Анатолий Вассерман Голосов: 2 Адрес блога: http://awas1952.livejournal.com/ Добавлен: 2008-11-17 15:21:09 блограйдером Robin_Bad

Годовщина самой памятной из неокончательных побед

2016-02-02 02:11:10 (читать в оригинале)

73 года назад — 1943-02-02 — Сталинградская битва завершилась капитуляцией остатков немецких войск (попавшие в окружение войска Италии и Румынии — союзников Германии — капитулировали ещё раньше). О накале боевых действий и стойкости обеих сторон свидетельствует хотя бы то, что из примерно ста тысяч немецких пленных выжили примерно пять–шесть тысяч — остальные умерли в первые же недели пребывания в плену от последствий многонедельного голода и холода (в плену их снабжали по нормам для советских военнослужащих, пребывающих вне зоны боевых действий, и лечили наравне с советскими военнослужащими, но это мало кому помогло). Общее значение Сталинградской битвы для хода Великой Отечественной — да и всей Второй Мировой — войны видно хотя бы из того, что в Париже есть улица, названная в честь Сталинграда. К статьям Джаггернаута «О Сталинграде. Черновик» и «О Сталинграде. О зле» добавлю собственные статьи (увы, журнал «Идея Икс», где они напечатаны впервые, закрылся ещё в 2010-м году) от 2008-04-1321:25 с объяснением географической причины концентрации усилий в Сталинграде

===

Тайные причины

Исторические загадки объясняются логистикой и координацией

В традиционной исторической науке принято говорить: «История не знает сослагательного наклонения». В самом деле, ещё с античных времён известно: даже боги не могут сделать бывшее небывшим. Нельзя переиграть былое, опробовать разные варианты действий.

Но исторические события можно оценить только сравнением с несостоявшимися вариантами. Так, болезненная для нас память о жестокости Ивана IV Васильевича Рюриковича (1530–1584) или Иосифа I Виссарионовича Джугашвили (1879–1953) (многие правители тех же эпох — скажем, организатор общегосударственного раскулачивания Генрих VIII Тъюдор (1491–1547) и его дочь, убийца шотландской королевы Марии Стъюарт (1542–1587) и координатор пиратства, Елизавета  I (1533–1603) в Англии времён Ивана — несравненно кровопролитнее, но их деяния не столь известны нам, а главное, не так сильно повлияли на наши нынешние обстоятельства) заставляет спрашивать: а можно ли было менее свирепыми средствами решить сложнейшие задачи, вставшие перед страной, или любым путём добиться лучшего результата?

Не зря с давних времён на стыке литературы с наукой развивается увлекательное направление исследований — альтернативная историяя. Ей отдали дань даже многие классики. Так, британский историк Арнолд Джозеф Тойнби (1889–1975) славен не только концепцией ответа на вызов как движущей силы истории, но и сборником очерков об исторических развилках: скажем, что было бы, если бы Александр III Филиппович Македонский (356–323 до н. э.) не умер в Вавилоне в 33 года (до сих пор спорят, погубила его лихорадка или пьянка)?

Увы, свобода альтернативной истории — кажущаяся. Не зря в нынешней России почти все исследования в этом жанре сосредоточены вокруг Мира Царя Михаила — альтернативы, в которой Николай II Александрович Романов (1868–1918) передал власть брату Михаилу II (1878–1918) не в феврале 1917-го, когда страна была — в значительной мере его собственными усилиями — доведена до необратимой стадии кризиса, а хотя бы лет на десять раньше. Похоже, за весь XX век это единственное событие, способное радикально изменить судьбу нашей страны (а заодно и всего мира) и в то же время технически возможное.

Что значит «технически возможное»? Начнём издалека — с логистики. Этот термин — один из ключевых в современной торговле и производстве — в момент своего зарождения, в Древней Греции, означал искусство снабжения войск. Ведь уже тогда победы зависели не только от мужества бойцов и мастерства полководцев, но и от правильной организации.

Почему немцы в 1942-м атаковали именно Сталинград, где их не только ждали отступающие советские войска, но и встретила изобильная продукция тамошних заводов — артиллерийского и танкового? Почему втянули даже мобильные соединения — танковые и моторизованные — в уличные бои вместо того, чтобы отрядить их сотней километров южнее и перехватить Волгу в слабозащищённом месте? Ведь главная цель операции — прикрытие фланга армий, атакующих Кавказ, и пресечение речной перевозки бакинской нефти — достигалась ударом едва ли не по любой точке главной реки!

Впадение реки Сары-Су (в переводе с тюркского — Жёлтая Вода, ибо почвы там глинистые; не зря неподалёку есть город Сары-Тау — Жёлтая Гора; в русском произношении названия звучат как Царица — откуда и город Царицын — и Саратов) — ближайшая к Дону точка Волги. Южнее и севернее Дон резко уходит к западу, а Волга — ещё резче к востоку. Каждый километр смещения на юг удлиняет линию снабжения километра на 2–3.

Дорожная сеть в этих краях даже сейчас оставляет желать немало лучшего. В ту же эпоху там и подавно была всего одна серьёзная железная дорога, а уж о приличных шоссе и мечтать не приходилось. Немцы подошли к Дону в конце июля, а до Сталинграда добирались весь август. По опыту 1941-го года они знали, сколь сложно снабжать войска в осеннюю распутицу. Опытный штабист — один из разработчиков плана нападения на СССР «Барбаросса» — Фридрих Вильгельм Эрнст Паулюс (1890–1957) рассчитал: его 6-й армии куда легче и быстрее сломить сопротивление наших войск, изрядно потрёпанных на Дону и в междуречье, чем строить долгий обходной манёвр по степному бездорожью.

Советские штабисты провели тот же расчёт. Немцев в Сталинграде ждали. На их пути даже возвели несколько полос обороны, когда бои шли ещё на Дону. Жаль, с эвакуацией горожан запоздали: пропускную способность переправ через Волгу использовали прежде всего для подвоза резервов. Да и не всех можно эвакуировать: работа завода «Баррикады» и тракторного была жизненно важна для снабжения войск техникой и вооружением.

Слабость дорожной сети мешала не только немцам. В Сталинград удавалось подвозить лишь незначительную часть наших свежих сил. Основные удары Сталинградского фронта по немцам шли с севера — далеко от города. Поэтому, например, Владимир Богданович Резун (1948), публикующий эффектную фантастику на тему истории Великой Отечественной войны под псевдонимом «Виктор Суворов», объявляет: Георгий Константинович Жуков (1896–1974), организовавший эти удары, не имеет к обороне Сталинграда никакого отношения. Хотя ясно: если бы не давление с севера, Паулюс без проблем сосредоточил бы против города все силы — и скорее всего добил бы защитников.

Резун ругает Жукова ещё и за бои под Ржевом. Дело и впрямь на первый взгляд нелепое: больше года наши войска почти непрерывно штурмовали немецкие позиции в одной и той же узкой полосе. Естественно, немцы соорудили там столько укреплений, что вышла мясорубка в худших традициях Первой Мировой войны. Неужели Жуков, награждённый в той войне двумя солдатскими георгиевскими крестами, не понимал, что творит?

Оказывается, и тут виновна логистика. Узкая ржевская полоса насыщена коммуникациями. Туда с обеих сторон можно непрерывно подвозить подкрепления. Вдобавок на этом стратегически важном — Московском! — направлении обе стороны вынужденно держали крупные подвижные силы. Если бы наши перестали наседать на немцев — те сразу перебросили бы свои танки к тому же Сталинграду, или в Ленинград, или вновь кинулись бы на Москву… Сколь ни тяжки наши потери под Ржевом — отказ от лобовых атак обернулся бы стратегическим поражением, то есть в конечном счёте потерей несравненно большей.

