mi3ch Голосов: 2 Адрес блога: http://mi3ch.livejournal.com/ Добавлен: 2007-10-21 03:56:21 блограйдером Lurk

укладчица №

2015-12-11 08:55:50 (читать в оригинале)


Укладчица парашютов. 1954. Тонкин. Фотограф Д. Камю

Помню, в Советской армии каждый десантник укладывал свой основной парашют сам. На земле расстилались брезентовые «столы» и каждый укладывал свой купол. Все этапы укладки контролировал проверяющий. А потом уложенный парашют распускали и снова укладывали. И так много раз. А уже перед прыжками каждый укладывал купол для себя. Потом парашют опечатывали. Считалось, что если вдруг печать будет нарушена, то солдат имеет право отказаться от прыжка (хотя на моей памяти таких случаев не было). Запасной парашют выдавался уже уложенным.

А вот во Франции солдат не допускали к укладке парашюта. Этим занимались женщины, у которых была собственная Клятва укладчиков парашютов:

Клянусь всегда помнить, что после того, как люди покинут самолет, они могут рассчитывать только на свои парашюты.

Клянусь всегда помнить, что жизнь каждого человека так же дорога ему как и мне – моя.

Клянусь, что я никогда не буду играть в догадки, ибо я знаю, что удача – это бог безумцев, а я не могу рассчитывать на нее.

Клянусь что никогда не буду небрежным при починке парашюта, что не допущу ни малейшего просчета, ибо знаю, что цена такой забывчивости или ошибки – человеческая жизнь.

Клянусь складывать и укладывать в ранец каждый парашют так, как если бы я сам собирался с ним прыгать, и я готов сам спрыгнуть с каждым парашютом, мною собранным и проверенным.

Клянусь хранить в самом лучшем состоянии все парашюты, мне доверенные, и всегда помнить, что небрежность к маленьким деталям приводят к большим катастрофам.

Клянусь никогда не ставить свою подпись на документах, подтверждающих проверку или свидетельствующих об укладке парашюта, если я лично сам не провел каждый этап этой операции или не наблюдал за ним, и если я не полностью им удовлетворен.

Клянусь, что никогда не приду к идее работать кое-как, ибо это может привести к тому, что я стану многократным убийцей, не может быть никакого компромисса, только безупречность.

Клянусь всегда уважать свою работу, считая ее скорее своим обетом (или свидетельством своего мастерства), чем повседневной рутиной и всегда помнить о своей ответственности за нее.

французский текст
Найдено в очень интересном журнале catherine_catty

---

волонтеры

2015-12-10 19:13:12 (читать в оригинале)



Из комментария к предыдущему посту про жителей Гандора

Для того, чтобы получить аттестат об окончании школы, канадский школьник должен отработать волонтёром сколько-то часов (кажется, 40, но точно не помню - мои дети этих часов не считают, потому что их по-любому накапливается в разы больше). Поскольку на волонтёрстве держится очень многое, набрать эти часы не составляет никакого труда и выбор, чем заняться большой. Причём волонтёрство начинается ещё в младшей школе, когда детям-первоклассникам предлагается записаться в помощники к учителю подготовительных классов или к библиотекарю, например. И это нормальная работа с расписанием и чётко очерченными обязанностями. Дети идут к малышам в перемену и читают им там книжки или помогают мелким натянуть комбинезончики зимой, когда в большую перемену все вылезают повозиться в сугробах на школьном дворе. Кто постарше, могут записаться в помощники к полицейскому и регулировать движение на перекрёстках вокруг школы после окончания уроков, когда все расходятся по домам (на одном перекрёстке будет стоять взрослый офицер, а несколько других в его поле зрения патрулируют дети 10-12 лет). В старших классах школьники волонтёрят уже на крупных городских мероприятиях вроде марафонов и на предприятиях. Отношение к неоплачиваемому труду не менее уважительное, чем к труду за деньги, это не показуха и не обязаловка, каждый волонтёр видит, что от него лично многое зависит. Поэтому когда случилось 9/11, старшеклассники Льюиспорта были уже опытными ребятами и знали, что делать. Плюс знаменитый канадский менеджмент, который умеет профессионально координировать подобные вещи.

---

осенний вечер в скромном городке

2015-12-10 14:40:27 (читать в оригинале)



9/11: Рассказ бортпроводника

Утром вторника 11 сентября мы уже пять часов как вылетели из Франкфурта и летели над Северной Атлантикой.

Неожиданно занавески раздвинулись, и мне велели немедленно пройти на кокпит для разговора с капитаном.

