| Сегодня 6 сентября, воскресенье |
      |
  
|
  
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
Главная /
Каталог блоговCтраница блогера Виктор Цой и группа Кино/Записи в блоге |
 |
Виктор Цой и группа Кино
Голосов: 1 Адрес блога: http://www.kinomannia.ru/ Добавлен: 2017-09-14 18:33:16 |
Новости сайта
03.09.2017
- Обновлён раздел про Александра Цоя. Добавлено интервью и информация о новом мини-альбоме сына рок-легенды.
26.01.2017
- "Онлайн тюнер" дополнен полезной функцией настройки гитары, используя HTML-код. Вы получаете возможность воспользоваться разделом, если Ваш браузер не поддерживает Adobe FLASH.
01.10.2016
- Добавлен новый графический скрипт с галереей. Теперь при клике на изображение оно открывается в свою реальную величину по центру экрана с привью остальных изображений на этой странице. Нажмите на него ещё раз для переключение на следующее изображение.
01.04.2016
- В раздел "Состав группы Кино" добавлены автографы музыкантов.
10.08.2015
- Создан раздел "Камчатка": легендарная угольная котельная, где Виктор Цой создал большинство своих произведений. Раздел включает подробную информацию, фотографии, видео.
26.05.2015
- Добавлены подробности шокирующего диагноза, поставленного в апреле 2015 года отцу рок певца Роберту Цою.
14.03.2015
- ВНИМАНИЕ! Сайт www.kinomannia.ru открывает ФОРУМ, посвященный легенде русского рока Виктору Цою! Общайтесь, задавайте интересующие вопросы, обменивайтесь знаниями, которые будут всем интересны и полезны!
09.03.2015
- Обновлён раздел "Книги Цоя"! Добавлена книга "ЦОЙ FOREVER":
Новая книга известного писателя и сценариста Александра Житинского, автора "Путешествия рок-дилетанта" и документальной книги "Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания", которая среди поклонников Цоя носит название "Библия "киномана". Представляя вниманию читателя самый полный на сегодняшний день документальный материал и не публиковавшиеся свидетельства, автор воссоздает картину жизни и творчества кумира миллионов от рождения до трагической смерти.
28.02.2015
- Создан раздел Гороскоп Виктора Цоя: Что говорят звёзды о рок-музыканте? Как расположение планет повлияло на судьбу певца? Ответы на эти вопросы Вы найдёте в новом разделе нашего сайта.
26.01.2015
- В раздел "ВИДЕО" добавлен Уникальный симфонический концерт в БКЗ «Октябрьский»!
24.02.2015
- Обновлен раздел Аудио: добавлены ремиксы песен группы "Кино".
17.02.2015
- Создан раздел "Родословная Виктора Цоя": в разделе подробно рассказано о родне рок-певца с конца 1800-х годов (начиная с прадедов по русской и корейской линий). Для ВСЕХ ПОКЛОННИКОВ легенды рока нашим сайтом создано и размещено уникальное родословное дерево Виктора Цоя!
03.02.2015
- Обновлён раздел "ВИДЕО".
- Созданы разделы: "ДК Связи, концерт 1986г.", "V-й Рок-Фестиваль, концерт 1987г.", "Концерт в Перми, 1990г.", "СК Олимпийский, концерт 1990г."
03.02.2015
- Создан раздел "Могила Виктора Цоя"
24.01.2015
- Обновлен раздел Марианна Цой (Родованская) - жена Виктора Цоя
23.01.2015
- Дополнен раздел фотографий Каспаряна, Гурьянова, Тихомирова.
15.01.2015
- Переоформлен раздел "Фотографии".
- Добавлены фотографии Каспаряна, Гурьянова, Тихомирова, Марианны, Александра Цоя.
15.01.2015
- Обновлен раздел "Состав группы": стилизована "схема состава группы по годам", дополнена информация о Каспаряне, добавлен новый раздел "Алексей Рыбин".
06.12.2014
- Переоформлен раздел "Видео".
- Добавлен клип "Саша".
30.11.2014
- Создан раздел "Рисунки Виктора Цоя"
29.11.2014
- Создан раздел "Книги Цоя": в разделе находится книга Цоя "Романс", а так же книги о рок-музыканте и его группе.
* * *
Камчатка Цоя
2015-08-10 23:20:00 (читать в оригинале)«Камчатка» — народное название угольной котельной на улице Блохина, д.15 в Санкт-Петербурге, получившей известность благодаря работе в ней легендарного рок-музыканта Виктора Цоя, которая затем стала местом паломничества его поклонников. Цой работал в ней в должности кочегара с осени 1986 по 1988 год.
Дом № 15 по улице Блохина в Петербурге
История
Сергей Фирсов и Виктор Цой устроились работать в эту котельную осенью 1986 года, оба они были приняты на должность кочегаров. Со временем в «Камчатку» пришли работать не менее важные для русского рока личности как Александр Башлачёв, Святослав Задерий, Андрей Машнин и другие.
Котельная была местом неофициальных концертов, чему способствовало отдельное расположение её здания. Также здесь в 1987 году происходили съёмки фильма «Рок» - эта сцена при монтаже помещена в начале картины. В интервью, данном в фильме, Виктор Цой, подкидывая уголь в топку, сказал следующее: «Я просто чувствую себя свободным. Совершенно свободным».
Режиссёр фильма Алексей Учитель считал, что работа в этой котельной дала возможность реализовать идею фильма. В интервью середины 2000-х годов он утверждал, что русский рок того периода представлял собой своего рода закрытый клуб. Ему удалось заручиться доверием Виктора Цоя за счёт того, что он принял Марьяну Цой на должность администратора съёмочной группы. В результате эти шаги дали возможность получить разрешение на съёмки в «Камчатке», а после положительной рекомендации Виктора Цоя его приняли в рок-среду.
Сейчас «Камчатка» — клуб-музей Виктора Цоя, директором которого является Сергей Фирсов. В ней постоянно выступают различные рок-группы. В 2006 году дом, в котором размещается музей (здесь представлены личные вещи Цоя, в частности его гитара, приобретённая им ещё в 70-х годах), был передан из муниципальной собственности частной фирме ЗАО «Градостроитель Санкт-Петербурга», которая планировала снести дом, а на его месте построить дорогую гостиницу. В мае 2007 года общественность Санкт-Петербурга и представители молодёжных левых движений добились сохранения музея. В декабре 2013 года вновь появилась информация о возможном сносе здания в связи с признанием его аварийным. Вице-губернатор Санкт-Петербурга Владимир Лавленцев пообещал здание не сносить.
Виктор Цой - Камчатка (ранний вариант)
Стены котельной вдохновили легендарного рок-певца на создание одноименной песни. Это произведение вошло в альбомы "46" и "НАЧАЛЬНИК КАМЧАТКИ" и ярко отражает первоначальный стиль Виктора Цоя:
Камчатка
/E C#m/
E C#m
О-o, это странное место Камчатка,
E C#m
О-o, это сладкое слово "Камчатка".
A H
Но на этой земле я не вижу тебя,
E C#m
Я не вижу твоих кораблей,
A H
Я не вижу реки, я не вижу моста,
E /E C#m/
Ну и пусть.
E C#m
О-o, это странное место Камчатка,
E C#m
О-o, это сладкое слово "Камчатка".
A H
Я нашёл здесь руду, я нашёл здесь любовь,
E C#m
Я пытаюсь забыть, забываю и вновь
A H
Вспоминаю собаку, она, как звезда,
E /E C#m/
Ну и пусть.
E C#m
О-o, это странное место Камчатка,
E C#m
О-o, это сладкое слово "Камчатка".
A H
Я не вижу здесь их, я не вижу здесь нас,
E C#m
Я искал здесь вино, а нашёл третий глаз,
A H
Мои руки из дуба, голова из свинца,
E
Ну и пусть.
C#m E
О-о-о-о-о-о О-о-о-о-о-о
C#m E
О-о-о-о-о-о О-о-о-о-о-о
Фотографии "Камчатки" в наши дни
Цой Forever. Часть 3
2015-03-09 19:38:00 (читать в оригинале)Гибель
Мы подошли к трагической развязке нашего сюжета, коим является жизнь и творчество Виктора Цоя.
Мне довелось последний раз увидеть Витю и даже коротко поговорить с ним 22 июня 1990 года в Москве, на следующий день после его дня рождения.
Мы с женою приехали в Москву по приглашению Джоанны Стингрей, у которой вышла пластинка «Думаю до понедельника». Джоанна праздновала это событие в Московском Доме художника на Гоголевском бульваре. Приглашены были многие знаменитые музыканты Питера и Москвы, а также журналисты.
А у меня как раз в начале июня вышла из печати книга «Путешествие рок-дилетанта». В Москве книги еще не было, и Джоанна заказала привезти ей целую пачку.
Я купил в издательстве нераспечатанную пачку книжек и приехал с этой пачкой на квартиру Джоанны в Москве прямо с поезда, часов около девяти утра.
Она встретила меня по обыкновению бурно и радостно, распечатала пачку и побежала в комнату за пригласительными билетами на презентацию.
И тут я увидел сквозь открытую дверь кухни, что там за кухонным столом сидит Витя Цой и пьет чай.
Я зашел к нему поздороваться и спросить, как жизнь.
Цой выглядел усталым и каким-то поникшим. Он поздоровался со мной и на вопрос как дела ответил своим обычным «нормально».
— Не устал от гастролей? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Да нет…
— У меня книжка вышла про рок-клуб и все наши дела, — сказал я. — Разреши, я тебе ее подарю.
— Да, конечно…
Я взял книгу из Джоанниной пачки и сделал Цою дарственную надпись на титульном листе. Убейте, не помню, что я там написал. Вероятно, что-то типа «Вите Цою с любовью к его песням».
Он принял книгу, поблагодарил и принялся ее листать. Мне показалось, что она его заинтересовала. Однако не настолько, чтобы начать какой-то разговор.
Тут явилась Джоанна, мы обменялись еще двумя-тремя фразами, и я отбыл, пожелав всего хорошего и «до встречи вечером».
Однако вечером Цоя на презентации пластинки Джоанны не оказалось. Зато были Макаревич, Григорян и другие знакомые и незнакомые рокеры. Бродил поэт Вознесенский, недавно приобщившийся к року и назвавший БГ «по-хорошему худым», — определение, еще долго преследовавшее Бориса.
На бульваре уже пели «Безобразную Эльзу», погода была теплая. Но Цоя с нами не было.
Прекрасный вечер с песнями и вином кончился тем, что утром я проснулся в Смоленске в купе «СВ» вместе с Макаревичем. У группы была однодневная гастроль с двумя концертами на стадионе, и Макар пригласил меня прогуляться с ним в Смоленск и обратно.
Впрочем, об этом можно прочесть в книге «Альманах рок-дилетанта». Я вернулся в Москву 24 июня 1990 года и отбыл в Ленинград именно в тот вечер, когда Виктор Цой и группа «Кино» давали свой последний концерт на Большой арене Лужников в присутствии семидесяти тысяч зрителей.
