Ермоловская_Татьяна Голосов: 1 Адрес блога: http://ertata.ru/ Добавлен:

БККР СССР. Узбекская кухня.

2013-11-06 20:59:28 (читать в оригинале)













БККР СССР. Азербайджанская кухня.
БККР СССР. Армянская кухня.
БККР СССР. Белорусская кухня.
БККР СССР. Грузинская кухня.
БККР СССР. Казахская кухня.
БККР СССР. Киргизская кухня.
БККР СССР. Латышская кухня.
БККР СССР. Литовская кухня.
БККР СССР. Молдавская кухня.
БККР СССР. Русская кухня.
БККР СССР. Таджикская кухня.
БККР СССР. Туркменская кухня.


ertata

---

Как приготовить котлеты по-киевски.

2013-11-06 20:41:51 (читать в оригинале)


Самое популярное и изысканное ресторанное блюдо советского времени легко можно приготовить дома

Когда-то киевские котлеты назывались совсем по-другому. Французы утверждают что это блюдо пришло к нам от них, его придумал повар Николя Апперт и назвал – Котлета «Де-Воляй». А в России, после Отечественной войны 1812 года эти котлеты называли – михайловские, так как придуманы они были в шикарном ресторане неподалеку от Михайловского дворца. Как же было на самом деле, откуда взялись эти чудесные котлеты из куриного филе со сливочным маслом – до сих пор точно не известно.

А название «По-киевски» закрепилось за котлетами уже после Второй Мировой войны, когда они снова стали популярными. Дело в том, что после революции эти котлеты исчезли с советских столов, рецепт их сохранился только на Украине.




ertata

---

Тайны смерти Чайковского.

2013-11-06 19:30:33 (читать в оригинале)




Сегодня появилось много желающих опорочить имя великого русского композитора

Ровно 120 лет назад, 25 октября (6 ноября) в Санкт-Петербурге, в квартире своего брата на Малой Морской, в возрасте всего 53 лет от холеры умер Петр Ильич Чайковский. О его жизни и творчестве писали много и подробно, на всех языках и во всех странах. Казалось, в биографии величайшего русского композитора, мирового гения музыки, нет никаких белых пятен. Однако в последнее время на Западе, а кое-кто и в России стал вдруг усиленно спекулировать на якобы подлинных причинах его смерти. Кто же это делает, и почему?


Петр Ильич, находившийся в зените мировой славы, приехал из Москвы в Санкт-Петербург в октябре 1893 года для участия в первом исполнении своей Шестой симфонии в качестве дирижера. Премьера состоялась 16 октября в зале Дворянского собрания, нынешней филармонии. Вечером 20 октября композитор посетил Александринский театр, где давали «Горячее сердце» А. Островского. Затем вместе с братом и друзьями отправился в модный ресторан Лейнера на углу Невского проспекта и Мойки. Там он обратился к официанту и попросил стакан воды. Тот доложил, что «переваренной» воды нет. Тогда Петр Ильич, с некоторой досадой в голосе, сказал: «Так дайте сырой и похолоднее!»

Чайковский залпом выпил принесенный стакан и, как потом выяснилось, заразился холерой, эпидемия которой тогда свирепствовала в городе. Но домой он вернулся во втором часу ночи еще совершенно здоровым. Перед сном, ему, как и обычно, поставили на столик стакан воды, который он выпил до дна. Однако уже ночью Петр Ильич почувствовал некоторое расстройство желудка. Утром он принял слабительную соль, почувствовал себя лучше и отправился делать визит. По дороге ему снова стало плохо, пришлось вернуться домой на извозчике. Уже во второй половине дня состояние Чайковского стало ухудшаться, началась рвота. Вызвали доктора Бертенсона, который работал в Николаевском госпитале, где имелось холерное отделение. У него и возникла мысль о холере. Пригласили других докторов, провели консилиум – все согласились с этим диагнозом.

Между тем состояние композитора продолжало ухудшаться. Вечером 24 октября вызвали священника из расположенного по соседству Исаакиевского собора. Но тот не смог исповедать уже терявшего сознание и ослабевшего больного, а только прочел отходные молитвы. Около 3 часов ночи 25 октября Петр Ильич скончался.

Хоронили его по высшему разряду, с государственными почестями, все расходы оплатил лично Александр III.

Огромная процессия провожала гроб с телом великого композитора до Мариинского театра, а затем в Казанский собор, где прошло отпевание. Такое впервые сделали для человека недворянского сословия.

Присутствовали члены императорской фамилии. Стены собора не могли вместить всех желающих помолиться за упокой души Петра Ильича. Густая толпа народа два часа следовала за траурным кортежем до Александро-Невской лавры, где композитор был погребен.

Но почти сразу после похорон версия о смертельном «стакане воды» вызвала сомнения. Чайковский, как и другие, знал про эпидемию холеры, знал, что пить некипяченую воду опасно – умирали по нескольку десятков человек в день. К тому же он помнил, что его мать умерла от холеры, когда ему было 14 лет. В этих условиях композитор, который всегда самым тщательным образом следил за своей гигиеной, вряд ли мог согласиться выпить такую воду. Нет кипяченой? Он бы мог спросить лимонаду или сельтерской - в таком ресторане, как Лейнер, любых напитков было достаточно.

Известный журналист Влас Дорошевич, описывая смерть композитора, о «стакане воды» вообще ничего не пишет: «Чайковский умер. А еще за пять дней до этого я видел его вечером, после театра, в ресторане Лейнера. Он ужинал с друзьями и ел ту самую курицу, которая оказалась для него роковой».

В биографии Чайковского Нины Берберовой, которая внимательно изучала документы и опрашивала еще живых людей, знавших композитора, в описании его последних дней тоже нет ни слова о стакане воды в ресторане. Она пишет только, что он «ел у Лейнера макароны, и, значит, беды никакой нет». А про воду Берберова упоминает, что композитор пил ее дома из графина. Домашние схватили его за руку – вода сырая!

