«Остров Крым» — это вообще не про Крым. Это про русскую мечту, тонущую в черном море безнадеги. Про то, какой могла бы стать наша страна, не будь у нее так тягостно осознаваемой многими исторической миссии.
Читатель аксеновского романа быстро замечает: Крым, избавленный от общей судьбы с Россией, то есть от ее гигантизма, тирании, имперских комплексов, — это ловкая, нейтральная, похожая сразу на Гонконг, Сингапур и Монако страна со слабым и не очень нужным ей правительством; изобретательной, но комичной дипломатией; абсолютной политической свободой; мощными и технологически продвинутыми медиа; полностью открытой экономикой, опирающейся отчасти на ресурсные (нефтяные) богатства, отчасти на высокотехнологичную промышленность, отчасти — на экспорт услуг: здесь и туризм, и обслуживание иностранных киноиндустрий, и средиземноморская торговая культура. В Крыму живы бренды старой России — «Руссо-Балт», «Мюр и Мерилиз» — и появились новые, гибридные: «Елисеев и Хьюз», к примеру.
Это страна беззаботная, многоязыкая, разноцветная и богатая. Встроенная в мир. Не имеющая яркой национальной идентичности. Их тут уживается, пусть не без конфликтов, несколько: традиционная русско-дворянская («врэвакуанты», потомки белогвардейцев), татарская, новая смешанная («яки» — от «якши» и «окей»).
Большие страны не бывают такими. Аксенов в конце 1970-х понимал это. Его путешествие в мечту было ироничным и провокационным, пусть и сентиментальным.
Но я, знаете ли, проникся. Мне хотелось делать русскую газету, которая будет лежать в парижских киосках рядом с Le Figaro и The Times; я хотел, чтобы ее редакция занимала пусть не небоскреб, но хотя бы домик посреди фантастической Москвы с головокружительными развязками, смелой архитектурой, джазом, «Елисеевым и Хьюзом» и голливудскими киносъемками. Пусть все это невозможно устроить по всей России, но хотя бы в Москве и, может, Питере — почему нет?
И, вы не поверите, все это почти получилось. Даже еще году в 2007-м иногда казалось, что к этому идет. Если не ошибаюсь, некоторым казалось и позже.
Нет, все в порядке, я много ездил по России и знаю, какая она за МКАД. Знаю также, чем Москва не похожа на аксеновский остров. Но жизнь не может в точности воспроизводить искусство. Я и десятки тысяч таких, как я, работали над этим и сделали то, что сделали. Василию Павловичу местами даже нравилось, хотя он много ворчал...
Многие в Москве думали что-то подобное, выходя на Болотную в 2011-м. Поскольку большие страны не бывают такими, как аксеновский Крым, остальная Россия смотрела на нас с недоумением.
А потом начался «военно-спортивный праздник под общим названием "Весна"». Так в романе называется операция по захвату Крыма, который и сам согласен, распропагандированный сторонниками Идеи общей судьбы, войти в состав СССР и придать новый импульс его развитию. Аксенов гораздо лучше знал советскую систему, чем то безбрежное море, которым она была окружена, — и в последней главе «Острова» уже есть буквальные совпадения с нынешним крымским кризисом. Главное из них — силовое поглощение не сопротивляющегося острова. Законное волеизъявление жителей было ни к чему Советскому Союзу из книжки, ни к чему оно и путинской России.
Но «военно-спортивный праздник» — он ведь на самом деле не в Крыму, а в Москве. По полной программе: с закрытием «Дождя» (у Аксенова оно описано как разгром мгновенно реагирующего на все новости «Ти Ви Мига»), с письмами деятелей культуры (джаз, говорите? Кино? Вот вам подпись Игоря Бутмана в поддержку политики нашего президента, а вот — Павла Лунгина), с возрождением программы «Время» в памятном мне с детства виде (про нее в «Острове» есть отдельная глава), с дружинниками и выборами «нерушимого блока коммунистов и беспартийных», с русским национализмом советского разлива (точь-в-точь как в главе «.уемотина»).
Аксенов не так прост. Он предсказал не локальное бодание за кусок земли в северной части Черного моря. Он предсказал конец нашей Москвы, ее воссоединение со всем, от чего она пыталась оторваться, ее общую судьбу не с остальной Россией — с тем, что в ней умерло и сгнило еще 30 лет назад.
Для кого как, а для меня это и есть крупнейший политический кризис 2010-х. Все, что строило наше поколение после 1991 года, сметено этой «Весной» если не окончательно, то основательно.
А Крым — он тут для красоты, бантик на ленте, которой перевязан гроб."

Интересно, она писю бреет? Как вы полагаете?