А менее чем через два месяца телефонный звонок принес мне весть о том, что Виктор погиб в автокатастрофе. Через пять дней мы хоронили его на Богословском кладбище.
Все, что касается обстоятельств автомобильной катастрофы, произошедшей на 35-м километре дороги Слока-Талсы, в Латвии, 15 августа 1990 года в 11 часов 30 минут, многократно описано и обсуждено. До сих пор отчаянно дискутируется вопрос — случайна ли была катастрофа? не убийство ли это? Приверженцев этой гипотезы довольно много, достаточно просмотреть форумы сайта yahha.com.
Сразу скажу, что я не вижу особого смысла рассматривать конспирологические теории. Если у факта существует простое и разумное объяснение, искать объяснения сложные не стоит. Это можно делать лишь в том случае, если простое объяснение чем-то опровергается.
Я не вижу таких опровержений.
И все же мы рассмотрим подробно, как произошла катастрофа, пользуясь свидетельствами тех, кому можно доверять в наибольшей степени — прежде всего, работников милиции, а также тех журналистов и поклонников Цоя, кто бывал на месте трагедии и предпринимал собственные изыскания.
Первое описание и оценку произошедшего я услышал от Марьяны Цой, когда брал у нее интервью, через месяц после гибели Вити.
Все равно ничего не понятно и не будет понятно, видимо, уже никогда. Объяснить, наверное, мог только Витя. Потому что это дурацкое ГАИ выбрало версию, удобную им. Поскольку, конечно, мы не собирались возбуждать никаких уголовных дел против этого несчастного водителя автобуса, мы под ней подписались и сделали это сознательно, чтобы у нас была возможность как можно скорее оттуда уехать. Просто скорее уехать и увезти его. Следовательно, нам было необходимо принять их версию либо сидеть там и с ними разбираться. А на это не было ни сил, ни желания.
Это произошло в местечке, которое называется Тукумс, это за Юрмалой. А жили они в близлежащей деревушке с таким названием, что у меня язык не выговаривает. Это было в час дня пятнадцатого августа. Он уезжал в пять часов, обычно все спали, он уходил один, а тут все вскочили, и он Сашке сказал: «Поехали со мной». И ребенок отказался. Это чудо, конечно…
На момент несчастья там была Наталья со своим ребенком и Сашка… Юрик Каспарян за два дня до этого закончил совместный отдых с Витей и уже был в Ленинграде. Он буквально за сутки до этого приехал.
Получилось так: Витя поехал на рыбалку. Он ездил туда регулярно, и, видимо, был какой-то определенный момент его возвращения. И когда его нет, нет, нет — она забеспокоилась и поехала его искать.
И когда она увидела этот автобус, нырнувший в реку… Ну, какая река — ручеек… Она помчалась в ближайший городок, потому что они-то жили совсем в деревне, снимали там дом. И там все выяснилось.
Когда Наталья попыталась поговорить — поскольку его нашла ГАИ, то сразу появился следователь, это у них автоматом делается, и ее сразу спросили: «А вы кто такая?» И она сказала: «Я как бы приятельница…» — «Ах приятельница… Нужны родственники».
Ну, и она начала звонить. Дозвонилась своей маме в Москву. Та стала звонить в Ленинград. Нашла телефон Каспаряна и первым делом — туда. Поднялась паника. Я за десять минут вычислила Юрика по его приятелям, где он оттягивался по приезде от Вити, и мы через полчаса уже выехали из Ленинграда, накачавшись бензином. С нами поехал Игорь Тихомиров с женой — они буквально за три часа до этого приехали из деревни, где тоже отдыхали вместе. Мы поехали на двух машинах: они — на своей, а мы с Юркой. И в десять утра на следующий день после несчастья я уже сидела в Ментове и подписывала все эти бумаги, и времени на раздумья у меня не было. А еще через сутки, то есть на следующее утро, мы уже выехали оттуда, увозя с собой Витю…
Ну что они пишут? Они пишут, что он заснул. В это не верит никто из близких, потому что, зная Витю… Он шел по жизни на мягких кошачьих лапах, был крайне осторожен… Я думаю, что он просто увлекся движением — бывает такая эйфория, а ездил он на ста пятидесяти. И там такой противный поворот — мы были на месте происшествия — он не крутой, но какой-то вот такой… Не просматривающийся… И автобус, наверно, несся где-то так же — а там такая махина! Но, по всей видимости, нарушение все-таки было со стороны Вити, потому что, судя по следам протекторов на асфальте, он врезался на встречной полосе. То есть это элементарная автомобильная катастрофа. В убийство я не верю. Цой не был человеком, которого кому-то хочется убрать. Он не ссорился с московской шоу-мафией, он их устраивал больше, чем кто-то другой…
И мы быстренько все подписали, отвезли в морг одежду, везде договорились — потом встал вопрос о транспортировке. В этом городе люди оказались крайне отзывчивыми, нам просто дали автобус, мы договорились с шофером, и он подписался отвезти нас в Ленинград. Без всяких остановок. Мы сели с Юркой, как только гроб погрузили в автобус, мы сразу вскочили и уехали, потому что надо было еще и Сашку увозить. Ну, мы, конечно, звонили оттуда в рок-клуб, чтобы подготовили место в морге. Мы везли человека по жаре в тряском автобусе, поэтому вопрос о похоронах стоял, конечно, очень резко. Мы хотели даже, если удастся, в субботу. В пятницу вечером его привезли… Когда я приехала, я поняла, что о субботе, конечно, речи нет, потому что в городе такая волна, столько народу, что нужно хоть какое-то время, чтобы информация распространилась — где и когда… Очень противные были статьи в газетах — писали какие-то мамы, рабочие и колхозницы о том, что наши дети двое суток не ели, не пили, стояли у кладбища, а вот они (имеются в виду родственники) даже не дозволили бросить ком земли. Но если бы все бросили ком земли, то мы бы оказались в одной могиле с Витей — я, сын… — потому что мы стояли на краю, а это упорядочить было нельзя. Все-таки толпа — это неуправляемое явление…»
«Опыта вождения, конечно, у него было мало. Понимаете, он по натуре не водитель. Вот сейчас все, кому не лень, садятся за руль, а между прочим за руль не всем положено. Все люди водят по-разному. Почему сейчас так много аварий? А не всем дано, научить можно, но не все до мастерства дойдут, не дано им просто водить машину. Витьке, наверно, не дано было. Но он вынужден был сесть в автомобиль, потому что в то время автомобилей было мало, с такси — не то что сейчас, жуть что было, разве можно было машину поймать? И все, у кого были возможности, все, конечно, покупали машины. И он тоже. А как было еще не зависеть от общественного транспорта? Ему в него с 1987 года и не войти было! И он вынужден был. Я ведь с молодости автолюбитель, и я ему лет с десяти предлагал: давай, Витенька, будем учиться водить. Нет, это ему было не нужно, не интересовало его это дело. А я этим увлекался, я без этого жить не мог, а его втянуть не мог. И я сейчас понимаю, что он слабо водил автомобиль, потому что не дано ему это было. И это первая причина. Вторая, что тогда только появился этот «Москвич-2141», «Алеко», помните? И когда он появился, он жутко был дефицитным, он считался чуть ли не лучше «Волги». Так его разрекламировали, и вид у него был такой представительный. «Девятку» «жигуль» ни во что не ставили по сравнению с ним. А у него была по первости «девятка». И когда появился этот «Москвич», он сразу поменял на него «девятку». А «Москвич» этот оказался, грубо говоря, говном. Потом это проявилось, и его никто не стал брать, не то что в обмен на «девятку», а вообще. Вот он купил эту сраную машину — это вторая причина, я считаю. Он на ней и разбился. По неопытности, да скорость большую развил, да задумался, наверное. Там от его дома, где он отдыхал, до озера, где рыбачил, от силы минут 20–25. За это время, хоть ты всю ночь не спал, заснуть за рулем вряд ли возможно. За 20 минут мог бы и доехать, даже если очень спать хотелось. Основная причина: по неопытности незаметно развил скорость, за 100–120, и не учел того, что он на поворот выезжает. Ему надо было за несколько сот метров скорость начать сбрасывать и по тормозам, а он не успел сбросить и в поворот не вписался. Автомобиль переднеприводной и такой неустойчивый сам по себе. А ты должен чувствовать, когда тебе сбрасывать скорость, тем более если ты по этой дороге не в первый раз уже едешь. А он не сбросил, в поворот не вписался, выехал на встречную ну и в этот автобус и тюкнулся…»
«…Вслед за Марьяной категорически не верю в то, что он мог уснуть за рулем. Не потому что мне так хочется, а потому что этот человек не мог уснуть за рулем. Могу объяснить почему. Были моменты, когда мы очень рано уезжали. Ему не свойственно было рано вставать, к тому же будучи рок-звездой — надо разбудить, растолкать, переодеть, ведро воды вылить, чтобы человек проснулся. Вот в Нижний Тагил — это была наша последняя поездка — выезд был в пять утра. Я встал пораньше, к нему стучусь, а он уже одет, собран, полностью готов. Ни с кем больше такого не было. Очень собранный, очень ответственный человек, который уважал других: чтобы шофер не ждал, чтобы я не ждал».
«Вообще, история Витиной смерти какая-то темная. Была такая фраза сказана Марьяной, ведь Витино тело не давали никому, она приехала туда, у Натальи лицо как подушка, распухшее от слез, и она стала рассказывать, как и что, и сказала, что «мы все (а там же жили какие-то друзья Натальины московские) уговаривали его не ехать». Почему это было сказано? Я не знаю.
Вообще всяких версий его смерти было много, вплоть до заказного убийства, но для этого очень уж романически все было обставлено. После Витиной смерти звонков нам был миллион, все хотели говорить с Марьяной, но она абсолютно не могла говорить. И звонил человек, который представился халдеем из ресторана в Юрмале. Он сказал, что накануне своей гибели Витя приезжал в ресторан один и сидел очень грустный. Но Витя никогда не развлекался сам с собой».
Обратимся теперь к официальным документам, свидетельствам очевидцев и официальных лиц.
«Москва, МВД СССР: 15 августа с. г. в 11.30 на 35 км дороги Слока-Талси Тукумского района Латвии водитель а/м «Москвич», г. н. Я 6832 ММ, Цой Виктор Робертович, 1962 г. р., прож. г. Ленинград, ул. Ветеранов, 99, кв. 101, отдыхающий в г. Юрмале, известный эстрадный певец, превысил скорость, допустил выезд на встречную полосу движения, где столкнулся со встречным автобусом «Сельхозтехники» Талсинского района, гн 0518 ВРИ. Цой В. Р. на месте происшествия скончался. И. о. министра МВД Латвии Идриков».
Очевидец (он же участник ДТП) был один — водитель автобуса «Икарус-250» Янис Фибикс.
