© все права защищены. Ф. Уильям Энгдаль, автор книги Семена разрушения: тайная подоплека генетических манипуляций *

Оригинал статьи: Getting used to life without food: Wall Street, BP, bio-ethanol and the death of millions

30 июня 2011

Мой покойный дед, человек крепкой норвежско-американской фермерской закалки, который позднее, в годы Первой мировой войны, стал редактором газеты и политическим деятелем, говорил, что человек может привыкнуть со временем почти ко всему, за исключением смерти... да и к ней тоже после некоторой практики. И кажется, нам, подавляющему большинству человечества, судьба вот-вот готовит испытать на себе отсутствия хлеба насущного.

Продовольствие является одной из тех забавных вещей, без которых трудно жить. Мы все склонны считать само собой разумеющимся, что наш местный супермаркет будет в изобилии, по доступным ценам или по почти доступным, предлагать нам то, что мы желаем. Но жизнь в условиях недостатка продовольствия — все возрастающая перспектива, вырисовывающаяся в ближайшие годы перед сотнями миллионов, если не миллиардами из нас.

В некотором смысле, это подлинный парадокс. Наша планета имеет все необходимое для производства питательной натуральной пищи, чтобы многократно прокормить все население мира. Это именно так, несмотря на разрушительные действия промышленного агробизнеса за последние полвека или более.

Тогда, как могло произойти, что наш мир в ближайшее десятилетие окажется перед лицом голода в глобальном масштабе? Ответ заключается в силах и заинтересованных группах, которые решили искусственно создать дефицит продовольствия. У этой проблемы есть несколько важных измерений.

Ликвидация чрезвычайных резервов

Способность своевольно манипулировать ценами на основные продукты во всем мире (почти независимо от физических поставок сегодня и от спроса на зерновые) - совсем недавний феномен. К тому же еще не до конца осознанный.

Вплоть до зернового кризиса в середине 1970-х годов не существовало никакой единой "мировой цены" на зерно, точки отсчета для цен на все продукты питания и пищевые продукты. Цены на зерно локально определялись на тысячах рынков, где встречались покупатель и продавец. С началом экономической глобализации ситуация радикально изменилась в худшую строну, поскольку небольшой процент зерновых, торгуемых на международных рынках, теперь способен устанавливать мировые цены на большую часть выращенных зерновых по всей планете.

Со времен ранних следов, оставленных шумерской цивилизацией за две тысячи лет назад до нашей эры, на территории междуречья Тигра и Евфрата (сейчас в современном Ираке), почти в каждой культуре существовала практика сохранения резервного запаса зерна с каждого урожая, вплоть до самого последнего времени. Причиной тому были войны, засухи и голод. При правильном содержании зерно может безопасно храниться в течение около семи лет, что позволяет иметь резерв на случай чрезвычайных ситуаций.

После Второй мировой войны Вашингтон создал Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ) в качестве клина, чтобы протолкнуть идею свободной торговли между крупнейшими из промышленно развитых стран, особенно Европейского сообщества. На первоначальных переговорах сельское хозяйство намеренно стояло первым пунктом по настоянию европейцев, особенно французов, которые рассматривали политическую защиту общей сельскохозяйственной политики Европы и защиту европейского сельского хозяйства в качестве не подлежащих обсуждению.

Начиная с 1980-х годов, на фоне политических крестовых походов Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана, экстремистские взгляды Милтона Фридмана на свободный рынок получали все большее признание в ведущих европейских властных кругах. Шаг за шагом сопротивление аграрной программе Вашингтона в духе свободной торговли слабело.

После более чем семи лет интенсивного торга, лоббирования и давления Европейский Союз, наконец, в 1993 году согласился на Уругвайский раунд ГАТТ, требующий значительного ослабления защиты национального сельского хозяйства. Центральной в Уругвайском раунде стала достигнутая многозначительная договоренность о том, с национальными запасами зерна, за которые несли ответственность правительства, должно быть покончено.

В соответствии с новым соглашением ГАТТ 1993 года (формализованного созданием Всемирной торговой организации, чтобы дополнить соглашения исполнением санкций в отношении нарушителей "свободной торговли") продукты сельского хозяйства впервые перестали быть согласованным приоритетом крупных мировых торговых держав. Роковое решение, мягко говоря.

