Палата # 3 Голосов: 1 Адрес блога: http://shtira.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-11 15:03:00 блограйдером Lurk

По следам Бармалея.

2010-06-27 13:47:34 (читать в оригинале)

Прибытие.
Встреча.
Бар.
Поэт, блядь, андерграунда.
Море-е-е море-е, шум прибоя.
Город.
La playa de tarde.
Internazional.

Духовное обогощение или как мы ели шашлык.

Утром третьего дня мне было тяжело даже лежать. Отходя от литров выпитого, потрепанный организм как-то слегка побаливал. Я вышел на балкон, перевесился через окно и стать дымить в синее, ясное небо. Миша в это время мылся что-то напевая и судя по звукам пританцовывая. Когда Миша вышел, волоча своё хозяйство по грязному полу, я ещё курил. Он прошел так пол пути до номера, зачем-то снял с себя полотенце и стал вытирать им голову, глядя куда-то в сторону солнца. В этот момент из-за угла вышла соседка. Она шла в номер. Девочка лет восемнадцати, которая остановилась в номере с мамой, папой и братом. Открыв рот, она замерла в изумлении, сфокусировав взгляд на Мишиной жопе. Сложность же ситуации заключалась в том, что как бы я не пытался оповестить Мишу об этом — ему было глубоко плевать, он не слышал, и продолжал вытирать что-то вверху себя, оголив все нижнее. Девочка явно была не против такого расклада и с интересом продолжала наблюдать. Я забил на все это дело, отвернулся и докурил сигарету. Потом развернулся, дотопал до Миши и ногой затолкнул его в номер, поклонившись соседке, лицо которой уже расплылось в похотливой улыбке.

Наш вчерашний друг Барак оказался совсем не таким хорошим человеком, каким мы его себе представляли. На мой звонок он вяло ответил, что ещё спит, а номера Стеллы у него и подавно нет. Её номер мы не взяли, как-то так получилось. Зато я дал ей свой, и она сказала обязательно позвонит. Миша тыкал указательным пальцем себе в висок и орал: «Ну что ты за дубина? Кто же дает, блять, женщинам свои номера? Ты что, думаешь что ты Марлон Брандо?!». Такой удар получить от друга, это я вам скажу совсем не просто. Я ведь действительно думал, что мы с Марлоном если и не копии друг друга, то несомненно обладаем общими чертами. «Она обязательно позвонит», - сказал я и мы принялись ждать.

Пока я мылся раздался звонок. Миша был уверен, что это Стелла и спокойно с ней переговорил. Когда я вышел и мне перезвонили, оказалось, что это мой друг, которого обложили хуями на плохом английском, обсмеяли и бросили в лицо трубку. Он орал, что разорвет того, кто с ним так неуважительно обошелся и грозился приехать спасти меня из плена. Я его успокоил и мы попрощались. Раздался ещё один звонок. Нас позвали покушать шашлык и мы с радостью согласились. Договорились, через десять минут возле бара, где работала Джесси.

Бар этот располагался в неприличной до безобразия близости к амерскому посольству. У Миши видать какие-то натянутые отношения с соединенными штатами, потому что в его хитрых глазах я опять уловил желание учудить что-нибудь этакое. Я старался не оставлять его один на один с посольством, но всё таки случился такой момент, когда я отошел за пивом в киоск. Хоть киоск и находился в пяти метрах от места, где мы ждали, этого хватило. Когда я повернулся с пивом в руках, пред мной предстала во всей красе такая картина: Миша сорвал со стенда с игрушками какую-то овальную, продолговатую, поролоновую, розовую херню, подставил её вместо члена, и вприпрыжку размахивая им перед лицами охранников посольства кричал: «ЯЯЯ-ЯЯ ДЖЕЕЙМС БООНД!!!». В этот момент показалось, что сейчас начнется стрельба на поражение. Но все обошлось. Либо им инструкции не позволяли шмалять, либо они действительно поверили в то, что Миша вовсе никакой не Миша, а тайный агент интерпола.

Друг, несмотря на службу в армии, оказался ужасно не пунктуальной сволочью. Уже прошло полчаса, а его все не было. Миша от скуки купил малолеткам пива за их деньги (тем не продавали его в виду ещё не засохшего молока на алых губах), потом отобрал у них банку, платой за оказанную услугу. Поймал какой-то толстый окорок в очках и попросил меня фотографировать их. Окорок был очень польщен, улыбался, оттопыривал большой палец и нежно обнимал Мишу за плечи. Ему было невдомек, что эти фотографии в будущем будут вызывать лишь смех на прокуренных российских кухнях. Друг обозначился и сказал, что стоит в пробке. Мы решили не терять зря время и пошли к нему навстречу. По пути Миша заявил, что он очень устал, лег посреди дороги, и в таком горизонтальном положении выливал в свой довольный рот холодное пиво, распугивая гуляющих по набережной туристов.

Доехали мы до шашлыков без приключений, под радио. Миша с интересом глядел в окно на местные постройки, один раз даже предался романтике и схватил фотоаппарат, чтобы клацнуть какие-то висящие длинные ветки, усеянные сиреневыми листочками. Место, где мы собрались есть шашлыки имело незамысловатое название «Эзра и сыновья». Возраст обслуживающего персонала был настолько разбросан, что казалось здесь работают не только Эзра и сыновья, а так же прадедушка Эзры и правнуки его внуков. Заведение это отличается умеренными ценами, вкусным мясом и вообще возможностью особо не напрягаясь полакомиться шашлыком. Работает это примерно так: за стеклом лежат разные виды мяса, кебабы, крылышки, уже насаженные на шампура, но ещё сырые. Ты выбираешь что тебе хочется, оплачиваешь в кассу и несешь на подносе все купленное добро к огромным мангалам в другом конце помещения. Мясо готовится очень быстро, потому что на мангалы дуют несколько огромных вентиляторов, выбивая из углей адский жар. Пока мясо готовилось, мы набрали салатов, жеренной картошки, лавашей и тарелки с хумусом. Единственный солидный минус этого заведения — это отсутствие спиртных напитков. Даже пива не было. Пришлось купить яд под названием кока-кола. Миша страшно ругался, но делать было нечего.

