олег пащенко Голосов: 1 Адрес блога: http://cmart.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-29 01:39:40 блограйдером Lurk

искусство vs дизайн

2012-05-02 22:07:29 (читать в оригинале)

in_folio: Год назад в разговоре ты сказал, что с удивлением обнаружил герметичность дизайнерской среды и арт-среды относительно друг друга. То есть существует художественное сообщество, со своей тусовкой, ключевыми фигурами, событиями и так далее, и отдельно и независимо — территория дизайна (и дизайнеров). Как ты считаешь, эта ситуация, когда дизайн выведен за границы искусства или в лучшем случае находится где-то на его далекой периферии, — объективная и незыблемая или она может измениться?

Взаимная герметичность сред обусловлена какими-то органическими вещами: разные люди работают, разные люди занимаются теоретическим обоснованием. Дизайнеры считают современных художников шарлатанами и соглашенцами, и наоборот (пластически — современное искусство, как правило, слабовато; идеологически — дизайн принципиально поверхностен). И, главное, противоположны целеполагания. Не дерзну, однако, исключать возможности некоего симбиоза: например, если дизайн осознает себя телом, а совриск — душой, они воссоединятся, встанут и пойдут. Если образуется какая-то внятная общая цель такой ходьбы, конечно.

Мне очень нравится гройсова идеологема (современное искусство как аскетическая практика, состоящая в сознательном запрете на те или иные изобразительные средства; художество как усвоение факта смертности и ситуации умирания, и прочие красивые вещи); с другой стороны, мне симпатично профессиональное смирение условного «дизайнера» перед поставленной задачей (которая часто приземлена), его способность к эмпатии, умение пожалеть и возлюбить человека, который будет пользоваться результатами его труда, и всё такое. Можно сказать, что хороший художник практикует добродетель монашескую, созерцательную; хороший дизайнер — мирскую, деятельную.

Иначе говоря, дизайн заставляет людей почувствовать себя одетыми, а искусство — голыми.

Но если, например, кто-то оденет потребителя своего продукта в рыболовную сеть, то эти два направления деятельности могут перестать казаться противонаправленными.

Не думаю, что возможно внутреннее развитие художника, оторванное от прагматики. Внутреннее развитие есть практика целенаправленно проясняющегося богосозерцания, а Бог предпочёл не отсиживаться на небесах внутри Троицы, но воплотился, снабжал людей алкоголем на свадьбе в Кане Галилейской и лечил инвалидов. Богообщение, оказывается, ежесекундно доступно каждому (а не только полупрозрачным отшельникам) и осуществляется элементарно: через живую сострадательную деятельность.

Таким образом, как мечтательному, умовому, гностическому вектору современного искусства не повредит порция горячего человеческого мяса, — так, с другой стороны, и дизайнеру не помешает иногда поднять глаза и заглянуть в бездну, отверстую за ширмой, которую он увлечённо расписывает.

---

созерцание действием

2012-05-02 20:40:55 (читать в оригинале)

Так и вообще с реальностью: мы думаем, что она такая, а она-то никакая. Сменил браузер, и привет — всяк комментатор радостно усмотрит в этой фразе своё любимое: кто кастанеду, кто буддизм, кто солипсизм ^{[ЛОЛШТО?]}, кто вообще атеизм ^{[ЛОЛШТО-2?]}.

Не дождётесь, в данном случае я говорю лишь о т. н. «чувственно воспринимаемой» реальности. А подлинная (Божественная) реальность — фигура умолчания, так как чувственно воспринимаемой не является.

Реальность математических абстракций тоже, например, не является чувственно воспринимаемой — лишь интеллектуально. Гагарин контур замкнул, но интеграла по контуру не видел. Но реальность Божественная не постижима и интеллектуально; дискурсивное мышление, аристотелева логика и проч. — защитная система, предохраняющая нас от перегорания, неизбежного при попытке объять Бога мыслию.

Наши поражённые гордостью, злобой и ленью органы чувств, сигнальные системы, «ризы кожаные», «браузеры перцепции» — суть фильтры, защищающие нас от от обжигающего Света, Огня поядающего реальности Божественной. Наша эмоционально-сенсорная оптика — запачкана. Наши умы как упоротые крысята бегают по замкнутым дискурсивным маршрутам. Наша память коротка. Наша совесть эластична. Наши тела дебелы: теплы, белы, тупы, мягки, толсты и смертны. Поэтому мы в относительной безопасности.

С некоторой натяжкой можно назвать Божественную реальность нравственно воспринимаемой. Ср. «блажени чистии сердцем яко тии Бога узрят» — на современный язык это можно перевести так:

Непосредственное Богосозерцание доступно лишь тому, чьё внутреннее нравственное устроение («чистота сердца») неодолимо влечёт его к прямому жертвенному альтруистическому действию.

Об этом явно свидетельствует Евангелие от Матфея, гл. 25:

Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира:
ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня;
был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.
Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили?
когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели?
когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?
И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.

Нравственное (деятельное) восприятие Божественной реальности осуществляется всегда в пространстве самих вещей, принятия ответственного решения, прямого действия. Результат такой «нравственной перцепции» — не отпечаток на картине мира или на символической плоскости, а реальные последствия, имеющие отношение к жизни и смерти. Кто ищет Бога — тому пожалуйста на Голгофу.

Например, случай с майором Солнце — человек пожертвовал собой, и момент принятия решения и его осуществления был моментом прямого Богообщения. Как можно видеть, в этом нет ни игры ума, ни игры чувств — только прямое действие, приведшее к физической кончине боговидца.