С этого момента запасы зерна будут управляться "свободным рынком", т.е. частными компаниями, крупнейшими из которых были гиганты зернового картеля США, гиганты американского агробизнеса. Зерновые компании утверждают, что они в состоянии более эффективно скомпенсировать недостаток продовольствия при любой чрезвычайной ситуации и сэкономить правительственные средства. Это опрометчивое решение распахнуло двери для беспрецедентных махинаций и манипуляций на зерновом рынке.

ADM (Archer Daniels Midland), Continental Grain, Bunge и первый среди равных Cargill, крупнейшая в мире частная зерновая компания в торговом агробизнесе, сорвали огромный куш в этом процессе создания ВТО.

Результаты переговоров ГАТТ о сельском хозяйстве пришлись очень по душе людям из Cargill. Это не было неожиданностью для инсайдеров. Бывший исполнительный директор Cargill Дэн Амштуц сыграл ключевую роль в разработке раздела о сельскохозяйственной торговле Уругвайского раунда ГАТТ. В 1985 году Д. Гейл Джонсон из Чикагского Университета, коллега Милтона Фридмана, стал соавтором исторического доклада Дэвида Рокфеллера на Трехсторонней Комиссии, который лег в основу так называемой "рыночной" реформы сельского хозяйства. Он же послужил основой для позиции США на предстоящих переговорах Уругвайского раунда ГАТТ. Рокфеллеровская группа и ее мозговые центры стали архитекторами этой "реформы сельского хозяйства".

На процесс ликвидации государственных зерновых резервов в основных странах-производителях потребовалось время, но к 1996 году, когда был принят Фермерский Акт, США фактически ликвидировали свои запасы зерна. ЕС вскоре последовал их примеру. Сегодня среди основных аграрных стран-производителей только Китай и Индия по-прежнему придерживаются стратегической политики продовольственной безопасности и обладают национальными зерновыми резервами.

Уолл-стрит пахнет кровью

Уничтожение национальных зерновых запасов в США, ЕС и других крупных индустриальных странах ОЭСР подготовило почву для следующего шага — ликвидации регулирования сельскохозяйственных товарных деривативов, позволившей беспрепятственные и необузданные спекулятивные манипуляции.

Министерство финансов Клинтона (1999 - 2000) завершило дерегулирование государственного контроля над спекуляциями товарами сельского хозяйства, формализовав его в Комиссии по торговле товарными фьючерсами (CFTC) (государственное агентство, которому поручен контроль над торговлей производными на биржах, таких как Чикагская товарная биржа или NYMEX), а законодательство под это разработали Тим Гейтнер и Ларри Саммерс. Как описано ниже, на фоне наихудшего финансового фиаско в истории Уолл-стрит в 2008 году совсем не случайно протолкнула бывшего председателя Нью-йоркского федерального резервного банка Гейтнера на пост министра финансов Обамы. Похоже на то, что лису поставили охранять курятник.

Когда Генри Киссинджер был госсекретарем в 1972-1973 годах, он, действуя в союзе с Министерством сельского хозяйства и крупными торговыми зерновыми компаниями США, организовал беспрецедентный 200% скачок цен на зерновые. Рост цен был обусловлен подписанием трехлетнего контракта с Советским Союзом, где только что прошли неурожайные годы.

Американо-советское соглашение совпало с глобальной засухой и неурожаями во всем мире, вряд ли разумное время, чтобы продавать все свое зерно своему врагу в рамках "холодной войны". Продажа состоялась на фоне крупнейшего мирового дефицита зерновых и привела к взрывному росту цен. Критические голоса в американской прессе в то время точно окрестили эту сделку "Большим зерновым грабежом". Киссинджер даже принял меры, чтобы большая часть стоимости отгрузки американского зерна Советам была оплачена американскими налогоплательщиками. Cargill и компания смеялись всю дорогу до банка.