Через минуту после того, как Миша отошел в клозет, помещение наполнилось уже до боли в сердце знакомым адским смехом. На этот раз Мишу повергла в гомерический хохот задумка какого-то архитектора, явно аборигенского происхождения. На стене красовалось два умывальника. Над каждым было по одному крану: над левым с холодной водой, над правым, соответственно, с горячей. Люди не понимали что тут смешного, а Миша продолжал вздрагивать, держась за живот. В общем, я тоже как-то не очень удивился. За годы жизни в этой маленькой, но гордой стране, я повидал и не такое.
Вернулись мы за стол, продолжили пиршество. Было вкусно и сытно. Миша рассказывал забавные истории из студенческой жизни, мы смеялись, давясь мясом. Потом перекурили и решили ехать обратно, отдыхать. Пока курили, Миша попытался незаметно проникнуть в кузов стоящей рядом фуры. Во избежание срока, я обозвал его каким-то грязным ругательством и потянул назад. Спас друга, можно сказать. Мы уехали.

Высадились возле набережной и лениво поплелись к общаге. После такого обильного обеда, идти стало неимоверно тяжело, будто бы к ногам привязаны гири. Проходя мимо магазина продуктов, Миша заметил пса, привязанного ошейником к двери, который отчаянно пытался спрятаться от нас или хотя бы отвернуться, чтобы не быть опознанным. Но от Мишиного зоркого глаза не могло скрыться ничего. Собаку опознали, это был тот самый Джошуа. Джошуа явно был не рад такой встрече, сразу обоссался от сраха и попытался лаять на нас. Миша ласково улыбнулся и пёс забился в конвульсиях от ужаса, охватившего его мохнатое тело. Через пару минут из магазина вышла Стелла, очень обрадовалась нам, поцеловала и сказала, что собиралась звонить нам как только придет домой, чтобы пригласить на море. Миша предположил, что она балаболка, но я не стал её посвящать в его догадки. Она сказала, что пойдет покушает, а потом мы созвонимся и пойдем на пляж. Мы согласились и разошлись, несмотря на то, что Миша маниакально бурчал, что хочет посмотреть, как она покушает. Ну а что, не все девушки любят такой фетиш.

Через пару часов я взял в руки мобильный. Практиковался в английском. «Ви вил вэйт ю ниар зе бар, вер ви воз йестердэй», - тужась писал я. «Okay», - ответила Стелла и возможность дикого секса втроем вновь обозначилась на горизонте. Встретились на пляже, завалились на подстилку. Пили джин с тоником, спаивали Стеллу. Она наотрез отказалась купаться, мотивируя это тем, что забыла дома купальник. Миша же говорил ей, что отсутствие купальника это просто ничтожная мелочь перед возможностью окунуться в средиземное море. После второго стакана джина и десяти минут Мишиных уговоров, она сдалась. Оставила пса со мной и побежала с Мишей в море. Я не расстроился, фотографировал детей и женщин, разговаривал с Джошуа.

Спустя минут пятнадцать вылезла Стелла. Мокрая и красивая, как богиня. Я сразу на память пару фоток сделал, предчувствуя что-то ужасное. Она сказала, что пойдет домой за полотенцем и будет через полчаса. Больше мы её не видели. А Миша ещё часа полтора плавал наедине с собой и радовался жизни. Вот так вот, любовь к морю
победила секс без обязательств. Мягкой Мишиной натуре, чужды похотливые связи, в которых нет ни капли любви! Погружение тела в прохладную морскую воду - будто рождение заново. Спокойное, размеренное плавание, наедине с мыслями и вселенной, подпитка космической энергией внутреннего духовного построения, - вот, что Миша ставит на первое место в своей жизни. «Да хуй с ней, братан, другую выебу», - сказал он мне, выйдя из моря. И я понял, вот оно счастье!

---

По следам Бармалея.

2010-06-23 12:18:38 (читать в оригинале)

Прибытие.
Встреча.
Бар.
Поэт, блядь, андерграунда.
Море-е-е море-е, шум прибоя.
Город.
La playa de tarde.

Internazional.

Зайдя в комнату я, и без того пребывающий в крайне расстроенных чувствах, с ужасом обнаружил, что бутылка с тоником пуста. Судьба продолжала нещадно хлестать нас плетью событий, не сопоставимых с чувством счастья и радости. Миша тут же заявил, что пойдет проверить сантехнику на прочность и исчез за углом коридора.
Я лениво выполз в киоск, купил новую бутылку тоника и медленно побрел назад в номер, думая о том, что как-то все не лучшим образом складывается. Когда я поднялся в номер — там никого не было. Толкнув ногой предательски скрипнувшую дверь туалета, я обнаружил и там лишь пустое место. Только пикантный запах тонко намекал на то, что ещё пару минут назад здесь был живой человек. Нервно стуча зубами, я аккуратно заглянул на дно унитаза, вдруг он решил смыться из страны? Поиски не принесли никакого результата. В полном замешательстве выйдя из клозета, я услышал стук копыт. Заглянув за угол, я увидел как на меня несется Миша, радостно разбрызгивая слюни по стенам коридора, и орет что-то про джин, тоник и возможный секс. Оказалось, что на нашем этаже, на балконе, сидят две девушки и мирно обсуждают мировую политику. Мы привели себя в порядок — я вытер крошки булки, гордо висевшие вокруг моего рта и кончик носа измазанный хумусом; Миша вылил на себя пол банки одеколона, зачесал на проборчик свою шевелюру и взял с собой фотоаппарат, чтобы если тема про известного писателя и на этот раз не проканает, можно было бы съехать на всемирно знаменитого фотографа.