Значит, были макароны, была курица, а вот знаменитого, много раз описанного рокового стакана некипяченой воды в ресторане у Лейнера, погубившего, согласно всем энциклопедиям, Чайковского, может, не было вообще? К тому же, как указано выше, он выпил в тот день в разных местах не один стакан воды. А, впрочем, какая разница? Композитор мог подхватить холеру, где угодно. И этот эпизод можно было бы вообще не упоминать, если бы не выдвинутые не так давно на Западе версии о том, будто Чайковский покончил с собой или… был отравлен!

Впрочем, о возможности отравления гения завистниками некоторые говорили давно. Невестка композитора, Ольга Чайковская, например, утверждала, что он был отравлен одним из врачей.

А завистников у знаменитого композитора было много. Когда Чайковский сочинил оперу «Евгений Онегин», ныне считающуюся гениальной, ее не хотели ставить. Музыканты, завидуя, были против, говорили, что это плохая опера, несценичная, публике не понравится. На сцене она появилась только благодаря личному распоряжению Александра III.

Были и открытые, яростные недоброжелатели, например, некие сестры Пургольд. Одна из них хотела выйти за композитора замуж, а потом, отвергнутая, стала злобно распространять о нем разные порочащие слухи…

Петр Ильич родился на Урале, жил в Москве, в Клину, в Санкт-Петербурге, где окончил училище правоведения, а затем и консерваторию. В Санкт-Петербурге состоялось становление Чайковского как композитора, и были впервые исполнены многие замечательные произведения, прославившие его на весь мир. Казалось, имя гения музыки, внесшего громадный вклад в сокровищницу русской национальной и мировой культуры, свято, но нет, его снова пытаются опорочить!

В 1980 году некая Александра Орлова-Шнеерсон, эмигрировавшая из СССР в США, по образованию музыкальный критик, выпустила в Нью-Йорке книгу «Чайковский без ретуши», в которой обобщила свои «открытия». Основа ее «сенсации»: Чайковский с юных лет испытывал влечение к однополой любви, ужасно от этого мучился и страдал, и, в конце концов, покончил с собой. От нее эта «сенсация» и пошла гулять по страницам мировой печати – россказни критикессы повторили по «Голосу Америки», ну, и пошло-поехало. Ведь в то время сексменьшинства поднимали в США голову, а потому идея превратить великого русского композитора в гомосексуалиста показалась кое-кому стратегически важной.

Выдвигая теорию «самоубийства», Орлова-Шнеерсон утверждала, будто Чайковский вступил в связь с племянником некого герцога Стенбок-Фермора. Герцог будто бы письменно пожаловался царю, передав письмо через главного прокурора сената Николая Якоби. Тот был однокашником Чайковского в училище правоведения, и решил собрать «суд чести» из других выпускников, который должен был вынести приговор. Именно они, по словам Орловой-Шнеерсон, решили, что Чайковский должен покончить с собой, чтобы спасти честь училища.

Однако очень скоро выяснилось, что никакого герцога Стенбок-Фермора не существовало в природе, а был граф с таким именем, который служил у Александра III конюшим, и ему не было никакого резона прибегать к помощи кого-либо, чтобы передать письмо царю.

Утверждая, что Чайковский умер не от холеры, Орлова-Шнеерсон приводит, например, воспоминание Римского-Корсакова: «Помню, как Вержбилович (Александр Вержбилович, русский виолончелист. – В.М.) целовал покойного в лицо и голову». И в самом деле, кто будет это делать с человеком, который умер от страшной заразы? Однако госпожа критикесса тут прибегает к явному подлогу, потому что полностью эта цитата звучит так: «Помню, как Вержбилович, совершенно охмелевший после какой-то попойки, целовал покойного в голову и в лицо». Дескать, пьяному море по колено.

Выдумка была очевидной, тем не менее, версию мадам Орловой-Шнеерсон вскоре поддержал французский романист Доменик Фернандез, написавший на этот счет собственную книгу «Суд чести», посвященную исследованию внезапной смерти Чайковского.

Фернандез отправился в Санкт-Петербург и провел свое собственное исследование в библиотеках и архивах. Однако, хотя и не нашел никаких документальных подтверждений сенсации, тоже поддержал ее версию о самоубийстве.

По его мнению, об этом будто бы свидетельствуют произведения самого Петра Ильича, в частности, драматическая сцена перед дуэлью Ленского и Онегина. Она, мол, исполнена такого мощного трагизма, что это-де и есть свидетельство внутренних мучений композитора, завершившихся самоубийством. Надо ли говорить, что такого рода «доказательства» не стоят и выеденного яйца? Шостакович, например, написал исполненную не менее мощного трагизма Седьмую симфонию, и жил в опаснейшие сталинские времена, подвергался травле, но умер своей собственной смертью. То же самое можно сказать и о Бетховене – другом авторе исполненной величайшего трагизма музыки.

Какие же «доказательства» своей версии приводит сама Орлова-Шнеерсон? Она ссылается на дневники композитора. Однако, как отмечают историки, тщательно проанализировавшие дневники Чайковского, в них нет никаких намеков на этот счет. Дневниковые записи лаконичны и сухи, там нет описаний душевных страданий и духовных мук автора. Вот пример таких записей: «Занятия. Михайлов-певец. Завтрак с Колей. Ходил за Бобиным портретом. Дома. Взял ложу в Малом театре для Алексея и С… Концерт. Симфония Римского-Корскова, увертюра Глазунова, Дютша…». И так далее.

Орлова-Шнеерсон цитирует некоторые «разоблачительные» письма, однако, при этом не сообщает об источниках их происхождения. По мнению исследователей, речь идет о совершенно очевидных подделках, поскольку стиль этих «писем» не соответствует стилю и образу мыслей композитора.