Как только я туда попал, я заметил, что экипаж крайне серьезен. Капитан дал мне распечатанное сообщение. Оно было из главного офиса Delta в Атланте и коротко сообщало: «Все воздушные линии над континентальной частью Соединенных Штатов Америки закрыты для коммерческих полетов. Немедленно приземляйтесь в ближайшем аэропорту. Сообщите о своем направлении».

Никто не сказал ни слова о том, что это могло значить. Мы поняли, что ситуация серьезная и нам нужно как можно скорее приземлиться. Капитан выяснил, что ближайшим аэропортом был Гандер, на острове Ньюфаундленд, в 600 километрах позади нас.

Он запросил разрешение на изменение маршрута у канадского диспетчера; разрешение дали моментально, не задавая вопросов. Лишь позже мы узнали, почему так произошло.

Пока экипаж готовил самолет к посадке, пришло еще одно сообщение из Атланты. Из него мы узнали о террористической активности где-то в Нью-Йорке. Несколько минут спустя стало известно об угоне самолетов. Мы решили не говорить пассажирам правды до приземления. Мы сказали им, что в самолете обнаружилась небольшая техническая неисправность и что нам необходимо приземлиться в ближайшем аэропорту, в Гандере, чтобы все проверить.


Мы пообещали сообщить больше подробностей по приземлении. Конечно, пассажиры ворчали, но к этому мы привыкли. Сорок минут спустя мы приземлились в Гандере. Местное время было 12:30 — это 11:00 по стандартному восточному времени.

На земле уже стояло десятка два самолетов со всего мира, которые тоже изменили маршрут на пути в Штаты.

После остановки капитан сделал объявление: «Дамы и господа, вы, вероятно, хотите знать, какая техническая проблема привела сюда все эти самолеты. На самом деле мы здесь по другой причине».

Затем он рассказал то немногое, что мы знали о ситуации в Штатах. Были громкие вскрики и недоверчивые взгляды. Капитан сообщил пассажирам, что управление воздушным движением в Гандере велело нам оставаться на своих местах.

Ситуация находилась под контролем канадского правительства, никому не разрешалось выходить из самолета. Никто на земле не имел права близко подойти к любому из самолетов. Только периодически приближалась полиция аэропорта, осматривала нас и двигалась к следующему судну.

В течение часа или около того приземлились еще самолеты, и в Гандере собралось 53 воздушных судна со всего мира, 27 из них американские коммерческие борты.

Тем временем по радио понемногу начали поступать новости. Так мы узнали, что самолеты были направлены во Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и здание Пентагона в Вашингтоне.

Люди пытались воспользоваться мобильными телефонами, но не могли подключиться из-за различий в системах сотовой связи. Некоторым удалось пробиться, но они получали только сообщения канадского оператора о том, что все линии в Америку или заблокированы, или забиты.

Ближе к вечеру к нам пробились новости о том, что здания Всемирного торгового центра рухнули и что четвертый угон закончился крушением. К этому времени пассажиры были морально и физически обессилены, не говоря уже о том, что напуганы, но все оставались на удивление спокойными.

Нам достаточно было только посмотреть в окно на остальные 52 самолета, попавших в такое же затруднительное положение, чтобы понять, что мы не одиноки.

До этого нам говорили, что людей будут выпускать из всех самолетов по очереди. В шесть вечера аэропорт сообщил, что наша очередь наступит в 11 утра следующего дня. Пассажиры были недовольны, но смирились с этой новостью без особого шума и начали готовиться к тому, чтобы провести ночь в самолете.

Гандер пообещал нам воду, обслуживание туалетов и медицинскую помощь при необходимости. И они сдержали слово.

К счастью, у нас не случилось никаких медицинских ситуаций, о которых стоило бы беспокоиться. Впрочем, у нас была на борту девушка на 33-й неделе беременности, и мы очень о ней заботились. Ночь прошла спокойно, несмотря на не самые подходящие для сна условия.

Около 10:30 утра 12-го числа появилась кавалькада школьных автобусов. Мы сошли с самолета и попали в терминал, где прошли пограничный и таможенный контроль, а затем зарегистрировались у «Красного Креста». После этого нас (экипаж) отделили от пассажиров и в микроавтобусах отвезли в небольшой отель.

Мы не знали, что делали наши пассажиры. От «Красного Креста» мы узнали, что население Гандера — 10 400 человек, а позаботиться им надо было о 10 500 пассажирах, которых занесло к ним в город! Нам сказали, чтобы мы отдыхали в отеле и ждали, пока американские аэропорты снова откроются и с нами свяжутся. Нас предупредили, что вряд ли это случится совсем скоро.

