Суббота - необычный день, в этот день у нас была запланирована встреча с Олей. Мы с ней развиртуализовались, уф, слово-то какое, в прошлом году. Тогда мы встретились в Зальцбурге, мы приехали из Мюнхена, Оля - из Линца и классно погуляли. В этом году Оля приехала из Cтайнца в Вену, почти три часа езды, забрала нас из гостиницы и повезла вдоль Дуная, показывать долину Вахау. Долину, богатую виноградниками и абрикосами. Лежит эта долина на протяжении 30 км между городами Мельк и Кремс. Так что Мельк - наша первая остановка. Знаете, из 250 (уже отобранных) фото крайне трудно выбрать хотя бы 25 на пост, и не потому что все фото - ах какие классные, а потому что там столько всего интересного и любопытного, что на Мельк я решила сделать два поста. Итак, Мельк - западные ворота области Вахау. В Мельке нас интересует одноименный монастырь, занесённой в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Очень большой, красивый, истинный представитель барокко, с огромным количеством интересных экспонатов.

К сожалению, вид на монастырь портит строительный кран, но зато прекрасный вид на городок.

Придите и будете услышаннами.

В начале XI века Мельк принадлежал Бабенбергам, первой княжеской династии в Австрии. Он представлял собой опорный пункт и город, в котором могли разместиться путешествующий монарх или высшие церковные чины. С расширением графства на север и восток возникали новые центры, и Мельк постепенно терял в значимости, однако оставался по-прежнему усыпальным местом Бабенбергов. Потом случился пожар (1297), который уничтожил практически все существующие в нём постройки. И ведь были желающие восстановить монастырь из руин, но увы, чума, неурожаи и церковный раскол, длившийся с 1378 года по 1417 год, подорвал монастырскую дисциплину и экономические основы монастыря.

И только 18 ноября 1700 года, когда аббатом был избран тридцатилетний Бертольд Дитмайр начался прогресс. Дитмайр с самого начала своего правления преследовал цель повысить религиозную, духовную и политическую значимость монастыря посредством его перестройки. Добиться поставленных целей аббат намеревался с помощью перестройки монастыря в стиле барокко. Данная миссия была поручена зодчему Якобу Прандтауэру.

Монастырь в Мельке поражает своими масштабами. Площадь, занятая монастырём, равна 17,5 тыс. м², длина южной стены монастыря составляет 362 м.

Там, где билетные кассы, там же и церковный магазинчик. Открытки, брошюры, всякое разное другое, но и не только. Помните, я писала, что долина Вахау знаменита своими абрикосами. Так в монастыре (и не только) продаются абрикосовый джем, шоколадки с абрикосовым наполнителем и конечно, абрикосовые ликеры и настойки.

Перешагнув за ворота монастыря, посетители попадают в двухэтажный, светлый зал Бенедикта, образ которого изображён на настенных фресках.

Из зала Бенедикта открывается вид на монастырский дворик, 84 м в длину и 42 м в ширину, имеющий трапециевидную форму. В центре дворика расположен фонтан Святого Коломана, который был закрыт на время зимнего периода.

Первое удивление лично меня встретило во дворе. Было время адвентов, я уже как-то рассказывала про адвентские календари. Здесь нашли интересное решение, календарь - в окнах.

Только вот так и не поняла, как были выбраны изображения для календаря. Пеликан, луна, солнце, голубь... Все понятно. Но почему черт? В церкви?

И тут же звезда Давида и подпись - Город Давида.

По длинному коридору предков (названным так из-за висящих портретов) мы заходим в монастырь.

Я не буду морочать вам голову и показывать первые залы, они подсвечены разным светом и иллюстрируют разные концепции - вера, надежда, отовсюду идут призывы - слушай, понимай... В общем, blue муть. Но кое-какие экспонаты очень даже ничего.

Например, как вам такой ларчик из слоновой кости

или такой передвижной алтарь.

Мельк гордится и этим распятием, вроде бы единственным, где Иисус улыбается.

Наиболее интересный зал барокко, с церковной утварью, нарядами аббатов и епископов, подношениями...

