День десятый – Neuschwanstein Castle

День девятый начался вечером дня восьмого. Я вспомнил, что разрешение на билеты, которые я заказал в замке пришли в день отлёта и я не смог их распечатать, а зная (от своего знакомого), что без бумажки нас не пустят надо было просить хозяев. Елизабет (хозяйка дома) сначала долго пыталась понять шож мне надо, потом сказала, придёт муж, он не боится трогать компьютер. Пришёл Рихард и таки да распечатал в цвете билетики. Вечер удался, можно было напиваться… А вот знаете, хоть и покупали выпивку и даже некоторую выпивали… всё равно, с детьми это не то… не тот кайф.. вот помню в молодости… но она прошла, теперь не так интересно. Короче с утреца сев за баранку и настроив путепрокладчики двинулись в путь длинною в 2.5 часа. Естественно кто то в туалет, кто то орешки, кушать, пить, но вроде живые добрались до замка. Сделав не слабый круг в районе замка в поисках стоянки и увидев, что люди нахально бросают машины вдоль дорог уже было согласились и на то, но как то далековато надо идти, затем нашли стоянку в самом центре и спокойненько решили пойти покушать перед забиранием билетов. Оставался час, мы решили покушать, но знаю местную фауну, можно было просидеть половину времени только в ожидании официанта. Нам повезло, такого скоростного обслуживания не было ни где… мы закончили еду со сладким и расплатой за 40 минут. Так как мы сидели снаружи, было невыносимое количество пчёл (в Германии частенько мы замечали, что они не мешают людям жить) и они действительно мешали сидеть, короче Ной за это время грохнул 11 штук, чуть ли не соревнуюсь с немцами за соседним столом, которые втихаря тоже их уничтожали. Еда была нормальная, Ной уже привыкший вставал, подходил к столику официанта и набирал кетчупа. В одном месте нам посчитали 3 раза кетчуп, с какой то стороны я понимаю, что это стоит деньги, но если приносят 4 порции еды и в каждой чипсы, то и пакетиков должно быть минимум 4, а не один или два. А Мия вааще кушает еду из-за кетчупа. Короче пошли в кассы и тут как меня и предупреждал знакомый, только ранней пташке…, то есть тем, кто заказал билеты через интернет, нет очереди, а так полчаса простоять надо. Взяли билетики, пошли к повозкам с лошадками, ну ребёнок очень просил, подождали немного, потом ещё немного, нету повозок, не хватает, все в пути. Как то убалтав обоих сорванцов, двинулись в горку. По описанию подъёма к замку сказано, что надо идти 40 минут (расстояние, которое ездит повозка) и потом ещё 15 минут в любом случае. На самом деле всего идти 40 минут включая остановки и несение ребёнка на плечах.

Погода была замечательная, поэтому ноша не давила на и так расхристанные нервы. Пришли, немного подождали, есть электронное табло, показывающее номер входящей группы, каждые 5 минут, новая группа, зашли внутрь замка, взяли меелофон на русском и совершили экскурсию. Интересно? – да, обязательно ли идти? – не уверен. Купили опять подарки и довольные покатились вниз к машине.

Сели и поехали… через минут 40 я сказал, кранты, жена бери баранку, усталость грянула в душу. Слава Б-гу жена была в полном здравии и довела ещё 2 часа машину. Чё это описываю, чтобы Вы понимали, что 3 часа за баранкой, даже по немецким автобанам с детьми, не самое большое удовольствие и на это надо рассчитывать (не пить и т.д.) и желательно не раскачивать поездку на весь день, а то сил не останется ни у кого.

Скобяных дел мастер

автор Елена Калинчук Победитель БД-11. Опубликован в журнале "Полдень, XXI век" за март 2012

В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ. Настал этот день и для меня.
Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как "Венксинг" копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.
- А вы любой ключик можете сделать? - спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.
- Любой, - подтвердил я.
- И такой, чтобы попасть в детство?
Руки мои дрогнули, и "Венксинг" умолк.
- Зачем тебе такой ключ? - спросил я. - Разве ты и так не ребенок?
А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга...
- Это для бабы Кати, - сказал мальчик. - Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!
- Понятно, - сказал я. - Что же, такой ключ сделать можно, - я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. - Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите... сударь.
Вот елки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? "Отрок"? "Юноша"? "Ваше благородие"?
- Меня Дима зовут, - уточнил Заказчик. - Хочу. А что для этого нужно?
- Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?
- А мы завтра сюда не придем.
Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.
- Долго еще? - Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.
- Знаете, девушка, - понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, - у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!
Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.

Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: "Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки".
Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.
По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера - это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и казино, конечно, - излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?
Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно - Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата... в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от "кладовой сюжетов" (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: "Б. Куваеву - всех благ". Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.
Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?

Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.
- Вот!
Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висел не то портфель, не то большая сумка.
- Это она, - пояснил Дима. - Баба Катя. - И добавил виновато: - Фотографию мне не разрешили взять.
- Вы его прямо околдовали, - заметила Димина мама. - Пришел вчера домой, сразу за карандаши: "Это для дяди из ключиковой палатки".
- Э-э... благодарю вас, сударь, - сказал я Заказчику. - Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.
На что Дима ободряюще подмигнул.

"Ох, и лопухнусь я с этим Заказом", - тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.
Может, что-нибудь все-таки считается? неохота первый Заказ запороть...
Для считывания принято использовать "чужой", не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же - в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.
Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: "Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области..."
Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак... Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке - как пивной котел!
Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три - разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года - шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся - и обмер.
Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают... Вот тебе и практика, ежкин кот. Еще немного, и запорол бы я Заказ!
И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:
- Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году...

На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.
- Баб, вот этот дядя!
Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.
- Вот Ваш ключ, сударь.
Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком "Венксинге" под песни сорок пятого.
- Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!
Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался еще больше.
- Вы знаете, от чего этот ключ? - сказала она тихо. - От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина - мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же...
- Это не тот ключ, - сказал я. - Это... ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.
- И я попаду туда? В детство?
Я кивнул.
- Вы хотите сказать, там все еще живы?
На меня навалилась такая тяжесть, что я налег локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:
- Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?
- Баб, а ты ненадолго! - закричал неунывающий Дима. - Поиграешь немножко - и домой.
По Уставу, я должен был ее "проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом". Но как по таким вопросам... консультировать?
- Екатерина Сергеевна, - произнес я беспомощно, - Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете - потом. Когда захотите.
Она задумалась.
- Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?
- Например, тогда, - еле выговорил я.
- Вот спасибо Вам, - сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо нее возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.
- Спасибо скажите Диме, - сказал я. - А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?
- А чем надо? - спросил Дима.
- Чем изволите, - ответил я по Уставу.
- Тогда щас, - и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлек упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. - Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем черные!
- Дима, что ты! - вмешалась Екатерина Сергеевна, - Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты...
- Годится, - прервал я ее. - Благодарю Вас, сударь.
Они ушли домой, Дима - держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна - нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.
А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?
Узнаю сегодня вечером.

Несмотря на отсутствие особых достопримечательностей, мысль о непосещении Гуанчжоу даже не приходила. Город – столица мировой легкой промышленности, столица провинции Гуандун, где производится 50% одежды в мире, город  бесконечных рынков, магазинов и т. д. и т. п. Женщины – вы меня понимаете !!! А что делать человеку у которого другие приоритеты?

Покопался в интернете, поискал, где буду коротать время – сафари-парк, парк Юэси. Кроме того, недалеко от Гуанчжоу, в горах есть горячие источники – можно и там отдохнуть ( не получилось).

В первый же день с утра пораньше отправились в сафари-парк. Огромная территория, просторные вольеры, все сделано чтобы создать зверям максимально привычные условия – такого парка я еще никогда не встречал.

В сафари-парке можно посетить госпиталь, где содержат брошенных малышей, наблюдать за операцией, через стеклянную дверь.

Мы провели там целый день, вышли, практически, последними, так и не увидев всех зверей. И это при том, что были без маленьких детей – т.е. не посещали различные представления, где ученые слоны жонглируют дрессированными собачками или благородные лошади выбивают чечетку.

Вечером, вкусили халяльной пищи в китайском ресторане «Кавказ».

Я со страхом ожидал завтрашнего дня. Уже с утра я рассказал жене о идеалах французской революции -  « Свобода. Равенство. Братство.»

Причем, я готов был удовлетвориться «свободой». За нее я готов был заплатить всем, даже своей кредиткой. Меня отпустили. На 4 часа. Ура!!! Жена отправилась в безбрежный океан рынков и магазинов, а я - в тихую заводь – городской парк Уэсю.

Люди пишут водой иероглифы на асфальте, а потом обсуждают написанное. Возможно, это стихи, или каллиграфия.

Разбившись на четверки, играют в какую-то игру, подбрасывая волан ногами.

Занимаются аэробикой, танцуют вальс или китайские народные танцы.

Вечером отправились в New Town – это зрелище похлеще набежной Шанхая. Настоящий город будущего – небычные небоскребы, широченный расцвеченный тротуар, причем цвета постоянно меняются.

И библиотека. Скажите, видели Вы когда-нибудь такую городскую библиотеку ?

Было 8-9 вечера. Зашли. Внутри она прозрачно-воздушная, все из стекла и все залы полны людей. И это вечер, и это не студенты.

Испытал очередной шок. Зашли в итальянское кафе – как обычно нам принесли по стакану кипятка – на улице 34 градуса и 90% влажность. Кипяточек – то о чем мечтаешь.  Принесли меню. Я, как бы сказать помягче, я – оторопел. Побывав в Бордо, Бургундии, Пьемонте, Риохе – таких вин не встречал. Цены, естественно, соответствующие, но набор вин потрясает. И это в кафе в Гуанчжоу.

