Все мои детские соприкосновения с модой и красотой носили исключительно комический характер.



Каждое лето меня отправляли в деревню. Туда же приезжала моя тётя Мариэтта, физик по образованию и старая дева по жизни. Она уже не особо верила в то, что когда-нибудь выйдет замуж, но тем не менее считала необходимым поддерживать себя в боевой форме. Я любила подглядывать за ней, когда она начинала активно ухаживать за собой в домашних условиях. Она не была большой поклонницей косметики, но ряд французских безделушек все-таки прятала в спальне. Вы понимаете, какая это проблема проникнуть в спальню, когда тебе лет восемь. Не дыша, открыть пудру, измазать себе всё лицо, как в нормальном японском театре кабуки перед спектаклем. Потом всё это быстро оттереть и выйти к столу как ни в чём не бывало. Помню, что на этой пудре был нарисован золотой бычок. Тётя пудру бережно хранила. То есть в каком-то из ящиков секретера эта пудра лежала и ждала меня каждое лето. В очередное лето бабушка поняла причины моих отлучек и торжественно за обедом сказала как бы невзначай: «Тинатин, не смей закрывать комнату, открывать третий слева шкафчик и доставать пудру, пока я в огороде. Я хоть и в огороде, но всё про тебя знаю, чем ты там занимаешься. Это пудра тёти. Не надо её трогать. Ты что, думаешь, что ты так мальчикам больше понравишься? Ты лучше в огороде научись работать и готовить. Так может хоть кто-то тебя, городскую белоручку, в семью возьмёт».

И каждый год после этих слов, на второй или третий день, я всё равно проникала в эту комнату, открывала пудру и неистово мазала её на себя. Когда через 3-4 года пудры стало настолько мало, что проявилось даже донышко, тётя меня позвала и подарила заветного золотого бычка. Посмотрев на меня своими строгими серыми глазами физика, она произнесла: «Никогда не красься наспех. Научись это делать так, чтобы косметики почти не было видно на лице, или не делай этого вообще. Плохо накрашенная женщина вызывает жалость, потому что её лицо кричит о том, чтобы на неё обратили внимание. Кричать об этом нельзя. Об этом надо только шептать, чтобы мужчина захотел прислушаться и приглядеться».

Ну что тут ещё можно добавить? Конечно же, надо рассказать про чёлку. Чёлка – это необходимая составляющая красоты в школе. Вы понимаете, что все эти блондиночки, хорошенькие маленькие кнопочки с чёлочкой, похожие на Алису Селезнёву, они, конечно, пользовались колоссальным спросом. Фильм «Гости из будущего» задал надолго тренд в красоте. Тренд, с которым у меня ничего общего не было. Я не была голубоглазой, я не была белокожей. У меня не было хорошей фигуры. И глаза у меня были карими, хотя хотелось, конечно, голубые. В школе это было стопроцентной гарантией успеха у мальчиков, которые в этом возрасте ищут Мальвину. Мальвину в нашей школе звали Наташа Белецкая. Она была маленькая, у неё была чёлка, прикрывавшая два круглых и удивленных глаза голубого цвета. Конечно, её все любили. Это раздражало. Хотелось быть похожей на Наташу, но это, увы, было невозможно. Потому что наличие чёрных бровей, чёрных волос, чёрных глаз делало влюбление в себя одноклассников недостижимой мечтой. Приходилось что-то предпринимать. Например, отрезать себе чёлку и посмотреть, насколько более блондинистым от этого стал мой образ. Я надеялась на чудо. Как вы понимаете, мама это чудо не одобряла. Потому приходилось работать над образом в отсутствие мамы. Делалось все маникюрными ножницами, поэтому, учитывая мою природную кудрявость получалось нечто среднее между Анжелой Девис и Майклом Джексоном периода Five. Мама, увидев меня, коротко констатировала: «Деревня». Чёлка мне чудовищно не шла и упрощала моё, по маминому глубокому убеждению, породистое лицо. Жаль, что это качество в ту пору мало кого интересовало. Мои модные терзания зимой приобретали, на мамин взгляд, особую изощрённость. Вот скажите, вы знаете, что такое носить чудовищную вязаную, выглядящую, как бабушкина, шапку, которую обычно носят мужчины в тренировочных костюмах, пенсионного возраста, прогуливаясь зимой, изображая, что они типа бегают или занимаются спортивной ходьбой? Мне почему-то всё время доставались такие шапки. Такие продолговатые, крупной вязки, отвратительные, которые мама считала своим долгом напялить на меня, так как я болела гайморитом. Ну, понятно, какая мама не заставляла ребёнка носить шапки. Это не проблема. Вышел из подъезда, снял и пошёл дальше. Но у меня была проблема, потому что мама понимала, что я её снимаю и иду дальше. И поэтому обязательно с четвертого этажа она громко кричала: «Тина, надень шапку». Даже если кто-то в этот момент ненароком и замечал мою красоту, то после этой фразы, шансы понравиться сводились к нулю. Я ненавидела шапки. Для окружающих я была обычной грузинской девочкой с быстрыми, как у обезьянки, глазами. Себе я казалась уродиной, которую ничто уже не могло спасти. Тушь, которая вместо ресниц красила брови, пудра, которая белила лицо, чёлка, которая так и не сделала меня блондинкой, и шапка, которая мешала мне нести свою красоту, чистую, необузданную и не прикрытую никакими ненужными деталями.