Примерно в то же время, крупные американские зерновые компании — Cargill, Continental Grain, ADM, Bunge — приступили к тому, что впоследствии станет двадцатилетним процессом преобразования мировых локальных зерновых рынков. Делалось это ради управления процессом питания людей и животных при помощи манипуляций ценами на зерно вне зависимости от реальных поставок.

Этот процесс обретения США гегемонии на всем мировом зерновом рынке сделал гигантский скачок вперед в 1980-х годах с появлением торгов финансовыми товарными индексами и другими производными.

Новая версия грабежа зерновых от Саммерса-Гейтнера-Уолл-стрит после 2006 года в конечном итоге охватила все, что Киссинджер и его друзья разработали в 1970-х.

В 1999 году по настоянию крупных банков Уолл-стрит, таких как Goldman Sachs, JP Morgan, Chase Manhattan и Citibank администрация Клинтона подготовила закон, который коренным образом изменит историю торговли зерновыми. Он был назван Законом о модернизации товарных фьючерсов и принят в 2000 году.

Двумя ключевыми архитекторами нового закона Клинтона были бывший консультант Goldman Sachs и министр финансов Клинтона Ларри Саммерс и его ассистент в Министерстве финансов Тим Гейтнер, друг Уолл-стрит и нынешний министр финансов Обамы. Министр финансов Саммерс был ключевым игроком в предотвращении усилий по регулированию финансовых инструментов в товарных и финансовых продуктах.

Рекомендации Саммерса и Гейтнера содержались в ноябрьском докладе 1999 года Конгрессу от президентской рабочей группы по финансовым рынкам, печально известной "Plunge Protection Team."

Одновременно Комиссия по срочной биржевой торговле (CFTC) предложила также меры по дерегулированию торговли производными ценными бумагами между крупными банками или финансовыми учреждениями, в том числе деривативами на зерно и другие сельскохозяйственные товары.

Это историческое и беспрецедентное дерегулирование пробило массивную брешь в Государственном надзоре над торговлей производными, зияющую дыру, которая в конечном итоге способствовала игре на этом рынке, приведшей к финансовому краху 2007 года. Она же стоит за недавним взрывом цен на зерно.

Несколько лет назад, в 1991 году, Goldman Sachs презентовал свой товарный "индекс", который впоследствии станет мировым эталоном в торговле деривативами всех товаров, включая продовольствие и нефть. Goldman Sachs Commodity Index или GSCI — новый производный финансовый инструмент, отслеживающий цены на некоторые товары — от кукурузы для свиней, кофе и пшеницы до драгоценных металлов и энергии. С точки зрения Уолл-стрит, идея была блестящей. Она позволила спекулянтам играть на будущей цене всего спектра сырья одним движением.

После дерегулирования торговли сырьевыми товарами в 1999 г. Goldman Sachs приготовился пожинать сладкие финансовые плоды со своей GSCI. Теперь банкиры, хедж-фонды и другие громкие спекулянты смогли делать огромные ставки на будущую цену зерновых без необходимости иметь дело с реальными поставками пшеницы или кукурузы в конце операции.

Ценами на хлеб в настоящее время управляют новые хозяева казино. В этой схеме больше нет места для знающих истинное положение в зерновой отрасли, будь то фермеры, переработчики или крупные конечные потребители зерновых, нет места отдельным трейдерам, которые опирались на фьючерсные контракты в течение более чем столетие, чтобы оградить себя от рисков неурожая или стихийных бедствий.

Зерновые стали новым полем для спекулянтов, которые готовы рисковать инвестиционным капиталом, делающих высокие ставки, для игроков, подобных Goldman Sachs, Deutsche Bank или высокорискованным оффшорным хедж-фондам. Зерно, как и до этого нефть, сейчас уже почти полностью отделено от повседневного спроса и предложения в краткосрочной перспективе. Ценой теперь на короткие моменты можно управлять с помощью слухов, а не фактов.

В отличие от непосредственно вовлеченных в процесс сторон, таких, как переработчики, фермеры или крупные ресторанные сети, спекулянты не отгружают и не принимают кукурузу или пшеницу, они с ними играют. Они вряд ли смогут принять груз в 10 тонн твердой красной озимой пшеницы и ее хранить. Эта игра — сложная новая форма арбитража, где единственным правилом является "покупать дешево и продавать дорого". Производные финансовые инструменты и политика невмешательства правительства США позволяли зачастую во много раз увеличить потенциальные прибыли игроков от этой игры.