Кстати, это наряд того самого аббата Дитмайра, которому нынешний Мельк обязан существованием.

Закончу первую часть еще одним экспонатом, прикольным. Это... гроб. Да-да, но не простой, а экономный. Идея подобного пришла в голову императору Иосифу II (сыну императрицы Марии-Терезии). Он предлагал следующее решение: "Покойника заворачивали в этакий пропитанный спецраствором саван и укладывали в гроб с автоматически открывающимся дном. На кладбище дно гроба автоматически открывалось при его погружении в похоронную яму. Тело затем падало в могилу, и гроб освобождался для очередного захоронения." Почему-то народу инновация Иосифа по душе не пришлась.

Поехали на вторую часть.

Кнессет - это израильский парламент, основа израильской
демократии. Он служит центральной политической ареной нашей страны.

Израильская демократия основывается на принципе разделения
трех основных ветвей власти - законодательной, исполнительной и судебной.
Кнессет является законодательным органом. Но вместе с разделением ветвей
власти, в Израиле существует также постоянная связь между ними. Так кнессет
выбирает судей в Верховный суд Израиля, а многие депутаты кнессета являются так же министрами, связывая между собой исполнительную и законодательную ветви власти. Все основные правительственные учреждения сегодня находятся рядом, вокруг прекрасного сада с розами.

В кнессете заседают 120 депутатов, которые выбираются
посредством равноправного голосования граждан страны. Так здесь представлены разные группы населения Израиля, включая религиозные этнические и социальные меньшинства.

В центре главного корпуса находится зал заседаний, где
проходят все важнейшие заседания. Все, что здесь происходит, освещается
специальным каналом кнессета, который ведет постоянную трансляцию из его стен,
чтобы каждый мог увидеть процесс работы парламента.

Если бы эти стены могли говорить, они смогли бы рассказать
много интересного, ведь все основные решения относительно нашей страны
принимаются именно в этом здании кубической формы.

На четвертом этаже кнессета расположен зал приемов, который
называется залом Шагала. Дело в том, что стены и пол этого зала украшены
полотнами и мозаиками известного еврейского художника - Марка Шагала, который
не только нарисовал огромные полотна специально для кнессета, но и подарил их
ему совершенно бесплатно. Три полотна символизируют собой прошлое, настоящее и будущее Израиля. На полу размещены фрагменты различных символов Израиля.

В этом зале на входе также можно увидеть Декларацию
Независимости Израиля, как документ, олицетворяющий собой основу еврейского
государства. Не случайно я подчеркнул, что государство было определено отцами – основателями именно как еврейское… Несколько лет назад преподаватели Тель Авивского университета учили нас, что Декларация Независимости заканчивается словами о том, что страна наша будет еврейской и демократической. Уже тогда поднимался вопрос о том, что оба эти понятия рядом - довольно проблематичная ситуация.

Но сейчас выясняется, что никакой проблематики в декларации нет, и в ней простовообще не упоминается понятие демократии, совершенно сознательно, дабы неослаблять определение еврейского характера государства. И мне было оченьнеприятно осознавать, что левонаправленные преподаватели Тель Авивского университета не гнушаются использовать  откровенные искажения исторических фактов ради продвижения своих взглядов в среде зачастую зеленых и наивных студентов.

Сегодня двери кнессета совершенно бесплатно ( по согласованию) открыты для всех желающих воочию увидеть израильский парламент, услышать его историю или просто побывать на одном из его заседаний. Этот орган олицетворяет равенство,закон и равенство перед законом страны. Здесь можно прогуляться по  тем же коридорам,покоторым в свое время ходили вершившие историю - лидеры нашей страны, а также многие лидеры других стран. Здесь принимались важнейшие решения, что превращает  посещение кнессета в особо интересное и даже захватывающее мероприятие.

Я в зале заседаний

После продолжительной болезни скончался Георгий Ильич Мирский (27 мая 1926, Москва  — 26 января 2016Ю Москва) — российский политолог, главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений, доктор исторических наук, профессор, участник ВОВ. Несколько ответов из прежних интервью.

— Георгий Ильич, расскажите, пожалуйста, о себе.