Весело напевая «а за окошком месяц май, месяц маа-аа-й, меся-яя-ц мааа-ааа-й» и лихо пританцовывая, мы ворвались на балкон, ослепив сидящих девочек своими лучезарными улыбками и ещё закрытой бутылкой джина. Они сразу оживились и улыбнулись в ответ, то ли нам, то ли бутылке. Я ткнул пальцем на алкоголь и кивком головы спросил, мол, будете? Они одобрительно замахали тыквами. Разлили и сразу бахнули за знакомство.
Одну звали легко и просто — Александра, не представляет никакого труда запомнить. Вторую же, имя которой Миша постоянно забывал и называл её так, как ему захочется, звали — Мириам. Когда они, после опрокинутого стакана джина, закурили и начали что-то говорить друг другу, я решил блеснуть знанием языков и попытался угадать на каком они щебечут. Говорил я на английском. То есть как говорил, мои познания в иностранных языках я уже описывал выше.

- А вы немки, а? - спросил я.
- Нет, - ответила из них та, что говорила по-английски. Вторая же лишь хлопала глазами, не понимая ни меня, ни подругу.
- Странно. Но вы же на немецком разговариваете!
- Это не немецкий, это швейцарский. Мы швейцарки.
- А-аа, понятно. И что вы тут забыли? - интересовался я.
- Отдохнуть приехали, позагорать, страну посмотреть. Правда мы уже скоро уезжаем, ещё два дня.
- Как хорошо, что мы успели познакомиться, а то так бы и уехали, не получив никаких запоминающихся впечатлений, - сказал я, разливая по новой партии джина.

Как только она сказала, что они из Швейцарии, моя память воспроизвела картинку из детства. Помните, рекламу шоколада Альпен-Гольд, в которой престарелый гном издает какие-то неестественные звуки, ползая по горам? Единственное, что ассоциируется у меня со Швейцарией. Я хотел проявить хоть какое-то уважение к их стране, и показать, что знаком с некоторыми аспектами их культуры, но я не был уверен, что у них крутили ту же самую рекламу. Поэтому решил даже не пытаться воссоздать тот звук, чтобы не показаться полным кретином. Миша в это время уже перешел на более близкий контакт с Александрой, и ласково называл её Сашка. Той несомненно нравилось. Она постоянно повторяла вслух «Сащка», смеялась и смотрела фотографии, важно демонстрируемые Мишей.

Честно говоря, это на бумаге наше общение выглядит весело и гладко протекающим. На самом же деле, это было совсем не так. Со стороны наше застолье ничем не отличалось от ужина в психбольнице. Большую часть общения составляли жесты, улыбки и поглощение алкоголя. Состав нашей компании был такой: Мириам, прекрасно говорящая как на швейцарском, так и на английском; Александра, говорящая лишь на языке того гнома из рекламы; я, говорящий по-русски и напряженно вытаскивающий из закромов памяти фразы, заученные на частных уроках по английскому, и Миша, человек которого не понимал вообще никто, кроме меня. Честно говоря, после литра джина я и сам уже стал смутно разбирать его посылы.

Так весело мы проводили время часа три. Потом я отошел, а вернувшись, заметил, что Сашка куда-то пропала, а Миша увлеченно рассказывает (а больше все таки показывает) Мириам какую-то страшно занимательную историю времён своей бурной юности. Я заглянул в их комнату и обнаружил Александру, неподвижно лежащую на кровати. Будучи парнем стеснительным и неопытным в общении с женщинами, я всегда в такие моменты начинаю потеть, дрожать и заикаться. На ватных ногах я дошел до неё, уселся на кровать и заигрывающе моргая глазом, сказал: «Мэйби массаж?». Сашка одобрительно улыбнулась, перевернулась на живот, подняла рубашку и предложила оседлать её. Измазав руки кремом от загара, я принялся массировать её оголившиеся формы. Мне и до этого момента несколько девочек говорили, что у меня очень нежные руки и я отлично делаю массаж, но я обычно не верю девушкам. А тут швейцарские вздохи и фразы «ох, вери-вери гуд», «эмэйзинг», «эксэлент» - как тут не возгордиться собой до степени легкого оргазма? Я уж начал подумывать о карьере массажиста, прикидывал сколько денег смогу зарабатывать, и совсем не заметил как в комнате с нами оказались и Миша с Мириам.

Миша парень опытный в вопросах женщин. Так что особо не теряя времени он уложил Мириам на кровать, раздел до трусов и чуть прикрыл жопу полотенцем. Мириам пыталась, конечно, что-то возражать, но Миша её не слышал, а даже если бы слышал, все равно бы ничего не понял. Понимала её только подруга Саша, которая весело смеялась и что-то ей отвечала. Фонетически речь их совсем не привлекательна. Даже если они говорили о том, что два неописуемой красоты парня делают им массаж, а они в свою очередь получают такое удовольствие, которое может сравниться лишь с десятком оргазмов подряд, слышалось это, как разработка коварного плана, главная цель которого — наша кастрация.

