Я уже описывал демонические влияния, которые оказал на меня мой плащик из кожи Вельзевула. Прервался на том моменте, когда плащ увёл меня из университетских стен и бросил в горнило реальной жизни. Провожали меня из университета по богатому. За прощальным столом говорились сбивчивые страстные речи. Свежие ещё доцентки целовали меня в румяные щёки. В конце застолья пели. Декан пытался даже прослезиться.

Наш тогдашний декан перенёс на ногах инфекционный менингит и был несколько причудлив. Мужественный учёный выдавал в год по две монографии, каждая из которых ценилась нами на вес золота. Разнообразием тематик монографии не баловали. Все они были посвящены жгучей загадке мировой истории: развитию у нас в губернии содовой промышленности. Прекрасно помню ажиотажное обсуждение книги "Содовая промышленность Куйбышевской области в годы первых пятилеток", трудно забыть горячую полемику вокруг работы "Профсоюзные организации предприятий содовой промышленности Куйбышевской области", неизгладимый след оставила и "История многотиражной печати предприятий содовой промышленности города Куйбышев". В свободное от научных поисков время декан бродил по историческому факультету и отлавливал студентов. Тогда про зомби на истфаке слышали немногие, но вот, когда увидели их на экране видеосалонов, то и не удивились совсем. Обычный сценарий столкновения с научным гением был такой: в полутёмном коридоре, пропахшем виварием (наши биологи хранили своих подопечных изувеченных крыс в помещении напротив исторического деканата), вы сталкиваетесь с красивым человеком, который молча тянет к вам руки и улыбается. "С какого курса?", - спрашивает красивый человек. Тут можно было врать что угодно, один чёрт он никого не помнил, особенно при перепадах атмосферного давления. "Почему не стрижен?", - продолжает красивый человек, - "мы будем думать о твоём отчислении..." После этого державная фигура продолжала своё движение в коридорной полумгле характерным противолодочным зигзагом.

На приехавших из деревни заочников, особенно беременных, эти встречи и раздумья декана производили особенно сильное впечатление.

Природа милосердна, декан через час не помнил уже ничего, так что никого и не отчислили за отросшие патлы. Только на мне природа оттопталась. В отличие от прочих, декан меня отчего-то прекрасно помнил. Многие удивляются сейчас, откуда во мне такая тяга к постоянной смене внешности?! Теперь это уже не загадка.

Запомнил меня декан ещё в 1986 году, когда я приехал поступать в наш степной исторический техникум. В этом году были введены какие-то загадочные собеседования, целью которых было выявление истинных намерений абитуриентов. Искренность намерений стать историком должна была подтверждаться справками с печатями. Справки выдавали все, кому не лень. Школы, дворцы пионеров, партийные организации, комитеты комсомолов, чуть ли не ЖЭКи. За удачное собеседование абитуриенту начислялись дополнительные баллы. Которые были очень нужны. Конкурс 12 человек на место! И вот в конце собеседования в аудиторию вошёл я (фамилия на букву Ш обеспечивала престижное на концертах финальное выступление).

Я был прекрасен. Я был одет по последней бакинской моде летнего сезона 86 года. Остроносые туфли на приличном каблуке с подковками. Ходить в таких туфлях можно было тоже только по бакински, несколько подогнув колени и разведя их в сторону. Пиджак с выложенным поверх воротником рубашки, расстёгнутой до солнечного сплетения. На пиджаке алел комсомольский значок с подложенной под него фольгой. Обуженные джинсы "Врангель" с брезентовым ремнём из парашютной стропы. Красивая кепка, в тени которой могли спрятаться несколько человек. Удачно завершали мой образ начисто выбритая голова и тёмные очки с общим весом белой оправы в полтора килограмма. Движения мои были грациозны, поворот головы хищен. Цокая подковами, подошёл к столу комиссии. "Меня зовут Джон", -начал я отчётливо и громко, -"Джон Шемякин. Я хочу заниматься историей КПСС! У меня есть медаль и грамота ВДНХ за внедрение технологии производства консервов "Мясо белокорого палтуса с печенью трески".

Комиссия вжала головы. Было видно, что не все мне обрадовались до конца. Агузаровой тогда ещё не слышали, как себя вести с такими вот ебанзонами не представляли. Плюс недавно рванул блок на Чернобыльской АЭС... Обрадовался мне только внезапно очнувшийся в своём мозговом мареве декан. Примерно полчаса мы с ним оживлённо обсуждали процесс изготовления рыбных консервов на ВДНХ. Называл он меня при этом, то Джордж, то Джан, то Джин. Я откликался на все предложенные имена. А уж когда я скромно выложил на стол удостоверение слушателя "Ленинского университета миллионов", купленное на ул. Нариманова, стало понятно, что поступление мне уже обеспечено. Остальные члены комиссии смотрели на меня с восхищённым ужасом. Надо сказать, что никого из присутствующих я в этом плане не подвёл, отработал все их предчувствия до красной черты, за которой только эвакуация и прощание по телефону с домашними. Ну, это потом уже было.


Гораздо позже...

На сочинении, правда, пришлось понервничать. Кругом сидели вдохновенные юноши и пылкие девушки и писали, писали. А я барабанил ручкой по белому листу и маялся. Комплексовал. Чувствовал себя бездарностью в окружении любимцев муз. Спас меня сосед справа, который, опознав по внешнему виду своего, жарко спросил у меня: "Ай, скажи, ну да, как буква Жэ пишется?!" Помогло.


Студенческий билет декан вручал мне лично. Называл Джимом, тряс руку. И все пять лет моей учёбы пытался меня отыскать среди студентов. Иногда это ему удавалось. Страшны были результаты наших встреч.

Комментарии | Постоянная ссылка

Тэги: самара
Комментарии | Постоянная ссылка

Тэги: twitter
Комментарии | Постоянная ссылка

Тэги: ведомость
Комментарии | Постоянная ссылка

Тэги: мбх, свобода
Комментарии | Постоянная ссылка