Так закончилось наше пребывание в этом необычном городе – все было настолько хорошо, что трудно что-либо выделить.

Из закромов. Чай.

О китайском чае написаны трактаты,  существуют десятки видов чая и сотни способов их приготовления. Мы только прикоснулись к этому. Попробовали и белый, и зеленый, и красный, и черный, и пуэр, и улун – причем все это в нескольких вариациях. Пили причмокивая, громко втягивая и похрюкивая от удовольствия – выполняя все требования китайской культуры.

Люди. Если я скажу, что в Китае людей много, то мало кто удивится; если скажу, что очень много тоже вряд ли это будет новостью. Новость ( для меня, во всяком случае) – они все кричат. Кричат громко. Те, кто думает, что израильтяне шумливые, просто слышал китайцев. Но !! С уважаемыми людьми (читай – старшими по возрасту, иностранцами) они говорят очень тихо, почти шепотом, почтительно подают сдачу или товар, и только двумя руками.

Но зато в транспорте, в очереди проявляют «социалистическую вежливость» - и руки, и локти, и плечи идут в ход  за место под солнцем. Хорошо, что у нас привычка ввинчиваться в переполненный транспорт перешла в инстинкт.

Мы побывали во многих местах , где нас было только двое европейцев на 10 миллионов китайцев. Но ни разу мы не почувствовали пристального внимания, указывания пальцами или другого неудобства.

И только один раз, гуляя в 7 утра (!!!) по берегу реки Юлонг мы оказались в центре внимания. Возле нас остановился минибус, из него вышло десятка два передовиц производства, бригадир и его помощник. Сначала они стали интенсивно друг друга фотографировать, но увидя нас, стали кучковаться вокруг. Проведя стремительное партийное собрание, они решили, что мы достойны совместной фотографии. Каждая передовица пожимала жене руку, говорила «Hello» и фотографировалась. Теперь в каком-то далеком селе в каждом доме есть фотография моей жены. А я, как обычно, оказался на обочине общественной жизни.

Далее Гонконг. И домой.

В Петах Тикве, в парке Яд леБаним открыли замечательный фонтан, по образу и подобию тельавивского в порту. С погодой попали в точку!

Прочла наконец-то воспоминания Майи Плисецкой "Моя Жизнь"

Хоть и довелось еще пожить при советской власти, должна признаться, что многое для меня было откровением
Решила поделиться с близкими - послал им пару цитат, типа этой 

В Америке в 1959-м я получала за спектакль 40 долларов. В дни, когда не танцевала, — ничего. Нуль. Кордебалету выдавали по 5 долларов в день. Суточные. Или «шуточные», как острили.

А когда позднее я танцевала в Штатах «Даму с собачкой», то американской собачке, с которой я появлялась на ялтинском пирсе, платили 700 долларов за спектакль. Но это так, между прочим.

Денежные расчеты с артистами в советском государстве были всегда тайною за семью печатями. Запрещалось, не рекомендовалось, настоятельно советовалось не вести ни с кем разговоров на эту щекотливую тему. Особливо, как понимаете, с иностранцами.

Прозрачно намекали, что заработанные нами суммы идут в казну, на неотложные нужды социалистической державы.

Кастро вскармливать? Пшеницу закупать? Шпионов вербовать?..

Позже просочилось на свет божий, куда уплывали валютные денежки. К примеру, сын Кириленко — дважды Героя Социалистического Труда, бывшего секретаря ЦК и члена Политбюро — с разбитной компанией дружков-шалопаев регулярно наведывался в саванны Африки охотиться. На слонов, носорогов, буйволов, прочую африканскую дичь. Для забавы отпрысков партийных бонз лишали артистов в поту заработанного, продавали задарма собольи меха, древнюю утварь скифов, живопись. Отбирали гонорары у спортсменов

Расскажу вам, какие реакции получила:

Младшй сын никак не отреагировал - явно, это письмо он еще не открывал:) благо я всегда пишу тему послания
Старший сын ответил - "Боже, какой кошмар, ну я потом все подробно почитаю, у нас тут в Рио де Жанейро интернет слабый"
Муж из Китая отозвался - . 

 

Мы тоже брали с собой в ГДР в стройотряд провиант, водку. В основном, на обмен. Но также на собственные нужды. Не было валюты! А надо было провести месяц за границей. Хорошо, хоть кормили. 

Но артистов действительно жаль! Никакого сравнения

 

но лучше всех мне понравилась  реакция моей мамы, она мне прислала вот этот рассказ Ширвиндта  http://beloedelo.ru/researches/article/?551d

 

Мир выжил, потому что смеялся...