Со стороны Миши начали доноситься какие-то хлюпающие звуки. Я подумал, либо это Миша расплакался от счастья и булькает соплями, либо массаж плавно перешел в проникновение чужих пальцев в интимные места. Глянув на Мишу, слёз на его лице я не обнаружил. Так же, я не обнаружил их на лице Мириам, которое застыло в смешной гримасе.
Вы же знаете, как смешно выглядят лица девочек во время всяких приятных ощущений? Только и успеваешь сдерживаться, чтобы не заржать. Зажмуренные глаза, которые с каждой секундой она пытается закрыть ещё сильнее, отчего ноздри её растопыриваются а верхняя губа поднимается, оголяя верхний ряд зубов, впившийся в нижнюю. Открытый рот, который пытается жадно захватить воздух, но постоянно прерываемый внезапным стоном процесс вновь сбивается и возвращается к началу. Ручки, нервно ищущие за что бы такое схватиться и разорвать в клочья. А эта изящная походка на трясущихся ногах, когда она пытается схватиться за штору, а сделав это обваливается вместе с карнизом на пол, где продолжает дергаться, как рыба, выброшенная на сушу. Нет, в общем, некоторые и делают это эротично. Но тут конечно, как повезло тебе с лицом. Не всех господь наградил симпатичной мордашкой. Так что оргазм некоторых может солидно подломить психику взрослого мужчины и навсегда отбить любовь к сексу.

Швейцарский язык, который я до сих пор никак не мог отличить от немецкого, голые женщины, звук, напоминающий отбивку мяса шаром от боулинга, - в этот момент мне показалось, что сбылась моя детская мечта — я стал актером порнофильмов. В общем, закончили мы, кто как смог, знакомство со швейцарской культурой и вышли на балкон покурить. Считая звезды, попивая джин, мы ощутили, что жизнь прекрасна. И если случаются у вас моменты, когда хочется провалиться сквозь землю и больше никогда не появляться на ней — помните, это всего лишь момент. Когда-нибудь он решится, и если вы не сдохнете, решая его, то возможно тоже испытаете чувство, посетившее нас с Мишей в ту секунду, чувство, не поддающееся словесному описанию. Ради этого стоит жить.

На протяжении ночи Миша ещё пару раз наказывал Мириам за незнание русского языка, а я продолжил практику массажа на размякшем тельце Александры. Утром, протрезвев, я был ужасно напуган превращением Миши из плотного парня в хрупкую блондинку. Долго кричал и бился ногами прямо в постели. Пришел Миша, успокоил. Швейцарок после этого мы не видели больше, хотя Сашка и обещала сделать мне массаж следующим вечером. Не верьте никогда швейцаркам, они не держат слово. Впрочем, как и все женщины.

---

По следам Бармалея.

2010-06-19 22:45:51 (читать в оригинале)

Прибытие.
Встреча.
Бар.
Поэт, блядь, андерграунда.
Море-е-е море-е, шум прибоя.

Город.

Поход в город был вызван хронической зависимостью от интернета и любознательностью Михаила. Интернет нам нужен был для того, чтобы показать его друзьям фотографию с пляжа, где Миша нежно улыбаясь своей лучезарной пастью щурится на солнышко мутным — от литров выпитого — глазом. Мы рассчитывали, что они по меньшей мере должны захлебнуться собственной слюной от зависти. Злобно потирая ручки и ехидно хихикая мы вывалились из общаги и двинулись в центр города.

Летний Тель-Авив не имеет никаких особенностей и явных отличий от других городов мира, в которых вечно царит невыносимая жара. Он такой же желтый и душный. Возле пляжа снуют девочки в легких футболках, через которые просвечиваются купальники, мужики в солнечных очках и коротких купальных шортах, дети с ведрами, лопатами и резиновыми утками на себе. Все в головных уборах и подавляющее большинство измазано кремом. Те немногие, кто по каким-то своим соображениям или из-за плохой памяти не намазались кремом, передвигаются красными раками в сторону тени, где найдя приют садятся жаловаться на солнце и пить.
Чуть глубже в городе обстановка примерно такая же. В добавок ко всему вышеперечисленному, по городу рассекают на велосипедах десятки девушек с идеальными задницами. Порой кажется, что велосипед продают только тем, чья жопа прошла какой-то особенный конкурс, типа «Жопа Мира 2010». Ну наверняка же есть такой конкурс.
Дедушки водят за ручку своих бабушек, которые вонзают свои вставные челюсти в мороженное, — и что-то им рассказывают, явно романтическое, потому что бабушки смеются и улыбаются. Нет-нет, да увидишь какого-нибудь педераста с проколотыми сосками, который считает, что раз он, тонкая натура, поддался такому высокому искусству, то теперь футболку ему одевать не обязательно, потому что все должны увидеть его дырявые соски. Я вот думаю, а с членом наружу тоже ходят уже, или это ещё не модно? Ну что переживать, все у нас впереди. Цивилизация ведь не стоит на месте!

С бутылкой минералки и фотоаппаратом в руках, мы слились с туристической массой. Я пил каждые две минуты, жаловался на жару и с горя закуривал. Миша искренне удивлялся почему это с меня капает на раскаленный асфальт вода, ведь дождя нет, да и из шланга никто не поливает. Мише было невдомек, что такая погода не может благоприятно влиять на человека, который страдает гипергидрозом и вообще с первого дня, как его хватил тепловой удар питает не самые дружелюбные чувства к солнцу. Мише было хорошо, он всячески восхищался местным климатом, говорил, что в прошлой жизни был ящерицей из Беэр-Шевы и грозился купить квартиру на берегу моря. За такой простодушной беседой, мы неспешным шагом дошли до торгового центра, в котором по нашим догадкам должен был быть и интернет, и кондиционер, и ещё море всяких интересных вещей.