Также Давлатов о молитве:

Настоящая молитва — это не разговор, а действие. И даже мистерия, когда мы сами должны действовать «вместо Него» и «за Него».

Молитва, это когда мы вы приносим жертву, или благословляем, или даем обет, или выполняем должное по Закону или по благодати, или совершаем поминовение, или творим дела милосердия, или прощаем или даже проклинаем. То есть действуем в сфере божественной воли или от имени Бога, становясь божьим инструментом или даже используя Бога, как инструмент.

Предполагается, что Вы действуете в рамках определенного «кредита», соглашения, закона, «во имя Его» (так в греческих юр. текстах обозначалась сторона, обязанная нести расходы). Вы человек, но в рамках Закона и благодати можете благословлять, имеете право предложить жертву, можете прощать или рвать узы, которые связывают вашу жизнь и другие жизни. И все это не просто так, не в вакууме, а в присутствии Бога и за Его счет.

---

browser art

2012-04-27 22:43:28 (читать в оригинале)

Есть такой раздел современного цыфроваго искусства, именуемый browser art:

Например, браузер по имени Шреддер шинкует веб как капусту: вводишь урль и видишь неприятную правду о твоих привычных «сайтах»; или браузер, поименованный Noumena: ему скармливается html-код, а он его преобразует в аски-текст, из которого по некоему прихотливому закону извелекается #abcdef-шестнадцатиричный код цвета и какой-то питч (нота); и, заходя на сайт, мы видим цветной прямоугольник, пищащий соответствующим звуком. Пронизительнейше.

Мы привыкли к тому, что веб выглядит так, как мы его употребляем при посредстве конвенционального браузера типа сафари или фаерфокса; а на самом деле веб не выглядит никак. Он просто есть. Это цыфры.

Так и вообще с реальностью: мы думаем, что она такая, а она-то никакая. Сменил браузер, и привет.

От чёток кисточка почти оторвалась — пришить ли, оторвать совсем ли?

Как смог, так и написал. Идите нафик.

---

шокирующие танцы в масках и без

2012-04-24 16:56:02 (читать в оригинале)

Joaсhim Luetke. Шокирующий танец в сакральном пространстве под скрывающей лицо маской, 2004

С. А. Иванов. Блаженные похабы. Культурная история юродства

С нашей точки зрения, юродства не бывает без провокации и агрессии. Под «провокацией» мы понимаем сознательное выстраивание ситуации, вынуждающей кого-либо поступать так, как тот не собирался. «Агрессией» мы называем активность, «взрывающую» устоявшиеся отношения между людьми, нарушающую status quo и самим объектом агрессии воспринимаемую как недружественную.

Почему юродствует юродивый? Поскольку, как уже говорилось, наше исследование предпринимается с историко–культурных позиций, вопрос этот можно переформулировать так: что заставляет социум усматривать святость за безумием или дебошем? Даже для тех, кто признает существование святых как некую априорную данность, нелегко ответить на вопрос, зачем юродивый покушается на христианские нормы, искушая «малых сих». Ведь известно, что «невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят» (Лк. 17:1). Заведомо гораздо более удивительным предстает этот феномен, если исходить из того, что сам «возмутитель спокойствия» есть плод мифотворчества православной культуры. Зачем же она его породила? На этот вопрос и призвана ответить данная работа.

Разговоры же о «постмодернистском» характере юродства вообще — выдают полное непонимание обоих этих феноменов: постмодернизм характеризуется сущностным, глобальным размыванием основ бытия, тотальной гибелью смыслов при некотором сохранении поверхностной текстовой благопристойности. С юродством все ровно наоборот: поверхностная развинченность прикрывает ослепительное сияние единственно возможного Смысла.

Юродское обличение направлено не только против человеческих грехов и забвения христианских заповедей. Его главная задача — напоминать об эсхатологической сути христианства. Юродивый хочет взорвать мир, потому что тот «тепл, а не горяч и не холоден» (Откр. 3:16). В юродстве культура ведет себя подобно человеку, надавливающему на больной зуб, лишь только тот немножко перестает болеть, и предпочитающему однозначность боли обманчивой надежде на выздоровление. Такой «зубной болью» является необходимость уживаться с несовершенным миром: утихание этой боли означало бы незаметное (и, что уж там, заманчивое!) примирение с ним, а мазохистское стремление разбередить рану соответствует постоянной готовности вновь и вновь разрывать путы земного существования.

Чтобы пробиться к последней правде, на многое можно пойти. Религиозный философ и историк Лев Карсавин писал: «Кроме адского огня, нет силы, которая могла бы уничтожить нечестие и ложь, скрывающиеся под маской богословского благополучия и религиозной слюнявости. Одна лишь Истина не боится адского глума». Этим глумом и занимается юродивый. У него свой взгляд на проблему добродетели и греха. Для него «добро» никак не связано с обыденным представлением о том, что такое хорошо.

Видимо, причину невероятной актуальности юродства [в России] надо искать — если вообще на сей счет позволительно делать какие‑либо умозаключения — в ориентации русской культуры на Абсолют, скрывающийся за обманчивым фасадом реальности.

Михаэль Вольгемут. Шокирующий танец в сакральном пространстве без каких-либо масок, 1493

Мягкие ткани лица, подумал я, — маска, прячущая правду.

---

вьётся

2012-04-21 19:34:52 (читать в оригинале)

Истинно-Катакомбная Апостольская Зона Психологического Комфорта