По свидетельствам современников и друзей композитора, Чайковский был деликатнейшим и скромным человеком, целиком поглощенным творческой работой. М. Иванов-Ипполитов в своих воспоминаниях писал: «А застенчивый до чего был! Его вызывают на сцену, а он спрятался за декорациями закулисными. Я кричу ему: «Петя, брось, иди же, зовут, неудобно!» - а он и голоса не подает. Пришлось объявить, что композитор уехал из театра…»

Чайковский работал с утра до ночи, целые дни проводил за роялем, был самым настоящим трудоголиком. В письме великому князю Константину он признавался, что «буквально не может жить, не работая». У него попросту не было времени для каких-либо похождений или посещения сомнительных заведений, что приписывает ему Орлова-Шнеерсон. С ним дружили и переписывались Антон Чехов и Лев Толстой, который гомосексуалистов яростно ненавидел. Никто из них никогда не делал никаких намеков на «особенности» Чайковского, хотя не могли о них не знать, если бы они имелись.

Композитор был глубоко набожным человеком, часто ходил в церковь, строго соблюдал все церковные посты. А верующий человек даже помыслить не может о самоубийстве.

Это самый страшный грех. Самоубийц церковь не отпевает и не хоронит. В жизни у Чайковского была великая любовь к женщине. Ею была итальянская певица Дезире Арто. Он даже писал письмо отцу с просьбой разрешить ему на ней жениться. Но свадьбу сыграть так и не удалось.

Женился же Чайковский на Антонине Милютиной, которая была его горячей почитательницей и буквально преследовала композитора. Вместе они прожили всего несколько дней, оказалось, что Милютина страдает психическим расстройством, и последние годы своей жизни она провела в психиатрической лечебнице.

Опубликовано интервью с президентом Московской психотерапевтической академии Михаилом Буяновым, изучавшим медицинские документы, связанные с композитором, который заявил: «В медицинских, в том числе в психиатрических кругах, никаких разговоров о гомосексуализме Чайковского не ходило. Более того, при его жизни такое обвинение вообще не выдвигалось». По мнению Буянова, Чайковский – типичный пример асексуала – человека, которому эстетически неприятны половые отношения в силу особенностей его натуры. Он был помешан на чистоте и гигиене, склонен к самобичеванию и самокопанию.

Конечно, Чайковский вращался в «голубой среде». Но незадолго до революции правящий слой в России вырождался и разлагался, что отражалось и на артистическом окружении, другой среды вокруг него просто не было.

Однако фальсификаторы выдвинули такую версию: мол, он это нарочно выпил зараженную бациллами воду, чтобы совершить самоубийство! Орлова-Шнеерсон утверждала, будто сам царь приказал Чайковскому покончить с собой, узнав о его якобы нетрадиционной связи. Однако царствовавший тогда Александр III глубоко уважал композитора, был всегда с ним прост и ласков, высоко ценил его дар и постоянно оказывал ему материальную помощь. Сохранилось письмо Александра III Победоносцеву: «Высылаю Вам для передачи Чайковскому 3000 р. Передайте, что эти деньги он может не возвращать. Александр». Для императора композитор сочинил Коронационный марш и Коронационную кантату. Государь ему за это пожаловал перстень с бриллиантом. Кроме того, царь назначил композитору пожизненную пенсию – огромную по тем временам.

Сам же Чайковский, как говорил знаменитый хореограф Джордж Баланчин, искренне любил государя, был монархистом и патриотом.

В письме к фон Мекк Чайковский так описывает представление «Евгения Онегина» в присутствии императорской семьи: «Государь пожелал меня видеть, беседовал со мной очень долго, был ко мне в высшей степени ласков и благосклонен, с величайшим сочувствием и во всех подробностях расспрашивал о моей жизни и музыкальных делах моих, после чего повел меня к императрице, которая в свою очередь оказала мне очень трогательное внимание». Император любил не только Чайковского. В его царствование начался расцвет и русской литературы, и живописи, и музыки, и балета. Но, кроме того, православный монарх никак не мог приказать своему подданному покончить с собой – мысль эта настолько бредовая и нелепая, что иначе, как злонамеренной провокацией это назвать нельзя.

А потому ясно, что запущенная из США лживая версия о «самоубийстве» Чайковского, – попытка дискредитировать не только великого русского композитора, но и царскую семью, обвинить императора в «деспотизме» и преследовании талантов, чего на самом деле, конечно, не было, в ложном свете изобразить русскую историю вообще.

Как заявил недавно министр культуры Владимир Мединский, резко опровергая грязные слухи вокруг биографии композитора, «нет никаких доказательств, что Чайковский был гомосексуалистом. Чайковский был величайшим русским композитором – это факт. Чайковский – гений».

Надо учесть и еще вот что: известно, что автор публикаций «откровенных» писем Чайковского, Соколов, сам сообщает в предисловии, что архивы, якобы принадлежавшие Чайковскому, дописывались его братьями. А его брат Модест был откровенным гомосексуалистом. Потому сразу возникает подозрение, что речь идет о подлоге.

Как утверждает латышский психотерапевт и сексолог Янис Залитис, нет никаких писем или воспоминаний современников о гомосексуализме Чайковского.

Бабушка Залитиса, Варвара Дмитриевна, служила в доме Петра Ильича в Клину. И внук заявил: «Если бы в доме Чайковского происходило что-то постыдное, этого нельзя было бы утаить» от слуг.

Поэтому сегодня имя великого русского композитора просто пытаются использовать «либерально-толерантная» публика, считающая верхом демократии легализацию однополых браков на Западе. Не более того.

Владимир Малышев

ertata

---

Сделано в Польше, или Осквернители памяти.