Тут позвольте мне перейти к обуви. Обувь. Даже в сказках пара правильной обуви может сделать девушку принцессой. А ее отсутствие – навсегда отрезать от прекрасного мира принцев. Билетом в этот мир не всегда была хрустальная туфелька. В эпоху моего тринадцатилетия самой модной обувью были «инспекторы». Они были репликой в ответ на лакированные ботинки Майкла Джексона периода BAD. Модные ботинки с железными накладками вначале появились у самых главных модниц. Привезённые грузинско-еврейскими фарцовщиками в небольшом количестве, но за большие деньги, они сразу стали хитом в городе. «Инспекторы» хотелось иметь всем. Грузинские сапожники армянского происхождения быстро поняли, что правильный маркетинг заключается в том, чтобы дорогой бренд сделать максимально доступным широким слоям населения. Так «инспекторы» появились у большинства тбилисских школьниц. Честно говоря, наши сапожники так быстро и качественно освоили эту модель, что в какой-то момент их продукция стала заметно превосходить товары западных конкурентов. Если базовая модель была неизменной, то наша менялась в зависимости от запросов заказчика. Так появились цветные «инспекторы», «инспекторы» с большим количеством металлических накладок и в конце концов лакированные под крокодила красавцы, которые громко заявляли о прекрасном вкусе своей обладательницы. В Тбилиси ещё задолго до появления понятия limited edition поняли, что мода модой, но только индивидуальное самовыражение в тенденциях даёт возможность сверху вниз взирать на тех, кто довольствуется лишь трендом, не внося в него свои коррективы. «Инспекторы» от дяди Тиграна были лучшими в моём районе. Я заполучила их без тюнинга, но зато четвёртой в классе, что воодушевило меня на всю четверть. Я и так хорошо училась, но «инспекторы» придавали мне столько дополнительных сил, что даже дома, во время делания уроков, я старалась их не снимать, украдкой любуясь своими красавцами в перерывах между русским и математикой. Я понимала, что изобретательностью и выкройками из «Бурды» я похвастаться не могу. Поэтому те редкие случаи, когда мой внешний вид привлекал ровесников, я запомнила особенно хорошо. В моём городе девушке необходимо было обладать талантом одеваться, петь, играть на пианино или хотя бы на гитаре. Я не обладала ни одним из них. Поэтому, когда к нам приходили гости, я с умным лицом открывала Камю или Сартра, примостившись в углу. Когда гости фокусировались на имени автора или названии книги, у них происходил «сдвиг» во взгляде. Из понятной девочки без особых дарований я превращалась в «эшмаки бавшви», чертёнка, который за напускным безразличием явно что-то замышлял.

Я пыталась привлечь к себе внимание всеми способами. Чаще всего результат этих экспериментов был неудачным, но теперь я отчётливо понимаю, что именно те детские неудачи раззадорили мой характер.