В тот день исполнилось двадцать лет моей свадьбы. С утра отвозил рабочих в аэропорт в Риге. На обратном пути хотел купить цветы, торт. Потом у меня появилось ощущение, будто что-то меня специально удерживало в городе, чтобы обратно ехал именно в это время…
Я видел, как он шел на своей полосе и вдруг вывернул на середину. Я попытался отвернуть, но было поздно — у меня скорость под 70, у него — под 100. Мы столкнулись за 12 метров от мостика через речку. Его машина потом кувырком перелетела и ударилась о перила. В таких ситуациях кому-то везет, кому-то не везет. Мне повезло… Хорошо, что людей у меня не было, иначе автобус бы опрокинулся, а жертв было бы…
Цой скончался сразу. От удара он выпал из машины, правая нога застряла в искореженной дверце. На лбу у него была глубокая вмятина…
Цоя я ни разу раньше не видел и песен его не слышал, поэтому и не узнал его, когда столкнулись. Только потом стало понятно, кто это был.
Очень тяжело вспоминать тот день. Двадцать лет за рулем — никогда подобного не случалось. И котов, и ежей, и собак объезжал, а тут человек… Теперь стараюсь по той дороге ездить как можно реже. Каждый раз, когда проезжаю это место, все встает перед глазами…
Меня предупреждали — теперь на допросы затаскают, но ничего подобного. Приезжали эксперты из Ленинграда, но пришли к тем же выводам, что и наша милиция. Фанаты Цоя? Нет, не доставали…»
Следствие по этому ДТП вела Эрика Ашмане, работавшая в Тукумском РОВД.
С моей точки зрения, это обычное ДТП. Само происшествие случилось по вине Цоя. Впрочем, пьян он не был: после аварии у него брали кровь на анализ. Водителя «Икаруса» тоже, естественно, проверили.
В машине неповрежденными остались только задний бампер и кулек с рыбками, все остальное — страшно искорежено. Двигатель «Москвича» целиком был выброшен ударом в поле на двадцать метров. Такого я за все время работы не видела. Несомненно, что скорость Цой превысил сильно, и мое мнение, даже если бы не было автобуса, он все равно врезался бы в деревья на повороте. Хотя удар был бы, конечно, слабее.
«Икарусу» тоже досталось. От удара он слетел с дороги в речку. Была разбита вся правая сторона, погнулась ось. Запасное колесо под радиатором смягчило удар…
Когда ко мне поступило это дело, я и не подозревала, что оно станет таким громким. Нет, сверху, из Риги, начальство не давило и, в общем-то, ходом дознания не интересовалось. Но журналисты приезжали со всего Союза, через несколько дней поднялся большой ажиотаж…
Со стороны родственников никаких претензий не было. Забрали тело через несколько дней и увезли в Ленинград».
Уже в ноябре 1990 года на месте трагедии побывал журналист Олег Беликов с двумя поклонницами Виктора Цоя. Они первыми или одними из первых нашли, встретились и опросили всех, кто мог хоть чем-нибудь дополнить официальную историю, оттого статья Беликова приобретает особую ценность.
Прокурор Янис Салоне, человек с добрыми глазами, внимательно изучает мои бумаги. Они ему явно нравятся. Он берет большую толстую книгу, похожую на амбарную, и начинает листать. В этой книге записаны аварии. Запись занимает одну строчку: марка машины, госномер, ФИО владельца. Нужная запись находится, когда назад пролистано листов десять исписанной бумаги. Похоже, что аварии случаются тут почти каждый час.
Я смотрю, машина зарегистрирована на Марьяну. Дело вела следователь Эрика Казимировна Ашмане. Прокурор снимает телефонную трубку, крутит диск. «Эрика Казимировна? Сейчас к вам подойдет журналист из Москвы, ознакомьте его, пожалуйста, с делом номер 480». Я спрашиваю: «А разве вы сегодня работаете, ведь праздник — 7 ноября?» — «Ну, это у вас там, в Москве, праздник, а у нас никакого праздника нет. Мы ваши советские праздники не признаем».
Эрика Казимировна сначала встречает меня в штыки. Звонок из прокуратуры на нее, видимо, не подействовал.
«Я вообще не имею права показывать вам материалы из этого дела, оно еще не закрыто, и к тому же ваши коллеги уже понаписали в газетах то, чего не было, а мне потом попало за то, что я будто бы показывала им материалы. Нет, сюда никто не приезжал, вы — первый, один только звонил по телефону из «МК», я ему прочитала некоторые выдержки, а он потом все перепутал. Написали, что Цой не был пьяным по результатам «экспертизы активных клеток головного мозга», а у нас такой экспертизы вообще нет, у нас городок маленький, это, может, только в Риге такую экспертизу делают, и то я не знаю. Делали только анализ крови на алкоголь, его там не было, и все. Почему не повезли в Ригу? Так никто не знал, просто сказали, что молодой парень разбился. Вот я вам дам ознакомиться с материалами дела, а вы потом понапишете, а мне опять попадет!»
Чувствую, что сейчас мне скажут «До свидания», и с жаром начинаю объяснять, что именно поэтому я здесь, чтобы узнать все «из первых рук» и не допустить никаких «неточностей». И что в журналистике встречаются разные люди, как, в общем, и в других профессиях. «И у вас тоже, наверное, такие есть!» Последний аргумент действует, и дело № 480 ложится передо мной на столе. Листаю, листаю, листаю.
Эрика Казимировна: «Это? Это о возбуждении уголовного дела в отношении Цоя Виктора Робертовича. Как за что? Как виновника аварии. А вот постановление о прекращении дела за смертью обвиняемого. Ну да, если бы не погиб, то был бы суд, а вы как думаете, это для вас он певец, а для нас просто правонарушитель. Нет, ну не посадили бы, наверное, но оштрафовали бы точно. А что вы хотели, автопредприятию ущерб нанесен — «Икарус» только из ремонта шел, и опять месяца на два встал, а это деньги! Он же не ездил, пассажиров не возил, у предприятия убытков на несколько тысяч, наверное!»
Начинаю выписывать все самое интересное. Через несколько минут понимаю, что многостраничный том может отнять у меня пару дней жизни. Прошу разрешения переснять некоторые страницы. «Что вы, я вам и дело-то не должна была показывать». Потом сдается: «Ну ладно, только никому не говорите, а то дело еще не закрыто». Быстро вынимаю фотоаппарат и начинаю снимать одну страницу за другой.
«Водитель Москвича — 2141 темно-синего цвета (госномер Я6832МН) Цой Виктор Робертович на 35-м километре шоссе Слока-Талсы не справился с управлением и съехал на обочину шоссе, проехав по ней 250 метров. Затем его автомобиль ударился об оградный столбик моста через реку Тейтопе. От удара Москвич выкинуло на встречную полосу, по которой двигался автобус Икарус-250 (госномер 0518ВРН, водитель Янис Карлович Фибикс), автотранспортного предприятия № 29 г. Тукумс. Время столкновения — 11 часов 28 минут. Погода: +28. Видимость — ясная».
Эрика Казимировна объясняет мне, как найти квартирную хозяйку Бироте Луге, у которой снимал комнату Цой: «Вы на машине? Записывайте: поселок Плиеньцемс, дом Зелтини. А там нет нумерации домов, просто скажите таксисту «Дом Зелтини», он найдет. Или вам покажут местные, спросите, там все знают». Прощаясь, фотографирую хозяйку кабинета. «Да меня-то зачем, не надо!» — вдруг смущается она.
Минут через двадцать мы уже въезжаем в поселок. Янис, высунувшись из окошка, спрашивает по-латышски у прохожего про «Зелтини».
Тот машет рукой по направлению движения машины, поясняя про отделку из желтого песчаника. Отсюда и название. Подъезжаем. На солнце дом действительно отливает золотом. У калитки почтовый ящик с надписью «Zeltini». Вхожу во двор. Дверь в дом закрыта. Обхожу дом вокруг. Еще одна дверь. Тоже закрыта. Заинтересовавшиеся мной соседи объясняют, что Бироте — на работе, на рыбоперерабатывающей фабрике. Сажусь, едем. На краю поселка длинное одноэтажное здание. Перед ним — ворота с распахнутыми дверями, в которые мы и заезжаем. Вхожу и иду искать начальника. Найдя, объясняю, что нужна его работница Бироте Луге, для чего мы фактически из Москвы и приперлись.
Он сочувственно кивает и проводит меня в цех прямо к рабочему месту Бироте. Она перебирает свежую рыбу. «Вот журналисты к тебе из Москвы приехали. Можешь идти домой», — говорит начальник. Та быстро и как-то стыдливо вытирает руки, снимает фартук, и мы выходим на улицу. В машину Бироте сесть категорически отказывается, уверяя, что дойдет и так. Мы ждем ее у калитки. В доме несколько комнат. Мы садимся в гостиной. Хозяйка плохо говорит по-русски, и нас здорово выручает таксист Янис, вызвавшийся быть переводчиком. он что, известным музыкантом был?»
«Виктора я узнала через его подругу Наталью. Она сюда уже десять лет каждое лето приезжает, еще со своим первым мужем. А последние три года с Виктором. Иногда они Витиного сына с собой брали, Сашу. Обычно на три месяца приезжали — с июня по сентябрь. Отдыхали как? Ну, в лес ходили за грибами, всем семейством. В бадминтон играли. На скейте катались. На рыбалку он еще частенько ездил, Сашку часто с собой брал. Нет, рыбы не много привозил, он не рыбак был. Говорил, для удовольствия ловит. И что в шумной Москве так хорошо не отдохнешь, каждый раз повторял. Море очень любил, вон оно — за домом, за соснами — уже берег. Часто с Натальей туда ходили, купались. Ел что? Да ничего особенного, что было. Да, помидоры очень любил!»
«Да я с ним особо и не общалась. Только когда он спрашивал, что где взять можно. Вино хорошее всегда в подарок привозил. А сам почти не пил, за весь вечер, может, только рюмочку-другую, и то, по настроению. В тот день, накануне, он вообще к вину не притрагивался. А за столом что-то засиделись, заговорились, и легли уже поздно. Утром, часов в пять, он собрался на рыбалку, хотел Сашку взять с собой, да тот умаялся, он и пожалел его будить. Один уехал… «Москвич» свой очень любил, очень он ему нравился, он же его только три месяца назад купил». Спрашиваю о том, какую музыку он слушал последнее время. «Даже не знаю. Я в ней не разбираюсь, крутилось у него что-то на магнитофоне в его комнате. Иногда сам на гитаре что-то наигрывал, напевал. Нет, фотографий его у меня нет. Вы? Мне подарите? Спасибо. А он что, известным музыкантом был?»
Прощаемся с Бироте и едем на место аварии. Это у хутора Таутопниеке, там всего один дом и есть», — говорит Янис. — Минут пятнадцать отсюда, если на машине». Едем. Наконец шоссе резко сворачивает влево. Сразу за поворотом — мост через реку Тайтопу. На мосту уже висят самодельные плакаты и постеры с изображением Цоя, всякие ленточки и «фенечки». В центре у ограждения стоит трехлитровая банка с цветами. Вокруг тоже цветы, прямо на асфальте.
