В выпуске ничего выдающегося нет, но он мне нравился, возможно, из-за харизмы места (основные съемки делали в таинственном, полуразрушенном тогда Царицино), ну и уж, конечно, из-за того, что мы к нему (выпуску), тоже таким образом были причастны.
  Снимался Кобзон. Вошел с двумя мужиками мутного (не могу объяснить, но в их повадках было что-то отталкивающее, полу-алкаши, полу-подлецы, хотя, возможно, это были просто его продюсеры) вида в автобус для персонала, держался важно, немногословно. Пел «Я возвращаю ваш портрет» на заросшей аллее парка.
  Наша очередь. Легкий грим а автобусе, Толя хвастается элегантной рубашкой, сшитой ему недавно матерью (светло-коричневая в легкую клетку, маленький воротничок, шнурочки под горло - модно, - поясок). Примерно вот такими мы были тогда:



  Кто-то из персонала притворно ноет: хорошо иметь такую маму. Я – в своих неизменных вельветовых Lee и обычной синей рубашке, хотел завернуть рукава - не дали. Петь будем «По ночам ходят в гости друг к другу деревья», и нас, разумеется, ставят в кусты. Прожектора, фонограмма, снято. Идем в аппаратную – автобус ПТС – посмотреть. Клипам на воздухе под фонограмму не верю, в них условность происходящего доведена до бредового конца. Но тогда ни о чем таком пижонском и думать не моглось.
  «УП» с нами не вышла, вернее, мы не вошли ни в один из последующих выпусков. Будучи одним из режиссеров программы и по совместительству, вероятно, кем-то еще, без объяснений нас зарезал некто Вячеслав Пронин. По раздолбайству мы не очень и интересовались причинами. Да и это было бы глупо.