2013-11-06 16:37:02 (читать в оригинале)



Во второй половине октября Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) вынес решение по «катынскому делу» в пользу России, приняв заключительное решение по жалобам родственников поляков, согласно которому Россия не нарушала Европейскую конвенцию о защите прав человека в деле о Катыни. Накануне решения ЕСПЧ, не дающего провокаторам возможность и дальше политизировать катынскую тему, в Польше стали раскручивать скандал вокруг установки в Гданьске «скульптуры» солдата в шлеме со звездой, насилующего беременную женщину, которой вставлено в рот дуло пистолета…


Одним из инициаторов кампании, оскверняющей память советских воинов-освободителей Варшавы, стал созданный при поддержке Министерства культуры и Сената Республики Польша сайт Kresy.pl, специализирующийся на тематике «восточных кресов» (территорий). На этом сайте размещён оскорбляющий чувства и русских, и поляков коллаж «памятника советскому солдату-насильнику» и знаменитого в Варшаве мемориала «Братство по оружию», на постаменте которого выбита надпись на польском и русском языках: «Слава героям Советской армии, братьям по оружию, отдавшим свои жизни за свободу и независимость польского народа». (Власти Варшавы демонтировали этот мемориал 2 года назад под предлогом строительства метро, пообещав вернуть его на место в 2013 году; затем провокаторы начали сбор подписей против возвращения монумента, но сумели добыть лишь около десятка тысяч подписей у почти 2 миллионов жителей польской столицы). Сайт «Кресы» сопроводил свой коллаж издевательской подписью: «Новая идея реконструкции памятника «Четырём спящим». Так некоторые обладающие короткой памятью местные жители пренебрежительно именуют мемориал «Братство по оружию», представленный четырьмя застывшими в бронзе фигурами солдат польской и советской армий.


К провокационной кампании тут же подключились европейские СМИ. Например, британская Daily Mail, с удовлетворением отметив, что «скульптура под названием Komm Frau («Иди сюда, женщина») появилась на аллее Победы», озабоченно обрушила на читателей поток словесных помоев, содержащий «перлы» в духе: «В 1944-1945 годах миллионы не только немецких, но и польских, австрийских, румынских, болгарских и даже российских женщин были изнасилованы советскими солдатами. Во многих городах каждая женщина в возрасте от 10 до 89 лет подверглась насилию... Сталин оправдывал происходящее…»

Выплёскивая мутный поток подобной грязи, в сегодняшней Польше предпочитают не вспоминать, что за освобождение этой страны от нацистов отдали жизни более 600 тыс. советских воинов, включая жизни более 20 тысяч советских солдат и офицеров, павших в боях за польскую столицу.

Забыты слова Уинстона Черчилля о том, что «без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского положения, а сама польская нация стерта с лица земли. Но доблестные русские армии освобождают Польшу, и никакие другие силы в мире не смогли бы это сделать».

Фото 1 - публичные казни поляков во время немецкой оккупации, Краков.
Фото 2 - казнь польского рабочего в Германии на глазах соотечественников.
Забыли представители гордой польской нации и многометровые предупреждения, которые нацисты вывешивали на дверях ресторанов, кинотеатров и в городских парках оккупированных польских городов: «Фюр хунде унд полен ферботен!» («Для собак и поляков запрещено!»).

Забыта материальная помощь, которую СССР оказывал в восстановлении послевоенной Польши, отказавшись от всех претензий на германское имущество в Польше и уступив Варшаве 15% репарационных поступлений и 15% промышленного оборудования, вывозимого из Германии.

Забыт тот факт, что когда в СССР хлеб выдавался по карточкам, в январе 1945 года в Польшу начались безвозмездные поставки 60 тыс. тонн хлеба из Советского Союза. Возможно, именно благодаря этому хлебу многие польские русофобы и их родители остались живы или появились на свет.

Забыто то, что только благодаря жёсткой позиции СССР, точнее Сталина, нынешняя польско-германская граница прошла по Одеру — Нейсе, это дало Польше выход к Балтийскому морю и увеличило территорию страны более чем на 100 тыс. кв. километров.

Забыто, что в трудные для Польши 1980-е годы безвозмездная помощь СССР составила более 7 млрд рублей, а в начале 1990-х годов Россия фактически простила Польше долг, составлявший 5,3 млрд тогда еще полновесных рублей в иностранной валюте.

Сегодня польские политики называют всё это “советской оккупацией” и позволяют подонкам открыто осквернять память и могилы погибших воинов-красноармейцев. Эти и другие факты вроде массовой гибели российских, украинских, белорусских и немецких узников польских концлагерей в современной Польше вспоминать не любят. Сами же поляки тем временем с исторической памятью соседей не церемонятся.

Вызывающе демонтируют советскую экспозицию в Освенциме (Аушвиц-Биркенау) под надуманным предлогом её «исторической недостоверности», поскольку кому-то в Польше очень не нравится, что в списках советских граждан, сгинувших в Освенциме, значатся в том числе выходцы из Западной Украины и Белоруссии. Пытаются истребовать у России многомиллиардную «компенсацию за Катынь», вроде той, которую поляки имеют в виде репарационных платежей от Германии. Изображают главу немецкого «Союза изгнанных» Эрику Штайнбах в форме СС, и одновременно с этим польский парламент требует у правительства Германии официального признания неправомочными требований о возмещении ущерба потомков миллионов (!) немцев, в основном стариков, женщин и детей, изгнанных, ограбленных, изнасилованных и убитых поляками.

Сегодня, как и в 1939 году, рассчитывая на британских и прочих «верных друзей» Польши, некоторые ее уроженцы страстно обличают Россию за «преступления советского режима». При этом забывают, что у постсоветской России нет ни единого повода помогать Варшаве увиливать от ответов на вопросы, задаваемые всё громче и громче с Запада. Россия на официальном уровне признала свою вину за Катынь (хотя расследование по делу трудно назвать законченным), польской стороне были переданы все документы. Однако в ответ на это ничего подобного не последовало. А ведь, например, уничтожение в польских концлагерях в 20-х годах ХХ века десятков тысяч безоружных русских людей – это не фантазии мечтающих о «восточных кресах» провокаторов, а преступление против человечества.