…Я отправляюсь к одинокому дому. На мой голос выходит хозяйка. Это Антонина Ивановна Урбане. Она рассказывает: ехала следом за этим «Икарусом», тоже на автобусе. Меня водитель согласился подвезти до дома. Он все время впереди нас был. Он пустой ехал, только из ремонта. Только на несколько секунд за поворотом скрылся. Подъезжаем, а там уже все — «Икарус» передними колесами в речке стоит, и машина легковая, вся искореженная, посреди дороги. Водитель «Икаруса» еще даже не успел из-за руля вылезти — в шоке был. Ну, я послала своего внука Колю Звонникова, он на лето погостить приезжает, «скорую» и милицию вызвать. Первая «скорая» приехала, потом милиция. Врачи того парня из машины доставали, его там зажало. Это без двадцати двенадцать было».
С правой стороны моста видны выбитые «Икарусом» из оградительных ограждений куски бетона, висящие на арматуре. В речке — следы от колес автобуса. С другой стороны моста тоже есть выщербленный сбоку столбик, — тот, в который врезался «Москвич». Посередине дороги — здоровая кривая царапина длиной метра три — смявшись от страшного удара, ее прочертил кардан цоевской машины. Мы садимся в такси. «Теперь куда?» — спрашивает Янис. «Хорошо бы тот автобус найти. Это автопредприятие № 29, знаете где?» — говорю я.
«Я же там работаю, а автобус этот у нас в парке стоит, он, по-моему, еще на линию и не выходил!» Едем посреди коридора корабельных сосен. Затем слева начинают мелькать озера. На каком-то одном из них и закидывал Цой свои удочки. Во дворе автопарка мы подъезжаем к тому самому «Икарусу». Водителя нет, ушел на обед, и когда придет, не известно. Я фотографирую автобус и возвращаюсь в машину. «Хорошо бы саму машину Цоя найти!» — говорю я. «А чего ее искать, она у нашего начальника в боксе стоит, он ее оттуда и забирал!»
Едем к начальнику.
Конопиев Сергей Алексеевич, узнав о цели визита, расплылся в хитрой улыбке: «Надо же, ото всех прячу, никому не говорю, а вы как-то узнали. Вы первый, кто меня нашел. Я ее в свой бокс поставил, и то узнали! Ладно, пойдем — покажу. Машины никто не касался. Там я только удочки забрал, вот они у меня в кабинете стоят, и несколько рыбешек в багажнике было, я их выкинул, все равно испортятся. Сфотографировать машину? Это я не знаю, это надо у родных разрешения спрашивать!» — говорит он и звонит в Ленинград — Марьяне. Ее нет дома.
Родители Цоя, Валентина Васильевна и Роберт Максимович, явно удивлены звонком из Тукумса с просьбой о фотосъемке машины. «Машина оформлена на Марьяну, Виктор водил по доверенности, Марьяне и решать, а мы здесь решать не можем».
…Сергей Алексеевич открывает гараж, в котором стоит разбитый «Москвич» Виктора Цоя…
Как говорят автомеханики, «машина восстановлению не подлежит». Перед автомобиля похож на гармошку: крышка капота сложилась вдвое, так же вздыбилась и крыша. Передние кресла вдавились в заднее сиденье…
Сергей Алексеевич открывает багажник. Сзади машина совершенно целая, удар был лобовой. В багажнике валяется потертый рюкзак (видимо, для рыбы) и лежит несколько свернутых афиш с праздника «МК» в Лужниках. На них — анонс гала-концерта «Звуковой дорожки» и в центре крупно написано — группа «Кино». Машина темно-синего цвета (а не белого, как писали некоторые московские издания), и мотор у нее на месте. Мы выходим из бокса».
Тут уже есть некоторые разночтения.
Цой Forever. Часть 1
2015-03-09 18:38:00 (читать в оригинале)Автор: Александр Николаевич Житинский
2009
Посвящается всем друзьям Виктора, близким и дальним,
без которых невозможна была бы эта книга
Предисловие Автора
Эта книга о русском корейском мальчике, который в считанные годы стал звездой и погиб на гребне славы, оплакиваемый миллионами.
Посвящается всем друзьям Виктора, близким и дальним,
без которых невозможна была бы эта книга
Предисловие Автора
Эта книга о русском корейском мальчике, который в считанные годы стал звездой и погиб на гребне славы, оплакиваемый миллионами.
Эта книга о простом парне «с улицы», который сумел стать самим собой, благодаря таланту и правильному отношению к людям.
Эта книга о том, что не нужно гоняться за славой — она сама найдет тебя, если нужно.
Эта книга о том, что не стоит искать смерти — она придет сама, когда пожелает.
И конечно, это книга о его друзьях, чьи голоса звучат на ее страницах, в чьих глазах отражается наш герой, чьи оценки мы принимаем или не принимаем, но они одинаково важны для нас, ибо других свидетельств нет и уже не будет.
Со многими из них я встречался и беседовал, их голоса хранит пленка моего диктофона, других читал в книгах и записях, найденных в Интернете, третьи сами вызвались помочь мне и отдали в пользование бесценные архивы, собираемые годами.
Особое спасибо я хочу сказать родителям Виктора — Валентине Васильевне и Роберту Максимовичу, а также матери Марьяны Цой, Инне Николаевне.
И моя огромная благодарность всем, кто согласился встретиться и рассказать то, что помнит. И не беда, что факты в этих рассказах не всегда совпадают, таково свойство памяти, и именно так создаются легенды и мифы. Со многими из этих собеседников читатель уже встречался в книге памяти Вити, которую мы издали с Марьяной через год после его смерти, в 1991 году, — и, конечно, ничего нового сказать они уже не могли, да и в живых остались не все, включая саму Марьяну. Но есть и новые рассказы и воспоминания.
Я хочу сказать спасибо и тем, кого не видел, но читал их записи, вопросы, мнения на знаменитом сайте yahha.com Рашида Нугманова — ему самому в первую очередь, — а также Светлане Власовой ака morita, Владимиру Митину ака Seva и Андрею Дамеру ака darner. Именно они, вероятно, станут самыми придирчивыми читателями этой книги, ибо знают о Вите нисколько не меньше меня, а может, и больше.
Зато я, в отличие от них, лично знал Виктора и неоднократно с ним встречался, видел много концертов с его участием, писал о его новых альбомах. Мы познакомились осенью 1983 года, а последняя наша встреча состоялась в июне 1990 за два месяца до его смерти.
И вот уже почти двадцать лет я разгадываю загадку этой жизни, этой судьбы и этого таланта, убеждаясь все больше, что никакой особой тайны нет. «Гений — это норма», как сказал кто-то из великих. Но чтобы понять глубину этой фразы, нужно долго жить и наблюдать людей. Кроме того, она описывает лишь один полюс гениальности, а именно гармоничный. Жить в согласии с собой, с природой и людьми, отдаваясь своему делу.
Гении с явными психическими сдвигами тоже есть. Но о них мы пока не будем. Это другой полюс.
Замечу, что имитировать гениальность по второму типу легче, чем по первому. Достаточно выглядеть безумным.
Нормальному человеку — а именно таким, по моему глубокому убеждению, был Цой — имитировать нечего. Естественность не имитируют. Она либо есть, либо ее нет.
Цой был природен по натуре и ничем не выделялся, кроме своей восточной внешности. А свой природный ум, свою мудрость и темперамент берег для песен, которые до сих пор являются непременным катехизисом почти каждого подростка, вступающего в жизнь. (Катехизис — это учебник, наставление в христианском мире, дающее основы веры.)
По-моему, Цой — явление лишь отчасти музыкальное, а больше нравственное, как и всякое настоящее искусство. При этом без всякой назидательности.
Поэтому мы не будем разгадывать загадок, а будем рассматривать путь.
Вступление
июня 1962 года молодая учительница средней школы в городе Ленинграде родила мальчика и назвала его Виктором, что значит — победитель.
Звали учительницу Валентина, она была коренной ленинградкой, русской, в девичестве носила фамилию Гусева, а в замужестве стала носить фамилию мужа. Ее мужем стал студент Военмеха (ныне Академия военно-технических наук) Роберт Цой, приехавший в Ленинград из казахского города Кзыл-Орда, по национальности кореец. Собственно, именно он настоял на этом имени. Валентина хотела назвать сына Димой.
Но ее сын стал носить имя Виктор Цой.
августа 1990 года в Ленинграде на Богословском кладбище хоронили знаменитого певца и поэта, трагически погибшего несколько дней назад в автокатастрофе, кумира миллионов молодых людей всей огромной страны, называвшейся Советским Союзом. В скорбной процессии, тянувшейся к могиле от самых ворот кладбища, за день прошло около тридцати тысяч человек. Для каждого из них эта потеря была глубоко личной, но для всей страны она была еще и символической, ибо ровно через год, после кратковременного фарсового путча горстки авантюристов, этой страны тоже не стало, она ушла в прошлое вместе со своим последним героем и романтиком, оставившим после себя песни, которые поют до сих пор.
Имя этого певца всем известно. Его зовут Виктор Цой.
Он прожил всего двадцать восемь лет, что составляет немногим более десяти тысяч дней, а вся его творческая жизнь — от безвестности до ослепительной славы — уместилась в кратчайший отрезок не более восьми лет, от первого альбома группы, вышедшего в 1982 году, до последнего, увидевшего свет уже после смерти Виктора.
О нем известно практически все, разысканы и изданы все песни, дубли записей, все фотографии, запечатлевшие Цоя, все рисунки и деревянные фигурки, которые он вырезал. Написаны и рассказаны с той или иной долей вымысла воспоминания друзей и соратников, выдвинуты различные версии, объясняющие его популярность. У него, как и у всякого кумира, есть фанаты и враги, возрождающиеся в каждом новом поколении. Но слава его не слабеет, этот факт вынуждены признать даже те, кто отказывает Цою в каком-либо музыкальном и поэтическом таланте и видит причину популярности лишь в особого рода харизме и ранней трагической смерти.
Молодые люди, вступающие в жизнь, знакомятся с Цоем как со своим современником и поют его песни, не слишком задумываясь о том, в каком времени они были рождены, какая страна окружала их автора, какое государство следило за его деятельностью. Об этом не пишут и в книгах о Цое — зачем? — ведь и так всем понятно, разве мы не жили рядом с ним, все знают это наизусть.
Но такая точка зрения устаревает с каждым годом. Нарождаются новые поколения в новой России, которую так и не узнал Виктор Цой. Но и они, его новые фанаты, часто не имеют ясного представления о великой стране, которая была или пыталась быть для каждого гражданина зоркой и строгой матерью.
