Дела не так давно минувших дней…

Дни те выдались просто-таки урожайные. Ненависть собирала, как говорится, свою жатву.

30 июля. В Иерусалиме было совершено нападение на участников «парада гордости» сексуальных меньшинств. Шести из них были нанесены ножевые ранения, одна из раненых скончалась 2 августа в больнице «Адаса Эйн-Керем».

31 июля. В деревне Кфар Дума возле Шхема ребенок полутора лет от роду погиб, а его родители и 4-летний брат получили тяжёлые ожоги в результате поджога их дома.

5 августа. В Иерусалиме на улице ха-Хома ха-Шлишит обнаружены надписи «возмездие» и «смерть арабам».

7 августа. В Кирьят-Экроне поножовщина – 10 раненых.

Но я не о самих событиях. Я, в общем, о характере общественного резонанса.

Вот как вы, читатель, определили бы общечеловеческую ценность этой миниатюры про воробья? Сейчас, спустя пятьдесят лет после ее написания? Я бы лично назвал это произведение этакой неприятной смесью предвидения с пророчеством. С точки зрения предвидения, это точно про эпоху интернета.

Мы, население социальных сетей, конечно, не воробьи, но факт налицо: интернет даёт возможность высказать свое мнение каждому. В результате – особенно после того как сейчас у нас кто-то кого-то порезал, кто-то пожег – в сетях сплошное «этого – чик, этого – чирик».

Но так было всегда. От рядового гражданина (спроси его мнение: как, мол, решать проблемы общественные и политические?) во все времена кроме «кто виноват и что с ним сделать» ничего и не услышишь. Интернет просто дал нам возможность высказываться публично.

Далее. Пророчество. Оно выразилось здесь в слове «наконец». Правда, в трактовке его найдутся оптимисты и пессимисты. Оптимисты, сторонники свобод – слова, личности и вообще всего на свете – обязательно прибавят к этому слову частицу «-то». Да! «Наконец-то»! – рядовые граждане получили возможность высказать каждый свое мнение!

Пессимисты же скажут, что наоборот, свобода каждому чирикать и есть признак того, что всему – конец.

Шутки шутками, но феномен интересный: почему наши мнения в большинстве своем сводятся к обвинениям всех и вся, к вышеупомянутому «чик-чирик»? И, как результат, несмотря на свободу слова, общественные мир и согласие так и не наступают. Наоборот, от выплескивающейся в сеть ненависти, в обществе все шире и сильнее расходятся волны неприязни и вражды, накрывающие целые сектора, общественные движения, этносы и пр.

Чтоб хоть немного определиться, предлагаю дать слово Википедии. А то она, как в девках засидевшись, давно уж просится в цитаты, да всё никак.

Итак: «Причины ненависти и вражды бывают настолько мелкими, несущественными, что видимая иррациональность таких причин вместе с легкостью, с которой ненависть может быть внушена извне, делает возможным предположение о существовании у людей изначальной потребности в ненависти и враждебности» (Википедия, статья «Ненависть»)

«Делает возможным предположение…» Сказано уж слишком деликатно. Поэтому давайте разовьем это «предположение», пользуясь, ну хотя бы, подходом эволюционистов. Он бывает иногда смешон, когда, например, наличие плоских ногтей у людей пытаются объяснить возникшей у обезьян необходимостью давить вшей… Но в последовательности ему не откажешь.

Так вот, мог ли выжить первобытный человек без превентивной враждебности по отношению к другим двуногим прямоходящим? Когда любое другое племя, почувствовав себя голодным и сильным, могло прийти и сделать с тобой что угодно, без предварительного вручения меморандума. Не мог, конечно. Враждебность служила необходимым эмоциональным стимулятором бдительности.

Далее, когда в обществе стали к месту и не к месту развиваться моральные принципы, появилась потребность оправдания агрессивных действий эмоциями: «Он так меня разозлил, что я не мог не выхватить кинжал!»

Да и сегодня приступ злобы в виде аффективного взрыва при совершении преступления убеждает даже прокурора. Это называется «в состоянии аффекта».

