15 лет. На мглистую Масленицу всё таяло. На лестнице за зданием городской администрации выпили вина. Курили сладковатые индийские «Seven Hills». Коля Тарасов курил особенно вкусно: резкие, бодрые движения ладони с сигаретой в веером расставленных пальцах, шумные затяжки… Выпить-покурить на улице обок с праздничным городом, не торопясь поговорить, зная, что в запасе есть еще уйма времени и этот город - вот алгоритм. Грозный вкус дешевого вина, ты с ним воюешь, возбужденное ожидание хмеля в голове, вдогонку обязательная сигарета, делающая хмель, руки и ноги тяжелыми. Знаешь, и всякий раз повторяешь, потому что как же без сигареты – части ритуала. Потом уход в город. Шатание среди людей. Считается, что должно быть весело. Но промокшие от мокрого снега перчатки, пахнущие табаком - самый тревожный запах на свете. Он гнет к земле, и ты со стороны – не более чем мерзкий, говнистый подвыпивший подросток, а внутри себя – одинокое, затравленное, страдающее, испуганное невесть что.

Тэги: мэмуар
Комментарии | Постоянная ссылка

Тэги: день, днем
Комментарии | Постоянная ссылка

  Он, новый барабанщик нашего, только что организованного ансамбля, пригласил к себе домой. Делиться и хвастаться. Юра Лашков слушал только западную музыку. Я ее слушал лишь когда перепадало. У Лашкова стал слушать постоянно.
  Он жил с родителями в малогабаритной полуторке. В маленькой комнате у окна стоял письменный стол, на нем в полумраке угла стоял магнитофон. Кажется, «Яуза». Никакого тебе стерео, скорости воспроизведения «девять» и «четыре». «Четверкой» брезгуют: чем выше скорость ленты, тем лучше звук. О том, что есть скорость «девятнадцать» едва знали. Пленка тип 6 и 10. Шестерка рвется, и засоряет головку, десятка лучше и тоньше, на ту же бобину умещается больше метров. Порванную пленку пробовали склеивать каким-то клеем. Чаще просто обматывали оборванным концом тянущую бобину, затягивали, чтоб не прокручивалось. «Шестерка» отмирала. На одну сторону стандартной кассеты 365 метров пленки типа 10 очень удобно умещалась пластинка (альбом) до 45 минут звучания. Позже появились кассеты 576 метров, но они были больше стандартных, и для них были нужны уже другие магнитофоны, типа «Юпитер». На «Юпитере» уже была девятнадцатая скорость. Еще была приставка «Нота». Она не имела динамиков. Её нужно было слушать через наушники (дефицит) или внешнюю акустику (усилитель с колонками), что было роскошью.
  С чем познакомил Лашков. В порядке значимости: Битлз, Маккартни, Deep Purple, Криденс, Slade.
  Битлы в основном слушались поздние, после «Револьвера», когда они сели в студию. Это была алхимия.
  Из Маккартни в голове звучат два альбома: «Wild life» и «Rad Rose Speedway». Названий альбомов и песен не знал. Лашков просто заводил, и я слушал некую последовательность композиций. Ах, этот далекий маккартниевский голос, мурлычащий из лашковского угла на столе «dragonsfly»! Или надрывное из «Wild Life».
  Из Deep Purple безусловно «In Rock». Нездешний угар из ничего возникающий и в никуда уходящий. Потом были другие солисты, гитаристы, альбомы, которые нравились-не нравились, которые стали нравиться со временем. «In Rock» – мифологичен и навсегда.
  Криденс были просты, мелодически выпуклы и интересены тем, что их можно было исполнить самим.
  Slade - то же самое. Выпукло. И тревожно. Кровью и натугой вторит тому, что стонет у нас внутри. Тоже можно пробовать сымитировать, исполнить.
  Слушали Леннона, Хариссона, Led Zeppelin, Emerson, Uriah Heep. Венгров: Омегу, Илеш, Локомотив ГТ. Отслеживалась вся появлявшаяся у нас информация. «Ровесник» со статьей о Deep Purple «Пятерка темно-лиловых» Артемия Троицкого передавался из рук в руки. Он был единственным, в котором - хоть что-то. Притягивающая взгляд фотография с двумя мясистыми лучами прожекторов, освещающих маленьких исполнителей на сцене, скорее всего, к героям статьи отношения не имеющих. Был процитирован текст «Child in time» с переводом и ритуальным комментарием о моральной деградации и кризисе нравственности в буржуазном обществе. Песни Deep Purple приравняли к песням протеста, упомянули о выходе последующих альбомов и констатировали, что время Deep Purple прошло. Но статья для того времени была не глупая.
  Эта музыка была настоящей. Всё советское к ней ревновалось. У нас, не знающих языка, были особенности восприятия. Ходила история про перевод «Smoke on the water». Мол, кто-то перевел, и лучше бы не переводил, - текст оказался на редкость банальным. В песне, спетой на иностранном языке, была компонента Х. Существовало представление об идеальном тексте. Дабы дышал, был глубоким и многозначным. Для этого должен иметь долю хаоса. Хаос обеспечивало незнание языка. В этом зазоре творилось великое делание.
  Был в моде концептуальный альбом. Пинк Флойд, Битлз… Общая идея и глубокомыслие мерещились везде. Часто на пустом месте.