Молодежь, которая поет его песни, никогда не видела Цоя на сцене. Она не знает реалий, окружавших его жизнь, — от простейших, вроде того, какие сигареты тогда курили и какие вина пили, до сложного государственного устройства и идеологии.
Казалось бы, что нам сейчас та страна с ее идеологией? Рокеры старались ее игнорировать и жить так, будто ее не было вовсе. Но не получалось. Страна настойчиво напоминала о себе — бытом, модой, привычками, книгами, именами, событиями, политикой.
У Цоя мало внешних реалий жизни в его песнях, он поет «о вечном» — любви, одиночестве, смерти. Но время его жизни незримо присутствует в каждой из них. И чтобы правильно понимать его песни, нужно знать и его время.
Да оно заслуживает внимания и само по себе, ибо именно тогда происходили великие, прекрасные и трагические события, которые поставили Советский Союз вровень с легендарными империями прошлого и которые до сих пор заставляют содрогаться одних и петь ему гимны других.
Но вы не знаете об этом, друзья мои.
Я обращаюсь к тем читателям, которые по возрасту могли бы быть моими внуками. Потому что Витя Цой по своему возрасту как раз годился мне в сыновья. Моя старшая дочь родилась в том же году, что и Витя, а старшему моему внуку, ее сыну, уже двадцать четыре года.
Вся жизнь Цоя уместилась в моей жизни небольшим, но ярким отрезком. Я знал Витю последние семь лет его жизни, мы иногда встречались и не то чтобы беседовали, ибо, чтобы беседовать с Цоем, надо было быть к нему гораздо ближе, чем был я, но, тем не менее, общались, и он отвечал на мои вопросы, как всегда, кратко и доброжелательно.
Мне казалось, что, выпустив после его смерти документальную книгу «Виктор Цой. Стихи, документы, воспоминания» («Новый Геликон», СПб., 1991), которую мы подготовили с Витиной женой Марьяной, я выполнил наказ безвестного поклонника Цоя, данный мне в день похорон Вити: «Вы должны написать о нем книгу» (об этом я упоминал на последней странице того сборника). Но вот оказалось, что наказ выполнен не до конца, потому и пишу эти строки.
Как выяснилось, за прошедшие семнадцать лет ничего цельного и законченного о жизни Цоя в полном ее объеме так и не появилось. Обилие фактов и мнений, разбросанных по страницам книг Алексея Рыбина, Павла Крусанова, Севы Гаккеля и покойного Дюши Романова, все-таки не дает связной картины. Поэтому я решаюсь ее восполнить на правах не столько человека, лично знавшего Виктора, сколько литератора, жившего в той стране, которую мы потеряли, испытывавшего те же проблемы, радовавшегося и страдавшего от тех же событий и посвятившего почти десять лет своей жизни в качестве рок-дилетанта явлению, которое и породило Виктора Цоя, — отечественной рок-музыке.
«Ребенок, воспитанный жизнью за шкафом»
Мальчик Цой родился в стране, называемой Советским Союзом, и страна эта, как позже выяснилось, была Империей.
Американцы с подачи своего президента Рейгана называли ее еще страшнее — Империей Зла. И эта Империя Зла занимала одну шестую часть всей мировой суши и насчитывала двести с лишним миллионов населения.
Вот в такой Империи мальчику Цою предстояло провести всю свою короткую жизнь.
Вообще, в понятии «Империя» нет ничего страшного и злого. Тут господин Рейган преувеличил. На себя бы посмотрел. Под Империей обычно понимают большое и даже огромное многонациональное государство с сильной централизованной властью. Как правило, это Император, наделенный практически неограниченными правами.
Россия официально стала Империей при Петре Великом, именно он стал первым Императором Всероссийским. Предпосылки к этому были созданы на протяжении нескольких веков, когда Российское государство планомерно и неумолимо расширяло свои границы, присоединяя к себе многочисленные и часто совершенно неразвитые племена и народы. А некоторые малые соседи присоединялись к ней добровольно, ища защиты, о чем сейчас предпочитают не вспоминать.
Царь на Руси был самодержец, сам держал в узде державу, и эта традиция сохранялась веками. Практически ничего в ней не изменилось, когда монархии не стало, а во главе государства встал главный коммунист единственной правящей Коммунистической партии. Назывался он обычно Генеральным секретарем. Сначала это был Ленин, потом Сталин, а затем Хрущев.
Мальчику Цою выпало родиться, когда Империей рулил Никита Сергеевич Хрущев.
Я не буду вдаваться в излишние детали, иначе это надолго уведет меня от предмета разговора, каким сейчас является младенец в коляске, которого чинно провозит по площади у станции метро «Московская», прямо под памятником Ленину, его мама Валентина, учительница биологии и физкультуры. Первые годы своей жизни семья Цоев жила с родителями Валентины прямо напротив «Дома Советов» — так ленинградцы называли огромное здание в глубине площади, которое никогда не было Домом Советов, а в нем находился очень секретный научный институт, куда меня хотели послать работать по распределению в 1965 году. Но я уклонился от секретности и поступил в аспирантуру.
Мальчик Цой пока ничего не знает и не понимает, но он, безусловно, видит из своей коляски огромного каменного Ленина с протянутой вперед рукой. И какие мысли рождаются в его маленькой голове — непонятно.
Также непонятна и его реакция, когда какие-нибудь встречные тети заглядывают в коляску и восклицают:
— У-у, какой… чернявенький!
Конечно, их поражают прежде всего раскосые глазки маленького мальчика, никак не сочетающиеся с русским лицом его мамы. Но они предпочитают об этом помалкивать.
Но я помалкивать об этом не собираюсь и хочу сказать, что одним из фундаментальных камней в характере Виктора Цоя, в его таланте и харизме, было то, что он был наполовину русским, а наполовину корейцем.
Две разные расы, две далекие национальности скрестились, чтобы дать жизнь этому маленькому человеку, которому было суждено стать кумиром миллионов.
Но до этого еще далеко.
Пока же я хочу сказать, что отличие Советского Союза от Российской Империи было не столько в форме правления, сколько в отношении к населявшим Союз народам. Ибо партией была провозглашена политика интернационализма, и она проводилась в жизнь, во всяком случае, формально это было так. Если в царской России бытовали такие слова, как «иноверец» и «инородец», обозначавшие людей нерусских и неправославных, то в Союзе их не было. Их заменило слово «нацмен», которое поначалу не имело никакого уничижительного оттенка, а просто обозначало человека иной национальности, малого народа. При этом ни к украинцам, ни к белорусам оно не применялось. И все ограничения по отношению к инородцам-нацменам были сняты. Например, на поступление в высшие учебные заведения, поэтому отец Вити Роберт Цой смог приехать в Ленинград из далекого Казахстана и поступить в Военно-механический институт. В Ленинграде он и встретил Валентину.
Мальчику Цою весьма проблематично было бы появиться на свет в другое время и в другом месте. Его родителям просто трудно было бы встретиться.
Вообще, история появления корейцев в России заслуживает отдельного разговора, поэтому сделаем небольшое отступление. И делаю я его не просто так, чтобы просветить читателей, а потому что уверен, что на характер человека, его внутренний мир и даже его судьбу влияют незримые генетические корни.
Все вы знаете, где находится Корея — справа внизу на карте, рядом с Японией и Китаем. Корейцы имели весьма непростые отношения со своими соседями на протяжении веков — китайцами и японцами. Это нам кажется, что все они одинаковые, а на самом деле они все разные — и по внешности, и по темпераменту, и по культуре.
Россия всегда была от них очень далеко, пока сама к ним не пришла, придвинувшись вплотную, когда русские завоевали Приморье. Сначала офицер Хабаров покорил Дальний Восток и увековечил свое имя в названии города Хабаровска, затем русские двинулись на юг, вышли к Японскому морю и основали здесь город Владивосток, что означало «владеющий Востоком».
Произошло это в 60-х годах XIX века.
Примерно тогда же в ставшее русским Приморье началось массовое переселение корейцев. Не знаю, было ли это случайным совпадением или же корейцы тянулись под защиту русского царя, но вскоре численность корейцев в Приморье достигла 180 тысяч человек. В самой Корее, кстати, в это время близилась к закату многовековая династия императоров Чосон, находившаяся в зависимости от Китая.
Вообще же, китайцы и японцы все время боролись за Корею, и вскоре японцы стали побеждать в этом споре. С приходом русских в Приморье и на Сахалин Япония стала естественным противником России, поскольку тоже претендовала на освоение этих земель.
Все это привело к Русско-японской войне 1904–1905 годов, в которой Россия потерпела обидное поражение.
Впрочем, на территориальных завоеваниях России оно не отразилось, корейцы по-прежнему стремились туда, гонимые нуждой, и занимались традиционным земледелием.
Когда началась Гражданская война, корейцы в целом приняли сторону большевиков, которые, во-первых, обещали дать крестьянам землю, а во-вторых, проповедовали так называемый «пролетарский интернационализм», то есть равноправие всех национальностей.
И действительно, в 20–30-х годах корейская диаспора в Приморье пережила расцвет. Землю, правда, не дали, но выпускались корейские газеты, действовал корейский театр, а дети учились в корейских школах на родном языке. И было этих школ не одна-две, а более трехсот! Учителей готовили в Корейском педагогическом институте во Владивостоке.
Но продолжалось это недолго.
Противостояние с Японией на Дальнем Востоке продолжалось. А поскольку Корея к тому времени оказалась полностью завоеванной Японией, в корейцах стали видеть японских пособников. Недоверие большевистских правителей к корейцам возрастало, пока в 1937 году Постановлением Совета народных комиссаров от 27 августа 1937 года все корейское население Дальневосточного края (около 180 тысяч человек) было выселено в Казахстан и Узбекистан, в районы непривычного для корейцев климата.
И поехали они в теплушках далеко-далеко, и стали там жить. Причем перенесли это как-то безропотно, и потом, через много лет, не сильно возмущались, в отличие, скажем, от чеченцев и крымских татар, перемещенных со своих земель уже после Великой Отечественной войны.
По этому поводу шума было значительно больше, когда стало можно шуметь. А про корейцев почти не говорили, они поселились в Средней Азии, в Казахстане и Узбекистане и принялись выращивать рис, лук и другие овощи.
Папа Виктора Цоя Роберт родился уже там, на новом месте, в городе Кзыл-Орда. Поначалу корейцам не давали права выезжать в крупные города, поступать в вузы, но потом, после смерти Сталина, в «оттепель», это стало возможным. И потянулись молодые корейцы в столицы за знаниями.
Так попал в Ленинград и Роберт Цой, а здесь неожиданно встретил Валентину и влюбился с первого взгляда.
Короче говоря, появлению Вити Цоя на свет предшествовали немалые исторические катаклизмы, которые, конечно, отразились в корейцах на генетическом уровне. Умение скрывать свои мысли и чувства, умение терпеть, но при этом быть внутренне непокорным.