— Я родился в Москве в 1926 году. Отец мой родом из Вильнюса, после революции жил в Москве, умер он в 1940 году. Вся его семья осталась в Вильнюсе, а осенью 1941 года, как известно, все еврейское население города было уничтожено. Началась война, и я с 15 лет пошел работать санитаром в госпитале.

— Война меняет мировосприятие, особенно в юные годы. Изменила ли Великая Отечественная ваше мировоззрение?

— Она повлияла только в одном смысле: когда я работал санитаром в московском госпитале и разговаривал с ранеными, рассказывавшими мне, что такое война на самом деле, я понял, насколько лжива эта власть. Это было первое, что меня оттолкнуло. До этого я был обыкновенным пионером. Я понимал, что во время войны все врут, но чтобы такое было чудовищное вранье, и такие потери, и такое отношение к людям, и так бестолку гнали людей на смерть! Вот когда я все это понял, это стало началом моего отвращения от советской власти. А потом я увидел, что нет в народе того энтузиазма, который изображала пропаганда. При мне сварщик отборным русским матом крыл Сталина в присутствии других рабочих, и никто не возражал, так как все они в прошлом были крестьянами, при Сталине потерявшими все — Сталин уничтожил крестьянство. Я понял, что простой народ терпеть не может эту власть: за всю войну я не встретил ни одного рабочего, который бы сказал о ней хоть одно хорошее слово. Так что в 20 лет я уже знал, что такое советская власть.

— Почему вы решили стать востоковедом?

—  Я хотел поступить в МГИМО, который только что открылся, или на истфак в МГУ, и у меня была серебряная медаль, но меня туда не взяли. Последние два года из своего пятилетнего трудового стажа я учился в вечерней школе рабочей молодежи. Там я сидел за одной партой с парнем, чья девушка училась в Институте востоковедения. Она мне и рассказала о его существовании. Она училась на персидском отделении, но советовала мне поступать на арабское. И по ее совету я так и сделал. Так что это чистая случайность. Мне было легко учиться. Видимо, у меня от природы есть лингвистические способности, я и сейчас читаю на 10 языках.

— Как вы восприняли смерть Сталина и последовавший XX съезд? Почувствовали ли вы в жизни резкие перемены?

В то время я учился в аспирантуре. Лев Абрамович Леонтьев, главный редактор журнала «Новое время», в котором я тогда работал, вернулся со съезда и с ужасом пересказал, что Хрущев говорил о Сталине. Я в этот вечер вел семинар в Замоскворецком райкоме и я под свежим впечатлением сболтнул, что мы еще узнаем имена многих людей, честных коммунистов, павших жертвами сталинского террора. Я произнес слова «сталинский террор». На следующий же день меня вызвали в горком партии. На меня было написано 20 «телег», и спасло меня от исключения из партии только то, что через два дня была дана команда читать доклад Хрущева по учреждениям. Человек в горкоме мне сказал, что, если бы не это, я бы положил на стол партбилет. Я ведь был лектором-международником общества «Знание», занимавшегося распространением политических и научных знаний, читал лекции о международном положении, исколесил всю страну вдоль и поперек. Какое-то время меня не посылали на лекции (после того, как скажу что-нибудь не то), но поскольку у меня, как у лектора, была хорошая репутация, потом все проходило.

— Как складывалась ваша карьера потом?