Несмотря на то, что моя мама, выйдя замуж, потеряла всякий интерес к гонке модных вооружений, воспоминания о былых победах она тем не менее бережно хранила. Платья из маминой «допапиной» жизни аккуратно висели в шкафу, находясь в прекрасном состоянии и даже испуская еле заметный запах французских духов пятнадцатилетней давности. Фасон у них был практически одним и тем же. Приталенное по фигуре платье до колен из джерси. Зато цвета были самыми сочными: бирюзовое, малиновое, цвета фуксии и крем-брюле. Лет с четырнадцати, насмотревшись на Софи Лорен в «Разводе по-итальянски», я полюбила их надевать и вертеться перед зеркалом в отсутствии родственников. Они моей рано оформившейся фигуре шли гораздо больше, чем короткие шотландки и облегающие майки. С определённого возраста девичьи вещи смотрелись на мне как на двадцатилетней Лолите, встретившей Гумберта и решившей вспомнить былое. Зато женские вещи выглядели на мне гораздо уместнее и органичнее. Нравясь себе всё больше и больше именно в этом образе, я решила выйти в таком виде во двор. Бирюзовый цвет как нельзя лучше оповещал о моём появлении. Как вы прекрасно знаете, в любом дворе есть свои правила. И есть свои лидеры. Среди девочек нашего двора эта была Теона, безусловная законодательница моды, чья мама работала в чековом магазине. Так эффектно во дворе я никогда не появлялась. «Биржа» замерла в ожидании вердикта.

— Тика, хом ар тховдби? (Тина, ты случайно не замуж собралась?)

Я молчала, понимая, что ответ только усугубит ситуацию.

— Гоими ро хар, гасагебиа, маграм егети бандзоба рам чагацва? (То, что ты лохня, это понятно. Но что тебя заставило такое барахло на себя нацепить?)

Смех вокруг меня был настолько громким, что отвечать не имело смысла. Я молча поднялась домой, сняла платье и больше никогда его не надевала. Лёжа на кровати и уткнувшись в подушку, я по-детски себе обещала, что, как только вырасту, сразу уеду из этого двора, а потом вернусь в него через много лет на белой «Волге», в умопомрачительном наряде, подъеду прямо к подъезду Теоны и обязательно позову её погулять. Глубоко уйдя в будущее, я тем не менее услышала через подушку мамин вопрос о том, что произошло. Честно рассказав о своём очередном модном фиаско и поревев у мамы на груди, я с удовольствием заодно выплакала и все свои будущие провалы. Мама дождалась, пока я успокоюсь, и тихим, но очень уверенным голосом произнесла: «Детка, одежда, конечно, очень важна, и каждой девушке хочется быть яркой, нарядной, заметной. Тело можно украшать до бесконечности. Худеть, заворачивать его в красивые платья, бриллианты, меха. Единственное, что украсить и изменить нельзя, – это мозг. Я говорю это тебе не потому, что не могу дать тебе красивую одежду, а потому, что только мозги дают женщине уверенность и только их отсутствие отнимает эту уверенность навсегда».

Моя мама – мудрая женщина. Даже когда внешне я сопротивлялась маминым советам, внутренне я чаще всего соглашалась с ней, как бы мне ни хотелось бунтовать. Поэтому даже сегодня, когда я выхожу из дома, имея возможность каждый день выглядеть по-новому, я ищу её одобрения. У неё не было времени и возможности привить мне вкус, но у неё было достаточно сил, чтобы вдохнуть в меня уверенность.