Но если аффект еще нужно доказывать, то потребность группы людей или народа в общей ненависти к кому-то, которая объединяет и поднимает их, доказательств не требует. Её используют лидеры дворовых ватаг, партии и вожди.

И если вражда и ненависть играют такую роль в жизни людей, в выживании и победах, с древности и до наших дней, – ну как тут не признать правоту Википедии?

Потребность, о которой идет речь, настолько внутренняя и постоянная, что для своего выражения не требует даже эмоций. Привычно возникающие при слове «ненависть» картины сверканья глаз и звериного оскала совершенно не нужны. Когда я хладнокровно «подрезаю» кого-то на повороте, проскакиваю «на темно-оранжевый» перед носом пешеходов – я на кого-то злюсь? Да нет же. Я их «уделал» – и мне этого достаточно.

Вражда в форме равнодушия и наплевательства со стороны чиновника принята всеми тремя сторонами: им самим, вами – покорным посетителем и обществом. Ну, а его тайное удовольствие от вашего унижения – дополнительный бонус за цивилизованный способ выражения внутренней потребности в ненависти и вражде. Поэтому в цивилизованном обществе так приятно жить. В нем тебе не только нахамят в самой вежливой форме – тут тебя съедят, рассыпаясь в комплиментах и с пожеланиями здоровья и успехов.

То есть, если лишить эту «внутреннюю потребность» внешней атрибутики – эмоции и пр. – мы увидим, что она – это же просто природное отношение моего эгоизма к окружающим. И она страшно облегчает жизнь.

Во-первых, я всегда прав, по меньшей мере, обижен. Во-вторых, не нужно искать виноватых – виновен каждый, кто не «я». Суть обвинения? Не вопрос, «был бы человек…» Так, в очередь! Ты араб? – значит, враг. Свободен. Ты – «руси»? – значит, хам и за колбасой сюда приехал. А уж девки ваши… Так, свободен. Ты в кипе? Когда от государства отпадешь? – присосался, пиявка. Ты эфиоп? Тихоней притворяешься, а от государства тянете больше, чем мы…

Очень быстро можно разобраться.

Кстати, о цивилизованном обществе. Многострадальная Европа, напуганная тысячью лет всеобщей ненависти и вражды, закончившихся второй мировой бойней, сделала два великих изобретения. Каждый может демонстрировать свою ненависть к окружающим только лишь в сублимированной, цивилизованной форме. Называется: каждое мнение имеет право на существование. И еще – между людьми вместо утраченных человеческих отношений поместили Закон.

Великолепно! Ведь этим было также решено противоречие, которое нас, по жизни, постоянно «достает»: противоречие между своим и общим. А то всю жизнь как двойной агент какой-то… С одной стороны, работаешь на себя, с другой, ты должен что-то поставлять другим и какому-то «обществу».

У евреев, кстати, традиционно эта проблема решалась очень естественно, потому что жизнью называлась, собственно, жизнь общины. И как бы не был человек велик и богат, он прекрасно знал, для чего даны ему его величие и богатство.

Но та жизнь, которая «традиционно», сгорела и осталась в пепле крематориев. Те же, кто уцелел, отряхнув, как говорится, прах прошлого со своих ног, основали государство, в котором это противоречие, между личным и общим, стало понемногу созревать все более тяжелыми гроздьями. Какое-то время идеологическая основа государства и то, что называется «общее горе», – жизнь в осаде – поддерживали ощущение общности, потом государство стало сильным.

И каждый стал свободен.

Мы, кстати, тоже ехали сюда «оттуда», чтобы освободиться от того лживого «общего», в котором нас мариновали семьдесят лет. И вот, освободившись от общего, мы обнаруживаем, что это делает нас пугающе свободными и друг от друга. А пространство между нами все плотнее заполняет… да-да, та самая «изначальная потребность в ненависти и вражде».

И получается интересная зависимость: чем больше в Израиле тает ощущение «общее» – общего всеизраильского «мы» – тем больше мы видим проявлений этой гадкой «потребности». И цивилизованных, когда какой-то способ сексуальной жизни становится темой массовых парадов. (А что? Между нами и вами – закон. Утритесь).