Весь ужас ситуации дома мы осознали, только когда добрались до отеля и включили телевизоры. К тому времени прошли сутки.

Между тем выяснилось, что у нас уйма свободного времени, а жители Гандера невероятно дружелюбны. Они начали называть нас «люди из самолетов». Мы пользовались их гостеприимством, исследовали город и в конечном итоге неплохо провели время.

Два дня спустя нам позвонили и увезли обратно в аэропорт. Вернувшись в самолет, мы воссоединились со своими пассажирами и выяснили, как провели это время они. То, что мы узнали, было потрясающе…

Гандер и окрестные городки в радиусе 75 километров закрыли школы, конференц-залы и прочие крупные помещения. Все эти залы превратили в жилые зоны. В некоторых были раскладушки, в некоторых матрасы, спальные мешки и подушки. Все школьники старших классов были обязаны на волонтерских началах заботиться о «гостях».

Наши 218 пассажиров попали в небольшой городок под названием Льюиспорт, в 45 километрах от Гандера. Их поместили в школе. Если кто-то из женщин хотел разместиться только с женщинами, это тоже можно было устроить. Семьи не разлучали. Пассажиров в возрасте устраивали в частных домах.

Помните нашу беременную пассажирку? Ее поселили в частном доме через дорогу от круглосуточного центра скорой помощи. При необходимости пассажиры могли вызвать стоматолога. Медсестра и медбрат оставались с группой непрерывно.

Звонки и электронные письма в Штаты и по миру раз в день были доступны каждому. Днем пассажирам предлагали экскурсии. Некоторые поехали кататься на лодках по озерам и бухтам. Некоторые ходили в пешие путешествия по окрестным лесам. Местные булочные были открыты, чтобы обеспечить гостей свежим хлебом.

Жители готовили еду и приносили в школы. Людей возили в рестораны по их выбору и кормили великолепными блюдами. Багаж оставался в самолетах, так что всем выдали жетоны в автоматические прачечные, чтобы постирать вещи.

Другими словами, путешественники получили все мыслимое и немыслимое.

Рассказывая нам об этом, пассажиры плакали. Когда в конце концов им сообщили, что аэропорты открыты, их всех доставили в аэропорт точно вовремя, ни один не пропал и не опоздал. Местное отделение «Красного Креста» обладало полной информацией о местонахождении каждого пассажира и знало, на каком самолете каждому из них надо быть и когда все эти самолеты отправляются. Они замечательным образом все организовали.

Это было невероятно.

Когда пассажиры поднялись на борт, было ощущение, что они побывали в круизе. Каждый знал всех по имени. Они обменивались историями о своем пребывании, стараясь впечатлить друг друга и помериться, кто лучше провел время.

Наш полет обратно в Атланту выглядел как частный полет-вечеринка. Экипаж просто старался не вмешиваться. Это было ошеломительно. Пассажиры передружились и звали друг друга по имени, обменивались номерами телефонов, адресами и электронной почтой.

А затем случилось нечто невообразимое.

Один из пассажиров подошел ко мне и попросил разрешения сделать объявление по громкой связи. Мы никогда такого не позволяем. Но этот раз был особенным. Я сказал «конечно» и дал ему микрофон. Он взял его и напомнил всем, через что они прошли за последние несколько дней. Напомнил им о гостеприимстве, которое оказали им совершеннейшие незнакомцы. И сказал, что хотел бы отблагодарить хороших людей из Льюиспорта.

Он сказал, что хочет основать трастовый фонд под названием Delta 15 (номер нашего рейса). Цель фонда — дать стипендии старшеклассникам Льюиспорта, чтобы они могли учиться в колледже.

Он попросил у своих коллег по путешествию пожертвовать любую сумму. Когда листок с записями вернулся к нам с указанием сумм, имен, номеров телефонов и адресов, итог составил больше 14 000 долларов! Этот мужчина, врач из Вирджинии, пообещал собрать пожертвования и начать процедуры для организации стипендии. Он также добавил, что обратится в Delta и предложит им тоже поучаствовать.