Мамины уроки я запомнила очень хорошо. Но каких-то вполне очевидных для сегодняшних девушек вещей я достигала путём многочисленных проб и ошибок. Я пришла на телевидение сразу в ежедневный эфир. Я готова была работать за всех, засыпая и просыпаясь в кадре. Моё рвение достаточно быстро принесло первые плоды, и я на самом деле с утра до вечера сидела в телевизоре. Гримировали тогда чем придётся. Толстый и жирный тональный крем покрывал моё лицо плотной маской, которая убивала одновременно и молодость, и цвет лица, и, что самое неприятное, кожу. Это сейчас все современные технологии направлены на то, чтобы тональный крем увлажнял, питал и ухаживал одновременно. А тогда приходилось только надеяться на то, что после таких ежедневных экзекуций у меня получится сохранить кожу. Я как-то очень быстро поняла, что в красоте главное - кожа и запах. Не длина ног и размер груди, а именно кожа и запах – это то, что мужчины всегда вспоминают, думая о нас. Её неуловимый запах, ее шелковистость и потом уже глаза, руки, губы. Вкус. У каждого тела он особенный. Но если правильно ухаживать за собой, то ваши мужчины, даже любя других, будут вспоминать, как пахнете именно вы. В Тбилиси культ кофе. Из каждого открытого окна несётся этот запах, смешиваясь с запахом города и становясь его неотъемлемой частью. Я просыпалась от этого запаха и засыпала с ним. Варить кофе в турке, сплетничая с соседками и краем глаза следя, чтобы кофе не убежал, – любимое тбилисское занятие. Лет с 17, вычитав, что кофейной гущей можно скрабиться, я проделывала эту процедуру три раза в день. Кожа от этого не просто становится шелковистой, но со временем приобретает легкий кофейный оттенок, загорает по-особенному и заставляет сидящих вокруг вас мужчин раздувать ноздри до тех пор, пока они вас не рассекретят. Первые свои заработанные деньги я честно понесла косметологам. Два, а то и три раза в неделю я ходила и делала маски и чистки – регулярнее многих 40-летних женщин. Я тратила на это все свои деньги. С приходом на телевидение, как вы понимаете, я попала в мир прокатной одежды, который наконец-то дал мне расправить крылья и вырваться из детских комплексов Золушки. Я редко спорила с костюмерами и гримёрами. Переехав в Москву, я первым делом нашла косметолога, а одежду продолжала покупать по принципу «это то, в чём надо ходить до эфира или после». Так продолжалось до программы «Детали». Её тогдашний руководитель Азамат Цебоев не привёл на ТВ Наташу Пантелееву. Мы по умолчанию признали, что у меня вкуса нет, а у Наташи он есть, и поэтому она делает со мной всё, что хочет. После первых выпусков «Деталей» нам долго пришлось объяснять, почему у ведущей волосы торчат в разные стороны. Что это такое? Начёс, «взрыв» на голове, жёлтые тени, меховые шапки, тюрбаны и платки, тяжёлые массивные украшения, перчатки. На российском ТВ 2000-х невозможно было представить всё это применительно к жанру интервью. Но нам всё-таки удалось. Если бы тогда интернет был такой же составляющей нашей жизни, как и сейчас, то мои ежедневные наряды и обсуждения того, что происходит у меня на голове, думаю, вызвали бы не один ураган в блогах. Самое главное, что я не стремилась выглядеть красивой. Что-то шло мне больше, а что-то – меньше. Но зрителям неинтересно смотреть ежедневно на безупречную красоту. Им гораздо интереснее критиковать, ругать и хвалить, самолично определяя, что вам идёт и как вы должны выглядеть. Поэтому мне пачками приходили письма со словами: «Спасибо, что вы наконец-то перестали выступать с эти ужасным вороньим гнездом на голове» или « Сколько раз Вам писать, что жёлтые тени создают ощущение того, что Вы больны. Вы на самом деле больны. Как Вы смеете разговаривать с Кончаловским, накрасив глаза этими ужасными тенями. Вам не стыдно? Вы что, клоун?»

Но именно годы работы в «Деталях» вылечили меня от детской болезни. В какой-то момент я стала интересоваться модой, точнее, теми, кто свою жизнь поставил, как спектакль. Декорациями от которого мы пользуемся по сей день. Скиапарелли, Шанель, Ланван, Феррагамо. Я люблю личностей в моде. Мы хотим носить придуманную ими одежду для того, чтобы прожить такую же красивую жизнь. Прожить мало кому удаётся, хотя каждая женщина надеется, что именно она сможет стать новой Клеопатрой или Джеки Онассис. Так хоть примерить!

---

Брянск: разрыв шаблонов

2012-10-12 11:03:10 (читать в оригинале)


Предвыборная драма, разыгравшаяся в Брянске, заслуживает того, чтобы быть описанной Уильямом Шекспиром. В ней есть все: интриги, предательства, неожиданные развязки, и не исключено, что любовь (мне хочется в это верить). В конце концов, не зря живой классик оппозиции Эдуард Лимонов утверждает, что, вопреки буржуазному мнению, миром правят вовсе не деньги, а настоящая страсть. Объяснить не поддающиеся логике действия кандидатов на пост главы Брянской области чем-то другим просто невозможно.

Кроме того, эта история обещает разрушить шаблоны мышления многих участников зимних и весенних протестов. А главное, нанести удар по черно-белому мировосприятию, парадигма которого (власть = несвобода = ложь = плохо / оппозиция = свобода = правда = хорошо) с недавнего времени оказалась главенствующей не только в блогах и «Фейсбуке», но и во многих СМИ.

