ПОСТ-ПОСТМОДЕРНИЗМ?

                                                                                                           Михаил Заборов

                                            ПОСТ-ПОСТМОДЕРНИЗМ?

    В Художественном музее Хайфы открылась целая гроздь выставок под общим девизом

«Пост-пост модернизм не утопия». Пост-пост или метамодернизм – понятие проблематичное уже заслужившее множества неясных толкований, манифестов, главное, пожалуй, состоит в том, что метамодернизм отрицает постмодернистскую иронию и утверждает новую романтику. В широчайшем разнообразии концепций и стилей представленных на выставках в Хайфе, однако, трудно проследить какую-то общую тенденцию, каждый художник продолжает развивать свою идею, мало соотносясь с общими формулировками.

    Хочется начать с «исчезающего вида» искусства – живописи, ее почти нет, есть много инсталляций, смешанной техники, видео, фотографии, цветной печати, краски и кисти выходят из употребления.

   Эли Шамир из последних могикан представляет подлинную и подлинно реалистическую живопись. В его картинах можно усмотреть романтику единения с родной средой, природой, людьми, животными, с деревней Кфар Егошуа, в которой он родился, вырос, живет и пишет свои картины иногда прямо в поле. Оригинально его полотно «Пигмалион и Галатея». Художник изобразил себя со спины, перед ним обнаженная женщина, довольно типичная израильтянка. Поначалу кажется, что художник пишет картину, но потом замечаешь, что в руке его нет кисти, может как отображение общей тенденции?

Он осторожно прикасается к женщине, как бы желая убедиться в ее реальности, но она только реалистична, не реальна, ведь все написано художником.

   Еще один «могиканин» реализма Юваль Кедар, его живопись схожа с живописью Шамира, но если Шамир беззаветно предан родному месту, то Кедара влечет романтическая тяга в экзотическую африканскую даль. В его картинах  белые люди гармонично общаются с чернокожими, напряжения не ощущается.

   Одна из особенностей метамодернизма стремление выявить отношения между разными полюсами, меж реальным и воображаемым, материальным и духовным, земным и небесным и пр. Характерные в этом смысле работы показывает Ноа Раз Меламед, она представляет инсталляции: стол, какие-то непонятные приборы, цилиндры излучающие свет, отбрасывающие тени от движущихся рук, внимание зрителя все время переключается с одного на другое – межполярье.

   Ран Славин представил очень сложную инсталляцию видео, где действуют сразу несколько видео центров, задействованы свет и звук, трехмерная  анимация. Художник пытается провести параллель между естественным временем и технологическим, виртуальным временем нашей эпохи.

   Видеофильм Михаль Хелбин создан в содружестве с ансамблем танца, замедленный показ движения позволяет как бы портретировать движущуюся фигуру. А еще Михаль портретирует в своей особой фототехнике молодых узников тюрьмы, изображая их скорее с симпатией, чем с осуждением

   Бени Эфрат вздымает экологическую проблематику и делает это монументально. Экологическая тема относительно нова в израильском искусстве, потому что в годы созидания страны господствовала идея преображения ландшафта, идея сохранения природы пришла позже. В своей монументальной инсталляции, название которой можно перевести как «Первозданный аромат 2008 – 2056» Бени создает огромные изображения животных: жирафов, слонов, зебр, быков. Графические по характеру изображения эти даны на красном фоне и на фоне большого креста. Это крест не христианский, а как бы грозящий перечеркнуть жизнерадостную картину.  Эфрат противопоставляет этой угрозе жизнь в ее первозданности, как бы возвращается к сотворению мира. В зале установлена специальная капельница распространяющая аромат свежескошенной травы – актуальная и впечатляющая инсталляция.

   При всем пост-пост модернизме в экспозиции наблюдается стремление к самым ранним истокам. Арам Гершуни создает живописную композицию «Венера», изображена мраморная статуя Венеры, как будто классический образец, но рядом положено красное яблоко, превращающее греко-римскую богиню в библейскую Еву и тем самым возвращающее нас к началу жизни. Это перекликается с идеей Пигмалиона воплощенной у Эли Шамира – воскрешение статуи и праматери человечества. И снова Венера, на сей раз в картине Освальдо Ромберга. Но Ромберг обращается к картине Боттичелли «Рождение Венеры», цитируя ее почти «дословно». Такое цитирование классических образцов характерно как раз  для пост, а не пост-постмодернизма. Так что же Пост-постмодернизм реальность, или это несколько преждевременное и утопическое стремление подчинить свободное развитие искусства теоретической схеме?