— В 1955 году я защитил кандидатскую диссертацию по новейшей истории Ирака. Два года проработал в журнале «Новое время», а затем перешел в Институт мировой экономики и международных отношений Академии наук, где стал младшим научным сотрудником. К 1982 году стал заведующим отделом экономики и политики развивающихся стран. В том же 1982 году у нас в институте был большой скандал: арестовали двух ребят по обвинению в издании каких-то антикоммунистических журналов, потом их отпустили. Один был аспирантом в моем секторе. В общем, это была большая история, директор института умер от разрыва сердца. Я подал заявление об уходе с поста заведующего, с тех пор работаю там же главным научным сотрудником. В то же самое время я преподавал в МГИМО, читал курс по истории Востока, а начиная с 1991 года в течение девяти лет работал в Штатах: в Институте мира, в Американском университете в Вашингтоне (округ Колумбия), в Нью-Йоркском и Принстонском университетах, в Университете Хофстра (штат Нью Йорк). В 1992 году я получил премию Фонда Макартуров, выбрал очень удачную тему — национальные и этнические проблемы в бывшем Советском союзе — и написал книгу On Ruins of Empire («На руинах империи»), которая вышла в 1997 году в Америке, естественно, на английском. Нет нужды говорить, что все эти девять лет я преподавал вовсе не Ближний Восток, а Россию. Меня буквально нарасхват таскали туда и сюда, я ездил по всей стране, побывал в 23 штатах, читал лекции в Гарварде, Колумбийском университете и т.д. Последние 11 лет вновь работаю в России, в том же институте и преподаю в Высшей школе экономики на факультете мировой экономики и политики, читаю курс «Ислам, исламизм, международный терроризм и ближневосточные конфликты». Параллельно много писал, выступал.

— Вы признанный авторитет по Ближнему Востоку, исламскому фундаментализму, арабо-израильскому конфликту, часто даете комментарии различным СМИ. В то же время ваша позиция касательно Ближнего Востока часто не соответствует официальной позиции России. Были ли случаи давления на вас со стороны государства?

— Не часто, а никогда моя позиция не совпадает с официальной позицией России. Сейчас, когда директор института просит меня написать записку, а он контактирует с людьми из администрации президента и с министерством, я пишу абсолютно свободно то, что считаю нужным. Никогда в постсоветский период не было случая, чтобы кто-то на меня оказывал давление. В худшем случае меня не приглашают на какие-то мероприятия.Поэтому единственное, в чем я чувствовал ущемление со стороны власти — то, что меня не пускали в капиталистические страны. Я бывал в Варшаве, Восточном Берлине, Праге и Будапеште, но до перестройки я не мог поехать ни в арабские страны, хотя всю жизнь ими занимался и изучил арабский язык, ни в Англию, Францию, Америку.

— С 1991 года на протяжении девяти лет вы преподавали в лучших университетах США, много бывали за рубежом. Наверное, у вас была возможность там остаться. Почему вы этого не сделали?

— Да, меня даже хотели сделать заведующим кафедрой в Университете Майами, и в Израиле друзья предлагали взять работать на кафедру. Я бывал там, читал лекции в Еврейском университете. Так что, конечно, у меня были возможности. Но, нет, это было уже слишком поздно, мне было больше 60 лет, у меня здесь оставались дети, вся родня. Если бы это было пораньше… Хорошо было в Америке, я прекрасно ладил с американцами, любил Америку и чувствовал себя там, как рыба в воде. Да и ко мне отношение было идеальное. В России у меня сложилась репутация американофила, а я этого совершенно и не скрываю. Из-за этого на меня смотрят косо, сейчас ведь антиамериканизм у нас очень распространен, а я всегда открыто говорю все, что думаю, поэтому и нахожусь в меньшинстве в компании моих коллег. Я и в статьях доказывал, что Америка нам партнер, и никакой не враг, что худшим вариантом для Америки было бы ослабление и распад Советского Союза, так как тогда обнищавший народ выбрал бы фашистов, а ядерная бомба все равно бы у нас оставалась, что может быть хуже? У нас сейчас есть много новоявленных «патриотов» — коммунистов, а я всегда говорю, что есть два типа людей, с которыми я принципиально не только не буду говорить, а просто отвернусь от них — нацисты и сталинисты. Как понимаете, это тоже не добавляет мне авторитета в глазах многих людей.

— Вы жили в трех эпохах. Нынешняя российская действительность — кардинально новая или же это откат к тому, что уже было в советскую эпоху?

— Ничего нового нет. Это возвращение ко всему архаичному, темному, к тому, что всегда было в русском менталитете и характере. Это возвращение к тому, что воспитывала и культивировала советская власть.

Примечание.

Это интервью с Георгием Ильичом было опубликовано в 2012 году на сайте Jewish.ru (беседовала Надя Гутина). Впоследствии позиция Мирского в отношении российской политики на Ближнем Востоке стала еще более жесткой, а путинский режим он откровенно называл агрессивным.