За двадцать пять минут рассеянных поисков нам удалось лишь обменять сто баксов на местные — как их называл Миша — шкелеки. Видимо, боги были против того, чтобы мы вышли в виртуальный мир, потому что вокруг нас было все, кроме интернета. Но отчаиваться было нельзя. Во-первых, настоящие мужчины всегда идут вперед, невзирая ни на что; во-вторых, очень уж хотелось, чтобы друзья захлебнулись слюной. После напряженного совещания, которое длилось восемь секунд, было решено: идём дальше, пока не натыкаемся на интернет. Интуиция подсказывала нам, что он должен где-то быть. Тем более Миша его видел вчера.

Проходя мимо магазина одежды, Миша остановился. Я невольно вздрогнул. У меня эта фобия сформировалась ещё много лет назад, когда я первый раз пошел со своей девушкой по её делам. Боже, я клялся этой жизнью, что больше ни что и никто на этом белом свете не заставит меня пойти с девушкой по магазинам, или — что ещё хуже — на обработку ногтей. До сих пор трясет как вспомню, ох. А тут вроде — Миша, далеко не девушка, и не моя тем более, несмотря на то, что мы спали на одной кровати. И говорит он: «Малому надо прикид присмотреть».
И сразу у меня на душе так тепло стало, как представил я малого в прикиде, что сразу захотелось принять непосредственное участие в выборе этого наряда. Ну а как же! Потом будет стоять в манеже лысый сопливый чувак, в обалденных шмотках, а Миша будет показывать его гостям и говорить: «Видите какой костюм модный, это мой корефан Костян выбирал! Правда, чудо?».

Схватил я зазевавшегося Мишу за руку и побежали мы внутрь. Дама, работающая в магазине, складывала вещи, крайне неприлично согнувшись пополам. Я аккуратно подошел, и легким движением таза попросил у неё помощи. Не как у женщины, конечно, а как у квалифицированного специалиста в области выбора шмоток. Она отвела нас в отдел для новорожденных. Вещи, висящие там, напоминали одежду на Кена (не на того, который Кизи, а на того, который муж Барби). Когда Миша взял в руки пакетик с этой одеждой, его лицо посетило выражение, которое я до того момента не замечал на нем. Более того, я даже не мог себе представить, что на такой роже может появиться такое выражение. Мужская скупая слеза стекла по моей небритой щеке. В этот момент продавщица заулыбалась во весь рот, тыкая меня в бок своей костлявой рукой и кивая головой в сторону Миши, который настолько умилился этой вещице, что казалось ещё секунда и он поцелует её и заговорит с ней. Эта трогательная сцена была прервана посылом на кассу, где нас естественно обобрали. Так обидно было, что Миша даже пакет фирменный не взял. А это, между прочим, очень красиво.

За время нашей прогулки мы приобрели 375 шкеликов, одежду малому (которая лихо убавила наши шкелеки) и головную боль, которая с каждой минутой лишь усиливалась, надеясь отключить сознание. Но сдаваться было рано — нас ещё ждал интернет. Выйдя на улицу и вдохнув свежего воздуха, мы поняли, что голодны. Нас приветливо встретила забегаловка, где за умеренную цену можно было накидаться фалафелем. Фалафель — это такая аборигенская хавка в виде фритированных шариков из перекрученных бобов или фасоли. С питой, хумусом, картошкой-фри и салатом — вполне съедобно. Забили желудки этими отходами и двинулись дальше.

Минут через сорок, когда я уже не шел, а полз по улице, смотря одним глазом на мерцающее на горизонте марево, — раздался боевой клич какой-то неизвестной мне радикальной организации. Это Миша заметил надпись «Internet», которая красными потертыми буквами красовалась на другой стороне дороги. Как раненого солдата с поля боя, Миша донес меня на руках до интернет-кафе, выбросил под стол и принялся яростно строчить письма товарищам. Под стук клавиш я расплылся в улыбке счастья от того, что наконец-то нашел тень. К слову сказать, днем позже мы обнаружили интернет в фойе нашей общаги. Ну это так, чтобы лишний раз подчеркнуть наши умственные способности и снайперскую наблюдательность.

---

По следам Бармалея.

2010-06-15 08:14:35 (читать в оригинале)

Прибытие.
Встреча.
Бар.
Поэт, блядь, андерграунда.

Море-е-е море-е, шум прибоя.

Второй день начался не лучшим образом. Меня разбудил настойчивый стук в дверь. Несмотря на то, что я игнорировал его как мог — зарывался в подушку и накрывался одеялом — он не прекращался, а наоборот; если начальный стук напоминал легкие касания костяшек кулака, то по прошествии десяти минут стук превратился в мощные удары ногами, руками и, быть может, даже головой. Мишу эта ситуация не особо волновала. Он (на удивление) сладко сопел, витая где-то в своих красочных снах, и лишь изредка морщился, когда луч солнца прорывался сквозь зеленую блокаду листьев и нагло падал прямо на его морду. Ещё пару минут я пролежал в надежде, что нас все таки оставят в покое, но когда за дверью прозвучала догадка, что мы умерли и пора сносить дверь, - мне не осталось никакого выбора, кроме как пойти и открыть этим варварам.