И «нецивилизованных», когда горячие еврейские юноши мстят арабам «за своих», не надеясь уже на государство, когда «радетель нравственности» режет на улицах «грешников», или когда простая вечеринка переходит в поножовщину.

Поэтому никуда мы не денемся, придется нам решать это вечное противоречие между своим и общим. А выбор способов решения не так уж велик: пользуясь понятиями этого небольшого исследования – или традиционно еврейский, или новоевропейский.

Михаил Гонопольский

Два года назад сценическую версию «Иностранки» Довлатова представил ашдодский театр «Контекст». С тех пор театр «Контекст» распался, а его режиссер Михаил Теплицкий возглавил тель-авивский театр «Маленький» после ухода из него режиссера Игоря Березина. «Маленький» набирает репертуар, представляет спектакли старые и новые, в том числе с октября этого года – обновленную «Иностранку», первую инсценировку этого романа Довлатова, но в иной, чем прежде, версии, в других декорациях, на других сценах.

И в ином восприятии Довлатова – более углубленном, изменившимся за прошедшие два года, за которые немало воды утекло, в том числе и в эмигрантской жизни: в Израиль приехали новые «новые репатрианты» и внезапно снова вспомнилось реалии «Нового Американца». «Мы выбрали свободу, и теперь наше счастье в наших руках» - так писал Сергей Довлатов – писатель эмигрантский узнаваемый, любимый, цитируемый и уже вечный. Новая свобода, новое восприятие, новые зрители и обновленная инсценировка этого романа, спектакля-посвящения Довлатову, которая будет показана в Тель-Авиве 9 и 10 октября.

«Маленький» - один из тех театров, которые создает атмосферу в городе, в частности некую романтическую атмосферу эмиграции, создает новый юмор и слегка отстраненное театрально-литературное восприятие реальности, в «Иностранке», умноженное на иронию, наблюдательность и точность наблюдения довлатовских зарисовок. Напомним историю театра «Маленький», возникшего в 1997 году. Именно тогда несколько талантливых актеров решили создать свой собственный театр. У истоков этого театра  стояли Михаил Теплицкий, Елена Яралова, Борис Ентин и Игорь Березин. Дерзкая мечта постепенно стала реальностью - новый театр, названный просто «Маленький», начал творить свою собственную историю на сцене. Театр играл на разных площадках, но, конечно, у коллектива и его тогдашнего художественного руководителя Игоря Березина была мечта иметь свой дом. И наступил момент, когда эта мечта сбылась: уже несколько лет театр живет и работает в культурном центре в тель-авивском парке «Меир» в центре Тель-Авива.

Тель-Авив столько далек от Уфы, где 3 сентября 1941 года в эвакуации родился Сергей Довлатов. Каждый заметный автор привносил в литературу патологию - сумасшествие или болезни, религиозность или горячность. Сергей Довлатов добавил в русскую литературу пугающе нормального героя, отражающего исковерканный мир. В 1978-м году Довлатов стал американцем. За двенадцать лет эмиграции издал двенадцать книг в США и Европе. 24 августа 1990 года в Нью-Йорке в машине «скорой помощи» по пути в больницу он умер от сердечного приступа. Но остались его тексты – и, благодаря им, он остался со своими читателями. А его нормальные герои продолжаю жить уже для следующих поколений – продолжают смеяться, плакать, переживать, сочувствовать, продолжают себя в нас – в таких же, по сути, эмигрантах, которых столь точно описал Довлатов в книге «Иностранка», эмоции и настроения которых можно легко перенести на любую эмиграцию. Это книга одновременно и пророческая и описательная, книга полная юмора и слез, книга гениального наблюдателя. Чем-то ритм ее повествования напоминает джазовую музыку, и недаром Михаил Теплицкий – автор инсценировки, режиссер спектакля и исполнитель роли автора - говорит о том, что поставил его в джазовом ключе. Если вы не любите джаз и Довлатова – не ходите на этот спектакль. Если вы любите эту музыку и эту пронзительную прозу про них, про нас и про всех - мы вас ждем. Каждая строчка, каждая фраза этой книги, каждая ремарка этого спектакля – про нас.
Сергей Довлатов - один из наиболее популярных и читаемых русских писателей конца 20 - начала 21 века. Его повести, рассказы и записные книжки переведены на множество языков, экранизированы, изучаются в школе и вузах. «Заповедник», «Зона», «Иностранка», «Наши», «Чемодан» - эти и другие удивительно смешные и пронзительно печальные довлатовские вещи давно стали классикой. Шутки Довлатова запоминаются сразу и на всю жизнь, а книги перечитываются десятки раз. Они никогда не надоедают. Его «Иностранку» – правдивейшую повесть о Мусе Татарович - можно читать день за днем, плакать и смеяться. Можно - потому что она о всех нас, ждущих счастья. Нужно – для того, чтобы рассказать нашим детям, как мы жили и живем иногда до сих пор. «Я лично пишу для своих детей, чтобы они после моей смерти все это прочитали и поняли, какой у них был золотой папаша, и вот тогда, наконец, запоздалые слезы раскаяния хлынут из их бесстыжих американских глаз!" – сказал Сергей Довлатов в интервью журналу «Слово». Довлатов ушел, а его предельно чистая, интеллигентная, ироничная, изящная и честная литература осталась. Осталась и представлена на сцене театра «Маленький» – так же честно, точно и изящно.