Николай Малишевский

Читай ещё:

«Катынский расстрел»: факты, которые невозможно игнорировать
«Беренхалле» - разгадка Катыни
В ложь о Катыни не верим отныне
«На Москву!» и «На Варшаву!» или «Говорить по-русски воспрещается»
Зачем полякам русские могилы?


ertata

---

Европа в огне.

2013-11-06 04:58:47 (читать в оригинале)



Ну а теперь давайте перенесемся из Восточной Европы в Западную. Ведь многие события, происходившие в России и на Украине, оказывались тем или иным образом связанными с политикой других держав. Да и вообще для объективной оценки истории нашей страны будет правильнее рассматривать ее на общемировом «фоне».

В описываемое время Европа выглядела, мягко говоря, неуютно. Потому что германские государства, Швеция, Франция, Испания, Португалия, Голландия по прежнему лупили друг дружку на фронтах Тридцатилетней войны: на севере Франции, во Фландрии, в Германии, Италии, на Пиренеях. Лучшей армией Запада оставалась шведская, которую в свое время реформировал Густав II Адольф, перевооружил, усилил легкой артиллерией и сформировал регулярные полки — они были закреплены за определенными городами и сельскими округами, отвечавшими за их формирование и снабжение. Другие страны регулярных войск еще не имели и использовали контингенты наемников. Этим специально промышляли мелкие немецкие и итальянские князья — «кондотьерри». Они организовывали, обучали и вооружали армии из всякого интернационального сброда и продавали желающим за плату.


Никакой военной формы в помине не существовало. Солдаты ходили кто в чем. Грабеж и мародерство не возбранялись — они считались законным вознаграждением. И за армиями тащились огромные обозы проституток, маркитанток, скупщиков добычи — командиры обычно были с ними в доле. Грабили даже на «своей» территории, ведь для чужаков-наемников она не была родиной. А территорию противника разоряли подчистую. Жгли все подряд и резали всех подряд. Впрочем, так поступали не только наемники, но и «регулярные» шведы. Если город брали не «на капитуляцию» (т.е. не на оговоренных условиях), а штурмом, то чаще всего население уничтожали поголовно. Женщин, мальчиков, юношей перед тем, как зарезать, насиловали — насчет пола солдаты были неприхотливы. Состоятельных граждан пытали, вымогая деньги. И оставляли за собой дымящиеся развалины с грудами трупов.

Лидером антигабсбургской коалиции являлась Франция. Она финансировала и германских протестантских князей, и шведов. Для достижения своих целей вела очень дорогостоящую дипломатию. Но Франция вообще была весьма расточительной страной. Королевский двор всегда жил на широкую ногу, знать не привыкла себе ни в чем отказывать. Хотя таких источников доходов, как испанские и голландские колонии или британская внешняя торговля, Франция не имела. Она была довольно отсталой и в промышленном отношении, не имела даже литейных мастерских, и оружие вынуждена была покупать за рубежом. Очень слабо развитой была и внутренняя торговля. Страну перегораживали многочисленные таможенные барьеры в городах, провинциях, губерниях, и пошлины составляли до 30 % стоимости товаров, так что до единого рынка, подобного российскому, французам было очень далеко.

При таком состоянии государства главным источником средств для казны являлось выкачивание податей из населения. Точнее, из «третьего сословия», куда входили все не дворяне и не духовенство — купцы, ремесленники, крестьяне. Это сословие во Франции было совершенно бесправно, и нищий дворянин мог безнаказанно отлупить богатого торговца (если у того нет высоких покровителей). Но у состоятельных граждан была и отдушина. Казне вечно не хватало денег, и в государстве внедрилась оригинальная система, когда все чиновничьи и судейские должности продавались. Человек, приобретая патент, как бы платил «вперед», а потом (теоретически) вложение возвращалось ему с процентами в виде жалованья. При уплате дополнительной суммы должность передавалась по наследству. А с определенного уровня давала своему владельцу «дворянство мантии» — не родовое «дворянство шпаги», но все равно дворянство. По¬этому богатые купцы и ремесленники предпочитали вкладывать деньги не в развитие торговли и промышленности, а в покупку должностей.

Что вело, во-первых, к раздуванию чиновничье-судейского аппарата, а во-вторых, к перераспределению тягот. Ведь и содержание этого аппарата ложилось дополнительным бременем на городские низы и крестьян. И их положение было сравнимо только с Польшей. Налогов взималось множество. Прямой — «талья», косвенный — «габель» (пошлина на соль), пошлины на вино и ряд других товаров, десятина церкви, цензива (оброк) землевладельцу (2/3 земли принадлежало дворянам). Но и сам по себе сбор налогов был делом хлопотным, а государству деньги требовались побыстрее. И налоги сдавались финансистам-откупщикам. Они отстегивали казне определенную долю наличными, а подати вытрясали из крестьян сами — с отправками в долговую тюрьму, конфискациями. Бунты случались часто, сборщиков податей убивали. И это было настолько обыденно, что в большинстве случаев восстания даже не подавлялись. Ведь казна свое уже получила, и бунты являлись «личным риском» откупщиков и их служащих. А крестьяне побузят и вернутся к работе.

Лишь в более серьезных случаях, если мятеж не успокаивался и ширился, направлялись войска. Вешали зачинщиков, пороли всех остальных, вышибая недоимки. А самый действенный способ придумал Ришелье — постои солдат. Создал специальные роты, которые располагались в деревнях, жрали, пили, насильничали. И не уходили, пока община не внесет задолженность. Однако война затягивалась, перегрузки нарастали. При Ришелье королевские подати увеличились втрое, цены на соль — вдвое. И все чаще народ не выдерживал. По югу Франции прокатилось масштабное восстание «кроканов», по Нормандии — «босоногих». А в 1642— 1643 гг. с интервалом в полгода умерли Ришелье и Людовик XIII. Власть при пятилетием Людовике XIV досталась его матери Анне Австрийской и премьер-министру кардиналу Мазарини.