Я рассказываю эту историю, а трастовый фонд уже составляет 1,5 млн долларов, 134 студента попали в колледж.

via

---

беллетристика

2015-12-10 11:38:36 (читать в оригинале)



Я солдат. Я знаю, что такое смерть, в прошлой операции бандиты убили двоих моих товарищей. Я должен наверное ненавидеть всех их, потому что почти из каждого окна в нас стреляли. Что поделать, таких соседей послали нам Небеса. Но нужно оставаться человеком, потому что… просто потому что так надо. И я знаю, что семена любви и человечности рано или поздно прорастут. Сегодня я вышел на окраину лагеря на дежурство. По инструкции, любого, кто подойдет к лагерю ближе чем на 30 метров я должен остановить, если необходимо, то выстрелом. Но к лагерю подошла девчонка, чумазая как и все они здесь, в пустыне. На вид ей было лет 10-12. Я никогда не видел таких глаз, огромные, в пол-лица глазища, черные и бездонные. Такие бывают только у детей. Взгляд был диковатый, но какой-то насмешливо-лукавый. Она показала мне рот, потом на мусорный бак. Я понял, она голодна и хочет покопаться в мусорном баке, чтобы забрать наши объедки. Ее грязная ручонка, как ни странно сделала жест, я бы сказал, исполненный грации, совсем не похожий на движения нищих на наших площадях. Нет, в ней было какое-то дикарское благородство, заставившее меня вспомнить прочитанные в детстве книги Фенимора Купера. И мне стало стыдно. Мы взрослые играем в наши взрослые игры, а страдают вот эти невинные детки. Она мотнула головой, ее волосы рассыпались дикими прядями по плечам, она что-то сказала на своем языке, которого я не понимал. Я показал на себя и сказал «Рони». Это моё имя. Она ткнула в себя и сказала «Амина». Вот и познакомились. Я сделал успокаивающий жест, попросил подождать. Она не поняла слов, но, как видно, поняла интонацию. Через минуту я возвращался с едой из своей сторожки. Я вытащил ей свой дневной паёк, а заодно то, что сам беру с собой на дежурства перекусить, колбасу, крекеры, колу. В полдень придут ребята, принесут с собой что-нибудь, с голода не помру. Амина улыбнулась и взяла то, что я ей протянул. Потом наши глаза встретились и я увидел как потеплел ее взгляд, она что-то снова сказала на своем языке. Я не знаю ее язык, но нам не нужен был переводчик, люди всегда могут понять друг друга, если того хотят. Я ответил ей на моем языке «на здоровье, прибегай еще». Я знаю, что нас настраивают друг против друга, но этот ребёнок — такой же ребёнок, как моя младшая сестрёнка, точно так же любит сладкую шипучку и печенья, точно так же хочет жить в мире. И наше сегодняшнее общение западёт ей в голову, она поймет, когда вырастет, что мы с ней никакие не враги, мы просто люди, и не важно, какой мы национальности, расы, религии, какую мы форму надеваем.

****

Я подошла к вражескому лагерю, брат сказал, что меня не тронут, даже если поймают и я прекрасно смогу разузнать, сколько там в сторожке человек дежурит. Ой, я сказала человек? Зверей, конечно. А если и тронут, то пусть, я не боюсь, стать мученицей за свой народ и свою веру — о чем может еще мечтать человек? Он меня поймал, эта сволочь в зеленой униформе. Но он узнает, что наши девочки не слабее наших мальчишек. Я выдержу, я попаду в рай. Я сказала ему, что не боюсь его, и показала на голову и на мусорный бак: твоя голова будет валяться в помоях. Потом этот трус вынес мне еды. Папа часто говорил, что они нас боятся и пытаются задобрить своими подачками. Не нужно бояться, нужно брать, они обязаны нам всем, пусть платят дань, пусть трепещут. Я взяла еду и смело посмотрела ему в глаза. Напоследок я ему сказала: «Когда я вырасту, я тебя убью». Он что-то пролепетал в ответ на своем собачьем языке.

via

---

унтерштурмфюрер СС

2015-12-10 10:55:07 (читать в оригинале)



Ганс Мюнх – немецкий биолог. С 1937 года член НСДАП. В период с 1943 по 1945 годы работал врачом в концлагере Освенцим.
Получил прозвище «Добрый человек из Освенцима» за отказ от содействия в массовых убийствах. Отказался "сортировать" заключенных в Освенциме. С помощью хитрых уловок и с риском для своей жизни он затягивал ход экспериментов над людьми. Людей, нужных для исследований, нельзя было убивать, так что многие выжили благодаря такой хитрости Мюнха. Был единственным человеком, оправданным на Первом освенцимском процессе в 1947 году, так как многие оставшиеся в живых заключённые дали показания в его пользу.

via