Я поднялся с кровати. Башка весила подозрительно много и явно будучи против такого резкого прыжка в реальность всем весом тянула обратно к подушке. Глоток из стакана, в котором ещё со вчерашнего вечера находился ром и мята, на время угомонил волнения в голове и я, закурив, открыл дверь. Персонал в лице девушки и парня явно не ожидал увидеть такое и был слегка удивлен. Небритый, голый, с опухшим лицом во рту которого дымиться сигарета, еле-еле перебивающая перегар, - я стоял на фоне светивших из-за моей спины лучей света, будто ангел, спустившийся на землю. Почесав затылок и выпустив, не вынимая изо рта сигарету, дым прямо в удивленные лица, я вывел их из ступора:

- Доброе утро, товарищи, - громко сказал я.
- Здравствуйте, - робко ответила девушка. Парню, как показалось мне, я не понравился, потому что он даже не ответил.
- Чем обязан столь раннему визиту? - спросил я, не подозревая, что уже далеко за полдень.
- Дело в том, что вам нужно перейти в другой номер — более дешевый. Мы это обговаривали с Михаилом при заселении. Вы должны были покинуть эту комнату полчаса назад.
- И куда нам перебраться?
- Комната номер 16. Она находится на этом же этаже, чуть дальше по коридору и направо.
- Хорошо, дайте нам десять минут, - сказал я и захлопнул дверь.

Растормошив Мишу, я принялся собирать наши вещи. В комнате царил хаос. Если бы человек заглянул в неё и увидел всё в ней происходящее, у него не возникло бы ни малейшего сомнения в том, что в этом помещении на протяжении долгой недели мастерски бухала сборная таежников Сибири. Столик, размерами своими напоминавший поднос, мучительно прогибался под изобилием предметов, количество которых в разы превышало место на нём. Бутылка рома, водка, две бутылки сладкой газированной воды, два стакана, в которых лениво плавала мята, пепельница, забитая бычками, две пачки сигарет, зажигалка, очень плохо выглядящий лимон, нож, ложка, пакет сахара (непонятно было зачем он нужен — сахар был беспорядочно рассыпан по всему столу и даже по полу), книги — Кафка и Буковски, недоеденная жирная слоенная булка, порезанная ещё вчера на части для более удобного поглощения и ещё тысяча предметов, тонко намекающих на то, что живут здесь парни неприхотливые.

В скором времени комната была убрана, мы в свою очередь — умыты, одеты и полны сил для нового дня и приключений. Наш переезд занял примерно 45 секунд, которые мы, шатаясь из стороны в сторону и стукаясь о стены коридора, протопали в новый апартамент. Он был на целых десять долларов дешевле. Единственное различие между ним и нашим прежним номером было в том, что в этом не было туалета и душа внутри. Они были в пяти метрах по коридору, общие для трёх комнат, размещенных вблизи от нас. Но разве это проблема? Стоит ли это десять долларов?! Четыре бутылки холодного, пенистого, царапающего глотку своим неповторимым вкусом пива? Я тоже считаю, что ни коим образом. Вместо туалета в новом номере архитектор построил телевизор. Он отлично ловил помехи, угрожающе шипел и верно служил поверхностью, на которой покоились мобильные телефоны.

- Ну, что будем делать? - спросил я Мишу, раскинувшегося на кровати. Он поднял тело и посмотрел на меня так, словно я человек, пришедший на прием к президенту с одетым на себя страпоном, в темных очках и розовом боа, изящно перекинутым через длинную шею.
- Угадай с трёх раз, – сказал он и кивнул в сторону истекающей холодной испариной бутылки джина. Я угадал бы даже с двух. Вариантов было ужасающе мало: напиться и пойти на море и пойти на море и напиться. Пить под солнцем противно, поэтому нами был выбран первый вариант. За этот прекрасный, по истине великий выбор мы и выпили, стукнувшись стаканами.

Это действие мы повторили н-ное количество раз, пока не почувствовали, что жизнь начинает налаживаться. Собрались, вооружились фотоаппаратом и бутылкой джина и двинулись в далекий путь к морю. По пути мы даже успели купить по пиву и купальные шорты для меня. Я хоть и живу здесь, а к морю как-то не подготовлен был. У меня с ним отношения не очень, в общем. Миша предлагал взять какие-то ядерные шорты, на которых были изображены все цвета планеты Земля. Я же, будучи человеком скромным и не любящим как-то выделяться из толпы, вежливо отказался и взял невзрачные в серую полоску. Только вот беда, я переоценил изящность своей фигуры. В итоге я ходил как дурак в расстегнутых шортах и всем улыбался, как бы показывая, что я не тупой мудак, а это специально так задумано.

