| Сегодня 23 апреля, четверг |
      |
  
|
  
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
Главная /
Каталог блоговCтраница блогера Пишу слова/Записи в блоге |
|
Пишу слова
Голосов: 1 Адрес блога: http://nitoc.livejournal.com/ Добавлен: 2008-08-04 11:29:22 блограйдером pinker |
|
московский "блин" и местная хтоника
2011-05-07 12:35:29 (читать в оригинале) Два или три лета на несколько дней к Ворониным из Москвы на мотоцикле приезжали родственники с какой-то татарской фамилией. Отец и два разновозрастных чернявых сына: Валерка и Игорь. Матери не помню. Мальчишек в деревенской компании знали и радовались их приезду. Валерка был мне ровесник (11-12 лет). Игорю было лет пятнадцать и он уже водился с местными Ленкой и Иркой.
Игорь был авторитетом. Москвич, с особым чувством юмора, странно интеллигентен, искушен. Знал загадочные, нам непонятные анекдоты. Время от времени отпускал поверх голов странные фразы и взгляды, часто остающиеся загадкой и адресатам. Ленка, Ирка, театрал Чистохвалов приобщались к Московской премудрости.
Катались на мощном «Урале», которого в деревне ни у кого не было. Висели гроздями, в люльку забивались по трое, я сидел на спицах запасного колеса, прикрепленного на люльке сзади. За руль садился или Игорь, или деревенский Сашка Сергеев, знакомый с техникой. Ездили по окрестным проселочным дорогам. Поздно вечером романтически включали фару.
Валерка мог привезти из Москвы какую-нибудь дорогую вещь. Например, автомат. Он был на батарейках, во время стрельбы трещал, на конце ствола мигал красный огонек.
Уже совсем темно, сижу на лавке. Впереди, далеко у амбаров бродит невидимый Валерка с автоматом. Слышу слабый треск, вижу огонек. Время от времени огонек ныряет в темноту и появляются в другом месте, спустя слепой промежуток. Соединяя точки, слежу за линией движения, угадываю место следующего появления. Это похоже на Костино ныряние в Бездонке. А еще, такой крохотный огонек может быть на макушке сколь угодно большого и ужасного существа!
Мы, человек восемь, идем по пыльной лесной дороге в сторону Горок. Вдруг Валера громко вскрикивает: «Тише! Не раздавите!» Кто-то увидел на дороге какое-то насекомое, указал пальцем, но следом идущие совсем уже было наступали и давили. От неожиданности застыли. Сгрудились, смотрели. Продолжили путь. В деревне много чего ползает.
Валера, наученный в городе какой-нибудь училкой, практиковался «любить в природе каждую былинку».
1971-72 год. От москвича-Валеры мы первый раз услышали слово «блин».
На то время выдалась сильная засуха. Окрестности стояли в дымке, по области горели торфяники. Даже мальчишкам было жарко.
Сидим с дедом в доме, в полумраке комнаты. Квадрат окна сплошь белый, на улице нестерпимое солнце. Дед сетует, мол, жара. Я подхватываю, да, мол, сколько живу, такой жары не помню. Дед внимательно смотрит на меня, говорит, подбирая слова: «Ну, ты еще мало пожил». Оба не видим юмора момента, когда я фальшиво по-стариковски охаю, а дед почти мальчишески не отказывает себе в своем мне об этом напоминании.
Серега временами бывал недоступен. Уезжал ненадолго в город, занимался делами по дому.
Я скучал. Коротал время. В шкафчике на верхней полке валялись две книги. Сборник русских народных сказок с коричневыми от времени страницами. Пролистан взад и вперед не один раз. Сказки выбирал покороче.