Корейцев сейчас не редкость встретить в России, многие укоренились здесь, хотя большая часть осталась за границами нынешней Российской Федерации, там их сейчас приблизительно полмиллиона. Среди «русских» корейцев есть весьма известные.
Если говорить обо мне, то я с ходу могу назвать нескольких деятелей искусства и литературы, носящих корейские фамилии. Каков процент корейской крови у них — я не знаю, да это меня и не интересует. Но я помню, какое удовольствие я получал от песен Юлия Кима, от русской прозы его однофамильца Анатолия Кима, как я болел когда-то на соревнованиях за известного спортсмена-легкоатлета Евгения Чена (а сейчас слушаю на ТВ его репортажи с соревнований) и затем за его очаровательную дочь Иоланту Чен. Да и однофамилица Виктора — Анита Цой хорошо известна на нашей эстраде. Вообще, Цой — довольно распространенная корейская фамилия, пятая по численности в Корее.
У меня даже есть знакомый кореец Игорь Ким, который забрался еще дальше на Запад и живет в Финляндии.
Таким образом, не было ничего удивительного в том, что молодой кореец Роберт Цой, окончивший школу в Кзыл-Орде, приехал поступать в ленинградский вуз. Удивительнее то, что он поступил, хотя не очень хорошо говорил по-русски.
С Валентиной он повстречался практически случайно.
«После окончания школы тренеров при институте Лесгафта я пыталась здесь, в городе, устроиться — не получилось. Сложно было устроиться на работу. Тогда я пошла в облоно, и мне дали направление в поселок Кирилловское Ленинградской области — это Карельский перешеек. И я там работала в сельской школе два года. На последнем году — это был Новый 1961 год — там была у нас заведующая клубом молодая, она дружила с парнем из Военмеха, Вадим его звали. И он привез на Новый год Роберта Максимовича. С гитарой! Вот так гитара вошла в мою жизнь.
Он потом Витю учил на гитаре немножко. Ну вот…
И там была компания, справляли Новый год, и уж не знаю, что с ним случилось, но после Нового года он пришел ко мне, а я жила отдельно, и с бухты-барахты говорит: «Валя, выходи за меня замуж». Ну, мне не хотелось его обижать — может, он не совсем нормальный. А он говорит: «Я сейчас уеду на месяц на сессию, а ты пока родителям скажи, а как приеду — мы с тобой поженимся».
А он меня даже на год помладше был: я с 37-го, а он с 38-го. Ну, я и думаю: пусть он этот бред-то несет, я промолчала и все. Он уехал, месяц его не было, потом приехал: ну что, сказала родителям? Конечно, я ничего не говорила. Поехали вместе. А я все думала, что это шутка.
А он ничего из себя был: для корейца довольно высокий — метр семьдесят пять, стройный, я-то метр пятьдесят шесть… Короче говоря, мы приехали домой, и он у отца стал просить мою руку. Мне было приятно, конечно: он учился в Военмехе, будущий инженер, приятный, интеллигентный. Короче говоря, мы пошли подавать заявление. А тогда как раз открылся Дворец бракосочетания на Английской набережной, и мы 13 февраля 1961 года расписались. Ну, замуж я, наверное, хотела. А почему быстро так — Дворец только открылся, и народу там было мало. Роберт хотел поскорей, предложили 13-е число, понедельник, потому что никто не хотел, а нам все равно было. Вот так и записались».
Надо сказать, отец Валентины, как она сама говорит, был человеком тяжелым. Матери в доме не было видно и слышно — тише воды и ниже травы, как говорится. Властвовал отец с его крутым характером, от которого доставалось всем — и матери, и двум дочерям.
И Роберт пошел, и выиграл этот поединок. Чем-то он понравился крутому Василию.
Регистрировали их, кстати, в том самом первом в Ленинграде Дворце бракосочетания на Английской набережной, где четыре месяца спустя довелось побывать и мне по тому же поводу.
Роберт просил только разрешения у Валентины пока не оповещать своих родителей в Кзыл-Орде об этой женитьбе, потому что не был уверен, что там встретят эту весть одобрительно. Клановые порядки были строги — кореец должен был жениться на девушке своей национальности.
«Он меня сразу предупредил: «Валя, только одно условие — чтоб родители мои не знали». Они в Казахстане жили и были против браков с русскими. Он родом из города Кзыл-Орда, Казахстан. А мне было наплевать. Потом родился сын — он все молчит, в Кзыл-Орде ничего не знают. Потом, правда, раскрылось все это дело, съездили мы туда показать младенца».
«Родители мои, как все родители, наверное, имели в виду совсем другую судьбу для меня. Всякая национальная община хочет, чтобы своя община развивалась. Все нации хотят, чтобы на своих женились, правда ведь? А мы, молодежь, в то время всем по семнадцать-двадцать лет было, все разлетелись, в основном в Москву и в Ленинград на учебу. А тут где кореянок взять? Их тут не больно много. И потом мы тут уже обрусели окончательно.
А годы берут свое, вот я нашел Валентину. Поначалу не хотелось родителей огорчать, сколько могли, скрывали. Не помню, полгода, год… А потом, когда Витька народился, — а там какой-то юбилей, семейное торжество, не помню что, и мы всей семьей поехали туда, втроем уже. На несколько дней всего. Вите года, по-моему, еще не было, он только-только ходить начинал.
А второй раз мы уже поехали туда вдвоем с ним. Тоже какое-то событие было, по-моему, шестьдесят лет отцу. Это в 74-м году. Вите как раз было лет одиннадцать-двенадцать. Съездили. Много фотографий есть оттуда.
Там огород был. Овощи, фрукты — совсем другие, не то что здесь. Особенно помидоры. Витьку с огорода не вытащить было. Он любил так томаты, душу там отвел. Вот мы второй раз так туда съездили, а больше уже не пришлось…»
Я не уверен, что и родители Валентины были в восторге от выбора дочери — по тем же соображениям. Но препятствий они не чинили — и этот факт как нельзя лучше говорит о том, какие отношения между национальностями были в советской Империи.
Я думаю, что студент Роберт Цой в Ленинграде ни разу не слышал в свой адрес таких слов, как «чурка» или «косоглазый». То время было временем «пролетарского интернационализма» и «дружбы народов», и, как ни странно, идеологические установки влияли на реальность.
Кореец Роберт Цой был принят в русскую семью, молодым была выделена комната, а в другой комнате жили родители Вали и ее сестра. Это было первое человеческое окружение мальчика Цоя в младенчестве. А какова была атмосфера — порядки в семье, отношения — весь набор того, что слышит и видит ребенок, подрастая? Ведь на младенца воздействует любой звук и любой зрительный образ с момента его рождения. Он еще ничего не понимает, но способен отделить неприятное от приятного, пугающее от безопасного. Как с ним говорят, какие песни доносятся из репродуктора или телевизора, взволнованы ли чем-то окружающие — все это откладывается в копилку его памяти и чувств.
Я хочу сказать, что дитя впитывает эпоху, в которой живет, по любым ее проявлениям, и это вместе с генетическим кодом, заложенным от рождения, потихоньку формирует личность.
Молодая семья жила трудно. Роберт был еще студентом и получал лишь стипендию. Валентине приходилось брать повышенную нагрузку в школе, чтобы получать больше, потому что они копили деньги на кооперативную квартиру. Тогда как р
Казалось бы, все складывается на редкость удачно.
Цой Forever. Часть 2
2015-03-09 18:38:00 (читать в оригинале)Разрыв
Казалось бы, все складывается на редкость удачно.
Цою всего двадцать лет, у него записан первый альбом, который сразу стал популярным, его группа вступила в рок-клуб, пишутся новые песни, и он, наконец, обрел любимую женщину, которая его опекает.
Задачи, помимо житейских, очень ясные и простые: создать полноценную группу, которая могла бы давать электрические концерты. То есть, как минимум, найти басиста и барабанщика.
Потому что уже ходят разговоры о приглашениях в другие города, а на горизонте маячит Первый фестиваль рок-клуба.
И тут что-то начинает буксовать на ровном месте.
История разрыва Цоя и Рыбина так до конца и неясна никому, кроме них самих. Теперь она известна только Рыбину. Боюсь, что версия, изложенная им в своей книге, все же неполна.
«Лето восемьдесят второго пролетело незаметно — я еще раза два съездил в Москву, Витька с Марьяшей — на юг, мы славно отдохнули и в начале осени снова встретились у меня на Космонавтов.
Я отчитался Витьке о проделанной работе в смысле договоров о концертах в Москве, Витька отчитался о своей творческой деятельности — показал несколько новых песен, которые мы немедленно принялись обрабатывать. Марьяша ни в чем не отчитывалась, но взялась достать нам студенческие билеты, вернее, себе и мне — у Витьки таковой имелся. Студенческие билеты, как известно, дают возможность пользоваться железнодорожным транспортом за полцены, и мы решили не пренебрегать этим. Как я уже говорил, Марьяша была художницей, и для нее переклеить фотографии на билетах и пририсовать печати было плевым делом. Она раздобыла документы, выправила их как полагается, и мы стали окончательно готовы к гастролям.
Я почти через день теперь созванивался с представителями московского музыкального подполья, мы без конца уточняли суммы, которые «Кино» должно было получить за концерты, место и время выступлений и все остальное — я и не думал, что возникнет столько проблем. Говорить по телефону из соображений конспирации приходилось только иносказательно — не дай Бог назвать концерт концертом, а деньги — деньгами.
— Привет. — Привет. — Это я. — Отлично. — Ну, у меня все в порядке. — У меня тоже. Я сейчас иду на день рождения, моему другу исполняется двадцать лет.
Это означало, что двадцатого мы должны быть в Москве. Все разговоры велись в таком роде и развили у меня бешеную способность читать между строк и слов и находить всюду, в любой беседе скрытый смысл. Способы передачи информации импровизировались на ходу — у нас не было точно установленных кодов, и поэтому иной раз приходилось долго ломать голову, чтобы разобраться, что к чему.
— У тебя есть пластинка Beatles 1965 года? — спрашивали меня из Москвы. Что бы это значило, думал я. О пластинке речь — может быть, хотят мне ее подарить? Или здесь дело в цифрах? — Тысяча девятьсот шестьдесят пятого? — переспрашивал я. — Да, шестьдесят пятого, — отвечали подпольщики из столицы.
Ага, все ясно. Шестьдесят пять рублей обещают нам за концерт. Теперь нужно выяснить — каждому или шестьдесят пять на двоих. — Да, — говорил я, — я ее очень люблю, но у меня, к сожалению, нет ее в коллекции. А у тебя их, случайно, не две? — Две, — говорили мне. Отлично! Значит — каждому…
…Марьяша ездила с нами и помогала кое-чем кроме грима и костюмов — стояла, например, на стреме во время концертов — как-то раз нам пришлось просто бегом бежать из подвала, где мы успели, правда, отыграть всю программу, и я ухитрился даже вырвать на бегу деньги у мчавшегося бок о бок с нами менеджера. Бежали мы не от разгневанных зрителей — те-то были в восторге и сначала вовсе не хотели нас отпускать, а теперь вот сами бежали в другую сторону, как им было приказано, отвлекая на себя следопытов КГБ, приехавших познакомиться поближе с группой «Кино».