Но был и другой порочный момент: Goldman Sachs GSCI была структурирована таким образом, что инвесторы могли только покупать контракт. Это была так называемая в этой индустрии "игра на повышение". По этому контракту никто не мог делать ставки на падение цен на зерно. Вам только стоит извлечь выгоду из постоянно растущих цен на зерновые, что и случилось, поскольку все большее количество ничего не подозревающих инвесторов было обманом втянуто в эту высокорискованную товарную спекуляцию, создав своего рода самосбывающееся пророчество.

Эта уловка с игрой на повышение поощряла клиентов оставлять на длительный срок свои деньги в банке или фонде и позволила банкирам играть с деньгами других людей с огромной потенциальной случайной прибылью для себя, в то время как любые потери перекладывались на клиентов.

Фатальная ошибка состояла в том, что структура GSCI не позволяла "короткие продажи", которые вынуждали бы цены падать в периоды излишка зерна на рынке. Инвесторов заманивали в систему, которая требует, чтобы они покупали и продолжали покупать в условиях, когда цены на хлеб растут по любой причине. Вскоре другие банки, в том числе Barclays, Deutsche Bank, Pimco, JP Morgan Chase, AIG, Bear Stearns и Lehman Brothers, пустили в оборот свои собственные товарные индексы. Впервые рискованное вложение в товары — в зерно и другие продукты сельского хозяйства — стали финансовым продуктом для "маленького человека", который практически ничего не понимал, что он делает, действуя просто потому, что его банковский или фондовый консультант убеждал его вложить капитал в это. Банки, как обычно, играли с деньгами "других людей", и за счет этих "других людей".

В детальном анализе пузыря цен на зерновые в 2007-2008 годах Оливье де Шуттер, специальный докладчик ООН по праву на продовольствие, недавно пришел к заключению, что "существенная часть роста цены и волатильности цен на существенную продовольственную продукцию может быть объяснена только появлением спекулятивного пузыря". Выбор времени для накачивания этого пузыря был известен, поскольку он удобно возместил огромные убытки тех же самых мегабанков, которые почти затонули под тяжестью убытков в секьюритизированной ипотеке и другом безумии казино Уолл-стрит. Шуттер добавил,

В частности, есть основания полагать, что существенная роль игралась выходом на рынки деривативов, основанных на продовольственных предметах потребления, крупных влиятельных институционных инвесторов, таких как хедж-фонды, пенсионные фонды и инвестиционные банки, которые все вообще равнодушны к основным принципам сельскохозяйственного рынка. Это стало возможным из-за дерегулирования в сфере важных рынков товарных деривативов, начиная с 2000 года.

После краха фондового пузыря dot.com в 2000 году, когда Уолл-стрит и другие крупные финансовые игроки начали искать альтернативы, предметы потребления и рискованные производные, основанные на корзинах предметов потребления, впервые стали основной спекулятивной инвестиционной темой.

С 2000 года все количество долларов, инвестируемое в различные товарные фондовые индексы (GSCI Goldman Sachs был крупнейшим) возросло приблизительно с $13 миллиардов в 2003 году к ошеломительным $317 миллиардам во время нефтяного и зернового пузыря цен в 2008-м. Это было зарегистрировано в исследовании Lehman Brothers незадолго до того, как министр финансов Генри Полсон сделал компанию жертвенным агнцем, чтобы выручить своих близких друзей с Уолл-стрит.

С 2008 года с некоторыми флуктуациями капиталы инвесторов продолжили стекаться в различные товарные фонды, удерживая цены на продовольственные товары высокими и продолжая их повышать. С 2005 до 2008 год международные цены на продовольствие выросли на 80 % и продолжают расти. В период с мая 2010 года по май 2011 год цена на пшеницу снова выросла приблизительно на 85%. "Это беспрецедентно, сколько инвестиционного капитала наблюдается на товарных рынках," — сказал Кенделл Кит, президент Национальной ассоциации торговцев зерном и фуражом в недавнем интервью.