Первый разрыв шаблона – это, конечно, то, что областной суд признал иск коммуниста Потомского правомерным и принял решение о снятии брянского губернатора Денина с участия в выборах. Оцените этот момент. Переосмыслите его. В «кровавой путинской России», где плетеные стулья держатся «на болтах и на гайках», суд притормозил действующего губернатора-единоросса. По идее, решение областного суда по вопросу было заранее предопределено, скажет вам любой современный оппозиционер. «Прогнивший российский суд» должен был отклонить иск и дать зеленый свет «ставленнику партии власти». Но случилось иначе.

Второй гвоздь в крышку гроба здравого смысла – это поведение ЛДПРовца Марченко, который снял свою кандидатуру в пользу Денина. Одобрить решение подопечного в Брянск приехал лично Владимир Жириновский, вместе с единороссом Дениным проведший обстоятельную пресс-конференцию, общий пафос которой свелся к тезису «Вместе победим». Вместо того чтобы бороться за власть в не самом последнем российском регионе, ЛДПР своими руками отказывается от нее в пользу «Единой России». «Ну-ну, – усмехнется искушенный участник зимних митингов. – Рука руку моет». Не стану выступать в этом вопросе адвокатом Владимира Вольфовича, которого в чем только за долгие годы его политической карьеры ни обвиняли, но следующий поворот этой истории шокировал даже видавшего виды лидера «Яблока» Сергея Митрохина.

Я говорю про решение яблочника Пономарева, который передумал быть губернатором, тоже снял свою кандидатуру и примкнул… к Николаю Денину. Это, конечно, был главный удар, который перевернул все представления о реальности. Демократ из партии, которая мечтала о политике долгие годы, решил не бороться с заведомо сильным противником. И это несмотря на отчетливый сигнал от своего шефа Митрохина о перспективе положить партбилет на стол. Спрашивается, а зачем он вообще подавал заявку в самом начале, если не верил в свои силы?

Понять расстройство Митрохина, который объявил, что Пономарев для него умер, можно. После похода вместе с Борисом Немцовым и Евгенией Чириковой в гости к новому американскому послу желание Сергея Сергеича поскорее прийти во власть не могло не укрепиться. Опять же, всероссийский бум на технику Apple показывает, что к яблокам россияне неравнодушны. И тут такая неприятная неожиданность.

Отдельная песня – это, конечно, ясновидящая глава комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая, которая за несколько часов до решения Высшего суда сказала свое веское слово: Денин вернулся в гонку. Думаю, теперь Ирине Анатольевне можно больше не размениваться по мелочам и посвятить свою жизнь тому, что у нее действительно хорошо получается, – предсказаниям. Все равно Кашпировский и Глоба после такой демонстрации силы не рискнут ни на что претендовать, а страна сможет сэкономить немалые деньги на содержании синоптиков и служб оповещения о грядущих катаклизмах.

Впрочем, лично мне более интересно в этой истории другое. Что будут делать Марченко и Пономарев теперь, когда Высший суд все же признал решение о снятии Денина незаконным и тем самым вернул его в гонку? Ведь тот факт, что Денин и Потомский будут бороться один на один, вовсе не гарантирует победы Денина. Как единомышленники поддержат своего сторонника? Снова попросятся участвовать в выборах, уже не боясь проиграть Потомскому? Или призовут на помощь Яровую, чтобы она наколдовала превращение Потомского в тыкву?

Свое единодушие выбывшие из списка кандидатов объяснили нежеланием содействовать попаданию во власть бандитов. Дескать, Пономарев все равно проиграл бы Потомскому, а так была вероятность, что из-за отсутствия других альтернатив выборы либо отменят, либо по решению высшей судебной инстанции допустят к ним Денина, и уж тогда правда восторжествует. Так, собственно, и получается.

Наверняка в будущем описываемые события войдут в учебники по политологии как «брянский парадокс» или «история брянских товарищей». Как знать, может быть, понадобится какое-то время, чтобы оценить истинный героизм яблочника Пономарева, пожертвовавшего сиюминутными политическими интересами во имя спасения своего региона от криминала. В конце концов, лицо Потомского действительно выглядит чересчур брутально и явно указывает на то, что годы его юности и молодости были не самыми простыми. А в начале двухтысячных на него было заведено уголовное дело по статье о незаконном предпринимательстве.

Но все же мне видятся несколько другие причины. По факту оппозиция не готова к тому, чтобы брать на себя ответственность. А чем еще можно объяснить настоящую эпидемию самоотводов по всей стране? Надеюсь, что хотя бы у Евгении Чириковой хватит внутренних сил дойти до конца на выборах мэра Химок, и через несколько лет мы не будем вспоминать о событиях на Болотной с легким оттенком стыда и взаимного непонимания: «Где все эти люди, которые вели нас за собой?»

