олег пащенко Голосов: 1 Адрес блога: http://cmart.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-29 01:39:40 блограйдером Lurk

техническое

2011-11-18 14:14:52 (читать в оригинале)

объявление: через 10-15 мин подвергну журнал плановому отключению на месяц или чуть меньше.
прошу прощения за возможные неудобства.

---

эдипов комплекс советской цивилизации

2011-11-17 20:22:57 (читать в оригинале)

Косвенно (или некосвенно) релевантное вышеподнятой «космической теме»: замечательная статья Михаила Эпштейна (2006), вот некоторые выписки:

Как писал Ленин, возмущенный уступками Горького богостроительству, «всякий боженька есть труположство — будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, все равно».

<…>

Знаменательно прежде всего желание Ленина глумливо присюсюкнуть, объявив Бога «боженькой», — из Отца превратить в дитятко, устранить соперника в любовной борьбе за мать. Так ребенок пытается в своих фантазиях поменяться местами с отцом. Можно соотнести два ленинских новообразования, где уменьшительный суффикс «-еньк» и увеличительный суффикс «-ище» выступают как антонимы не только в грамматическом, но и мировоззренческом плане: с одной стороны, издевательское «боженька», с другой — грубовато-восхищенное «человечище». «Какой матеры й человечище!» — этот известный отзыв Ленина о Л. Толстом, приведенный в очерке М. Горького «В. И. Ленин», часто цитируется как образец ленинского «активного» или «воинствующего» гуманизма. Добавление эпитета «матерый», образованного от корня «мать» и обозначающего высшую степень половой зрелости, также указывает на психоаналитический подтекст ленинского материализма. В соперничестве за мать сын воображает себя «матерым человечищем», а отца — бессильным «боженькой».

Вся эта навязчивая материалистическая идея, состоящая из заклинаний по поводу первичности материи, в сущности, есть типичное проявление эдипова комплекса, только возведенного в ранг «философского учения». Материализм в паре с атеизмом и есть не что иное, как бессознательная проекция эдипова комплекса: стремление сына отнять мать у Отца, умертвив последнего или объявив его мертвым, отчего любовь к такому отцу и есть «труположство». Собственно, в одной фразе Ленин демонстрирует сразу два способа расправы с Отцом — превратить его в дитя («боженька») и превратить его в труп. Таково притязание «матерого человечища», восставшего против Отца, чтобы самому завладеть матерью-природой.

<…>

Любопытно проследить, как философские убеждения Ленина сплетаются с его эротическими пристрастиями в сфере ярко двуполого русского языка. Понятия мужского рода: «Бог», «дух», «знак», «символ», «иероглиф» — отвергаются и осмеиваются, объявляются мнимыми или в лучшем случае вторичными, тогда как философские упования неизменно облекаются в слова женского рода: «материя», «реальность», «истина», «данность», «природа».

<…>

Именно в середине 30-х годов, когда особого размаха достигла кампания массового безбожия и по всей стране рушились храмы, воздвигнутые Отцу небесному, — тогда же вместо них, как откровение победившего материализма, сверху вниз стали воздвигаться новые, перевернутые храмы. Утверждая торжество «землевластия», они сооружались из лучших подземных пород в лоне самой Земли. Ничего подобного не было в западных странах, где метро — всего лишь удобное средство передвижения. Это, собственно, и провозгласил на открытии московского метро в 1935 году сам его главный строитель тов. Л. М. Каганович, именем которого оно и было тогда же названо. «Московский метрополитен выходит далеко за рамки обычного представления о техническом сооружении. Наш метрополитен есть символ строящегося нового социалистического общества. <…> Вот почему делегаты съезда советов и съезда колхозников, спускаясь под землю, на станции метрополитена, видели в метро воплощение своего ближайшего будущего <…> воплощение своей силы, своей власти».