Разваливающийся том романа Михаила Бубеннова «Белая береза». Начиналось лирически: «Шумел листопад. Леса покорно и печально, почти не стихая, порошили багряной листвой. Горестный, все заглушающий шорох властно заполнял лесную глухомань. Опавшими листьями осень щедро выстилала все дороги и поляны. Когда налетал ветер, тучи мертвой листвы поднимало от лесов, легко кружило в просторной вышине и несло на восток, - и тогда казалось, что над унылой осенней землей бушует багряная метель.
Шум листопада наполнял душу Андрея тоской и тревогой…»
Уж прямо-таки и «всё заглушающий» и прямо-таки «тучи»!
Но увлекало. И в моей душе были «тоска и тревога» - Сереги не было.
Он возвращался, книга была толстая, или у нее был оторван финал, - до конца не дочитал.
Или вот приходилось быть с неинтересным мне Вовкой Ворониным. Играем в карты. Пока его родители на работе, смотрим по телевизору «Четыре танкиста и собака» и «Капитан Тэнкиш».
Или мучаем его младшую сестру Лариску. Мнем на диване. Она отбивается руками и ногами. На ней растянутые выцветшие трусы, и всё видно.
«Я работала в колхозе, заработала пятак, пятаком прикрыла жопу, а она осталась так», - воронинская мать во время яблочного спаса на закате перед домом поет частушки. Всегда серьезная, тут, хоть и подменяет слово, такое вытворяет, будто ее саму подменили. В нашей компании мы говорим и без эвфемизмов и поинтересней, но слышать это от пьяной воронинской матери тревожно. Будто в ней сидит некто и заставляет орать на всю деревню.
Игорь был авторитетом. Москвич, с особым чувством юмора, странно интеллигентен, искушен. Знал загадочные, нам непонятные анекдоты. Время от времени отпускал поверх голов странные фразы и взгляды, часто остающиеся загадкой и адресатам. Ленка, Ирка, театрал Чистохвалов приобщались к Московской премудрости.
Катались на мощном «Урале», которого в деревне ни у кого не было. Висели гроздями, в люльку забивались по трое, я сидел на спицах запасного колеса, прикрепленного на люльке сзади. За руль садился или Игорь, или деревенский Сашка Сергеев, знакомый с техникой. Ездили по окрестным проселочным дорогам. Поздно вечером романтически включали фару.
Валерка мог привезти из Москвы какую-нибудь дорогую вещь. Например, автомат. Он был на батарейках, во время стрельбы трещал, на конце ствола мигал красный огонек.
Уже совсем темно, сижу на лавке. Впереди, далеко у амбаров бродит невидимый Валерка с автоматом. Слышу слабый треск, вижу огонек. Время от времени огонек ныряет в темноту и появляются в другом месте, спустя слепой промежуток. Соединяя точки, слежу за линией движения, угадываю место следующего появления. Это похоже на Костино ныряние в Бездонке. А еще, такой крохотный огонек может быть на макушке сколь угодно большого и ужасного существа!
Мы, человек восемь, идем по пыльной лесной дороге в сторону Горок. Вдруг Валера громко вскрикивает: «Тише! Не раздавите!» Кто-то увидел на дороге какое-то насекомое, указал пальцем, но следом идущие совсем уже было наступали и давили. От неожиданности застыли. Сгрудились, смотрели. Продолжили путь. В деревне много чего ползает.
Валера, наученный в городе какой-нибудь училкой, практиковался «любить в природе каждую былинку».
1971-72 год. От москвича-Валеры мы первый раз услышали слово «блин».
На то время выдалась сильная засуха. Окрестности стояли в дымке, по области горели торфяники. Даже мальчишкам было жарко.
Сидим с дедом в доме, в полумраке комнаты. Квадрат окна сплошь белый, на улице нестерпимое солнце. Дед сетует, мол, жара. Я подхватываю, да, мол, сколько живу, такой жары не помню. Дед внимательно смотрит на меня, говорит, подбирая слова: «Ну, ты еще мало пожил». Оба не видим юмора момента, когда я фальшиво по-стариковски охаю, а дед почти мальчишески не отказывает себе в своем мне об этом напоминании.