Случались и спокойные, солидные концерты — в МИФИ, с «Центром» в первом отделении, например. Вообще в МИФИ мы играли несколько раз, и это было, пожалуй, любимым нашим местом. Артем Троицкий раздухарился и устроил нам выступление в пресс-центре ТАСС, где мы опять-таки всем понравились… Мы очень полюбили московскую публику — она была прямо полярна ленинградской. Если в Ленинграде все подряд критикуют всех (как вы могли заметить по мне и по моей повести), то в Москве почему-то все всем восторгались. И это было нам очень приятно — стоило нам оказаться в столице, как из начинающей малоизвестной рок-клубовской команды мы превращались в рок-звезд, известных всей андеграундной московской рок-аудитории. Мы продолжали работать вдвоем, Петр Трощенков выбрался с нами только раз или два — работа в «Аквариуме» отнимала у него много времени, и мы оставались дуэтом.
Витька продолжал писать, и материала для второго альбома у нас уже было более чем достаточно. Теперь, когда мы разделили обязанности и всеми административными вопросами стал заниматься я один, мой товарищ начал наседать на меня и все чаще и чаще требовал, чтобы я поскорее подыскал студию для новой записи. К Тропилло мы решили пока не обращаться — он очень много работал с «Аквариумом», и мы не хотели лишний раз его напрягать. Борис снабдил меня длинным списком телефонов знакомых звукооператоров, сказав, что они, в принципе, могут записать любую группу, но уговорить их и заинтересовать именно в нашей записи — это уже мои проблемы. И я время от времени звонил, и с каждым звонком мои надежды на успешный поиск в этом направлении становились все призрачнее и призрачнее…»
Как видим, идет спокойная нормальная работа, если не считать абсолютной ненормальности концертной деятельности. Если группа не имеет филармонического статуса, то есть ее программа не принята худсоветом филармонии или Ленконцерта (в Ленинграде), тексты не залитованы, то есть не прошли проверку в Горлите (он же цензура), то выступать ей можно только подпольно.
Но как подпольно собрать концертный зал? Нужны афиши, объявления по радио и в газетах.
Таким статусом обладала в 1982 году группа «Машина времени». Андрей Макаревич сделал этот шаг в официальную эстраду, был осужден прогрессивной рокерской общественностью, но с успехом катался по стране, собирая стадионы и большие залы. Каких-то пару песенок ему петь не разрешили — и все.
С Цоем, «Аквариумом» надежд на благоприятную литовку почти не было, несмотря на то, что никакого протеста в песнях Цоя не содержалось. Однако образ молодого человека советской эпохи, создаваемый в этих песнях, будучи абсолютно правдивым, никак не устраивал идеологическое начальство. «Безысходность», «пьянство», «безделье» — вот что культивировали песни Цоя по мнению идеологических работников. С ними мне пришлось столкнуться уже через два года, когда меня пригласили в жюри Второго фестиваля рок-клуба и мне пришлось выслушивать представителей обкома комсомола и Управления культуры.
Поэтому концертная деятельность, «квартирники» были сопряжены с опасностью, правда, небольшой — подержав немного в кутузке (слово «обезьянник» появилось позже), рокеров отпускали. Организаторов концертов при большом желании могли и посадить ненадолго за незаконную предпринимательскую деятельность.
Марьяна Цой в своих мемуарах описывает этот отрезок времени, почти не упоминая о какой-то творческой деятельности Цоя. Молодую семью, как говорили раньше, «заел быт». Денег не хватало, нелюбимая работа обрыдла.
Цоя после училища, как уже упоминалось, распределили реставрировать Екатерининский дворец, и он каждое утро должен был являться туда из города к 8 часам утра и забираться на козлы, чтобы восстанавливать лепнину потолков. Руки постоянно были в гипсе, штукатурке, краске.
А Марьяна ходила в свой цирк, который тоже ей надоел. И если поначалу она настраивалась на карьеру в этой области, то сейчас она уже решила связать себя с делом Виктора — с музыкой.
А поскольку Марьяша была девушкой умной, активной, властной и напористой, можно себе представить, что у нее сразу появились собственные представления, что нужно и что не нужно делать.
В своей повести «Точка отсчета» она тактично не выпячивает свои заслуги. Но мне она не раз говорила, что она выбрала Цоя за талант, почувствовав его огромные возможности. Но Цой был еще неограненным алмазом. И Марьяша поняла, что она должна его огранить.
«Перед тем как уйти в армию, Олег — наш Гиперболоид — работал в одной командочке параллельно с нами, играл с ней на разных свадьбах, вечеринках — подхалтуривал, одним словом. Командочка, впрочем, была некоммерческой направленности: вокалист обожал Джона Леннона, гитарист торчал от Creedence — со вкусом у ребят было все в порядке. Я тогда познакомился с этой группой и теперь решил попытать счастья и созвонился с басистом — Максом. Выслушав мои предложения и условия, Макс согласился поиграть с «Кино» в качестве сессионного музыканта. Я начал ездить к нему, он тоже жил в Купчино, недалеко, и репетировать с ним Витькин материал.
Сам Витька теперь сидел дома с Марьяшей — они снимали квартиру где-то на Гражданке — и особенно не утруждал себя поездками к новому басисту и репетициями с ним. Он сказал, чтобы я подготовил его, а потом чтобы мы вместе приехали и Витька «примет работу». И я готовил Макса к этому экзамену и успел подружиться с ним. Мы встречались с его приятелем — гитаристом Юркой Каспаряном, играли рок-н-роллы и Витькины песни, беседовали о роке, пили чай, слушали музыку — рок-н-роллы Creedence и Beatles, которые обожал Юрка.
Однажды я ехал к Витьке на Гражданку — вышел из метро «Площадь Ленина» и ждал троллейбуса, на котором нужно было проехать еще с полчаса, чтобы добраться до Витькиного нового дома.
— Привет, — услышал я знакомый голос, повернул голову и увидел Макса с бас-гитарой в чехле, а рядом с ним — Юрку. Юрка тоже был с гитарой в руках — они, как выяснилось, ехали домой с какой-то очередной то ли халтуры, то ли репетиции, то ли еще чего-то.
— Вы сейчас свободны? — спросил я Макса и Юрку.
— Свободны.
— Поехали к Витьке. Я как раз сейчас к нему на репетицию. Макс, ты уже можешь показать, что ты там напридумывал, может быть. Юра, и ты что-нибудь поиграешь — хотите? Можно попробовать.
— С удовольствием, — ответили продрогшие уже музыканты.
Когда мы приехали к Витьке, и я представил ему кандидатов в концертный состав «Кино» Витька увел меня на кухню и неожиданно устроил мне небольшой нагоняй — впервые за все время нашей дружбы и совместной работы. Он был страшно недоволен тем, что я привел к нему в дом незнакомого ему человека — Каспаряна.
— Что ты водишь сюда, кого тебе в голову взбредет? — говорил он, хотя я впервые привел к нему незнакомого ему человека, да и то по делу.
— Послушай его, — говорил я, — он неплохой, вроде, гитарист, может быть, пригодится на концерте…
— Ничего я не хочу слушать. С Максом сейчас будем репетировать. И без меня не решай вопрос — кто у нас будет играть!
— Я ничего и не решаю. Я тебе привел человека, чтобы ты сам посмотрел и решил. И вообще, я со своими обязанностями справляюсь, по-моему, и еще ни разу ничего не обломил — что ты ругаешься-то?
Мой друг быстро остыл — роль суперзвезды ему удавалась только в присутствии Марьяши, которая поддерживала и культивировала движение в этом направлении, сейчас же он пришел в себя и успокоился.
Мы поиграли втроем — Юрка наблюдал и не принимал участия в репетиции, под конец Витька все-таки решил попробовать его и предложил поиграть соло в нескольких песнях. Юрка начал играть в своей рок-н-ролльной манере и вызвал сразу же бурю протеста — этот стиль нас не устраивал. Тогда юный поклонник Creedence взял себя в руки и стал обходиться с гитарой более сдержанно.
— Ну, вот так еще ничего. В принципе, на концерте можно попробовать поиграть вчетвером, — сказал Витька.
Юрка и Макс уехали, а я задержался — нужно было решить еще ряд вопросов относительно концерта. Тут Витька снова вызвал меня на кухню и вдруг извинился передо мной за резкость — чем безмерно удивил меня: я воспринял его недовольство появлением Юрки как должное. Витьке же явно было не по себе — таких разборок у нас раньше никогда не возникало, и он сказал, что надеется на то, что не возникнет и впредь.
— Поработай с Юркой, — сказал он примирительно, — порепетируйте с ним — вы же рядом живете. Я думаю, что все будет нормально».
Вот так неожиданно холодно был впервые принят Каспарян — впоследствии самый близкий, пожалуй, к Цою участник группы «Кино». Думаю, что источником этого инцидента была Марьяна, она стала тихо, но настойчиво «прибирать к рукам» Витю, еще не понимая, с каким трудным материалом в этом смысле ей пришлось столкнуться.
Вишневая ветвь начала гнуться под тяжестью снега, но лишь для того, чтобы внезапно распрямиться, сбросив тяжесть.
Тут я должен сделать еще одно лирическое отступление, но уже в прямом смысле — как отступление автора от повествования, чтобы сказать что-то личное.
Я глубоко уважаю и Марьяну, и Витю (мир их праху!). Я хоронил обоих, я глубоко скорблю, что этих молодых еще людей нет с нами. С Марьяшей мы сдружились, когда вместе готовили первую книгу о Вите, до сих пор носящую неофициальное название «Библия киномана». Марьяна приносила мне листочки с повестью «Точка отсчета», написанные от руки, а я переносил их на компьютер, заодно редактируя. Она дала мне полное право на стилистическую редактуру, сознавая, что ее текст слабоват в литературном отношении.
Впоследствии я был поражен мужеством, с каким она встретила страшную болезнь, стойкостью и героизмом ее борьбы.
Об этом я еще расскажу.
Но я пишу так, как вижу и думаю о них обоих и обо всех других персонажах. Все они живые люди, и могут совершать разные поступки. У каждого есть или были свои желания, намерения, страсти. И если мне кажется, что основной причиной разрыва Рыбы и Цоя была Марьяна — я так и пишу, сознавая, что могу ошибаться. Просто я так думаю на основании своего жизненного опыта, фактов и наблюдений.
Это не мешает мне уважительно относиться ко всем участникам конфликта.
А конфликт назревал. Об этом пишет и Марьяна, но сдержанно.
«Ко всему этому у Вити ничего не получалось с составом группы. Отношения с Рыбой стали натянутыми, а встречи не приносили удовольствия. Правда, уже приходил, но еще не стал родным Каспарян, рассказывал об учебе в техникуме, и они с Витей подолгу разговаривали о хорошей гитаре, которой не было ни у того, ни у другого».
