Alexander Ilichevskii Голосов: 1 Адрес блога: http://a-ilichevskii.livejournal.com/ Добавлен: 2007-11-27 18:48:33 блограйдером Lurk

Интервью в Большом Городе про Пресню

2012-12-05 19:31:20 (читать в оригинале)

«Москва для меня — больше художественный текст, чем география»
Писатель Александр Иличевский поговорил с блогом «БГ — «Белорусская» и Пресня» о воронке в пространстве, которую видно с Ваганьковского моста, об Александре Фридмане, первом директоре завода «Фазотрон», об #оккупайбаррикадной и диораме «Пресня. Декабрь 1905 года», о Бунине и Маяковском, а также о хинкальной с подпольным грузинским вином, зоопарке, мещанском барокко и платной парковке
ТЕКСТ: Владимир Степанченко

О Столярном переулке

Я живу в Столярном переулке 12 лет. Чудесен он тем, что в нем жил (но в Питере) Раскольников. Почему он называется Столярным, я не знаю. Я живу в доме на углу Столярного и Малой Грузинской улицы. Мой дом совершенно ничем не примечателен, 1957 года постройки. Единственный его плюс — достаточно высокие потолки. Когда мы покупали квартиру, выбирали из двух вариантов: в Каретном переулке и в Столярном. Плюсом второго варианта было то, что на Пресне находится зоопарк. И вообще хорошие детские воспоминания связаны с районом.

Про географию и текст

Что касается погружения в местное краеведение, то оно достаточно художественное, не вполне документальное. Я смотрю вокруг — и какие-то вещи начинают продуцировать текст. Вообще, для меня Москва — больше художественный текст, чем география. Внятное погружение в этот район началось с Белорусского вокзала. Белорусский чудесен тем, что это самый военный вокзал всей страны: есть фильм «Белорусский вокзал», есть воспоминания Паустовского, как он работал на санитарном поезде во время Первой мировой. На площади у вокзала проходил трамвайный круг, на нем скапливались специально оборудованные трамваи, чтобы развозить раненых, сгруженных с поезда, по госпиталям. Мое личное знакомство с Белорусским вокзалом заключалось в том, что я поднялся на Ваганьковский мост. Это очень интересное зрелище. Можно для начала посмотреть в Google Maps — оттуда видно огромное поле путей, не только разъездных, но и на которых формируются составы. Я был очень впечатлен, вокзал — это такой пучок путей, который ведет в западный мир, такая воронка в пространстве. Ты уходишь в эту телепортационную воронку — и тебя где-то там выбрасывает на другом конце. Большая такая метафизическая насыщенность в ней. Потом я там полазил по путям (проник туда через автомойку) и посмотрел задворки вокзала на Пресненском Валу: склады, товарные платформы. Мы, обычные жители, видим только платформу — и больше ничего. После той прогулки я написал рассказ «Перстень, мойка, прорва». Это был мой первый подступ к району.


ВОКЗАЛ — ЭТО ТАКОЙ ПУЧОК ПУТЕЙ, КОТОРЫЙ ВЕДЕТ В ЗАПАДНЫЙ МИР, ТАКАЯ ВОРОНКА В ПРОСТРАНСТВЕ
Потом в течение долгого времени я регулярно проходил по Пресненскому Валу и сворачивал на Малую Грузинскую улицу. Там стоит достаточно странный, совершенно невзрачный завод «Фазотрон». Я полез в интернет посмотреть, что он производит, и выяснилось, что он занимается современной авионикой и что этот завод с большой историей, он был создан в 1918 году. Я обратил внимание, кто был первым его директором. Меня это просто поразило. Первым директором этого завода был Александр Фридман — совершенно уникальный, фантастический человек. Он летал на дирижабле, был ученым, переписывался с Эйнштейном, который в одной из своих работ был вынужден принять критику Фридмана. Кроме того, Фридман — автор модели Большого взрыва, расширяющейся Вселенной. Всю жизнь можете проходить мимо этого невзрачного «Фазотрона», который из себя ничего не представляет, и вдруг в какой-то момент вас пронзит, что здесь работал выдающийся ученый. Я по этому поводу написал эссе.
http://bg.ru/city/moskva_dlja_menja_bolshe_hudozhestvennyj_tekst_chem_geografija-15920/

---

This Mortal Coil

2012-09-18 12:58:51 (читать в оригинале)

В середине 80-х существовал потрясающий лондонский арт-проект This Mortal Coil. Счастье вспоминать о нем и время от времени и переслушивать. Уникальные мелодии, аранжировки, исполнение и сама цельность этого разноликого, но вливающегося в один художественный образ материала - настоящая многочастная симфония.
Вклад Cocteau Twins и такие мелодические шедевры как Song to the Sirene - все это сделало этот проект давно забронзовевшей классикой. Никто после даже не попытался сделать что-то подобное - в so called, art-music, разве что Роберт Плант в Mighty Rearranger, но там иной темперамент, совсем не элегический, никакой нежной целительной меланхолии, как в этом бессмертном This Mortal Coil.
Вот такая музыка - посреди стремительно утекающей осени.
http://www.lastfm.ru/music/This+Mortal+Coil