Организация ООН по вопросам продовольствия и сельского хозяйства ООН (ФАО) оценивает, что с 2004 года мировые цены на продовольственные товары в среднем взлетели на беспрецедентные 240 %. Предложение продовольственных товаров в качестве спекулятивной альтернативы крупными банками и хедж-фондами подскочило в 2007 году, когда начиналось американское субстандартное финансовое цунами. С тех пор вложения в продовольственные деривативы только набирало обороты, поскольку другие инвестиции в акции и облигации стали очень опасными. Очевидным результатом стал быстрый рост голода и недоедания среди беднейшего населения во всем мире.

ФАО рассчитало, что испытывающие продовольственный дефицит страны будут вынуждены потратитьна импорт продовольствия в целом на 30 % больше - ошеломляющие $1,3 триллиона. Три десятилетия назад этот мировой рынок был крошечным; сегодня он всецело во власти маленькой горстки американских гигантов агробизнеса. Агробизнес, как и военный экспорт, является основным американским стратегическим сектором, давно поддерживаемым Вашингтоном. Это часть большей и довольно частной повестки дня, сформулированной несколько десятилетий назад под эгидой Рокфеллера, Ford Foundations и адвокатов евгеники.

Импорт продовольствия является сегодня скорее правилом, чем исключением, поскольку дешевая глобализированная продукция агропромышленного комплекса, часто под давлением МВФ, внедряется в развивающиеся страны, в том числе в ранее самодостаточные в продовольственном отношении общества, теперь оказавшиеся в зависимости от импортного продовольствия. Это сделано во имя "свободной торговли" или, как это часто называется, "ориентированного на рынок сельского хозяйства". Остается невысказанным то, что этот так называемый "рынок" колоссально неэффективен и болен и прямом и в финансовом отношении. Зависимость от импорта продовольствия искусственно создана огромными транснациональными конгломератами, такими как Tyson Foods, Смитфилд, Cargill или Nestle, корпоративными гигантами, которые в последнюю очередь беспокоятся о здоровье и благосостоянии тех из нас, кто будет потреблять их индустриальные продукты питания.

Дешевый импорт продуктов агробизнеса часто подрывает цены на местные выращиваемые культуры и изгоняет миллионы людей со своей земли в перенаселенные города в отчаянном поиске рабочих мест.

Сегодня цены на пшеничные деривативы или "бумажную пшеницу" управляют ценой реальной пшеницы. Число спекулянтов (например, Goldman Sachs, JP Morgan Chase, HSBC, Barclays и многочисленные оффшорные хедж-фонды, мало заинтересованные в самом зерне и рассматривающие его как источник прибыли) теперь в четыре раза больше числа добросовестных промышленных хеджеров сельского хозяйства.

Это полный разворот ситуации, которая диктовала цены на зерно в течение прошлой сотни лет или больше. 75 лет назад Комиссия по срочной биржевой торговле (CFTC) наложила ограничения на то, сколько из определенных сельскохозяйственных предметов потребления, включая пшеницу, хлопок, сою, зерно и овес, может быть продано некоммерческими игроками, которые не являются частью пищевой промышленности. Так называемые "коммерческие хеджеры", фермеры или производители продовольствия, ранее могли торговать неограниченными количествами, чтобы управлять своими рисками. С чистыми спекулянтами была совсем другая ситуация.

Эти ограничения были разработаны, чтобы предотвратить манипуляцию и искажение на относительно небольших рынках. С принятием Закона о модернизации товарных рынков Саммерса-Гейтнера в 2000 году и позорной "Лазейки Enron" (позволивших освобождение от правительственного регулирования) быстрая и свободная торговля энергетическими деривативами была быстро расширена, чтобы включить в себя продовольственные товары. Дамба сломалась в 2006 году, когда Deutsche Bank попросил и получил разрешение CFTC на освобождение от любых торговых ограничений. Контролирующие органы уверили его, что не будет никаких штрафов за превышение лимитов. Другие последовали этому примеру, подобно леммингам.