Далекий путь к морю занял у нас две минуты. Мы ступили на горячий песок бледными ступнями и оголив свои мужественные торсы, побежали к морю. Бежали со слезами радости на глазах, отчаянно, будто в последний раз. Как счастливая девочка, после поцелуя возлюбленного, порхал Михаил на крыльях счастья и вселенской гармонии, охватившей его соскучившееся по морю тельце. С разбегу он вошел в синюю гладь, великолепно махнув мне пятками. Сначала выплыла Мишина улыбка. Следом, волос, лицо, и остальная плоть. Он бросился к камням, как спасатель к тонущему. Разбрызгивая прозрачные капли во все стороны света, он менял позы и направления. Думаю, будь там составитель Камасутры — он бы сердечно поблагодарил Мишу за столь нешуточный вклад в искусство любви и крепко пожал руку. Увы, он давно умер и любоваться этим милейшим зрелищем довелось мне одному. Он плавал брасом, кролем, баттерфляем, по-собачьи, он плавал на спине, работая руками, как мотором, он плыл боком, нервно дергая ногой, как пёс, которому чешут пузо, он плыл как труп, уткнувшись лицом в воду, внезапно превращался в звезду — расставляя в стороны руки и ноги. Но вершиной мастерства было не это. То, что Миша сделал после — вряд ли под силу лучшим пловцам мира. Я даже не знаю как назвать этот стиль. Он исчез в огромном море, и затих. Прошло около минуты, и когда я уже начал было переживать за его легкие, — это свершилось! В метрах пяти от его нырка всплыла жопа. Обычная жопа взрослого мужчины. На секунду даже показалось, что она приветливо улыбнулась всему пляжу. Что самое интересное — она взяла и начала плыть. Отдельно от Миши, живя своей жизнью. Прелестное зрелище.

После водных процедур, утомивших нас, мы присели отдохнуть на песке. Я достал фотоаппарат и пытался четко захватить груди одной из многочисленных обладательниц оных, важно расхаживающих по пляжу. Миша моего творческого порыва не разделил и начал позировать перед объективом. У Миши, конечно, тоже грудь ничего. Но как-то в ней изюминки нет, что-ли. Потом Миша решил фотографировать меня. Ему казалось очень забавным увековечить образ бородатого дебила с расстегнутыми шортами. Что, впрочем, ему прекрасно удалось.

Окунув ещё пару раз свои тела в море, мы покинули пляж. В планах был поход в город, с целью покупки подарков и выхода в интернет.

---

По следам Бармалея.

2010-06-13 10:20:49 (читать в оригинале)

Прибытие.
Встреча.
Бар.

Поэт, блядь, андерграунда.

Залетев на крыльях любви в тот же, по-прежнему лучший бордель — я сразу скрасил скучную обстановку веселыми шутками, танцами и собой в целом. У Эдика была плохая память на лица, но сигареты достающиеся сбоку пачки — не забывается такое никогда. Признав меня, он резво пожал мне руку, и с опаской заглядывая за угол спросил: «А друг твой, Миша который, его не будет?». По дрожи в его голосе было несомненно ясно — про московские расценки он всё ещё помнит, и очень не хочет попробовать себя в новом амплуа, в котором Михаил вполне убедительно обещал его использовать. Дабы не расслаблять этого не очень приятного мне человека (см. выше — свинья, жмот), я, не оставляя ему права на спокойный вздох, однозначно ответил, что если Миша обещает — он делает. Затем, бросил презрительный взгляд на его побледневшее лицо и побрел к стулу, стоявшему в углу помещения.

Последующие полчаса я размышлял о смысле жизни и своем предназначении на планете Земля. Размышлять было очень сложно — во-первых, меня постоянно сбивали с мысли голые груди всевозможных размеров и форм; во-вторых, когда я размышляю на такие темы пьяный, у меня получается один ответ — чтобы сдохнуть, оставив что-то после себя. Но этот ответ лишь усугубил и без того не идеальное состояние разума. Я начал думать о том, что именно оставить после себя. Безуспешно. Может быть помочь человечеству каким-нибудь гениальным изобретением? Но через сто лет, а то и меньше, изобретение созданное тобой для благих целей, с искренней любовью и трепетом, модифицируют и будут использовать в своих корыстных целях, убивая невинных людей, которые живут на белом свете для того, чтобы рвать одуванчики и петь песни про то, как прекрасна наша жизнь. В общем, обычные мысли пьяного человека, которого внезапно охватила вселенская грусть. На салфетке я написал что-то типа:

бог ты смотришь строго
брось не злись бывает
на мою дорогу
листья опадают
падают под ноги
и хрустят дурные
мне не нужно многих
лишь бы души были
иногда на звезды
я смотрю сквозь небо
жить ещё не поздно
только встретить с кем бы
русская рулетка
жизнь моя шальная
мир стальная клетка
без конца и края
люди одиноки
есть закон поверьте... - тут вдруг моего плеча коснулась жопа в красных трусах и я оторвал взгляд от посиневшей салфетки.

«Девушка, - сказал я. - Я очень не хочу вас потревожить, но вы сами то хоть понимаете, что сейчас наделали? Между прочим, своей, бесспорно красивой попой, вы сейчас лишили мировую поэзию гениального творения! И если вы ещё не законченное быдло, и в вас осталось хоть чуточку любви к искусству, пожалуйста, уберите от меня ваше филе, иначе я за себя не ручаюсь».

Дама оказалась на удивление понятливой и в меру образованной, отошла от меня на пару шагов, улыбнулась и, глядя издалека на салфетку, сказала: «Ну-ну, поэт, блядь, андерграунда». Я воспринял это как комплимент. Нить потерялась, мыслей не было и я закончил как-то так:

… вы это поймете
только перед смертью.
А. С. Пушкин.

И опять все закончилось смертью. Почему, такая многогранная и всесторонне развитая личность, как я, постоянно пишет о смерти? Долго думал. От перенапряжения пролил пиво на салфетку. Выкинул её в мусор вместе с пустой бутылкой. Свистнул проходящей мимо блондинке лет двадцати двух с упругой задницей и красивыми, большими глазами. Романтик не покидал меня даже в таком не романтическом месте. Она взяла меня за руку и отвела в комнату, наполненную интимным светом и громкой музыкой.

Пока она мылась, я выключил звук и уселся на диван. Смотря в стенку, я думал о чем-то своем и не заметил, как она закончила и села рядом.