---

интересно

2012-09-11 16:28:43 (читать в оригинале)

Оказывается, мой любимый фильм у Киры Муратовой "Чувствительный милиционер" происходит от сцены из "Эры милосердия", где Шарапов и Синичкина несут подкидыша в детский дом. Это было на поверхности, но очевидно стало только из книги, которая ну явно лучше ленты, там и характеры четче и глубже и мотивации четкие. Например, в книге глубоко тоскующий юморист малой формы Михал Михалыч Бозе просто как живой, в то время как в фильме Гердт, если б не его обаяние, совершенно был бы бессмыслен с этой Шуркой и детьми ее.
А сцена с убийством Векшина на скамейке Цветного бульвара - вообще неправдоподобна, хотя бы потому, что в фильме она происходит днем, народу полно, шумно, а Жеглов тихонечко свистит Векшину с расстояния шагов в пятьдесят, - никогда не услышать. В книге же все происходит в глубокие сумерки под моросящим дождем, ни единого прохожего, только укативший к Самотеке трамвай, так что свист слышен и понятен. Да и сам Векшин совсем не то, номинален. Но все равно - изобразительность фильма большое дело. Все эти хлебовозки, мороженое из формы между вафелек и память о послевоенном воодушевлении, - это производит впечатление на зрителя несомненно.

---

+ + +

2012-09-11 16:27:47 (читать в оригинале)

Приятно, когда твоя новая книжка поднимается за четыре дня в топ-продаж "Москвы", не скрою. :)

ГОРОД ЗАКАТА
<...>
23.
Подобно тому как христианство стало провозвестником иудаизма во всем мире, так повсюду разнеслись его экзистенциальные смыслы и топонимика. Белоснежный Ферапонтов монастырь к северу от Вологды мне привиделся однажды исполненным в камне миражом Иерусалима. Топонимика Америки, библейские имена президентов и простых американцев и географические названия. Десяток ‘Jerusalem’s и ‘Jerico’s по всем Соединенным Штатам. Российский Новый Иерусалим со своей Голгофой, со своим Кедроном. Армения, чья история, полная изгнаний, войн и погромов, представляется рифмой к истории Святой Земли…
Иерусалим похож на росток гороха, поднявшегося выше неба, на разветвленную воздухоросль — вспомнить уютные шалаши на деревьях детства! — и вот такое птичье существование прекрасно и уютно — великолепен обзор — всё кругом и далеко видно, при этом всё твое — и нет никакой скученности, каждый обитатель есть отдельная веточка небесного дерева.
Весь мир достижим в Иерусалиме. Иерусалим тоскует по раю, а рай тоскует по Иерусалиму.

24.
С заходом солнца долина Кедрона погружается в глубину.
К востоку от Гееннома тротуары и пешеходные дорожки вдоль стен Старого города исчезают, препятствуя случайному проникновению туриста. Но я настойчив, и у забранного колючей проволокой военного поста меня лаем встречает собака. В Геенне куча арабских детишек лазают по инжировым деревьям. Обалдуи постарше, завидев у меня фотоаппарат, кричат: «Пикча! Пикча! Алла! Алла!»
Теперь в Геенне довольно уютно. А раньше здесь, под стенами Иерусалима, стояли жертвенники Молоха, для жертвования, семи ступеней: курица, козленок, овца, теленок, корова, бык и человек. Язычники приносили туда своих первенцев и приводили скот. Одни говорят, что младенцев сжигали заживо, другие — что только проносили через огонь, и это было залогом того, что ребенок останется живым и невредимым и продолжит семя родителя. Как бы там ни было, пророк в этой долине жертвенники разгромил. С тех пор Геенном стал нехорошим местом — там на протяжении веков была городская свалка, где всё время что-то горело, туда сбрасывали трупы павших животных. Христианские смыслы тоже не прибавили этому месту доброй славы. Сейчас здесь чистенько, но кое-где у склонов сохранились входы в карстовые разломы, в которых можно представить себя на пороге преисподней.