Для почти двух миллиардов человек в мире, которые тратят больше половины своих доходов на продукты питания, последствия были ужасны. Во время взрыва спекуляций на управляемых ценах на зерновые в 2008 году, более чем четверть миллиарда человек потеряли то, что в терминах ООН называется "продовольственная безопасность", или в общей сложности один миллиард человеческих существ, новый рекорд.

Этого никогда бы не произошло, если бы не дьявольские последствия решения американского правительства, прекратившего регулирование зерновых спекуляций на фоне поддержки со стороны американского Конгресса в течение прошлого десятилетия или больше. К началу 2008 года, благодаря новым стимулам администрации Буша, свыше 35 % всей американской пахотной земли было засеяно культурами, которые будут сожжены как биотопливо. В 2011 году общее количество таких земель составляет уже больше чем 40 %. Таким образом, все было готово для малейшего незначительного шока, чтобы взорвать массивный спекулятивный пузырь на зерновых рынках, что и было затем сделано за счет использования все той же игры с индексом GSCI.

Агробизнес в качестве долгосрочной стратегии

Рекордный рост цен на зерно и продукты питания в последние годы — это не просто прибыльный трюк Уолл-стрит, хотя на этом и делаются непристойные прибыли. Скорее это, по-видимому, неотъемлемая часть долгосрочной стратегии, корни которой уходят к послевоенным годам, когда Нельсон Рокфеллер и его братья пытались организовать глобальную пищевую цепочку по той же монопольной схеме, которую они использовали на мировых нефтяных рынках. Продовольствие отныне должно было стать еще одним товаром, как нефть, олово или серебро, дефицит которых и цены на которые, в конечном счете, будет находиться под контролем небольшой группы влиятельных торговых инсайдеров.

Тогда же братья Рокфеллеры расширили глобальный охват бизнеса от нефти в сельское хозяйство в развивающихся странах через свои технологии "Зеленой революции", они же финансировали малозамеченный проект в Гарвардском университете. Проект был призван сформировать инфраструктуру для их плана объединить мировое производство пищевых продуктов под центральным контролем горстки частных корпораций.

Создатели схемы дали ей имя "агробизнес", чтобы отделить ее от традиционного фермерского сельского хозяйства — культивирования зерновых культур во имя хлеба насущного для человека. Толчок, чтобы передать чрезвычайные запасы зерна мировых национальных правительств в частные руки стал просто логическим расширением изначальной стратегии агробизнеса Рокфеллера. Ибо их абсолютно превратно представленная “Зеленая Революция”, которая в итоге просто способствовала широким продажам американских продуктов агробизнеса от тракторов Джона Дира (использующих большие объемы продукции Standard Oil Рокфеллера) до американских химических удобрений, производимых прочими компаниями в орбите Рокфеллера, вызвала к жизни тенденцию к укрупнению сельскохозяйственных компаний и вынудила миллионы людей покинуть свои земли и двинуться в города, где они составили океан дешевой рабочей силы для крупных транснациональных корпораций. Весьма рекламируемые высокие урожаи зерновых на деле обернулись фактическим недородом после нескольких урожаев.

Агробизнес и зеленая революция шли рука об руку. Они были частью грандиозной стратегии, которая несколько лет спустя включила в себя финансирование Фондом Рокфеллера исследований в области генетического модифицирования растений.

Джон Х. Дэвис был помощником министра сельского хозяйства США в администрации президента Дуайта Эйзенхауэра в начале 1950-х. Он ушел в отставку в 1955 году и отправился в Гарвардскую школу бизнеса, необычное место для эксперта по сельскому хозяйству в те дни. Дэвис имел ясную стратегию. В 1956 году он написал статью в журнале Harvard Business Review, в которой заявил, что "единственный способ решить так называемую фермерскую проблему раз и навсегда и избежать громоздких государственных программ заключается в переходе от сельского хозяйства к агробизнесу". Он знал, что именно он имел в виду, хотя многие наблюдатели в то время не имели об этом никакого понятия.