Серега временами бывал недоступен. Уезжал ненадолго в город, занимался делами по дому.
Я скучал. Коротал время. В шкафчике на верхней полке валялись две книги. Сборник русских народных сказок с коричневыми от времени страницами. Пролистан взад и вперед не один раз. Сказки выбирал покороче.
Разваливающийся том романа Михаила Бубеннова «Белая береза». Начиналось лирически: «Шумел листопад. Леса покорно и печально, почти не стихая, порошили багряной листвой. Горестный, все заглушающий шорох властно заполнял лесную глухомань. Опавшими листьями осень щедро выстилала все дороги и поляны. Когда налетал ветер, тучи мертвой листвы поднимало от лесов, легко кружило в просторной вышине и несло на восток, - и тогда казалось, что над унылой осенней землей бушует багряная метель.
Шум листопада наполнял душу Андрея тоской и тревогой…»
Уж прямо-таки и «всё заглушающий» и прямо-таки «тучи»!
Но увлекало. И в моей душе были «тоска и тревога» - Сереги не было.
Он возвращался, книга была толстая, или у нее был оторван финал, - до конца не дочитал.
Или вот приходилось быть с неинтересным мне Вовкой Ворониным. Играем в карты. Пока его родители на работе, смотрим по телевизору «Четыре танкиста и собака» и «Капитан Тэнкиш».
Или мучаем его младшую сестру Лариску. Мнем на диване. Она отбивается руками и ногами. На ней растянутые выцветшие трусы, и всё видно.
«Я работала в колхозе, заработала пятак, пятаком прикрыла жопу, а она осталась так», - воронинская мать во время яблочного спаса на закате перед домом поет частушки. Всегда серьезная, тут, хоть и подменяет слово, такое вытворяет, будто ее саму подменили. В нашей компании мы говорим и без эвфемизмов и поинтересней, но слышать это от пьяной воронинской матери тревожно. Будто в ней сидит некто и заставляет орать на всю деревню.
***
2011-05-03 11:57:30 (читать в оригинале) Компанией осваивали новые места для купания. Важно, чтоб была глубина, чтоб можно нырять. В извилистой, мелкой Каве места с глубиной наперечет, каждый год на разных участках, что зависело от половодья, которого мы не заставали. Отыскивалось глубокое место быстро, и на все лето становились особенностью сезона. «Ты куда?» «Туда. Там все». И всё было понятно.
Однажды такое место было за Круглышкой. Глинистое, мутное. Ныряли с разбега, с берега, который крут, или с кочек пониже. Дно неприятное. Приноровился купаться в сандалиях, и они быстро расклеились.
Женя Чистохвалов - старше и длиннее всех. Не прыгает. У него единственного полотенце – ненужная «взрослая» принадлежность. Женя то на нем лежит, то встанет, завернется и потом резко раскрывается, говоря при этом непонятное: «Обнаженная Маха…», и все ходит, ходит между нами петушиной, балетной походкой, потрясывая красивыми ляжками. Временами вдруг заговаривает патетично, будто со сцены.
Взрослый парень Костя. С нами, малышней, не общался и был авторитетом на физическои и психологическом отдалении. Удивлял имением нырять. Мог очень долго быть под водой, будто гулял в удовольствие по дну Бездонки. А выныривал всегда неожиданно, в непредсказуемом месте, где-нибудь около тины на противоположном берегу, или в том же месте, где нырнул, будто нагулялся и вернулся обратно.
Костя интересовался борьбой. Дзю-до. Слова «карате» еще не существовало. Высоко подпрыгнув, с размаху, ребром ладони перерубал толстую сухую сосновую ветку или со всей силы, не поморщившись, бил по углу амбара.
Мы тоже начали тренировки. Мозолили ребра ладоней дробным постукиванием по углам предметов. Натренировав, «рубили» ветки, выбирая, что посуше. Хвастались, - смотри, уже затвердело.