Тэги: мэмуар
Комментарии | Постоянная ссылка

Комментарии | Постоянная ссылка

  Началось с совпадения. Думая, что взять с собой почитать, решил, что очень подошла бы «Волшебная гора» Томаса Манна, виденная недавно, но не купленная в «Фаланстере». Очень уж подходило: нетонкий, аккуратно изданный уютный зеленый томик… И по содержанию – там тоже санаторий, правда туберкулезный.
  И вот за день до отъезда обнаруживаю эту книгу у старшего сына!
  Разумеется, взял!

  Два часа езды, и мы на месте.
  Наш корпус. Самый новый, построен в 2002 году.

  
 

Вид с балкона.

  


 



  В номере всё весьма дежурно и в мелочах порой недоделано. Например, швы в ванной, стыки… Смеситель опять же подтекал. Или розетка - в одном месте, а зеркало – в другом. Чтоб воспользоваться феном, надо, чтоб шнур был весьма длинным. Оно, конечно, мелочи, но они «собирают» всю работу и «создают» впечатление. Мы были настроены иронично, поржали.

  На этаже ностальгическая картинка. Спросите коматозников.

 

  На подоконниках - отдыхающие динозавры.



  Местный бомонд собирается на обед. 



 

  Еда под заказ. На столе меню на следующий день, и надо ставить галочки. Еда показалась пресной. На третий день научился доводить ее до кондиции солью и перцем. Помимо заказанного - каждый раз какой-нибудь сюрприз, вроде фруктового салата или просто фрукта.

 

  Персонал вежлив, предупредителен. Что понятно. Мы – их зарплата. На процедуры вызывают по имени-отчеству.
  Из моих процедур: каждый день «магниты» на суставы и поясничный массаж, через день минеральная и грязевая ванны. В минеральную можно в плавках, в грязь – голышом. Персонал женский, часто молод, перед ним трясти мудями поначалу было весьма некомфортно. Мужички непроизвольно закрывались ладошкой-лодочкой.
  Мои «грязи» назывались «брюки». 

  Из подслушанного из-за занавески на массаже:
  «Я ему и говорю: Вахтанг, это бывший муж, зачем тебе приезжать, я тебя помню молодого, красивого…»
  «Россия, Грузия и Греция – территория Божьей Матери».
  Анекдот «Пациент: Доктор, у меня дома висит портрет вот этой полной блондинки, от которой я сильно возбуждаюсь. Доктор: Вы еще и гей! Это Ломоносов».

  Ну и вода. Бювет с колоннами. Сталинский классицизм.

 


 

  Минералка трех видов: 12-бис, 18 и 21. Пьют только первые два (у 21-й сильная минерализация, ей только полоскают). Вода чуть отдает сероводородом, впрочем, через час запах исчезает. Рьяные старожилы вампиры пьют только теплое и свежее.




  Территория обширна. Основная часть обжита и весьма ухожена.
 






 


  Используются естественные складки местности




  Местами заметны осознанные действия паркового дизайнера. Но это совпадение.










  Оголовки скважин вполне органичны. 




  Старые корпуса живописны. 