Упомянутый Ленинград — Санкт-Петербург — тоже результат логистики. Но уже на уровне целого театра военных действий. Да ещё в сочетании с межгосударственным экономическим сотрудничеством.

С середины XVII века — когда Россия оправилась от последствий Смутного времени и снова вмешалась в мировую политику и экономику — и вплоть до конца наполеоновских войн главным нашим торговым партнёром была Англия. Поэтому, в частности, Россия систематически нарушала установленную Наполеоном Карловичем Бонапартом (1769–1821) антианглийскую континентальную блокаду: без торговли с островной державой мы разорились бы. Но и британцы нуждались в нашей продукции ничуть не меньше, чем мы — в плодах их промышленности. Скажем, лучшим материалом для канатов на флоте — основе британского величия — была русская конопля. Наше железо почти до конца XIX века выплавлялось на древесном угле и потому было куда чище английского: там леса, пригодные на топливо, сведены ещё в средневековье, а коксовать каменный уголь хотя и попытались ещё в 1735-м, но нюансы процесса, включая удаление вредных для металла примесей, осваивали ещё порядка века.

Потребители нашего хлеба были и на юге. Но там хватало конкурентов: скажем, нищая Италия охотнее возила зерно из соседней Франции. А главное — турок мы научились бить уже к концу правления Петра I Алексеевича Романова(1672–1725). С тех пор южный театр военных действий не требовал особо пристального надзора высшей государственной власти: зачистка черноморского побережья от турок и покорение крымских татар хотя и заняли более полувека, но проходили в рутинном режиме. Даже в Крымской войне два наших полка легко сокрушили отборных французских гвардейцев — зуавов — благодаря тому, что по одежде в арабском стиле приняли их за турок.

На севере же мы с 1590-го по 1809-й почти непрерывно бились со Швецией. Северный сосед (так назвал страну Нострадамус (1503–1566) в шифрованных заметках по политике эпохи религиозных войн, когда он работал) не всегда был мирным и нейтральным. В Германии протестантскими стали те земли, где в Тридцатилетнюю (1618–1648) войну побывали шведские войска — остальные княжества остались католическими. Успокоились шведы, когда мы отвоевали у них Финляндию (для удобства управления Александр I Павлович Романов (1777–1825) сразу присоединил к ней Выборгский регион, и после того, как Владимир Ильич Ульянов (1870–1924) дал финнам независимость, Джугашвили пришлось отбирать императорский подарок обратно) и по льду Ботнического залива атаковали Стокгольм. До того даже тривиальная проводка морских торговых караванов в мирное время могла обернуться полноценным сражением.

Располагали шведы не только умелой армией, но и мощным флотом. Это придало войне динамику, недостижимую на чисто сухопутном фронте причерноморских степей. Для принятия стратегических решений нам зачастую оставались даже не дни, а считанные часы.

К концу эпохи русско-шведских войн — в 1792-м — Клод Шапп (1763–1805) при поддержке своего брата Игнатия (1760–1823) разработал оптический телеграф. Если бы конструкция появилась веком ранее (что вполне возможно, ибо все необходимые принципы и узлы известны ещё с античности), управлять столь динамичным балтийским театром военных действий можно было бы из Москвы. Но Петру Великому не были доступны более быстрые, чем конный гонец, средства связи. Пришлось переезжать к центру событий.

Вдобавок на Балтике не так уж много мест, удобных для кораблестроения. Ригу, отвоёванную у шведов по ходу Северной войны, куда труднее защитить от вражеских рейдов, чем Петербург, прикрытый с моря системой островов (на крупнейшем из них — Котлине — воздвигнута мощнейшая морская крепость Кронштадт). Создание же флота — дело весьма затратное, а потому требующее непрерывного надзора высшей государственной власти.

Важность северной столицы доказана, в частности, через 5 лет после смерти Великого. Его внук Пётр II Алексеевич Романов (1715–1730, правил с 1727-го) вместе с двором вернулся в Москву. Но сразу после смерти малолетнего императора центр империи вновь оказался на берегах Невы. И оставался там до тех пор, пока большевики не вырвали страну из системы международной торговли.

Творение Северной Пальмиры иной раз именуют капризом первого нашего императора. Да ещё поминают ему десятки тысяч погибших от тягот строительства на болотах. Увы, на войне как на войне: эти жертвы ничтожно малы по сравнению с потерями страны в случае поражения от шведов. А без балтийского центра управления поражение было практически неизбежно: при тогдашних средствах связи не выстраивалась из Москвы ни координация, ни логистика.

Выигрывает логистика и нынешние войны. В том числе бескровные.

В числе ключевых элементов японского экономического чуда 1960-х — система снабжения «канбан» (в переводе — точно вовремя). Поставщики крупных сборочных заводов обязались присылать все компоненты по строго согласованному графику. Капитал уже не омертвлялся в складских запасах. Его оборот резко ускорился. Соответственно возросла рентабельность японской промышленности. Вскоре японцы смогли скупать западные предприятия, создавать по всему миру филиалы собственных заводов… Япония отыгралась за своё поражение во Второй Мировой.

Кстати, ход тихоокеанской кампании тоже в значительной степени определила логистика. Островки в Великом Океане столь редки, что возить военные грузы приходилось в основном на эсминцах — самых быстроходных кораблях со сколько-нибудь заметной грузоподъёмностью. Американцы решили не ползти от острова к острову последовательно (как шло японское наступление), а прорываться на такое расстояние от уже освоенных баз, какое эсминцы могут пройти за ночь: днём противостоять самолётам могла только крупная эскадра. Островок, находящийся вроде бы в глубоком тылу, чаще всего был слабо подготовлен к обороне, и штурмовать его обычно оказывалось легче. Организовав на нём свою базу, американцы отрезали обойдённые острова от снабжения — и те вскоре становились сравнительно лёгкой добычей.

Против японского канбан тоже нашлось американское логистическое оружие. Соблюдать график с той же точностью, что и на маленьких Японских островах, не позволяли американские просторы. Зато массовая компьютеризация производства позволила точнее учитывать сбои снабжения, корректировать работу. Вдобавок стало возможно собирать на одном конвейере сразу несколько модификаций одного изделия, подавая в нужное время к нужному месту соответствующие детали: на японскую дешевизну американцы ответили крупносерийной технологией исполнения индивидуальных заказов.

Премьер-министр герцогства Саксен-Ваймар Иоганн Вольфганг фон Гёте (1749–1832) устами дьявола среднего ранга Мефистофеля сказал:

Разбой, торговля и война —
Не всё ль равно? Их цель одна!

Конечно, экономика пиратских баз вроде легендарной Тортуги, дудаевской Чечни, нынешних мелких островков Малайского архипелага не вполне соответствует канонам крупных коммерческих структур. Но военная логистика несомненно состоит в ближайшем родстве с производственной.

Возвращаясь же к альтернативистике, приходится отметить: зачастую требуется немалое усилие, чтобы даже задним числом выявить причины событий. А уж аналитики, способные вычислить их заблаговременно, и тем более ЛПР (лица, принимающие решение), умеющие хотя бы на интуитивном уровне оценить степень полноты учёта неочевидных факторов, столь редки, что их участие в управлении приходится признать несомненной удачей.

Воздадим же хвалу Петру за невскую жемчужину. Поблагодарим Паулюса за строгое следование штабному канону (без чего ход Сталинградской битвы мог для нас заметно запутаться). И будем надеяться, что впредь не забредём в тупики столь дальние, что для выхода из них понадобилось бы нечто не менее фантастичное, нежели Мир Царя Михаила.