С размаху бить по амбару никто не решался. Примеривались, имитировали, дозируя усилие. Решали, что еще мало натренировали, и снова принимались онанировать. Ребра ладоней болели, но боль была приятная.
Однажды такое место было за Круглышкой. Глинистое, мутное. Ныряли с разбега, с берега, который крут, или с кочек пониже. Дно неприятное. Приноровился купаться в сандалиях, и они быстро расклеились.
Женя Чистохвалов - старше и длиннее всех. Не прыгает. У него единственного полотенце – ненужная «взрослая» принадлежность. Женя то на нем лежит, то встанет, завернется и потом резко раскрывается, говоря при этом непонятное: «Обнаженная Маха…», и все ходит, ходит между нами петушиной, балетной походкой, потрясывая красивыми ляжками. Временами вдруг заговаривает патетично, будто со сцены.
Взрослый парень Костя. С нами, малышней, не общался и был авторитетом на физическои и психологическом отдалении. Удивлял имением нырять. Мог очень долго быть под водой, будто гулял в удовольствие по дну Бездонки. А выныривал всегда неожиданно, в непредсказуемом месте, где-нибудь около тины на противоположном берегу, или в том же месте, где нырнул, будто нагулялся и вернулся обратно.
Костя интересовался борьбой. Дзю-до. Слова «карате» еще не существовало. Высоко подпрыгнув, с размаху, ребром ладони перерубал толстую сухую сосновую ветку или со всей силы, не поморщившись, бил по углу амбара.
Мы тоже начали тренировки. Мозолили ребра ладоней дробным постукиванием по углам предметов. Натренировав, «рубили» ветки, выбирая, что посуше. Хвастались, - смотри, уже затвердело.
С размаху бить по амбару никто не решался. Примеривались, имитировали, дозируя усилие. Решали, что еще мало натренировали, и снова принимались онанировать. Ребра ладоней болели, но боль была приятная.
whole
2011-04-30 11:35:14 (читать в оригинале)В цыганской картине мира фотографий не должно быть много. Подчеркнуть, собрать в смысловой холмик, вдавить смальтюшечку…
Иначе еще одна гипертрофия механики.
роялвединг
2011-04-30 10:47:55 (читать в оригинале)Седоватый Мистер Бин с неидиотским выражением лица, Элтон Джон с женой во дворике Вестминстерского аббатства интересны. В остальном, не понимаю, почему я всё это должен смотреть.
Пришвин. Дневники
2011-04-26 20:30:22 (читать в оригинале) А по сторонам тропы поднимается та самая трава-мурава, которая, кажется, была со мной от рождения, этот пырей, одуванчики, просвирки. И эта тропа есть мне как самая близкая родина.
Деревенские задворки - самое чудеснео место на земле: среди молчаливых сараев, в центре полукруга полей, завершенных лесами.
Деревенские задворки - самое чудеснео место на земле: среди молчаливых сараев, в центре полукруга полей, завершенных лесами.
Категория «Экономика»
Взлеты Топ 5
 | ||
|
+383 |
455 |
@дневники: Anna_Sergeevna - В России нужно жить долго |
|
+352 |
458 |
GBlog - Блог |
|
+332 |
464 |
Заэкранье |
|
+331 |
344 |
Media_Sapiens |
|
+324 |
325 |
Темы_дня |
Падения Топ 5
 | ||
|
-3 |
10 |
GetProfit |
|
-6 |
26 |
ГОЛУБЫЕ ФИШКИ |
|
-8 |
418 |
В Донецке |
|
-8 |
208 |
Finomy - Финансовый блог |
|
-13 |
24 |
Блог виртуального риэлтора |
Популярные за сутки
Загрузка...
BlogRider.ru не имеет отношения к публикуемым в записях блогов материалам. Все записи
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.