---

Тень выборов

2012-10-11 17:32:58 (читать в оригинале)

Иногда догадки художника летят сквозь десятилетия. В книге Бориса Акунина «Сказки для идиотов» есть рассказ «Спаситель отечества», в котором лидер коммунистической партии на самом деле изо всех сил пытается эту самую партию дискредитировать: даже бородавки себе наращивает и следы от яичницы на пиджаке оставляет. А демократы, в свою очередь, стараются дать как можно большую фору своему мнимому оппоненту.

Ситуация в стране накануне единого дня голосования, назначенного на 14 октября, парадоксальным образом напоминает фантазию писателя. Такое чувство, что и власть, и оппозиция делают все, чтобы помочь друг другу. Как два джентльмена в дверях, когда никто не хочет проходить первым, пропуская вперед своего визави.

Чего стоит один скандал в Удмуртии, когда в интернете выложили фрагмент выступления главы региона Александра Волкова. В нем член «Единой России» призывает своих единомышленников не гнушаться использовать административный ресурс в ходе предвыборной кампании. При этом тот факт, что таким образом он нарушает сразу несколько законов, его не смутил.

Судя по всему, Волкова вообще мало что смущает. Несмотря на судоходную Каму, чернозем и нефть, Удмуртия является одним из самых бедных регионов с одним из самых низких уровней жизни в стране (66 место). И чтобы удержаться у власти, глава региона не стесняется открыто шантажировать бюджетников: если те голосовать за него не будут, не видать им государственных денег. Ничего не скажешь, лучшую политическую рекламу представить сложно.

Впрочем, не уступает «Единой России» и оппозиция. Ведь чем грядущий день голосования нам интересен? Во-первых, тем, что в пяти регионах впервые за долгое время вновь пройдут выборы губернаторов. Во-вторых, тем, что в остальных шести регионах в выборах депутатов смогут принять участие не только члены парламентских партий, но и самовыдвиженцы. Именно этого требовали у власти «рассерженные горожане» во время зимних протестов. И это – прекрасная возможность для внесистемной оппозиции прийти наконец во власть и стать наконец системной, но другой. Но делать это она почему-то не торопится.

В Брянской области свинью оппозиции подложил представитель «Яблока» Андрей Пономарев. По факту он просто предал своих товарищей. Вместо того чтобы бороться за пост губернатора с единственным конкурентом из КПРФ Потомским, Пономарев снял свою кандидатуру.
признался он, высказав желание сотрудничать с партией власти в региональных программах.

Получается, что главные надежды оппозиция возлагает на небезызвестную Евгению Чирикову, которая готовится стать мэром подмосковных Химок. Но данные опроса «Левада-центра» показывают, что пока за Евгению готовы проголосовать лишь 11% жителей Химок. Вот, правда, изменить расстановку сил может большой друг оппозиции и Кремля Михаил Прохоров, который сегодня открыто поддержал единственного кандидата Болотной.

Парадоксально, но пока «протестная зимняя история», которая по планам, обсуждаемым в «Фейсбуке» и модных московских барах, вот-вот захлестнет всю страну, спустя полгода конвертировалась лишь в третье место на выборах, по сути, в одном московском районе. Не помогает даже активная пиар-поддержка со стороны рукопожатных журналистов: видимо, дают себя знать нечеткая политическая позиция, отсутствие идеи и нехватка кадрового потенциала. А про громкие скандалы с похищением участником «Лиги избирателей» денег из общей кассы или походы икон протеста в нижнем белье на закрытые презентации вместе с пресс-секретарем премьер-министра говорить и вовсе не хочется.

Очевидно, что до тех пор, пока оппозиция не будет способна проявить себя как властная структура, общество просто не станет ее поддерживать. И лично мне от этого очень грустно. Долгое время мне казалось, что рвение протестного движения можно сравнить с гипертрофированным энтузиазмом многих молоденьких девушек по поводу свадьбы. Мечтая о ЗАГСе, белом платье и цветах, мало кто из них думает об обустройстве быта, семейной жизни и, пардон, стирке грязных носков.
На деле же оказывается, что и стремление выйти замуж – лишь своеобразный способ шантажировать щедрого кавалера: давай ты просто за все заплатишь, мы выпьем дорогого шампанского в очень красивом месте, а потом я буду милой и не стану парить тебя женитьбой.