===

Ржевской битвы — куда более затяжной и не менее кровопролитной, нежели Сталинградская, но куда менее известной

===

Коммуникационная ловушка

Ржевские сражения были жизненно необходимы

Булат Шалвович Окуджава написал:

А нынче нам нужна одна победа,
Одна на всех: мы за ценой не постоим.

Но ко Дню Победы неизбежно усиливается обсуждение: какова была цена, уплаченная нашим народом, и нельзя ли было её сократить.

В последние годы довольно точно подсчитаны наши жертвы и с несколько меньшей точностью — немецкие. Как ни странно на фоне привычного представления о немецкой тщательности, учёт потерь действующей армии лучше налажен у нас. Так, немцы считали жертвами боевых действий умерших не позже трёх суток после ранения, а скончавшихся позже зачисляли в погибшее мирное население. У нас же всякий умерший на лечении либо в последующем долгосрочном отпуску для поправки здоровья считается армейской потерей.

Со всеми необходимыми поправками на различие систем учёта потери по обе стороны линии фронта достаточно ясны. Непосредственно в боевых действиях (и в госпиталях) СССР потерял примерно 6.5–7 миллионов человек, ещё примерно 2.5–3 миллиона погибли в немецком плену. В немецких войсках 4.3–5.2 миллиона погибших и пропавших без вести, более 0.4 миллиона умерших в плену. Потери союзников Германии — около 660 тысяч погибших и пропавших без вести, почти 140 тысяч погибших в плену. Как видно, на поле боя наши войска немногим уступали противнику: суммарные безвозвратные (со всеми взятыми в плен) потери — 11.5 миллиона у нас и 8.6 миллиона у них, то есть вполне достойное соотношение 1.3:1.

Суммарные демографические потери — включая погибших мирных граждан и резкий спад рождаемости — 26.6 миллиона человек у нас против 11.8 миллиона у противника: 2.5:1. Но это лишь следствие старательного исполнения предначертаний правившей в ту пору национальной социалистической немецкой рабочей партии: освобождение жизненного пространства для высших народов и рас путём истребления низших.

Впрочем, многие считают: немцы истребили столько гражданского населения потому, что наша армия его не защитила. Может быть, советское командование могло действовать эффективнее?

Бои под Ржевом именуют советской военной ошибкой едва ли не чаще всех прочих сражений Великой Отечественной войны. Задачу занять город наши войска получили 1942.01.08, а решили только 1943.03.31, продвинувшись за 15 месяцев всего на 200 километров. В четырёх наступательных операциях общей продолжительностью около 6 месяцев безвозвратные потери — убитые и раненые так тяжело, что выбыли из армии — 433 тысячи человек, а санитарные — раненые, после лечения вернувшиеся в строй — около 892 тысяч. Понятно, после таких потерь силы фронта каждый раз приходилось восстанавливать по нескольку месяцев. Не зря зачастую говорят о Ржевской Мясорубке.

Самое же страшное — наступать каждый раз приходилось в условиях, чреватых наибольшими жертвами: на подготовленную долговременную многослойную оборону. И после её преодоления не получалось глубокого прорыва, позволяющего разгромить вражеские тылы и затем легко разбить лишённые снабжения вражеские войска: немцы держали под Ржевом изрядные подвижные — танковые и мотопехотные — соединения, так что успевали заткнуть дыры в обороне, выстроить новые системы огня. Поэтому общие немецкие потери в этих сражениях чуть ли не вчетверо (в целом по Западному направлению в 1942-м — в 2.7 раза) ниже наших (хотя в том страшном году соотношение на других направлениях было для нас ещё хуже).

Стоил ли Ржев столь страшной цены?

Увы, стоил. Ибо, насколько я могу судить, характер сражения полностью обусловлен не местными обстоятельствами, а стратегическими — проявляющимися иной раз за многие сотни километров от Ржева — соображениями.

Ржевская группировка контролировала магистрали, связывающие Москву и Смоленск. Оба эти города — крупнейшие центры коммуникаций. Причём не только дорог от тыла к фронту, но и рокадных — вдоль фронта. Соответственно под Ржев проще всего было доставлять подкрепления и боеприпасы, а главное — оттуда войска легко перебрасывались на другие участки.

В 1942-м советские войска уже начали постигать технологию прорыва укреплений, освоенную немцами ещё в Первой Мировой войне. Немецкая пехота (со штатными артиллерией и сапёрами) в мае 1940-го за двое суток пробила брешь в северном — арденнском — фланге лучшей в мире фортификационной системе — линии Мажино. Мы такими успехами похвастать не могли, но в феврале того же 1940-го управились с довольно серьёзной по тому времени линией Маннергейма, как только отказались от шапкозакидательства и собрали уставную концентрацию живой силы и техники. Поэтому и не могли немцы ограничиться укреплением ржевских позиций, а были вынуждены держать изрядный подвижный резерв и пополнять его после каждого нашего наступления.

Советское командование не могло отказаться от регулярных — по мере накопления свежих сил и боеприпасов — атак укреплённой линии. Если бы немцы убедились в нашей пассивности на ржевском фронте — немедленно отвели бы подвижные части под Смоленск, а оттуда по рокадным дорогам перебросили к Ленинграду или Сталинграду. Нарушение неустойчивого равновесия на одном из этих ключевых участков привело бы к падению не только самого города, но и громадной части фронта. А значит, неизбежно оборачивалось жертвами, многократно превосходящими все наши потери под Ржевом.

Удержала немцев от такого манёвра только угроза нашего удара вдогонку отступающим войскам с их разгромом на марше. Но не только поэтому мы не могли перебросить — ни к Ленинграду, ни к Сталинграду — собственные войска, сконцентрированные под Ржевом. Немцы уже не раз доказали своё умение нащупать малейшую слабину в боевых порядках противника, вклинить в неё подвижные части (а под Ржевом их хватало) и развить наступление. От Ржева до Москвы достаточно близко, чтобы немцы могли повторить попытку, сорвавшуюся в ноябре–декабре 1941-го. Поэтому нам надо было держать под Ржевом силы, достаточные для парирования возможного немецкого наступления. С учётом достигнутого в 1942-м уровня военного искусства и подвижности обеих сторон для этого требовались силы, превосходящие германскую группировку в разы: мы — в отличие от немцев — могли просто не успеть вовремя перебросить усиление на угрожаемый участок.

По этой же причине нельзя было и оставлять ржевскую группировку наших войск в пассивной обороне. Даже годом позже — на Курской дуге, где концентрация обороняющихся войск была на порядок больше, чем наступающих — немцы прорвали южный фланг практически насквозь — до зоны ответственности Резервного фронта — и вынудили использовать в лобовом контрударе нашу танковую армию, предназначенную для будущего контрнаступления. Под Ржевом нам просто не хватило бы сил для создания плотности обороны, сопоставимой с Курской дугой. Атакуя же, мы вынуждали немцев концентрировать свои силы на угрожаемом направлении, тем самым лишая их возможности самостоятельного поиска мест, удобных для прорыва наших позиций.

При этом обе стороны прекрасно сознавали: сами по себе бои под Ржевом тупиковые — никаких задач, важных именно для этого региона, они не решают. Немцы, ещё в Первой Мировой войне преизрядно намаявшись в «позиционном тупике» Западного фронта, вовсе не желали, как в ту пору, сжигать ресурсы в пассивной обороне. Наши военачальники столь печального опыта не накопили (Восточный для Германии фронт той войны заметно манёвреннее Западного, а уж Гражданская война в России вся состояла из сплошных манёвров), но по меньшей мере теоретически изучили «позиционный тупик» и сознавали бессмысленную кровопролитность непрерывной атаки подготовленных укреплений, за которыми собраны подвижные резервы. Но структура коммуникаций не оставляла ни нам, ни немцам в центральной части фронта иного выбора.