В своей книге «Поэзия рабочего удара» (1918) пролетарский поэт и мыслитель А. К. Гастев уже пророчески указывал на этот новый поворот цивилизации — от занебесья к подземелью. Вот отрывок из главы с характерным названием «Мы посягнули»:

Мы не будем рваться в эти жалкие выси, которые зовутся небом. Небо — создание праздных, лежачих, ленивых и робких людей.
Ринемтесь вниз!
<…> О, мы уйдем, мы зароемся в глуби, прорежем их тысячью стальных линий <…> На многие годы уйдем от неба, от солнца, мерцания звезд, сольемся с землей: она в нас, и мы в ней.
Мы войдем в землю тысячами, мы войдем туда миллионами, мы войдем океаном людей! Но оттуда не выйдем, не выйдем уже никогда… Мы погибнем, мы схороним себя в ненасытном беге и трудовом ударе.
Землею рожденные, мы в нее возвратимся, как сказано древним; но земля преобразится <…> — она будет полна несмолкаемой бури труда <…> и когда, в исступлении трудового порыва, земля не выдержит и разорвет стальную броню, она родит новых существ, имя которым уже не будет человек.

<…>

Вообще образы труда в «пролетарской» литературе проникнуты весьма специфическим эротизмом, тем более пикантным, что в наивном сознании авторов и персонажей он как будто начисто вытеснен героическим пафосом борьбы и созидания. Это своеобразное сочетание сознательной героики и подспудной эротики можно назвать словом-кентавром — «эроика». И вот она-то звучит в полной голос у классика соцреализма Бориса Горбатова, мастера шахтерской темы. Вот как трудится забойщик Виктор Абросимов, один из героев романа «Донбасс» и незавершенного романа «Перед войной»:

Он стал на колени перед угольной стеной и включил молоток. По его рукам, а потом и по всему телу прокатилась знакомая радостная дрожь. <…> И то ли оттого, что воздух в молотке был хороший, упругий, сильный, то ли оттого, что мечта сбылась и вся лава покорно лежала перед ним, забойщику было где разгуляться <…> и уже манила, заманивала, — но только вдруг почувствовал Виктор Абросимов, как удалой, дотоле незнакомой силой наливаются его мускулы, а сердце загорается дерзкой отвагой, и он поверил, что в эту ночь он все сможет, все одолеет и всего достигнет (курсив мой. — М. Э.).

<…>

Что же означает работа для Нила? Это выразилось в сцене между Нилом и влюбленной в него Татьяной Бессеменовой, которая тщетно пытается ускорить развитие их отношений:

Татьяна. ...Невнимателен ты...
Нил. К чему?
Татьяна. К людям... Ко мне...
Нил. К тебе? Н-да... <...> (Татьяна делает движение к нему. Нил, ничего не замечая.) <...> Знаешь, я очень люблю ковать. Пред тобой красная, бесформенная масса, злая, жгучая... Бить по ней молотом — наслаждение! <...> Она живая, упругая. И вот ты сильными ударами с плеча делаешь из нее все, что тебе нужно...
Татьяна. Для этого нужно быть сильным.
Нил. И ловким...

<…>

Если материя — это матерь-природа, то мат, или матерщина, — это лишение матери ее законного и единственного супруга, Отца, и превращение ее в блудницу. Основная формула мата — «е… твою мать» — среди нескольких своих исторически менявшихся смыслов может означать и повеление сыну войти в лоно собственной матери. Согласно Б. А. Успенскому, есть три основных варианта ругательства, которые различаются по форме глагола: 1-го или 3-го лица единственного числа (еб); императив (еби); инфинитив (ети). Наше истолкование мата как инцестуального проклятия относится к форме императива и отчасти инфинитива. В своем исследовании русской обсценной лексики Б. А. Успенский показывает связь основного матерного выражения с «мифом о сакральном браке Неба и Земли — браке, результатом которого является оплодотворение Земли. На этом уровне в качестве субъекта действия в матерном выражении должен пониматься Бог Неба, или Громовержец, а в качестве объекта — Мать Земля». Переход матерного выражения в разряд кощунственно-бранных предполагает, по Б. А. Успенскому, смену ролей: Отец-Небо, или Бог-Громовержец, подменяется его противником — псом, который и становится субъектом действия, выраженного глаголом «е…». Далее в исторической эволюции мата мать-Земля подменяется матерью собеседника, а роль ее сожителя переходит к самому говорящему либо, как подсказывает грамматика императива, к собеседнику, который посылается в лоно собственной матери. Это находит подтверждение в приводимой Б. А. Успенским фольклорной легенде о происхождении матерщины, где последняя связывается с инцестом: «У каждого человека три матери: мать родна и две великих матери: мать — сыра земля и Мать Богородица. Дьявол „змустил” одного человека: человек тот убил отца, а на матери женился. С тех пор и начал человек ругаться, упоминая в брани имя матери, с тех пор пошла по земле эта распута»