25.
Улица а-Керен а-Каемет ле-Исраэль пересекает весь склон, на котором расположена Рехавия. Свое название она получила благодаря тому, что у ее истока, на углу с улицей Короля Георга, находится похожее на форт здание Еврейского национального фонда (JNF — Jewish National Fund — Керен Каемет Ле-Исраэль — ККЛ) — некоммерческой корпорации, основанной в Базеле в 1901 году Всемирной сионистской организацией.
Фонд ККЛ был создан для покупки земель в Палестине под еврейские поселения, деньги в него поступали из еврейских общин всего мира. Первые покупки были сделаны у богатых арабов, живших в Бейруте или Дамаске и владевших землями в Палестине, которые не приносили им дохода. Фонд начал сдавать земли в аренду на 50 лет под сельскохозяйственные поселения, и в 1909 году в долине Иордана возник первый кибуц.
ККЛ в основном удавалось купить необрабатывавшиеся, целинные земли — каменистые, песчаные, заросшие бурьяном. Начали осушать болота, сажать деревья: например, на территории Вейцмановского института некогда сильно заболоченной, насаженная эвкалиптовая роща выкачала из почвы избыток грунтовых вод. За век с небольшим фонд посадил деревьев столько же, сколько было народу в лучшие времена в СССР, построил две сотни плотин и водохранилищ и создал более тысячи парков.
Историческая роль фонда в консолидации земель Израиля колоссальна: план ООН по созданию независимого государства Израиль 1947 года предусматривал выделение тех земель, которые принадлежали евреям. К моменту ликвидации британского мандата на долю ККЛ приходилось 55% всех земель в Палестине, и, можно сказать, что Израиль обязан фонду той территорией, которую имеет.
Двадцать лет назад я обнаружил под Реховотом руины фермы и в них нашел исписанные химическим карандашом листки — письма к хозяину фермы из Англии, отправленные в конце 1920-х. В ту пору я читал «Улисса» и в главе, где Блум, будучи рекламным агентом, внимательно изучает газетные объявления, наткнулся на вероятную причину возникновения этих писем, тесно связанную с деятельностью Керен Каемет ле-Исраэль. Одним из объявлений, опубликованных в газете 16 июня 1904 года и привлекших внимание Блума, было предложение палестинского товарищества плантаторов приобрести у турецкого правительства апельсиновые плантации и необъятные дынные бахчи к северу от Яффы. Или же всего за восемьдесят немецких марок можно было приобрести гектар необработанной земли, которую засадят маслинами, апельсинами, миндалем или лимонами. Плантаторы обязывались поместить покупателя в список товарищества в качестве пожизненного владельца и ежегодно высылать часть урожая.
В то же время у Агнона, впервые приехавшего в Палестину в 1907 году, можно найти упоминание, что подобная заочная покупка земель впоследствии оказалась надувательством. В любом деле, получившем широкое распространение, так или иначе появятся желающие поживиться на устойчивом спросе, а удаленность покупателя этому только способствует. Но именно так — деятельностью таких товариществ и Еврейского национального фонда закладывалась основа будущего государства. Кто-то брал землю у фонда в аренду, а кто-то, кто не мог не только купить, но и вносить арендную плату, делал по-другому: иностранцы-частники покупали землю, арендную плату не брали, а получали свой доход частью урожая, вторая часть доставалась тому, кто обрабатывал. Как бы там ни было, земли Палестины покупались и возделывались, а не захватывались, как представляется многим.
http://moscowbooks.ru/news/view.asp?id=4727

---

Город Заката: "Иерсуалим тоскует по раю, а рай тоскует по Иерусалиму".

2012-09-10 20:00:55 (читать в оригинале)

Вышла книжка, буду здесь понемногу публиковать отрывки:

ГОРОД ЗАКАТА
<...>
21.
Метафизическая модель Иерусалима могла бы следовать топологии Данте и изобиловать духовными ярусами, составляющими многоуровневый амфитеатр, исполненный множества углов зрения и добавляющий к нашей гипотезе об Иерусалиме, как сфере с шаром Храма на одном из полюсов, — основательности. В представлении об этой полюсной двойственности как раз и содержится сохранность Храма горнего пред руинами Храма дольнего, обязанного восстать в реальности.
Вечером шел из Рехавии дорогой на Газу, потом по Керен а-Йесод, к улице Зеева Жаботинского и Йемин Моше, где стоит мельница Монтефиоре, основавшего первый квартал вне стен Старого города, и где в небольшом отеле жил автор великого, уровня фолкнеровского «Медведя», рассказа «На память обо мне» — Сол Беллоу несколько дней подряд открывал утром дверь комнаты и видел слева взгорье Яффских ворот, а справа вдали — тот склон, по которому теперь можно спуститься — мимо музея Менахема Бегина и Шотландской церкви — к Синематеке в Саду Вольфсона, чей почтовый адрес содержит слово «Геенном». Так я и поступил, но прежде застыл на пешеходном мостике над дорогой на Хеврон. Я стоял и размышлял о том, что люди, проходящие мимо, наверное, не видят того, что вижу я, — иначе они бы замерли и долго не сходили бы с места, едва сдерживая дыхание.