Театр «Маленький». «Иностранка».
Заказ билетов – в кассе «Браво»: http://kassa.bravo.org.il/announce/49487
В ролях: Евгения Шарова, Михаил Теплицкий, Николай Туберовский, Владимир Землянский, Илья Доманов. Сценическая версия и постановка: Михаил Теплицкий. Художник: Вадим Кешерский. Композитор: Евгений Левит

Тель-Авив, Центр «Сузан Далаль» - зал «Ярон Иерушалми»
9 октября, пятница и 10 октября, суббота, 20-30

Маша Хинич. Фото Ольги Дубовой предоставлено администрацией театра "Маленький"

Когда поднялась новая версия Ботинка, вы наверняка заметили большую красную иконку, под шапкой сайта, «Mesto». Рассказываю. Это саттелитный проект Ботинка при поддержке пива Carlsberg о местах для пикников в Израиле. При запуске проекта возникла некая суматоха и в проекте поднимались места не совсем подходящие для пикников. С другой стороны, думаю это совсем не помешает проекту.

Для блоггеров и тех, кто хочет ими стать
Если вы блоггер Ботинка или хотите им стать, вы должны знать, что за каждое опубликованное место в этом проекте вам начисляются дугри (внутренняя валюта Ботинка), которые вы можете перевести в свой блог, чтобы затем покупать различные сервисы и продукты в блоге. Публикация в Место оценивается в дугри выше (в три раза) чем публикация Ботинке.

В проекте есть три варианта написать о месте для пикника (инструкция):

1. Опубликовать подробный репортаж «Место».
2. Опубликовать рецепт блюда для пикника
3. Опубликовать одиночное фото

Что касается публикации мест, там также есть возможность отметить точку места на карте. И как следствие сама интерактивная карта на базе карт Google. 

Также у проекта есть страница в facebook. Добро пожаловать в Место!

Парасольки кольорові,
Наче квіти на весні.
Жовті, сині, та червоні,
Посміхаються мені...

(Татьяна Танько)

Парасольки кольорові (разноцветные зонтики) - знаменитый арт-проект «Небо в зонтиках» (Umbrella Sky) пройдя почти пол мира, добрался наконец и до нашей столицы. Начатый в июле 2011 года в португальском городке Агеда, и поразив всех своей красочностью, от туда он начал своё победное путешествие и по другим странам. Германия и России (Санкт-Петербург), Сербия и Украина (Киев), Киргизия и Камбоджа, и множество других мест. Ну и конечно и наш святой город, не мог взять на себя грех пропустить такое начинание.

Более тысячи разноцветных зонтиков уютно расположились вдоль улицы Йоэля Моше Саломона, в колоритном иерусалимском квартале "Нахалат Шива". Думаю что более подходящего места, для подобного эксперимента, просто трудно было придумать. "Надел семерых" один из первых еврейских районов за пределами старого города, со своими живописными узкими переулочками, полный многочисленными магазинчиками, ресторанчиками и уличными кафе, великолепно подошёл для этой цели. Впрочем зачем долго распространятся-смотрите сами..