<…>

Философ и богослов о. Сергий Булгаков, доискиваясь исторических корней большевизма, неожиданно нашел их в амбивалентном отношении русского народа к матери-природе, к матушке-земле. С одной стороны, земля по-язычески почитается и обожествляется, с другой стороны, в матерной ворожбе выступает как предмет насилия со стороны собственного сына:

…Если уж искать корней революции в прошлом, то вот они налицо: большевизм родился из матерной ругани, да он, в сущности, и есть поругание материнства всяческого: и в церковном, и в историческом отношении. Надо считаться с силою слова, мистическою и даже заклинательною. И жутко думать, какая темная туча нависла над Россией, — вот она, смердяковщина-то народная!

спасибо proba_f

---

инструкции в связи с наступившими холодами (для москвы)

2011-11-16 18:17:43 (читать в оригинале)

Оригинал взят у fedor_vasiljev в Стужа - это ад, когда негде согреться!

---

«космос как предчувствие»

2011-11-15 12:29:53 (читать в оригинале)

Люди реагируют так, как будто я пою популярную шуточную песню «убивай космонавтов». Нет, я её не пою.

Отношение к космосу в СССР было вполне религиозным, это часть мифа.

Наиболее легкоусвояемая, надо сказать, потому что отлично резонирует с естественными струнами души (например, с инстинктом порыва «за пределы» или с врождённой реакцией поклонения чему-то огромному, чёрному и усеянному маленькими огоньками) и не содержит в открытом виде никаких элементов людоедства (которых было предостаточно в мифологии революции, войны и проч.) Плюс очень симпатичная мессианская фигура Гагарина — улыбка интернационального значения, «поехали» и так далее. Плюс «советская фантастика»: Мир Полудня, Туманность Андромеды, Гостья Из Будущего, то есть радикально оптимистическая эсхатология. Можно даже, наверное, говорить, что «космос» — это весь марксизм-ленинизм, упакованный в сладкий во устах и сильнодействующий концентрат. Который сам из организма не выводится.

Разумеется, наблюдение это вполне банальное.

Советский миф разрушен, а жальче всего — «космоса», причём жалко его даже тем, кто никогда ни по чему коммунистическому особо не встревал. Предыдущей записью я задел религиозные чувства.

«Советский космический миф» присущие человеку небесные устремления ловко канализирует в направлении физического звёздного неба над головой — вместо метафизического звёздного неба внутри нас. Последнее — делает нас людьми. А космический миф низводит всё до свойственного многим животным «освоения новых жизненных пространств». Это я и назвал «молитвой идолу», даже не в ругательном смысле, просто технически.

---

‎после посещения Музея космонавтики в Петропавловской крепости

2011-11-15 01:08:16 (читать в оригинале)

«Просрали космическую программу», ну да. А вот лично каждому из нас — зачем развитие государственной космической программы? тоски и боли станет меньше в мире? друзья перестанут предавать? нога перестанет болеть? любимые люди перестануть умирать? GPS делает людей счастливее? раньше я просто гулял по незнакомому городу, а теперь я «следую проложенному системой маршруту прогулки», глядя не по сторонам, а в экран телефона... — или просто появится лишний повод «гордиться отчизной», то есть отождествлять себя с многомилионным самое себя легитимизировавшим бандформированием и себе присваивать его коллективные заслуги?

«Отечественная космическая программа», как можно убедиться в процессе ознакомления с экспозицией Музея, началась с оккультных фантазий Циолковского о «монизме Вселенной» и с шизофренических дневников кокаиниста и убийцы Кибальчича.

Ну и, например, «отечественная школа графического дизайна» — к ней те же претензии, естественно. Это консолидирующий миф, фетиш, как для некоего мальчика машинка за 10 рублей 40 копеек, которую ему не купили.

Я не луддит, я говорю о приоритетах. Чтобы не молиться идолам.