Дэвис вместе с другим профессором Гарвардской бизнес-школы Рэем Голдбергом сформировал Гарвардскую группу с выходцем из России, экономистом Василием Леонтьевым, который тогда наносил на карту всю американскую экономику в рамках проекта, финансируемого Фондом Рокфеллера. Во время войны американское правительство наняло Леонтьева, чтобы разработать метод динамического анализа всей экономики, который он называл анализом "затрат и результатов". Леонтьев работал на американское Министерство труда, а также на Офис Стратегических Услуг (OSS), предшественник ЦРУ.

В 1948 году Леонтьев получил крупный четырехлетний грант в $100000 от Фонда Рокфеллера на создание Гарвардского экономического исследовательского проекта по структуре американской экономики. Годом позже ВВС США присоединились к этому Гарвардскому проекту, любопытное участие для одного из главных американских военных подразделений. Транзисторы и электронно-вычислительные машины, недавно разработанные вместе с методами линейного программирования позволили обработку больших объемов статистических данных по экономике. Вскоре к финансированию Гарвардского проекта присоединился Фонд Форда.

Гарвардский проект и его составляющая, касающаяся агробизнеса были частью крупной попытки совершить революцию в американском, а позже и в глобальном производстве продовольствия. Пройдет сорок лет, прежде чем она окончательно состоится в пищевой промышленности. Профессор Голдберг позже упоминал революцию агробизнеса и развитие ГМО-агробизнеса как "изменение нашей глобальной экономики и общества, более резкое, чем любое другое событие в истории человечества." Насколько он был прав, мы теперь, вероятно, увидим своими глазами в течение ближайших десяти лет.

Как похвалялся через несколько лет Рэй Голдберг, центральная идея, движущая их проект агробизнеса, состояла в возвращении в американское производство продовольствия схемы "вертикальной интеграции". К 1970-м большинство американцевуже забыло, какие горькие бои велись перед Первой мировой войной и в течение 1920-х, чтобы провести через Конгресс законы, запрещающие гигантским конгломератам вертикальную интеграцию, и разбить тресты, подобные Standard Oil, чтобы воспрепятствовать монополизации целых секторов жизненно важных отраслей промышленности.

Так было до Дэвида Рокфеллера, стоявшего за кулисами администрации Джимми Картера в конце 1970-х, когда американский транснациональный бизнес смог начать отмену тщательно выстроенных десятилетия назад правительством США правил в области здравоохранения, безопасности пищевых продуктов и защиты потребителей и открыть двери для новой волны вертикальной интеграции сельского хозяйства. Процессы вертикальной интеграции продавались ничего ведающим гражданам под лозунгом "экономической эффективности" и "эффектов масштаба".

Возврат к вертикальной интеграции и сопутствующего ей агробизнесу был проведен на фоне рекламной кампании в средствах массовой информации, которая утверждала, что правительственные посягательства на повседневную жизнь своих граждан слишком велики и должны быть сокращены, чтобы дать простым американцам "свободу". Боевым кличем кампании было "дерегулирование". Конечно, отмена госконтроля просто открыла двери для частного управления (другой форме регулирования) самым многочисленным и самым влиятельным корпоративным группам в любой заданной отрасли промышленности. Это, конечно, имело место и для сельского хозяйства — компании зернового картеля Большой четверки доминируют на мировых зерновых рынках с 1970-х до сегодняшнего дня. Они работали рука об руку с крупными игроками на деривативах с Уолл-стрит, такими как Goldman Sachs, JP Morgan Chase и Citigroup.

В конце 2007 года торги продовольственными деривативами уже абсолютно нерегулировались Вашингтоном, и уже не существовало американских государственных зерновых резервов. Путь к значительному росту цен на продовольствие был расчищен.

Спекулятивная машина, которая была запущена Уолл-стрит и друзьями банкиров, создала потенциал для значительной и долгосрочной продовольственной инфляции. Но эта инфляция нуждалась еще в одном толчке, очень важном, чтобы развернуться в полную силу. И она получит его от Джорджа Буша.

BP, биоэтанол и геноцид

В 2007 году, когда ипотечный кризис в США запустил первые ударные волны цунами через Уолл-стрит, администрация Буша сделала крупный шаг в сфере отношений с общественностью, чтобы убедить мир, что США превратились в "лучшего управляющего окружающей среды". Слишком многие купились на этот обман.