На фоне безупречно-голубоватого, безоблачного иерусалимского неба, эта разноцветная зонтичная палитра смотрится, по моему, особенно хорошо. И даже не важно с какого ракурса смотреть- в анфас или сбоку- парящие зонтики в самом деле кажутся словно воздушными.

Ну и конечно даже "маленький бродяжка" Чарли, не может оторвать глаз от этого прекрасного зрелища.

Ведущий Русской службы Би-би-си Сева Новгородцев делает абсолютно неожиданные выводы.

С одной стороны, русский язык заграницей изучают меньше, чем раньше. С другой, сам язык стремительно меняется. Сказывается двадцать пять лет свободной даже, в чем то, разболтанной, жизни. Зарубежным ученым и специалистам есть с чем работать, есть что исследовать.

В Германии существует Грайфсвальдский университет, один из старейших. Два профессора с факультета славистики опубликовали результаты своей работы последних 20 лет - словарь русских анти-пословиц.

Авторы говорят об активизации употребления пословиц, поговорок и крылатых выражений в современных публикациях и живой речи. В публицистике наших дней, в средствах массовой информации из-за "раскованности" стиля и острой потребности в "крутизне" этот малый жанр русского фольклора расцвел буйным цветом. Вот несколько примеров:

"Не йоги горшки обжигают".

"Не в деньгах счастье, а в бабках".

"Пиво без водки – деньги на ветер".

"Одна голова хорошо, а с мозгами лучше".

В современной Европе, как и в России, анти-пословицы становятся всё более популярными. В немецком языке их называют Antisprichwoerter, в английском – anti-proverbs, или "перекрученные мудрости" (англ. twisted wisdom).

Получается, что повсеместно пословичная система ценностей вступает в конфронтацию со здоровым юмором. Есть несколько способов образования анти-пословиц. Главное, чтобы ее прототип узнавался носителями языка мгновенно.

Собственно говоря, "эффект узнавания" любой трансформы пословицы – необходимое условие её популярности и функционирования.

"Век живи – век лечись".

"Мой дядя самых честных грабил".

"Почём вы, девушки, красивых любите?"

Считается, что пословица особенно часто становится иронической, когда к ней прибавляется какой-либо новый компонент:

"Чем дальше в лес, тем больше интерес".

"Не зная брода – пропусти вперёд товарища".

"На безрыбье и сам раком станешь".

"Язык до киллера доведёт".

"Первый сын – комом".

Некоторые из новых выражений уже стали языковыми "любимцами" нашего времени и постоянно тиражируются средствами массовой информации. Авторы словаря называют три таких:

"На халяву и уксус сладок".

"Бесплатный сыр бывает только в мышеловке".

"Богатые тоже плачут".

Какими бы вульгарными ни казались такие переделанные пословицы и выражения, несомненно, что они являются свидетельствами творческого духа языка.

"Нам, лингвистам, - говорят немецкие ученые, - проходить мимо них с брезгливой миной, как кажется, всё-таки не стоит".

После такой теоретической платформы немецкие слависты совсем распоясались, вот еще кое-что из их коллекции русских анти-поговорок:

"Секс – не повод для знакомства".

"Любовь – костёр: не кинешь палку – погаснет".

"Счастливые трусов не надевают".

К изданию словаря шли долго, собирали по крупинке. Старались, конечно, для коллег-лингвистов, но, может статься, и широкое население проявит к этой книге интерес. Исключительно для пополнения фразеологического запаса.

"Такая нам досталась доля – нам не прожить без алкоголя!"

"Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся!"

"Тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать".

"Крепче за шофёрку держись, баран!"

"Девушки! Не ходите замуж за иностранца, поддержите отечественного производителя".

Или призыв для живущих заграницей:

"Любите Родину, мать вашу!"

А может, и вы что-нибудь сообщите? Тряхнем стариной, как бывалоча! Блоггеры, где наша не пропадала!