Им пришлось столкнуться с еще большими проблемами. В Туре вспыхнуло восстание «капитана Сабо», потом мятежи в Марселе, Балансе, Монпелье, Клермон-Ферране, Анжере, Сен-Маре, Домфроне, Туле, Иссуаре, Манде, Гренобле, Тулузе. Подавляли и казнили в одном месте — начиналось в другом. По национальности Анна (хоть и Австрийская) была испанкой, а Мазарини итальянцем, Ришелье привлек его и выдвинул за дипломатические таланты. Но королева блюла интересы сына-короля, а кардинал понимал, что и его собственное возвышение без укрепления государства пойдет прахом. Они считали, что после всех понесенных расходов и жертв заключать мир можно только с выгодой для Франции, и, несмотря на трудности, продолжали войну.

Германская империя (официально она называлась Священная Римская империя германской нации) состояла из 350 крупных и мелких государств. Война расколола их на католический и протестантский лагеря. А император Фердинанд III давно стал, по сути, номинальным властителем. Реальную его силу определяли «личные» владения Габсбургов — Чехия, Австрия, Западная Венгрия. А католические германские князья во главе с герцогом Баварским Максимилианом выступали скорее союзниками, чем подданными. Ну а самое могущественное звено габсбургской коалиции составляла Испания. Она была гораздо больше, чем сейчас. Не считая заморских колоний, ей принадлежали Сицилия, Сардиния, весь юг Италии, Миланское герцогство, Франш-Конте на востоке Франции, Испанские Нидерланды (Бельгия и часть северной Франции). Но и испанцам в течение 30 лет везти на себе основную тяжесть войны становилось уже не по силам.

В общем-то, стороны, измолотив друг друга, давно подумывали о возможности примириться. Усилия в этом направлении предпринимали и римские папы Урбан VIII и его преемник Иннокентий X. Хотя предпринимали из собственных соображений. Рим по-прежнему оставался в большей степени светским государством, чем духовным центром. Стремился усилить свое влияние в международных делах. И предполагалось, что, примирив европейские державы, можно будет перенацелить их в помощь венецианцам против Турции — а в подобном союзе папа выдвинулся бы на лидирующую роль. Строились и перспективные планы: что после разгрома турок новая «папская коалиция» сможет поддержать Польшу. И поможет ей сокрушить Россию.

При посредничестве Рима в Вестфалии с 1644 г. уже начали заседать два мирных конгресса: в Оснабрюкке, для переговоров с протестантами, и в Мюнстере — для делегаций католических стран. Но взаимопонимания достичь не удавалось, стороны выдвигала свои условия, не желая уступать. Мало того, каждый из участников войны вел собственные игры. Например, католические германские князья сражались на стороне императора, но и не хотели его усиления, чтобы он не ущемил их «вольности». Протестантские князья опасались своих союзников-шведов. Боялись, что они подомнут Германию под себя, и предпочитали сохранить слабую власть императора, своего врага. А дипломатия Мазарини хитрила, чтобы заманить тех и других князей под покровительство Франции.

Свои особенности имела и позиция Нидерландов. Там после «буржуазной революции» правители-олигархи постарались создать такие структуры управления, которые были бы удобны для них самих. Номинальный глава государства, штатгальтер, был всего лишь главнокомандующим. А вся реальная власть сосредоточилась в руках Генеральных Штатов. Теоретически выборных. Но практически возникла замкнутая каста «регентов» — около 2 тыс. крупных купцов и банкиров, которые и подмяли под себя всю политическую жизнь. Из них состояли и Генеральные Штаты, и штаты провинций, и городские магистраты. А с собственным штатгальтером Фридрихом-Генрихом Оранским олигархи враждовали. Опасались, что при случае он может прижать их. И приходили к выводу, что продолжение войны способствует укреплению его позиций. Поэтому из всех воюющих держав голландское правительство проявляло наибольшую готовность поскорее замириться.

А политика Швеции вообще преподносила сюрприз за сюрпризом. Как уже отмечалось, после гибели Густава Адольфа королевой там стала его дочь Христина. Отец мечтал о сыне и воспитывал ее, как мальчика. А когда он погиб, легкомысленная мать Мария-Элеонора бросила ребенка и укатила крутить романы в родной Бранденбург. Христину воспитывала тетка, графиня Пфальцская. Девочка получила великолепное образование, проявила способности, знала 8 языков. Политике и дипломатии ее учил регент Оксеншерна. Но за эти надоедливые уроки и опеку' она возненавидела канцлера. Росла грубой и развязной сумасбродкой.

А Оксеншерне успехи шведского оружия кружили голову. Захватив Померанию, он счел, что эту область все равно никто не отберет. Прекратил активные действия в Германии и ни с того ни с сего напал на Данию. Из-за чего поссорился с Мазарини, тот прекратил финансирование шведов. Но в это же время достигла совершеннолетия Христина. И сразу показала характер — начала принимать решения, прямо противоположные советам Оксеншерны. Увлеклась пирами, танцами, охотами, окружала себя иностранными проходимцами, привлекала к себе шведских дворян, раздаривая им коронные земли. Двор разделился на две партии, «старую» — канцлера, и «молодую» — королевы. А когда ей намекнули, что подобные траты казне не по силам, Христина решила «сэкономить» — выйти из войны.

Начала переговоры с датчанами, и дипломатия Мазарини подыграла «молодой» партии — был быстро заключен мир с минимальным уроном для Копенгагена, к шведам отошли лишь острова Эзель и Готланд. В Стокгольме возмутились. Но Христина готова была и с императором заключить мир, пожертвовав всеми приобретениями. Однако теперь Мазарини подыграл «старой» партии. Посольство Христины провалил. А французские шпионы из числа ее фаворитов объяснили вздорной девчонке, что при повторении глупостей подданные ее свергнут. Эта история позволила кардиналу приструнить Оксеншерну, вернуть во «французскую упряжку». Было возобновлено финансирование, и шведские корпуса Горна, Баннера, Торстенсона снова вторглись в Германию опустошительными рейдами. Мазарини усиливал и французскую армию, собирал талантливых полководцев. Главнокомандующим назначил принца Конде, переманил с итальянской службы Тюренна, нанял кондотьера герцога Энгиенского. Французы и голландцы, захватывая город за городом, оккупировали значительную часть Испанских Нидерландов.