 











  На окраинах столь же живописное запустение. 




  Много кошек. Находятся в перманентном состоянии беременности и окота.






  Встречаются настоящие красавцы.



  А вот это черненький гнал однажды случайно забредшего на территорию здорового пса так, что у того в глазах был весь ужас вселенной. Увидя, наконец, что пес теперь долго не остановится, котик остановился, с достоинством развернулся и пошел назад. Хвост его торчал пистолетом и был, что густая красивая ветвь карельской сосны.
 
 


  Кинозал. Не видео-, а именно кино. Пленочный. На стенах фото советских актеров. Посмотрели мосфильмовское «Проделки в старинном духе». Легкий, несколько умышленно декоративный фильм. Погрели пленочка, царапинки на ней, трещание аппарата… Всё как раньше!

  Клуб.



  Каждый вечер в клубе – танцы со своим названием.



  Еще было «Зажигаем летом» и «Райский уголок». Прелесть!  Не рискнули.


  Выходили в город.
  Кашин. Население - около 20 тыс. Центр. Старинные торговые ряды.



  Филёнчатые ворота. Кажется так  называется эта наборная технология.




  Старое и новое.

 



  В городе худо с общественным транспортом. Фактически его нет. Ходит какой-то один задрипанный автобус. Зато много такси и личного транспорта. Типа, не иметь сейчас авто, ваще, неприлично.
  Молодые люди бриты. Похоже, многие, до сих пор еще крышуют-бандитствуют. Треники, резиновые шлепанцы, майки…
  В базарный день, а базарный день здесь утро каждого дня, вся площадь заставлена палатками со всякой китайской и прочей, пардон, поебенью. На этих развалах местные и отовариваются.
  Работает завод электроаппаратуры. Пол пятого народ дружным, плотным потоком шел из проходной.
  Воскресенский Собор. В свое время в него умещалось все население Кашина – 7 тыс. человек. До недавнего времени в соборе размещалось «учреждение культуры» (клуб). Сейчас внутри активная реконструкция. Всё делается заново.





  Службы идут. Иконостас импровизированный. Бетонный пол трогательно выстелен свежескошенной травкой. Поверх, посередине ковровая дорожка.

  Река Кашинка. Сердце. Или инопланетянин.

 



  Мосты (мостки!) везде деревянные. Река заросшая, но чистая, течение слабое. 



 
  Ходит история, что ее как-то вызвались чистить немцы. Бесплатно. Но с условием: всё, что найдут – их. По слухам много тут чего лежит. Местная власть отказала. Мол, неча старое тревожить. А руки дойдут – сами достанем.

  Тридцать лет назад, будучи на армейских сборах и проезжая через Кашин в колхоз, где-то здесь пили пиво. Пивнушку, разумеется, не нашел, но вот этот вид где-то в затылке отпечатался навсегда.




  Попали на День города.







  Много приезжих из Средней Азии. Активно общаются с местными. Вообще, жутковатое чувство, что Азия, смешением кровей, окончательно и непобедимо зальет нас именно из провинции.
  Два дня с площади непрерывно неслась музыка. Где они нашли столько музыкантов?!
  Во второй день был небольшой сет Гоши Куценко. Пел минут пятьдесят. Спешил на самолет. Похоже, был слегка нетрезв.



  Но, в общем, несмотря на то, что тротуары разбиты, и сквозь щели прорастает трава, ощущение, что народ тут живет в ладу с собой. Хотя и пьет, видимо, горькую.



  О синхронистичности. Когда заезжали, выяснилось, что дежурную по корпусу зовут как и жену – Надежда Николаевна.
  Возвращаемся из кино. У окна дежурной вновь приехавшая пара. Заселяются.
  - Имя-фамилия?
  - Надежда Николаевна.
  Вы как хотите, а три Надежды Николаевны на один санаторный корпус - это выше порога случайности.

 

  На седьмой день стало скучно, предсказуемо. Но скучать иногда полезно.
  "Волшебную гору" отняла жена. Довольствовался присутствием рядом.
  Незадолго до отъезда была мне странная мысль о том, что при обилии птиц вверху на ветках, еще ни разу не. На следующий день сподобился на правое плечо.
  К удаче.

Комментарии | Постоянная ссылка