Разумеется, на этом стратегическом фоне было и немало тактических ошибок. Причём мы — вследствие меньшего опыта боевых действий — ошибались чаще. Только к концу 1942-го — под Сталинградом — мы впервые провели эффективную операцию на окружение противника, и весной 1943-го немцы очистили Ржев под угрозой такого же окружения. Но само по себе стремление драться под Ржевом в 1942-м, на мой взгляд, совершенно неизбежно и поэтому оправдано как «деяние, совершённое в состоянии крайней необходимости».

Приложение

Я убит подо Ржевом

Александр Трифонович Твардовский

Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налёте.

Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки, —
Точно в пропасть с обрыва —
И ни дна ни покрышки.

И во всём этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастёрки моей.

Я — где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я — где с облачком пыли
Ходит рожь на холме;

Я — где крик петушиный
На заре по росе;
Я — где ваши машины
Воздух рвут на шоссе;

Где травинку к травинке
Речка травы прядёт, —
Там, куда на поминки
Даже мать не придёт.

Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.

Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?

Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?..
Этот месяц был страшен,
Было всё на кону.

Неужели до осени
Был за ним уже Дон
И хотя бы колёсами
К Волге вырвался он?

Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мёртвому — как?

И у мёртвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она — спасена.

Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.

Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам — всё это, живые.
Нам — отрада одна:

Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, —
Вы должны его знать.

Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мёртвых проклятье —
Эта кара страшна.

Это грозное право
Нам навеки дано, —
И за нами оно —
Это горькое право.

Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.

Всем, что, может, давно
Вам привычно и ясно,
Но да будет оно
С нашей верой согласно.

Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли,
И в тылу у Москвы
За неё умирали.

И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.

Нам достаточно знать,
Что была, несомненно,
Та последняя пядь
На дороге военной.

Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить.

Та черта глубины,
За которой вставало
Из-за вашей спины
Пламя кузниц Урала.

И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы,
И Смоленск уже взят?

И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже!

Может быть… Да исполнится
Слово клятвы святой! —
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.

Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мёртвые, павшие
Хоть бы плакать могли!

Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг, —

О, товарищи верные,
Лишь тогда б на воине
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне.

В нём, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.

Наше всё! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Всё отдав, не оставили
Ничего при себе.

Всё на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрёк
Этот голос ваш мыслимый.

Братья, в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, —
Были мы наравне.

И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,

Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.

Я убит подо Ржевом,
Тот ещё под Москвой.
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?

В городах миллионных,
В сёлах, дома в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?

Ах, своя ли, чужая,
Вся в цветах иль в снегу…
Я вам жизнь завещаю, —
Что я больше могу?

Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.

Горевать — горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать — не хвастливо
В час победы самой.

И беречь её свято,
Братья, счастье своё —
В память воина-брата,
Что погиб за неё.

===

Надеюсь, эти статьи несколько прояснят причины, сделавшие именно Сталинградскую битву и неизбежной, и прославленнейшей.

---

Вынесено из комментариев

2016-02-02 00:58:06 (читать в оригинале)

expert_sg 2016-02-01 11:54:15>

Знаете, уважаемый А.А., я через пару дней после случившегося пошёл в Дом профсоюзов (когда дали туда доступ) и посмотрел своими глазами.

На боковой лестнице — там, где сидел погибший пожилой мужчина (вы помните эти ужасные фото) — я отметил на стенах свисающие лоскуты масляной краски. Так бывает от непродолжительного высокотемпературного воздействия, когда красочный слой идёт пузырями, но не успевает сгореть и осыпаться.

При том, что перила остались целыми, а открытого огня на боковых лестница на видео практически не видно, я могу сделать вывод о том, что в Доме профсоюзов применялся огнемёт.

Это, в частности, также следует и из того, что у погибших людей обгорели головы и руки — их направленно сжигали струёй огнемёта в голову.

В дополнение к этому могу ещё сказать кое-что. Вы наверняка помните видео начала беспорядков на Греческой площади.Там где стреляют от русского театра в сторону Горсада (из автомата — крупный мужчина в тельняшке). Так вот, я специально пошёл и осмотрел Горсад. Методично, метр за метром, дерево за деревом. Ни одного следа пули я не увидел ни на деревьях, ни на урнах, ни на камнях. Хотя сколы на гранитных поребриках и вмятины от кусков плитки были в большом количестве.

---

На мой взгляд, необходимо прочесть каждому интересующемуся военной теорией и историей

2016-02-02 00:53:01 (читать в оригинале)

Вадим Топал-паша — «Критика резунов и их хозяев» (на основном сайте автора есть статьи и из этого цикла, но без обсуждения, да ещё и в оформлении, на мой вкус менее удобном для чтения, а уж для копирования и вовсе непригодном; зато там текст красив, да и формулы с таблицами видны нормально): «Пари» (поскольку из-за какого-то дефекта оформления левый край текста на моём браузере не виден — на всякий случай перепечатка тем же автором «Пари. (В каждой главе книг Резуна находил враньё!)» — кстати, текст и в оригинале, и в копии почему-то повторён дважды + оригинал на авторском сайте «Пари») + «Дырокол» (опять же на всякий случай перепечатка «Дырокол или проблема проколупливания дырочек в движущихся и стреляющих в ответ бронеобъектах» + оригинал на авторском сайте «Дырокол») + «Ловушка часть первая» + «Ловушка часть вторая» + «Ловушка часть третья» + «Ловушка часть четвёртая» + «Ловушка часть пятая» + «Ловушка часть шестая» + «Ловушка часть седьмая» + «Ловушка часть восьмая» + «Ловушка часть девятая» (и перепечатка одним куском «Ловушка (Психологические ловушки в «Ледоколе» В. Суворова)» + оригинал на авторском сайте «Ловушка») + «Ловушка: Спасибо моему сенсею — Резуну!» + «Ловушка Спасибо моему сенсею Резуну Часть 2» + «Гёббельсовкая ложь и её разоблачение». В дополнение — политические соображения других авторов: «Две попытки демократических реформ Сталина» (и перепечатка «Две попытки демократических реформ Сталина») + «Сталин — богодарованный вождь России» (и перепечатка «Сталин — богодарованный вождь России» + заметно дополненная перепечатка «Он был верующим. Из мыслей священника о Сталине»; впрочем, достоверность цитируемых документов сомнительна хотя бы потому, что упомянутое там «Указание товарища Ульянова (Ленина) от 1 мая 1919 года за №13666-2 «О борьбе с попами и религией»» само по себе доселе толком не подтверждено документально).

---

Киевские террористы возражают против раскрытия сведений о своих деяниях

2016-02-01 09:20:12 (читать в оригинале)

«Украина просит французское ТВ не показывать фильм-расследование о трагедии в Одессе». На всякий случай копирую полностью.

Международная панорама 31 января, 21:09 UTC+3

Посольство охарактеризовало этот фильм как «памфлет в худших традициях дезинформации»



Пожар у здания областного совета профсоюзов в Одессе, 2 мая 2014 года

© ИТАР-ТАСС/Думская.net/Максим Войтенко

КИЕВ, 31 января. /ТАСС/. Посольство Украины попросило французский телеканал Canal+ снять с эфира фильм французского журналиста о «майдане» и трагедии в Одессе, который, якобы, искажает реальные события.