Центральный пункт программы Буша, о которой было объявлено в обращении президента США к Конгрессу в январе 2007 года провозглашал сокращение потребления американского бензина на 20 % к 2010 году. Официальная причина, приведенная общественности, состояла в том, чтобы "уменьшить зависимость от импорта нефти", а также сократить нежелательной эмиссию "парниковых газов". Конечно, не это являлось причиной, но делало хороший имидж в глазах общественности. Повторяйте это почаще, и возможно большинство людей в это поверит. Вероятно, они не догадаются, что их деньги, деньги налогоплательщиков, в настоящее время используются для выращивания этанольной кукурузы вместо пищевой, а также запускают рост цен на хлеб наш насущный в небеса.

Сердцевина плана Буша состояла в том, чтобы с помощью обширного субсидирования на деньги налогоплательщиков расширить использование биоэтанола для транспортного топлива. Первоначальный план Буша требовал производства 35 миллиардов галлонов (приблизительно 133 миллиарда литров) этанола в год к 2017 году. Конгресс уже одобрил через Закон об энергетической политике 2005 года, что производство зерна под этанол должно возрасти с 4 миллиардов галлонов в 2006 году к 7.5 миллиардам галлонов в 2012-м.

Чтобы обеспечить такое повышение, фермеры и крупные гиганты агробизнеса, такие, как ADM, получили щедрые субсидии из денег налогоплательщиков для выращивания кукурузы на топливо, а не для еды. Корпоративные фермы Дэвида Рокфеллера стали одним из крупнейших получателей сельскохозяйственных субсидий правительства США. В настоящее время производители этанола в США получают субсидии в размере 51 центов за галлон этанола. Субсидия выплачиваются обработчику, как правило, нефтяной компании, которая смешивает этанол с бензином на продажу. В 2011 году, по оценкам, 40% всех посевных площадей в Соединенных Штатах, как ожидается, отдана под выращивание сырья для биотоплива.

В результате этих щедрых государственных субсидий США на производство биоэтанола и новой генеральной линии правительства американские НПЗ инвестируют с большим успехом в строительство новых специализированных заводов по производству этанола, похожих на нефтеперерабатывающие заводы за тем исключением, что они производят этанол. Число строящихся заводов превышает общее число нефтеперерабатывающих заводов, построенных в США за последние 25 лет. После завершения строительства в ближайшие 2-3 года спрос на кукурузу и другие зерновые для производства этанола для автомобильного топлива удвоится по сравнению с нынешним уровнем.

Не желая отставать, бюрократы ЕС в Брюсселе, без сомнения, щедро поощряемые ВР, Cargill, ADM и прочим крупным лобби биотоплива, придумали свою собственную схему и определили, что 10% всего дорожно-транспортного топлива в ЕС к 2020 году должно быть биотопливом. Отвратительно то, что они сделали это несмотря на наличие доклада той же Комиссии ЕС о разрушительном влиянии такого массового применения субсидируемого биотоплива. London Times сообщала:

"Исследование, проведенное Комиссией по землепользованию, о последствиях использования только 5,6 процентов биотоплива для транспорта Европы пришло к выводу, что какой-либо значительный рост свыше 5,6 процентов значительно увеличит выбросы углекислого газа и снизит экологическую устойчивость биотоплива ... Как и большинство политических директив, цифра в 10 процентов высосана из пальца, и никто в Комиссии не имел понятия, когда принималась эта политика, как топливная промышленность справится с этим "десять в двадцати" без значительного роста биотопливных посадок в тропиках".

Одним словом, использование сельхозугодий во всем мире для биоэтанола и других видов биотоплива, (чтобы сжигать пищевые продукты, а не использовать их для питания человека или корма для животных) трактуется в Вашингтоне, ЕС, Бразилии и других крупных центрах как источник нового крупного промышленного роста. Для человека, однако, все совсем наоборот. Это производство быстро становится индустрией смерти, миллионы непричастных человеческих существ не смогут позволить себе адекватное пи

У нас есть право...