- Ну что ты, - сказала она, - раздевайся давай.
- Знаешь, Даша... - она вылупила на меня свои огромные глаза, - да подожди ты. Я знаю, что тебя зовут не так. Но я подумал, что даже если спрошу, как тебя зовут, ты мне соврешь. И лучше я назову тебя именем, которое я люблю, чем буду называть тем, что придумаешь ты.
- Философ, что-ли? - улыбнулась она.
- Что-то типа. Составитель банальных рифм с претензией на философию и высокую литературу.
- Ты уверен, что ты по адресу пришел, парень? Как тебя зовут, кстати? Впрочем, какая мне разница.
- Точно.
- Давай-давай, раздевайся уже.
- Да подожди ты, не части. Время ещё полно, я же заплатил за него. Так?
- Так, - согласилась она.
- В общем, слушай. Люди склонны считать, что их проблемы — самые ужасные на свете. Они не умеют радоваться банальным вещам, типа здоровья. А понимают это лишь тогда, когда лежат, допустим, на четвертой стадии рака и видят мир через призму смерти. Когда то, что ещё вчера казалось тебе бесконечно важным, теряет всякий смысл и ты удивляешься, как раньше ты мог придавать столько значения такой ненужной мелочи. Как мог видеть родные души в тех, кто давным-давно тебя похоронил, не желая находиться так близко к смерти, пусть даже к чужой? Как все годы, которые ты уперто шел к своей цели оказались бесцельно прожитыми, и как сама цель оказалась лишь миражом? Почему это случается только тогда, когда назад дороги нет? А, Даша?

Если бы мне когда-нибудь сказали, что я, сидя в постели с голой, привлекательной девушкой, буду говорить о смерти — я бы плюнул в лицо этому недоразвитому.

- Э-э, ну я даже не знаю, - промычала Даша, видимо не привыкшая к таким разговорам на работе.
- Вот и я не знаю.
- Слушай, осталось двадцать минут.
- Успеем, - сказал я и принялся раздеваться. - Только обращайся пожалуйста бережно со мной, я девственник, - добавил я, складывая футболку и вешая её на спинку стула.
- Уж я то тебя не обижу, философ, - засмеялась она и весело заерзала по простыне.

После финиша она сразу побежала в душ, стыдливо прикрывая одеялом интимные места. Будто бы она пятиклассница, а я сантехник, внезапно вломившийся в ванну, где она мылась. Такое зрелище бесконечно умиляет. Когда она вышла, мы закурили.

- Ух, бешеный! - выдохнула она. - Девушки что-ли не хватает?
- Её нет, - честно ответил я.
- А где она? - искренне удивилась Даша, как будто наличие девушки у такого милого парня это данность.
- Ну, я затрудняюсь ответить. Может быть в данный момент её трахает человек, которому я изливал душу, считая другом. А может она стала лесбиянкой и уехала в Амстердам. Не знаю я.
- А почему она не с тобой? - очень любознательная куртизанка попалась, но иногда хочется поговорить хоть с кем-то, это все же лучше, чем держать в себе. Особенно, когда ты пьян.
- Она сказала, что я тиран, деспот, нам не хватает какой-то ниточки и вообще она меня больше не любит.
- Ты её обижал?
- Видимо, да. Я плохо умею ухаживать за девочками.
- Врешь небось, - хитро щурилась Даша.
- Нет, честное слово! Ну хватит обо мне. А ты работу менять не пробовала? - спросил я, хотя это меня абсолютно не интересовало.
- Зачем? Это не моя основная работа. Вообще, я делаю маникюр, педикюр...
- Ух ты! Сделаешь мне?
- Только девушкам.
- Жаль. Как только накоплю на операцию по смене пола, оповещу тебя. Контакт дашь?
- Дурак что-ли совсем? - улыбнулась она. - С клиентами нельзя.
- Могли бы в парк аттракционов сходить... А то все только и делают, что на тебе катаются, - весело пошутил я, но она как-то сразу погрустнела.
- Все, пора уходить.
- Да. Меня ждут великие дела! - сказал я, встав с кровати и натягивая джинсы.
- Кстати, ты первый клиент, с кем я позволила себе такое непринужденное общение. И, честно говоря, мне было приятно с тобой провести время.
- Ох. Спасибо! Я обязательно увековечу твоё имя в своих великих романах! Как тебя зовут только скажи.
- Топай, философ, топай. Мне работать нужно.

Мы вышли из комнаты и разошлись в разные стороны. Я спать, а Даша — работать.

В карманах гулял ветер, поэтому не оставалось ничего, кроме как протащиться пару километров по утреннему городу. Дороги были усеяны ментами и пограничниками, что весьма насторожило меня. Они стояли по обе стороны аллеи, которая тянулась вдоль доброй половины города. Видимо, в течении дня должно было случиться какое-то массовое мероприятие, и они с самого утра начали следить за порядком. Я шел на автопилоте, опустив взгляд в асфальт, изредка поднимая голову, чтобы понять, где я вообще нахожусь.

Добравшись до номера и зайдя в комнату, я был встречен мамонтом, с которым я уже чувствовал себя закадычными друзьями. Мне даже показалось, что я понимаю, что он говорит. От нервного срыва меня спасло принятое за прошедший день количество алкоголя и недосыпание, которое последнее время стало для меня нормой. Коснувшись головой подушки я мгновенно вырубился, даже не успев пожелать мамонту спокойной ночи.

Так закончился первый день нашей встречи. День, солидно урезавший наши финансы, а вместе с ними и состояние здоровья.