Конечно, есть и исключения. Ведь вышла же главная мятежница журфака МГУ Вера Кичанова замуж за бывшего МГЕРовца Павла Гнилорыбова. Будем надеяться, что хотя бы их союз окажется плодотворнее, чем участие оппозиции в нынешних выборах. Совет да любовь!

---

Отступать некуда: позади Химки

2012-10-10 16:53:13 (читать в оригинале)

Единый кандидат от оппозиции фигурирует только на выборах в Химках. Вы понимаете? Протест, который изначально позиционировался как общероссийский, так и не вышел за пределы Московской области. Вместо того чтобы участвовать в реально политически значимых губернаторских выборах, оппозиционеры выбирают небольшой городок, занятый исключительно бытовыми вопросами. В результате все оппозиционные звезды от политики и шоу-бизнеса едут в Химки, Алексей Навальный лично осеняет своим присутствием этот городок и собирает подписи за Евгению Чирикову. И даже Михаил Прохоров, которого уже успел разочаровать демарш яблочника Белоусова, свои последние надежды возлагает на лидера движения «В защиту Химкинского леса». К Евгении нет никаких претензий: она назвалась груздем и честно полезла в кузов, но почему получается, что, по опросам «Левада-центра» (весьма уважаемой у оппозиционеров организации), за нее готовы проголосовать лишь 11% жителей города Химок (еще 12% – за Олега Митволя и 44% – за единоросса Олега Шахова, рекомендованного Сергеем Шойгу)? Как вышло, что пару месяцев назад оппозиционеры претендовали на первое место на президентских выборах, а теперь претендуют лишь на третье в Химках?

После митингов протестное движение откровенно расслабилось, и ему нужно понять, что пока оно победило только в «Твиттере». Да, если голосовать в «Твиттере» или «Фейсбуке», то Навальный победит на любых выборах – будь то выборы на должность мэра, президента или правителя какой-нибудь межгалактической империи. Но чтобы побеждать за пределами интернета, надо, чтобы там, за пределами, кто-то вас знал и уважал. Причем не как блогера или активиста, а как управленца. Почему за Чирикову не хотят голосовать? Даже не потому, что ее не знают. Все ее знают в Химках. И не потому, что верят в то, что она агент «Моссада». А потому, что Евгении, кроме защиты Химкинского леса, надо предложить что-то еще, надо убедить жителей, что она сумеет решить проблему пробок, не завалит ЖКХ, решит социальные вопросы. Увы, пока ее образ с представлением о крепком хозяйственнике как-то не ассоциируется...

Сама по себе идея участвовать в выборах и конкурировать с властью – правильная. Многие проблемы нынешней системы, начиная с коррупции и заканчивая банально неэффективным управлением, связаны как раз с отсутствием сильной конкуренции со стороны оппозиции. Но пока вместо реальной конкуренции власть и оппозиция живут в параллельных вселенных и, как выясняется, не сталкиваются друг с другом даже на выборах.

Не хочется выступать в роли капитана Очевидность, но если оппозиция хочет участвовать в реальной политике (а она не может не хотеть, иначе грош ей цена), ей следует научиться разбираться в тех вопросах, которые интересуют человека в повседневной жизни. Она должна знать, сколько составляет годовой ВВП, как решать проблему пенсионного фонда, от чего страдает среднее образование, как повысить качество медицинского обслуживания – на такого рода вопросы отвечать надо не Быкову с Шацем (сколь бы талантливыми и искренними людьми они ни были), а опытным профессионалам. И тогда народ потянется сам.

До этих пор патетика лидеров оппозиции и их сурово сморщенные брови будут выглядеть несколько комично. Войны, конечно, никто не отменял; штаб не спит и гудит как улей, продумывая план обороны; крепче сомкнем ряды; отступать некуда; но, ребята, оглянитесь: позади не Москва и даже не Петербург. Позади вас всего лишь Химки, а это несколько иной масштаб для такого серьезного выражения лиц. Хватит атаковать троллейбусы. Это не последние выборы, времени еще много, можно пока отложить в сторону флаги с транспарантами и начать изучать основы ЖКХ.

---

Грузины в восторге, все счастливы!

2012-10-04 11:36:20 (читать в оригинале)

Мое интервью для «Комсомольской правды»:



По итогам подсчета 97,03% протоколов оппозиционеры набрали по партийным спискам 55% голосов, их соперники - партия Саакашвили - сейчас имеет в своем активе 40,27%.