«Мы были разочарованы узнать, что на 1 февраля Canal+ в рамках телевизионного расследования обеспечил трансляцию документального фильма «Маски революции», который даёт зрителю искажённое и ошибочное представление о ситуации на Украине», — говорится в тексте обращения, опубликованном на странице посольства в соцсети Facebook.

Посольство охарактеризовало этот фильм как «памфлет в худших традициях дезинформации». «Попытки объяснения этих событий в качестве операции, которая финансируется Соединёнными Штатами, являются не только ложными, но и совсем непочтительными по отношению к нашим согражданам, убитым в центре Киева во время отстаивания демократических устремлений своей страны. Это не плюрализм медиа, а обман, и мы советуем Canal+ пересмотреть возможность распространения этого фильма», — отмечается в тексте.

Посольство также обратилось с письмом к председателю наблюдательного совета медиахолдинга, в который входит телеканал, и предложило свою подборку документальных фильмов о событиях на Украине, которые, по их мнению, стоит продемонстрировать гражданам Франции.

Французский журналист Поль Морейра снял фильм «Маски революции», в котором он пытался разобраться в трагедии в Доме профсоюзов Одессы, а также в роли США в событиях на Украине. В ходе съёмок он встречался с представителями украинских добровольческих батальонов «Азов», «Правый сектор» (признан в РФ экстремистским и запрещён).

В Одессе 2 мая 2014 года радикалы «Правого сектора» (признан в РФ экстремистской организацией) и так называемой «самообороны майдана» сожгли палаточный городок на Куликовом поле, где одесситы собирали подписи за проведение референдума о федерализации Украины и придании русскому языку государственного статуса. Сторонники федерализации укрылись в Доме профсоюзов, но радикалы окружили здание и подожгли его. В тех трагических событиях погибли 48 человек, свыше 200 получили ранения.

Власти провели расследование этих событий и признали зачинщиками столкновений и беспорядков 22 человека. Половина из них была арестована, причем все они являются исключительно сторонниками «антимайдана». В то же время следствие не обнаружило доказательств спланированного поджога здания профсоюзов. Малиновский суд Одессы 27 апреля вернул в генеральную прокуратуру на доработку обвинительный акт. Суд указал, что в нём не хватает детализации и фактических доказательств виновности подозреваемых.

Дополнение: Галерея 17 фото © ИТАР-ТАСС/Андрей Боровский «Дело об «откровенном проявлении фашизма»: что известно про одесскую трагедию год спустя».

---

Солонин не географ и уж подавно не историк

2016-02-01 03:34:36 (читать в оригинале)

По перепечатке ««Две блокады» Марка Солонина. Или о том, что если не знаешь географию, в историю лучше не соваться» в «историческом альманахе Пармена Посохова» вышел на оригинал статьи Пармена Посохова ««Две блокады» Марка Солонина. Или о том, что если не знаешь географию, в историю лучше не соваться». На всякий случай копирую полностью (как обычно, по возможности исправляя оЧеПатки и препинаки).

Марк Семёнович Солонин в определённых кругах имеет репутацию большого учёного-историка. Действительно, его книги издаются огромными по нынешним меркам тиражами, его цитируют, приглашают в средства массовой информации. Совсем недавно я уже касался деятельности Солонина. Одна из моих заметок — «Не пора ли нам взяться за Вильяма за нашего за Шекспира! МАРК СОЛОНИН про УПА» — касалось известного интервью Марка Семёновича «Эху Москвы» о деятельности ОУН-УПА. Мне интересно было посмотреть на реакцию необандеровцев, среди которых его поклонников предостаточно. В ответ получил гробовое молчание. А жаль. Не всё в его интервью было бесспорно. Но не мне же им подсказывать…

***

Сегодняшняя тема ОУН-УПА не касается: она является иллюстрацией методики Солонина — того, каким образом он делает свои выводы, и почему ему многие верят.

А как не верить Марку Семёновичу, когда он пишет чистую правду, и цифры приводит правильные, поскольку ссылается на общепризнанные источники. И на основании бесспорной статистики уже делает выводы, ошарашивающие всех. Выводы… далёкие от истины. Почему? Да потому, что Марк Семенович говорит, но не договаривает, не всю правду использует для своего анализа и последующих выводов.

И сейчас я это покажу на конкретном примере. Для примера я взял его работу «Две блокады», выложенную на его персональном сайте. Почему именно её? Потому что в данном случае разгадка и опровержение Солонина — из области географии, и чтобы понять суть дела, достаточно знания географии в школьном объёме. Для понимания несостоятельности других солонинских работ надо иметь некоторые знания в весьма специфических областях — например, про моторесурс танка, авиационные стартеры и т.п., а с географией легко разберётся и женщина, несмотря на приписываемый слабому полу «топографический кретинизм».

***

Итак, начнём. Начнём с краткого содержания статьи Солонина «Две блокады».

«Самый производительный и самый дешёвый вид транспорта — водный (морской, речной). Так было и так будет всегда. С древнейших времен «моря соединяли разъединённые ими страны», а крупные города вырастали в устьях рек. Значительно хуже и дороже транспорт наземный (железнодорожный и автомобильный). Авиацию же и «видом транспорта» назвать — рука не поднимается. По сравнению с ТТХ убогого деревянного баркаса лучший транспортный самолёт смотрится летающим анекдотом. У баркаса вес перевозимого груза в 5–10 раз больше веса самого баркаса, а очень хороший самолёт (вместе с потребным для его полёта топливом) весит в три раза больше, чем перевозимый груз. Про энергозатраты (а следовательно, и себестоимость перевозки) вообще говорить страшно. Самый знаменитый транспортный самолет эпохи поршневой авиации («Дуглас» DC-3, он же С-47, он же, в советской лицензионной версии, Ли-2) с помощью двух прожорливых авиамоторов по 1000 л/с каждый поднимал в воздух 2 тонны груза. С двумя экономичными низкооборотными дизелями такой же мощности танкер «Волгонефть» везёт 4620 тонн. И не так уж медленно везёт — 20 км/час с грузом. Каждый час, днём и ночью, в дождь и туман, без обеденного перерыва и 12-часового отдыха экипажа. Даже с учётом 15-кратной разницы в скорости, танкер в 150 раз лучше «Дугласа» по показателю «тонно-километр в час», а следовательно, более (за счёт экономичности дизеля) чем в 150 раз выгоднее по показателю топливной эффективности, а уж с учётом разницы в стоимости солярки и высокооктанового авиабензина…

Причём всё это не случайно, а связано с некоторыми фундаментальными физическими законами, отменить которые никогда не удастся. Хуже авиационного транспорта только ракетно-космический, где вес полезной нагрузки в 1% от общего стартового веса может считаться великолепным результатом.

На этом необходимый технический ликбез заканчивается, и мы переходим к истории…»

Вот так Марк Семёнович начал своё повествование, начал как признанный мэтр, как бы снисходительно похлопывая при этом по плечу благодарных читателей. Спасибо, конечно, за ликбез, но объяснять такие вещи сродни пропаганде утверждения, что Аолга впадает в Каспийское море. Впрочем, при нынешнем падении уровня образования такое вполне могут и не знать, так что, вполне возможно, Марк Семёнович здесь и прав. Я лично встречал представителей молодёжи, которые на полном серьёзе не знали, куда впадает Волга.

***

Дальше уже пошла история.

Первая блокада, с которой Марк Семёнович начал своё повествование, была блокада Сталиным Западного Берлина, начавшаяся в 1948 году в ответ на начало в одностороннем порядке Западными державами денежной реформы, что формально нарушало принцип совместного управления Германией, принятый на Потсдамской конференции.