Получается, что Каспарян в это время репетировал с Рыбой отдельно, а также приходил к Цою с Марьяной.
В результате сорвалась попытка самостоятельной записи в студии Малого драматического театра, которую неожиданно «нарыл» Рыбин с барабанщиком Валерием Кирилловым, позже вписавшимся в «Зоопарк».
февраля 1983 года состоялся последний выход Леши Рыбина в составе «Кино» на рок-клубовскую сцену.
Это был всего лишь третий электрический концерт группы.
И запомнился он всем по-разному.
«Рыба еще не исчез, но это был, так сказать, его прощальный ужин. С перепугу или еще из каких соображений он забыл застегнуть молнию на брюках, к тому же очень активно двигался по сцене, видимо, решив стать шоуменом. Юрик Каспарян с остекленевшим взглядом и одеревеневшими ногами терзал свою «Музиму», а рядом стоял какой-то приятель, который почему-то решил, что он — бас-гитарист. С таким же успехом это могла сделать я или первый попавшийся водопроводчик. Я уже не помню, кто там был на барабанах, помню только, что весь состав на сцене Цою не помогал, а ужасно мешал, и несмотря на все Витины старания ничего хорошего не получилось.
Слава Богу, что уже год как существовал альбом «45», иначе не миновать Цою насмешливых реплик из публики или даже «подарков» в виде всяких предметов, летящих на сцену.
У Вити совершенно не было опыта концертной работы, к тому же совсем не на пользу пошло соседство с «Аквариумом». Цой сделал из этого выводы и вновь допустил подобное соседство уже много позже, когда совершенно был уверен в себе.
После концерта мы с ним немного погоревали и пошли на «банкет», посвященный дню рождения Севы Гаккеля, который принял необычный размах в силу того, что герой дня сторожил тогда какой-то техникум, и гости повалили прямо туда. Это мероприятие сложилось для нас много удачней, а разнообразные слухи о вечеринке еще долго ползали по питерской музыкальной тусовке».
«Этот зимний рок-клубовский концерт «Кино» — «Аквариум» оставил у меня самые приятные воспоминания, и у большей части моих друзей — тоже. Единственным темным пятном была едкая рецензия в рукописном журнале «Рокси» — там говорилось, что то не так, это не так, у Рыбы, мол, ширинка на сцене расстегнулась и вообще, мол, концерт был поганый. Почему поганый, я из статьи так и не понял.
Сила воздействия, как известно из физики, равна силе противодействия, а в наших условиях сила противодействия давлению властей на рок-группы со стороны этих самых групп зачастую преобладала над силой, с которой городские власти давили на рок-клуб. Перед концертом с Борисом и Витькой была проведена в рок-клубе беседа. Разговаривал с ними представитель КГБ, курирующий ленинградский рок. Смысл беседы заключался в предостережениях музыкантов от различных сценических вольностей. Разумеется, беседа вызвала обратное действие — концерт прошел на грани истерики. «Кино» с «Аквариумом» работали так, словно бы находились на сцене в последний раз, что, впрочем, было недалеко от истины.
Мы играли первым номером — расширенный состав «Кино»: мы с Витькой, Каспарян, Макс и приглашенный в качестве сессионщика джазовый барабанщик Боря, мой старый знакомый. Марьяша в этот раз постаралась от души, и наш грим, я уж не говорю о костюмах, был просто шокирующим. Ансамбль звучал достаточно сыгранно, Витька играл на двенадцатиструнке, мы с Каспаряном дублировали соло, и звучало все, кажется, довольно мощно. В отличие от традиционных красивых поз ленинградских старых рокеров, мы ввели в концерт уже откровенно срежиссированное шоу — я иногда оставлял гитару и переключался на пластические ужасы — например, в фантастической песне «Ночной грабитель холодильников» я изображал этого самого грабителя:
Он ночью выходит из дома
Забирается в чужие квартиры
Ищет где стоит холодильник
И ест.
Мы играли в основном быстрые, холодные и мощные вещи — «Троллейбус», «Время есть…», «Электричка», «Грабитель» и прочие подобные забои. Единственным, пожалуй, исключением были «Алюминиевые огурцы», в которые Юрка влепил-таки свое рок-н-ролльное соло, но, возможно, на концерте это было и неплохо — часть зрителей выразили одобрение этому кивку в старую музыку».
А вот и та самая, ехидная рецензия на концерт в самиздатовском журнале «Рокси», написанная Сашей Старцевым.
«…Да, концерт был попросту поганый…
Когда отдернулся занавес, Цой, Рыба, новый соло-гитарист и новая ритм-секция сидели на сцене и смотрели в зал. Пересидели секунд на тридцать, потом встали и разбрелись по сцене. Басист взял в руки инструмент и стал играть на нем, не обращая внимания на то, что его усилитель не включен. Из зала видно было, как Михаил Васильев, пригибаясь как солдат под обстрелом, пробрался на сцену и включил злополучный усилитель. Басист же этого просто не заметил. Вдобавок у Рыбы на середине первой же вещи лопнула, простите, ширинка и внимание женской половины зала было, естественно, приковано к нему. Цой раз пять ходил по сцене утиным шагом Чака Берри, как будто ничего другого не видел. Гитарист Каспарян ухитрился вставить рок-н-ролльный запил в песню «Алюминиевые огурцы» (кто слышал —?!), а из «Битника» сделать нечто танцплощадное. А вот новые песни Цоя были еще лучше, чем предыдущие, — «Троллейбус на восток», «Последний герой» — хиты!»
А потом все произошло уже само собой. Рыбин, будто бы не чувствуя, что над ним сгущаются тучи, продолжал настаивать на немедленной записи нового альбома, на подготовке к первому фестивалю рок-клуба, который должен был состояться в мае…
Но у Марьяны с Цоем, похоже, было все решено. Разрыв — внезапный и навсегда — произошел, если верить книге Леши, чуть ли не случайно. Ну, вспылили по пустяку… Не пожелали мириться из гордости.
«…Мы репетировали с Максом и Юркой, кое-что уже подготовили к записи нашего нового альбома и сделали даже вокальное сопровождение — разложили на три голоса рефрен «Восьмиклассницы» и еще нескольких песен.
Однажды Витька позвонил мне и сказал, что он решил немедленно приступать к записи. «Где?» — поинтересовался я. Идея была неожиданной — мы не собирались ничего писать раньше, чем через месяц-другой. «Нужно все-таки опять с Тропилло договариваться, — сказал Витька. — Давай этим займемся». «Ну, хорошо, — согласился я, — с Тропилло мы договоримся. Тогда тебе срочно нужно начинать с нами репетировать — с Максом и Юркой». — «Нет, я думаю, что мы снова все сделаем с «Аквариумом». Это профессионалы, они сделают все как надо. Наши ребята еще не готовы. Новый альбом должен быть по музыке безупречным — они этого сделать не смогут». — «Нет, я не согласен, — сказал я. — В таком случае нужно подождать, пока Юрка с Максом все отточат. Мы должны делать этот альбом своим составом». — «Не надо меня учить как мне делать мой альбом». — «Витя, если это ТВОЙ альбом, делай его, пожалуйста, как хочешь. А если это альбом, «Кино», то это должно быть, «Кино». — «Леша, если у тебя такое настроение, то ведь я могу записать мой альбом и без твоей помощи». — «Пожалуйста», — сказал я и повесил трубку.
Больше мы с Витькой не созванивались никогда. «Мы странно встретились и странно расстаемся…»
Дурацкий спор вдруг стал причиной совершенно дикого разрыва — группа «Кино» перестала существовать».
Здесь Леша немного преувеличивает.
Группа «Кино» существовать не перестала, потому что в ней остался один Цой, а другие ушли.
Группа «Кино» перестала существовать только через семь лет, когда не стало одного Цоя, а другие остались.
Но надо признать, что выступать в таком составе на фестивале было нельзя, ибо это был не конкурс бардов.
Поэтому хмурый Цой ходил на концерты и на все вопросы, почему не выступаешь, отвечал коротко:
— Состава нет.
Состава не было, но был Юрик Каспарян, которого требовалось еще многому учить и сыгрываться. И чтобы помочь ему в этом деле, Цой с Каспаряном записали у Вишни новые песни, чтобы Юра мог тренироваться с этой записью, придумывать аккомпанемент, свои отыгрыши уже на электрической гитаре.
Вишня послушно исполнил просьбу, записал болванки, вокал и свел все вместе. Получился такой странный акустический альбом на две гитары с вокалом.
И Леша Вишня, недолго думая, пустил его в народ под названием «46». Он клянется, что его никто не предупреждал, что этого нельзя делать. Он был уверен, что записал полноценный новый альбом «Кино».
Цой был этим своеволием недоволен, но народ оценил. Мне тоже нравится этот незамысловатый альбом, прежде всего цоевским пением. Каспаряна слышно немного, он еще робок был.
И тут на Цоя надвинулась немузыкальная действительность, поскольку ему исполнился двадцать один год и о нем вспомнил военкомат.
Косить или не косить?
Ни для кого не секрет, что Виктор Цой уклонился от службы в армии не совсем законным путем. Проще говоря, «закосил». Для этого ему пришлось провести шесть недель в психиатрической лечебнице №62, что на берегу речки Пряжки. Эту больницу все так и называли — «Пряжка».
Мне не хотелось бы обсуждать нравственный аспект этой темы, оправдывать или осуждать. Сам Цой дал такой ответ на вопрос об отношении к армии, когда его спросили об этом после концерта:
«Отношение к армии очень двойственное. С одной стороны, я считаю, необходимо, чтобы мужчины умели защищать Родину, свою семью. С другой стороны, в армии занимаются иногда ненужными делами. Поэтому, если мы говорим об армии в смысле того, чем она действительно должна заниматься, то я двумя руками «за»».
Калининград, сентябрь 1989
Тем не менее, когда Цой стал получать повестки из военкомата, вопрос встал ребром: косить или не косить? И я знаю, что решался он трудно.
Категория «Природа»
Взлеты Топ 5
 | ||
|
+402 |
425 |
MODRA_NEST |
|
+368 |
444 |
Zoxx.ru - Блог Металлиста |
|
+361 |
432 |
Kitten |
|
+318 |
438 |
RouxAngel |
|
+301 |
339 |
Painter-boy |
Падения Топ 5
 | ||
|
-1 |
107 |
ZA7GORAMI.RU |
|
-1 |
135 |
Смотреть мир с Google Планета Земля |
|
-2 |
148 |
Фотолаборатория: портретная и тематическая фотосъемка |
|
-3 |
165 |
TURMIR - ВЗГЛЯНИ НА МИР ПО ДРУГОМУ |
|
-9 |
9 |
BratAtor |
Популярные за сутки
Загрузка...
BlogRider.ru не имеет отношения к публикуемым в записях блогов материалам. Все записи
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.