Между тем мирные конгрессы в Вестфалии тянулись своим чередом. И представляли собой фантастическую картину «пира во время чумы». В прямом смысле. Германия была разорена. Население погибало от рук врагов или, лишившись хозяйств, умирало от голода. От множества разлагающихся трупов началась чума, косившая уцелевших. Но государства, участвовавшие в переговорах, силились продемонстрировать, что у них денег и запасов в изобилии. В Мюнстере и Оснабрюкке закатывались банкеты и празднества, где из фонтанов било вино, жарились на вертелах бычьи туши и сверкали телами итальянские балерины. Великолепный имперский дипломат премьер-министр Трауманнсдорф лавировал, отметая притязания противников, но и не давая сорвать переговоры.

Что было вовсе не трудно. Поскольку делегаты не торопились разъехаться. Как и не торопились прийти к соглашению. На конференцию от каждой страны прибыли оравы вельмож, судейских крючков, лакеев, чиновников. Они получали хорошее жалованье, неплохо проводили время на тех же дармовых банкетах. Зачем же лишать себя такой кормушки?.. Получалось, что противников надо подтолкнуть к миру. И весной 1646 г. Мазарини спланировал удар по испанским портам в Италии. Был заключен союз с герцогом Савойским, на соединение с ним отправилась эскадра под командованием де Брезе, высадила десант в Тоскане. Однако объединенное войско оказалось никудышным, воевать не умело, а вскоре вспыхнула эпидемия малярии, уничтожившая большую часть солдат. Выжившие вернулись восвояси.

Главной же целью кампании 1646 г. было вывести из войны Баварию. На нее двинулась армия Тюренна и шведский корпус Врангеля. Они заняли Мюнхен и полгода опустошали страну, пока баварский герцог Максимилиан не запросил мира. После чего Тюренн предлагал идти в сердце империи, на Чехию и Австрию. Но Мазарини со своей дипломатией «сам себя перехитрил». Он не хотел полного разгрома Фердинанда III. Чтобы император оставался угрозой для германских князей, а Франция выступила бы «гарантом» их прав. Поэтому Тюренн получил приказ перебросить армию в Испанские Нидерланды. Что очень не понравилось немцам-наемникам, из которых состояли его полки. Они забунтовали и стали разбегаться. А баварский герцог, едва враг покинул его владения, тут же нарушил перемирие. За возобновление боевых действий император пообещал отдать ему Пфальц. И к тому же Максимилиан до заключения общего мира не решался распускать свою армию. А она была тоже наемной, и внутри Баварии представляла не меньшее бедствие, чем неприятельская. Так что оптимальным выходом было бросить ее на соседей-протестантов — пусть грабит там.

В 1647 г. французы начали было вторую экспедицию в Италию. Но там в это время разразилось восстание. На юге Италии, в испанских владениях, большинство населения жило крайне бедно. В самой Испании законодательные кортесы провинций всячески противились увеличению налогов, и правительство опасалось «пережать». Зато итальянцев задавило поборами. Дошло до того, что основной рацион их питания состоял теперь... из фруктов. И когда власти попытались ввести новый налог — и именно на фрукты, подданные не выдержали. Началось в Сицилии, в Палермо, где мятежников возглавил некий Джузеппе Алези. Перебили испанцев, отменили все налоги, грабили и расправлялись со знатью.

А с Сицилии бунт перекинулся на Неаполь, который представлял собой подлинную клоаку — из 400 тыс. его жителей 100—150 тыс. составляли бродяги, стекавшиеся сюда со всей Италии. Существовали случайными заработками в порту, нищенствовали, ночевали вповалку' в пещерах, развалинах или под открытым небом, благо климат позволял. В этой массе люмпенов мятеж нашел самую благодатную почву. Испанский вице-король успел укрыться в крепости Шато- Неф, а чернь выпустила из тюрем бандитов, жгла и грабила дома чиновников. Предводителем повстанцы выбрали рыбака Мазаньелло, создавшего «армию» и объявившего войну Испании. Восстание охватило Калабрию, Апулию, Абруццо.

Во французском руководстве многие считали, что момент очень удобен для вторжения, но Мазарини благоразумно воздержался и отменил десантную операцию. Он оказался прав. Мятежники сразу же перегрызлись между собой. Мазаньелло пытался навести хоть какой-то порядок, что совершенно не устраивало «подчиненных», и его убили. Вместо него неаполитанцы пригласили командовать дворянина де Масса. Но и его вскоре прикончили свои же. Выдвинули предводителем оружейника Аннезе — его постигла та же судьба. Пошел полный раздрай, и испанцам даже не понадобилось присылать в Неаполь дополнительные войска. Вице - король вывел гарнизон из крепости Шато-Неф и без труда разгромил повстанческие банды. После чего испанцы высадились на Сицилии и тоже привели ее к общему знаменателю.

Но пока Италия еще бурлила, Мазарини решил воспользоваться затруднениями Мадрида. И тайно предложил сепаратный договор — дескать, Франция вернет оккупированную Каталонию, а взамен Испания пусть отдаст Бельгию. Вот тут-то мадридские дипломаты очень лихо переиграли кардинала. Они сообщили о его предложении голландцам. Ну а Нидерланды в это время предъявляли наименьшие претензии. Их правители не желали расширения своей территории, поскольку купцы присоединенных городов стали бы их конкурентами. Но не хотели и того, чтобы их соседкой стала хищная Франция. Узнав, что Мазарини добивается именно этого, голландцы тут же ударили по рукам с Испанией и в январе 1648 г. заключили с ней сепаратный мир. По которому Мадрид наконец-то признал независимость Нидерландов, отдал им полосу земли к югу от Мааса и согласился закрыть для плавания устье Шельды, что подрывало позиции бельгийских купцов.