«12 июня 1948 г. «из-за ремонтных работ» было прекращено автомобильное сообщение с Западным Берлином, 21 июня остановлен речной транспорт и, наконец, 24 июня введен режим полной транспортной блокады. Для полноты эффекта советские оккупационные власти отключили все силовые электрокабели, ведущие в Западный Берлин… Так началась блокада, которая продлилась 11 месяцев… Город был обречён Сталиным на голодную смерть — или на ещё одну капитуляцию… приказал организовать «воздушный мост». Американцы начали с 1000 тонн грузов в день. К концу июня довели грузопоток до 4400 тонн в день. В экстренном порядке, с привлечением всех имеющихся ресурсов построили в Западном Берлине ещё два аэродрома в дополнение к двум имеющимся. К осени грузопоток составил 5620 тонн в день. Каждые 3–4 минуты в Западный Берлин прилетал огромный 4-моторный транспортник… Абсолютный рекорд был поставлен 16 апреля 1949 года: 1400 самолёто-вылетов, 13 тыс. тонн груза. Самолёт в минуту… 12 мая 1949 г. товарищ Сталин в очередной раз подтвердил неизменно миролюбивый курс советской внешней политики. Блокада была снята… В общей сложности было выполнено 278228 вылетов, доставлено 2,32 млн. тонн» (© МС).

Что и говорить, это была беспрецендентная акция в мировой истории, и она вызывает восхищение. Но зачем нам её поведал Марк Семенович? А затем, чтобы потом перейти к детальному рассмотрению другой блокады — Ленинградской.

***

Начал Марк Семёнович изложение о Ленинградской блокаде с демонстрации карты. Я её тоже воспроизведу. Вот она, под названием «Обстановка под Ленинградом к началу января 1943 года», то есть к концу блокады.



Поначалу я не понял, зачем он её вывесил: конец блокады его явно не интересовал, надо бы карту на начало блокады. Но, как мы помним, Марк Семёнович постоянно не договаривает, а карта на начало блокады породила бы вопросы, на которые надо бы отвечать, а отвечать не хочется. Но тем не менее карта очень полезная, ибо даже на ней изображено то, чего наш мэтр предпочёл не заметить.

А мэтр опять ликбез зачитал. На сей раз о географическом положении Ленинграда. Я его повторять не буду. Итак, все знают, что город стоит у устья Невы на Карельском перешейке. Ликбез я сам проведу, чуть попозже, уже для самого Марка Семёновича.

А сам Марк Семёнович уже освещает ход военных действий. Правдиво освещает. 29 августа 1941 года немцы занимают станцию Мга и перерезают последнюю железную дорогу, связывающую Ленинград с континентальной Россией, а 8 сентября 1941 года занимают Шлиссельбург и отрезают город от «Большой Земли». С этого момента снабжение армии и населения оружием и провиантом по суше невозможно.

Но мэтр обращает свой взор к представленной карте, прикладывает к ней линейку и делает великое географическое открытие, что даже в этом случае город возможно успешно снабжать по воде.

«Если проложить маршрут по кратчайшему расстоянию (через т.н. «шлиссельбургскую губу»), то до «Большой земли» (портовый поселок Кобона) было не более 30 км водного пространства. Если идти в Новую Ладогу (город и порт у впадения реки Волхов в Ладожское озеро), то наберутся все 100 км. В любом случае самая тихоходная «посудина», ползущая с черепашьей скоростью в 5 узлов, могла дойти от западного, «ленинградского» берега Ладожского озера до Новой Ладоги за 11 часов (т.е. под покровом ночной мглы, закрывающей от вражеской авиации). Если это называется «блокада», то тогда надо признать, что Англия и Япония в условиях гораздо худшей «блокады» провоевали всю войну. И по сей день живут, причём припеваючи» (© МС).

После чего мэтр откладывает линейку в сторону, берёт в руки калькулятор, чего-то там подсчитывает и продолжает:

«Никто не знает точно, сколько людей было в Ленинграде на момент начала «блокады». Если взять верхний предел разумных оценок, то 3 млн. человек. 1500 тонн муки в день для жизни, 750 тонн муки в день — для выживания. Одна, не самая крупная, баржа в день. С учётом того, что городу нужно было и топливо, и боеприпасы для войск, цифру минимально необходимого грузопотока следует удвоить. Две, три, четыре баржи в день. Вот и вся «цена вопроса». Это самолётами перебросить 1500 тонн в день — проблема великая, но у водного транспорта совсем другие измерения.

Для справки. Совсем небольшая (меньше мне в современном справочнике найти не удалось) речная баржа («проект Р-137») имеет грузоподъёмность 1500 тонн (общее водоизмещение 1953 тонны, длина 79,3 м, ширина 14,3 м). Речная баржа «проект Р-165» при длине 91,6 м, ширине 15,7 м имеет грузоподъёмность 2670 тонн» (© МС).

Дальше он приводит официальные таблицы, сколько и чего перебросили в Ленинград по воде, льду и воздухом, констатирует известный факт, что «К весне 1942 созданы для фронта и населения 2-месячные неприкосновенные запасы и переходящие запасы на 6–8 дней».

«2561 тонн в день, в том числе 1921 тонн продовольствия. Это то, что привезли очень дорогим и малопроизводительным способом — маломощными грузовиками по заснеженной «дороге жизниЮЮ, проложенной по льду Ладожского озера (честно говоря, не верится, что дряхлые «полуторки» смогли обеспечить такой грузооборот). С начала навигации на Ладоге грузопоток увеличился до 3732 тонн в день, в том числе 1863 тонн продовольствия (не считая живого скота). При таком грузопотоке стало возможно не только кормить имеющееся населения, но и доставить в город 290 тыс. человек воинского пополнения — 20 полных дивизий по предвоенному штату!

Всего, с октября 1941 по март 1943 в Ленинград доставлено 1,13 млн. тонн разных грузов. Много ли это? Всё познается в сравнении. Это ровно в два раза меньше того, что американцы самолётами (!!!) доставили за меньший срок в Западный Берлин» (© МС).

И всё это правда. Все цифры верные.

Теперь понятно, для чего Солонин начал с блокады Западного Берлина. Для сравнения. Нас подводят к мысли, что был бы Ленинград американским городом — со снабжением было бы всё в порядке, голода и голодных смертей не было бы. Настоящая блокада была в Западном Берлине, а в Ленинграде её не могло быть из-за наличия водных путей подвоза по Ладожскому озеру — и в том, что в городе, начиная с ноября 1941 года, начался голод, виноваты исключительно Советские власти и армейское командование.

И вот резюме Марка Семёновича.

«Резюме. Вывод первый. Никакой «блокады» Ленинграда не было, наземное сообщение города с «Большой землёй» если и прерывалось, то на одну–две недели ноября, когда вода в Ладоге перестаёт быть жидкой, но лёд ещё не может удержать вес грузовика. Были большие транспортные проблемы, связанные с необходимостью изменить схему грузопотоков, оборудовать дополнительные причалы, склады, подъездные пути и т.д. Вывод второй. Даже очень и очень скромный грузопоток (несколько барж в день, 8% от общего объема перевозок речным транспортом страны) позволил городу жить, работать и воевать. Вывод третий. Гибель сотен тысяч ленинградцев была предопределена ситуацией первых трёх–четырёх месяцев «блокады». Именно и только тогда погибла основная масса людей, а многие выжившие были настолько ослаблены, что просто физически не могли добраться до пункта выдачи хлеба — даже тогда, когда этот хлеб в приемлемых количествах стал поступать в город. Вот почему «хронология смерти» сдвинута относительно статистики грузопотока — в феврале 42-го нормы выдачи были уже почти нормальными, а люди всё ещё продолжали массово умирать (по данным официальной статистики в феврале на улицах города было подобрано около 7 тыс. трупов).