- Говорят, что в Грузии практически все люди знают друг друга. Кто такой Бидзина Иванишвили? Он появился как чертик из табакерки.

- Иванишвили не появился как чертик из табакерки - его знает каждый грузин! Просто в последнее время в России про Грузию чаще всего говорили или в негативном контексте войны 2008 года, или же в контексте либеральных восторгов о том, как в Грузии цветет демократия и какой там прекрасный президент. И те, и другие упоминали только фамилию Саакашвили.

А на самом деле Бидзина Иванишвили прекрасно известен в Грузии. Он крупнейший бизнесмен, у него огромное состояние. Приехав в Грузию из России, он поселился в деревне Чорвила. Это Имеретия. Я сама тоже имеретинка, знаю, о чем говорю. Живя в Имеретии, он выстроил там инфраструктуру, провел свет, воду, дал возможность людям пользоваться Интернетом.

Только на благотворительность за последние несколько лет он потратил 1 млрд. долларов. На протяжении всех этих лет именно Бидзина Иванишвили заново выстроил и поддерживал все академические театры. Он поддерживал всех деятелей культуры и науки. Он оказывал помощь и государству. На его деньги покупались машины и амуниция для полиции.
Дельфинарий в Батуми, которым так любил гордиться Михаил Саакашвили, приглашая туда журналистов, построен на деньги Бидзина Иванишвили. Как и знаменитая канатка в Бакуриани, на восстановленная которой Иванишвили потратил 70 млн долларов.

- Получается, что люди устали от Саакашвили и увидели нового лидера?

- Нет, они не устали. Они просто на протяжении очень долгого времени наблюдали за тем, что делал Саакашвили и что делал Иванишвили. Просто в России про это противостояние никто не знал.
Впервые российские журналисты по-настоящему поехали и попытались разобраться только во время выборов. Они пошли на митинги Бидзины, постарались познакомиться с его окружением. А потом пошли на митинги Саакашвили - и сравнили.

- Саакашвили может просто так отдать ему власть?

- Я разговаривала со всеми своими друзьями, мнение однозначное. Вчера Саакашвили перестал быть лидером грузинского народа. Фактически он им давно уже и не являлся. Оставался им лишь юридически. Но вчера он признал поражение. Обычно после такого поражения дороги назад нет. Конечно же, я думаю, что его политическая карьера, по большому счету, закончена. Никто уже его всерьез воспринимать не будет.

- Он не попытается удержать власть?

- Он может попытаться. Но противостояние столь велико, что здесь очень сложно сопротивляться. Все думающие, образованные, умные грузины, которые являются цветом нации, вся элита интеллектуальная против него. Есть часть населения Грузии, которая в основном живет в регионах, которая его поддерживает.

Феномен грузинской политики в том, что жуткое увлечение каким-то политиком заканчивается его полным забвением. Помните, как восхищались Звиадом Гамсахурдия? И где теперь звиадисты? Любовь, которая основана на 95 %, всегда вызывает большое подозрение и грозит закончиться роковой ненавистью. В грузинской история так уже было.



- Россиян выборы в Грузии интересуют и с точки зрения того, какие у нас теперь будут отношения.

- Как бы Михаил Саакашвили ни орал о том, что Иванишвили – ставленник Кремля, это, конечно же, глупости. Просто, в отличие от Михаила Саакашвили, Бидзина Иванишвили никому ничего не должен. Он не должен Америке за свою карьеру президента. Он не должен России. Он будет выбирать те страны для сотрудничества, которые будут наиболее эффективны для партнерских взаимоотношений.

- Вы уже звонили в Грузию своим родным, знакомым, близким?

- Вы смеетесь? Начиная со вчерашнего утра телефон у меня просто разрывается!

- Что там творится? Какое у людей настроение?

- Люди в восторге. Все счастливы, кричат в трубку: «Когда приедешь?» Очень у многих в России был бизнес, были интересы, которые, к сожалению, невозможно было развивать при Саакашвили. И я, конечно же, если все пойдет нормально и взаимоотношения с Россией наладятся, постараюсь сделать многое для телевидения и для журналистики в Грузии.

- Мы будем жить теперь по-новому и в Грузии, и в России? Будем дружить странами?

- Я бы так примитивно вопрос не ставила. Мы надеемся на то, что все самое худшее в отношениях России и Грузии уже в прошлом.