Зато испанская армия высвободилась против французов. Это подтолкнуло Мазарини к активизации действий в Германии. Войска Тюренна и Врангеля снова повернули против Баварии, разгромили при Цусмаркхаузене баварско - имперскую армию Меландера и двинулись на Вену. Им помешали затяжные проливные дожди. Полки застряли у переправы через р. Инн, у них иссякли запасы продовольствия, и они ушли грабить Швабию. Но и попытка испанцев, сняв войска из Нидерландов, нанести удар по Франции, была блестяще отражена принцем Конде. Угроза Вене и неудача союзников всполошили императора, его дипломаты сразу стали уступчивее. И на Вестфальском конгрессе дело пошло к миру.

Но пока его еще не заключили, шведы задумали урвать дополнительный «приз» — богатую Прагу. К ней двинулся «летучий отряд» генерала Кенигсмарка. Он оставил в тылу обоз, пушки, посадил пехоту на телеги и погнал в надежде захватить город врасплох. Разъезды по пути хватали или убивали всех встречных, чтобы не предупредили пражан. Приблизились скрытно. Из леса осматривали раскинувшийся город, заранее распределяя богатые дома для грабежа. А в ночь на 26 июля шведы проникли через обветшалые стены Страговского монастыря, сняли часовых и захватили «Мале място». Это был самый богатый район Праги — тут жили знать, купцы, состоятельные ремесленники. Вакханалия погромов и резни длилась три дня.

Другие части города, лежащие за Влтавой, шведам упускать тоже не хотелось. Подвезли артиллерию, и после обстрела солдаты Кенигсмарка ринулись на штурм. Но пражане уже изготовились к обороне. Они знали, чем обернется для них поражение, и встали насмерть. В схватке на Карловом мосту врага отразили. Постепенно к Праге стали подтягиваться и другие корпуса шведов, к осени тут собрались все их войска, командование принял принц Карл Густав. Город окружили со всех сторон, бомбардировали, подводили мины. Было отбито несколько приступов. Словом, ситуация создалась в какой-то мере парадоксальная. Та самая Прага, из-за протестантских симпатий которой началась Тридцатилетняя война, теперь еле-еле отбивалась от протестантов и взывала о помощи к прежде ненавистному императору. А между тем в Вестфалии 24 октября 1648 г. был подписан мир...

В Чехии об этом узнали не сразу. У пражан кончились боеприпасы, они уже голодали, однако сдаваться не хотели. И им на помощь все же подошла имперская армия. Карл Густав сделал вид, что уклоняется от сражения и пропустил ее к Праге. После чего быстрым маневром прижал к городским стенам. Он рассчитывал, что войско укроется в городе, увеличив число едоков, и голод заставит осажденных капитулировать... Тут-то и подоспело известие, что в Европе уже неделю как заключен мир. Шведы возмущались, не хотели верить, считая это хитростью противника — но поверить пришлось.

Главным итогом Вестфальского договора стало то, что он подтвердил и усугубил расчленение Германской империи на множество самостоятельных частей, князья и вольные города получили права фактически полного суверенитета. Их подданство императору стало чисто формальным. Была признана независимость Голландии и Швейцарского союза. Швеция приобрела значительные территории — Западную Померанию, часть Восточной с г. Штеттин, остров Рюген, г. Висмар, архиепископство Бременское, епископство Верденское. Франция заключила мир только с империей, но не Испанией. И присоединила департаменты Верхний и Нижний Рейн, юг Лотарингии, имперские владения в Эльзасе. Но Мазарини видел выигрыш и в усилении влияния Парижа на германских князей, поэтому французская дипломатия постаралась в их пользу.

Бавария получила Пфальц, а ее герцог Максимиллиан был возведен в ранг курфюрста (одного из князей-электоров, которые избирали императоров). Саксония получила Лужицкую землю. И совершенно неожиданно огромные приобретения достались Бранденбургу, почти не принимавшему активного участия в войне. Но курфюрст Бранденбурга Фридрих Вильгельм проявил себя умелым дипломатам и жадным до приобретений хозяином. И как раз его «нейтральность» оказалась ценным качеством. Ему давали то, что не хотели давать другим — тем же шведам, чтобы они не слишком усиливались. А он не отказывался, брал. Брал и то, что по каким-то причинам не подошло другим. И получил часть Восточной Померании, архиепископство Магдебургское, получил «неудобные», разбросанные клочки территорий в Центральной Германии, герцогство Клевское на Рейне.

Впрочем, все эти земли и княжества являли собой печальную картину. За 30 лет бродившие туда-сюда армии совершенно опустошили Германию. В развалинах и пожарищах лежали и Бранденбург, и Пфальц, и Бавария, и Саксония, и Магдебург, и Померания. Чешские и саксонские рудники были выведены из строя, торговля прекратилась, пашни заросли кустарником и лесом. А по дорогам шатались банды демобилизованных мародеров и грабили то, что еще находили. В Чехии население сократилось более чем наполовину — с 1,5 млн. до 700 тыс. А в Германии, по оценкам разных специалистов, погибло от 2/3 до 3/4 жителей. Австрия пострадала меньше. И Габсбурги, утратив влияние на германских князей, растеряв свои западные владения, начали в большей степени опираться именно на Австрию. Поэтому и их самих после Тридцати летней войны чаще стали называть не монархами Священной Римской империи германской нации, а австрийскими императорами.

В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. VII Европа в огне..

В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. I Эпоха авантюристов
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. II На границах тревожно.
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. III Государь Алексей Михайлович
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл. IV Москва Златоглавая.
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл V Дела церковные и мирские.
В.Шамбаров. Правда варварской Руси. (Оклеветанная Русь) 2006 г. Гл VI Богдан Хмельницкий.


ertata