Открытым остаётся последний вопрос: что же помешало организовать доставку нескольких барж продовольствия в день не после того, как в городе умерло полмиллиона человек, а с того момента, когда продвижение немцев к Шлиссельбургу стало вполне очевидным (а это — август 1941 г.). Сентябрь, октябрь, половина ноября — при серьёзном подходе к делу за это время по воде можно было доставить столько продовольствия, что его с лихвой хватило бы до следующей навигации. Неужели в масштабах экономики Советского Союза эта дополнительная нагрузка — три баржи, четыре буксира, 20 км подъездных путей — вообще заслуживает обсуждения?» (© МС).

***

А теперь, что называется, мой выход.

Все географические расклады и цифры, приведенные Солониным, верные. Но ведь не всё рассказал — как обычно. Утаил самое важное. Поэтому мне придётся Марка Семёновича дополнить, потому как после этого дополнения картинка резко поменяется.

Посмотрим повнимательнее на карту. На ней отчётливо изображены каналы, идущие вдоль всего южного берега Ладожского озера. На карте не всё видно, но они тянутся от Шлиссельбурга до Волхова и далее до Свири. Очевидный нонсенс. Не безумие ли рыть в скалистом грунте каналы, когда рядом необъятная водная гладь? Зачем? Глубокому аналитику и знатоку географии Марку Семёновичу Солонину этот вопрос почему-то не пришёл в голову. Но ответить на него придётся.

Дело в том, что Ладожское озеро не судоходно — или, если точнее, ограниченно судоходно. Как для речных судов, так и для морских (из-за мелководья).

Ещё при Петре I в Ладожском озере погибли тысячи судов. И тогда 18 ноября 1718 года Пётр I издаёт указ о начале строительства Ладожского канала, отмечая, что «великий убыток на вся годы чинится на Ладожском озере от худых судов, и что одним сим летом с тысячу судов пропало…»

Староладожский канал был закончен уже после смерти Петра в 1731 году. Но — как всегда — из-за воровства и русского раздолбайства были допущены большие отклонения от проекта. Так, вместо проектной глубины в 2 метра реально был 1 метр. Вызывала нарекания и система шлюзов.

Важной особенностью Ладожского озера являются колебания уровня воды. Годовые колебания зависят от притока рек и от стока Невы. Наивысший уровень бывает в июне. Кроме ежегодных колебаний уровня, на озере наблюдаются ритмические колебания с циклом по 29–30 лет, в которых многоводные фазы сменяются маловодными. В 1826 году, в маловодный период, из-за сильной засухи судоходство по Ладожскому каналу полностью прекратилось, хотя и пытались применить паровые насосы, перекачивающие воду из Волхова в канал. Канал решено было углубить, но ни один подрядчик не брался за выполнение работ.

В итоге было принято решение прорыть новый канал параллельно старому и ближе к озеру. Строительство началось в 1861 году и закончилось в 1866 году. Новый канал был назван Новоладожским, впоследствии получил имя Александра Второго. Он используется и по сей день, хотя в настоящее время основные перевозки идут по озеру на специально сконструированных судах класса река–море. А накануне войны основные речные грузоперевозки шли как раз по каналу, и с падением Шлиссельбурга был перерезан не только сухопутный путь в Ленинград, но и речной.

Марк Семёнович не забыл упомянуть о том, что Сталин помимо сухопутной блокады Западного Берлина, начавшейся 12 июня 1948 года, начал 21 июня ещё и речную блокаду. О речной блокаде Ленинграда он даже не догадывался. Знание географии подкачало. Но зато сколько высокопарных фраз и скоропалительных выводов.

Судоходство по Ладожскому озеру связано с большим риском. На его дне лежат тысячи судов. До революции страховые компании не страховали суда, использовавшие не каналы, а озёрную гладь. И причина этого отнюдь не в ветрах. Высота волны в нём редко достигает 6 м, и то в глубоководных северной и центральной его частях. В южной, мелководной части озера высота волны редко доходит до 2,5 м. Но она-то и есть самая опасная для судоходства. Причина в характере волны. Пологие длинные волны, возникающие в глубоководной части озера, в южных мелководных районах ломаются. Волны начинают становиться высокими и короткими, принимает беспорядочный характер и ломают суда.

До войны больших перевозок открытым озером почти не велось и все суда следовали в основном приладожскими каналами — южное побережье Ладоги оставалось, можно сказать, в первобытном состоянии. На нём почти не было портовых сооружений и причалов, недоставало приспособленных для плавания на озере судов. И — подчеркну ещё раз — судов, приспособленных для плавания в Ладожском озере, НЕ БЫЛО.

Вот вам и ответ на истерически-риторический вопрос Марка Семёновича «что же помешало организовать доставку нескольких барж продовольствия в день не после того, как в городе умерло полмиллиона человек, а с того момента, когда продвижение немцев к Шлиссельбургу стало вполне очевидным?»

Вот именно это и помешало.

***

А теперь о том, что произошло на самом деле, и как Советские власти и командование Армии и Балтфлота решали проблему снабжения города.

13 сентября 1941 г., через 4 дня после захватами немцами Шлиссельбурга, Военный совет Ленинградского фронта принял постановление «Об организации транспортной воздушной связи между Москвой и Ленинградом». Она была возложена на ОСАГ — Особую северную авиагруппу.

Помимо Особой северной авиагруппы, для воздушных авиаперевозок был задействован Особый Балтийский авиационный отряд. Была привлечена для перевозок и Московская авиационная группа особого назначения, выделившая для этого 6 транспортных авиаэскадрилий, 3 из которых летали непосредственно из Москвы. Для прикрытия транспортных самолетов были приданы три истребительных авиаполка. Сталиным было подписано постановление, по которому в город ежедневно должно было доставляться по воздуху 200 т следующих продуктов: концентраты — каша пшенная и суп гороховый — 135 т; колбаса и свинина копчёные — 20 т, сухое молоко, яичный порошок — 10 т, масло сливочное — 15 т, комбижир, сало топлёное — 20 т.

Маршруты летавших в Ленинград самолётов проходили над южной частью Ладожского озера. Полёты в Ленинград были связаны с преодолением огромных трудностей. Летать приходилось в очень сложных метеорологических условиях. Часто на пути самолётов стояли пелена дождя, туманы, низкая облачность. Каждый рейс проходил с боями с истребителями врага.

Это не идёт ни в какое сравнение с условиями полётов в Западный Берлин, когда оккупационные власти могли позволить себе роскошь безнаказанно задействовать всю тяжёлую авиацию Запада.

***

Наибольшее количество грузов было перевезено самолетами Московской авиагруппы. С 10 октября по 25 декабря 1941 г. они доставили в Ленинград 6186 т грузов, в том числе 4325 т продовольствия и 1271 т боеприпасов. Если учесть, что в первый период блокады — до открытия Дороги Жизни — в городе ежедневно расходовалось от 1100 до 622 т муки, то это было мало, очень мало.

Реально помочь голодному городу могла лишь налаженная навигация по Ладожскому озеру.

Что было сделано для налаживания навигации?

***

Навигация 1941 года пришлась как раз на так называемый маловодный период 1937-1952 годов. В период маловодных фаз в озере понижается горизонт воды, в связи с чем обнажается ряд мелей и банок. Особенно резко это наблюдается в бухте Петрокрепости — как раз там, где и предстояло наладить навигацию.

Государственный Комитет Обороны уже 30 августа 1941 г. (как видите, это произошло ещё до падения Шлиссельбурга 9 сентября 1941 года — но Марку Семёновичу постановления ГКО изучать, наверное, не интересно) принял постановление «О транспортировке грузов для Ленинграда», в котором были намечены конкретные меры по организации водных перевозок по Ладожскому озеру. В частности, наркоматам военно-морского и речного флотов предлагалось выделить 75 озёрных барж грузоподъемностью по 1 тыс. т и 25 буксиров, обеспечив курсирование ежедневно по 12 барж с грузом от пристани Лодейное Поле до Ленинграда. Для перевозки горючего предлагалось выделить 1 танкер и 8 наливных барж.

Для организации погрузки и разгрузки было решено создать перевалочные пункты на Шлиссельбургской и Ленинградской речных пристанях.

Шлиссельбург недолго служил перевалочным пунктом. 8 сентября 1941 г. он был занят немцами. Поэтому на его причалы с 1 по 7 сентября успели доставить только 7 барж с продовольствием и боеприпасами. После этого ситуация резко поменялась. Встал вопрос о строительстве новых пристаней на озере. Как бы предвидя подобное развитие событий, ГКО ещё в своем постановлении от 30 августа предложил немедленно подготовить фронт разгрузки в районе железнодорожной станции Ладожское Озеро для направления сюда барж в случае необходимости. Было установлено, что пунктами, годными для устройства пристаней, являются гавани Осиновец и Гольсмана, в случае их углубления. В течение сентября все необходимые работы были выполнены. Дно углублено земснарядами. Силами сапёрных батальонов были сооружены пирсы, соединены узкоколейками с основной железной дорогой, выстроены различные склады. И это всё, что называется, с нуля в суровых военных условиях.

Перевоз грузов предполагалось осуществлять силами Северо-Западного Речного Пароходства (СЗРП).

К началу 1941 г. в составе СЗРП находилось 323 буксира, 960 несамоходных судов общей грузоподъёмностью 420 тыс. т, 39 грузопассажирских и 28 служебно-вспомогательных судов Однако к началу блокады Ленинграда судовой состав СЗРП резко сократился. Это объяснялось передачей большого числа судов в ведение военных органов и уходом из Ленинграда на восток большого количества судов с населением и эвакогрузами. Вернуть эти последние суда, а также пополнить плавучие средства СЗРП путём перевода судов из других водных бассейнов было невозможно. В связи с выходом немецко-фашистских войск к р. Неве 30 августа 1941 г. движение по Неве было прекращено, а в первой декаде сентября, в связи с выходом финских войск к реке Свирь, прервалась связь Ладожского озера с тыловыми районами страны…

В результате к началу блокады Ленинграда СЗРП имело на Ладожском озере и на Волхове всего 5 озёрных и 72 речных буксира, 29 озёрных и около 100 речных барж, не приспособленных для открытой навигации по Ладожскому озеру. Даже если бы удалось сосредоточить все суда пароходства на Ладоге, они вряд ли смогли кардинально улучшить ситуацию. Для перевозок были выделены в конечном счете только 43 деревянные сухогрузные, 4 металлические и 2 деревянные нефтеналивные баржи. При этом из выделенных судов более 20 сухогрузных барж из-за своей ветхости не могли плавать по озеру в осенний период. Слабые крепления барж не выдерживали напора волн, и баржи часто тонули или выходили из строя. Баржевой флот нёс потери и в портах, особенно на западном берегу, где в первое время в связи с отсутствием причалов и укрытий приходилось разгружать суда у берега в незащищённых местах. В штормовую погоду баржи разбивало волной, срывало с якорей, выбрасывало на берег.

Только за пять дней, с 14 по 18 сентября 1941 г., в Осиновце штормом были разбиты 12 барж. Серьёзные потери в людях и плавучих средствах причиняла также авиация противника. Через две недели после начала перевозок из-за штормов и действий вражеской авиации в эксплуатации осталось только 9 озёрных и 13 речных барж. Но техническое состояние и этих барж было такое, что по правилам их нельзя было выпускать в осеннее плавание.

Своё слово сказали и осенние штормы. Они наносили серьёзные повреждения баржам и переламывали их. Так, в ночь на 17 сентября на Ладоге разыгрался жестокий шторм, разметавший корабли и суда конвоя, шедшего из Новой Ладоги в Осиновец. Две баржи, на одной из которых везли красноармейцев, а на другой — боеприпасы, были разбиты волнами и затонули в районе банки Северная Головешка.

***

Транспортировка грузов в Ленинград проводилась по следующему маршруту.

Со станции Волхов вагоны подавались на пристань Гостинополье, где грузы переваливались на мелкосидящие речные баржи. Из Гостинополья речные буксиры проводили баржи по Волхову до Новой Ладоги, где на волховском рейде грузы перегружались на озёрные баржи.

Дальнейший путь барж до Осиновца проходил по Ладожскому озеру, по которому их вели озёрные буксиры или корабли Ладожской военной флотилии. Из Осиновца грузы по узкоколейке доставлялись к Ириновской железнодорожной ветке, по которой они уже следовали прямо в Ленинград.

Навигационные условия на Ладожском озере для перехода судов на трассе Новая Ладога — Осиновец были очень трудными. Трасса не была оборудована вследствие того, что, как уже указывалось, до войны суда для прохода в Неву пользовались прибрежным каналом. Маяки и другие береговые огни с началом войны были погашены и при плохом штурманском вооружении судов нелегко было, следуя озером, обходить банки и отмели. Командование Балтийского флота и Ладожской военной флотилии принимало все необходимые меры к оборудованию фарватеров между Новой Ладогой и Осиновцом. Вступили в строй как манипуляторные пункты (т. е. стали действовать по требованию) Ладожские маяки: Осиновецкий маяк — 20 октября, Сухо — 8 ноября, Ново-Ладожские створные огни — 3 ноября, маяк Стороженский — 20 ноября 1941 г. Однако полностью работы по оборудованию фарватера были завершены лишь к навигации 1942 г.

За первые 30 дней навигации в Осиновец было доставлено всего 9800 т продовольствия. Если учесть, что суточный расход одной только муки в Ленинграде в это время составлял 1100 т, то станет ясно, что этого было очень мало. И октябрь не принёс увеличения доставки продовольствия для Ленинграда. Из-за штормов, бушевавших в начале и в конце месяца, в течение десяти дней на озере было вообще прервано всякое движение. Кроме того, из-за невозможности при плохой погоде догружать прибывавшие из Гостинополья баржи на рейде Новой Ладоги они так и отправлялись в Осиновец недогруженными. Из-за этого баржи грузоподъёмностью 400–800 т доставляли всего лишь 300–500 т груза.

Начавшийся в ноябре ледостав сильно осложнил условия навигации на озере. С 10 ноября стало невозможным использовать баржи, а в середине ноября остановились и озёрные буксиры. Навигация 1941 года закончилась.

***

И что мы имеем в сухом остатке?

ВСЕ приведенные мною данные находятся в открытых источниках.

Почему Марк Семёнович Солонин ими не воспользовался — загадка.

Тут одно из двух. Либо он совсем не знает и не интересуется географией, либо он сознательно замалчивает важную информацию, чтобы подвести наивного и доверчивого читателя к мыслишке о том, что голод зимы 1941–1942 годов был сознательно спровоцирован Советскими властями. Зачем?

Ответ я прочёл при обсуждении статьи на форуме. Один из читателей высказал мысль, что это был сознательный Голодомор свободолюбивых Ленинградцев, которых беспощадный тиран Сталин ненавидел и боялся. Кто про что, а вшивый всё про баню.

Ну а что же мы скажем про главного героя нашего повествования, про Марка Семёновича Солонина? Да то, что никакой он не историк. А обыкновенный верхогляд-начётчик. И это в лучшем случае.