Пост приятельницы в ФБ заставил задуматься: а что это для меня - дом?

Странно, при том, что я довольно рано, еще до замужества, обрела свою собственную квартиру, пусть и небольшую, всерьез не относилась к ней никогда.

Дом всегда был там, где живут родители. Ностальгия по Первому Жуковскому тупику, бывшему Краскомовскому переулку в Ташкенте - была и осталась навсегда, как месту, в котором выросла. Но дом находился в квартире по адресу улица Мукими, дом три. Именно в этом доме №3 был дом. Возможно, потому, что с тех пор, как мы переехали туда из своего небольшого и неудобного домика в Краскомовском, мне тогда было четырнадцать, с тех пор в этой квартире мало что менялось. Нет, там был сделан со временем прекрасный ремонт, старая мебель заменилась на модную новую, но общий стиль не менялся никогда, дом был незыблем.

Моя однокомнатная квартира, тоже на втором этаже, находилась в доме напротив, с моего балкона мне реально можно было перекрикиваться с мамой на их веранде. Квартира была обставлена, обжита, но – дом! – оставался все по  тому же адресу: улица Мукими 3.

Я вышла замуж, вскоре родилась старшая дочь, через пару лет после нее младшая, ощущение временности нашей маленькой квартиры стало нетерпимым и мы переехали в новую, через год – в другую, а ощущение временности не уходило, и только одно оставалось постоянным – дом №3 на улице Мукими.

Через два года после нашего приезда в Израиль, сюда подтянулись и мои родители. Сначала они довольно долго жили вместе с нами, позже, когда переехали в отдельное жилье в том же поселке, мы получили и распаковали их багаж, расставили по местам мебель, я снова обрела это чувство – вот он, дом. С тех пор, куда бы они ни переезжали, мы разбирали и снова собирали их шкафы, диван, стол со стульями… и я опять попадала к ним – домой.

Мы построили свой дом, в нем росли наши дочери, дом стал домом всерьез. А я приезжала к родителям и отдыхала душой, чувство дома слегка изменилось, пожалуй, это был уже не дом а, скорее, гнездо. Вот это самое гнездо мы разорили после того, как вслед за умершим пять лет назад папой, через два года после того, ушла мама.

А мебель, почти всю, отвезли к младшим детям – они как раз тогда переехали в новую, большую квартиру.

Нынче я хожу по своему заполненному всяческими вещами и книгами, но пустому дому и снова, как когда-то, ощущаю чувство временности… Поближе ли к детям когда-нибудь?

А гнездо – да вот оно, у моей младшей дочери…

Получается, дом для меня – мебель, а я - кошка?

Год огненной обезьяны и китайская весна. В переводе на язык балета это означает несколько представлений от монахов Шаолиня и модерн-данс из Гуандуна в Центре «Сузан Далаль» в Тель-Авиве в конце февраля.

Боевые искусства, ставшие танцем, спектаклем, эффектным зрелищем – привлекательны также и еще относительно недавней их экзотичностью и недоступностью. Добраться до горных провинций Китая, чтобы погрузиться в медитацию через кун-фу было непросто, а сейчас каждый может почувствовать себя равным – если не монахам из провинции Хэнань, то тем, кто верит, что через практику единоборств человек может полностью контролировать себя – свой организм и свой дух. И в данном случае, делать это в танце.

Монахи из Шаолиня не первый раз приезжают в Израиль. В этом году – в рамках фестиваля китайской культуры «Весна китайского танца». Напомню, что они уже выступали в Израиле в различных рамках – на балетных фестивалях, в мастер-классах восточных единоборств, на семинар медитаций и практик боевых искусств, а пять лет назад – в потрясающем балетном спектакле «Сутра». «Сутра» в переводе с санскрита – притча, афоризм, лаконичный, но емкий способ выразить религию и философию древней Индии. Именно так - «Сутра» - бельгийский хореограф марокканского происхождения Сиди Ларби Шеркауи назвал свой спектакль, декорации к которому сделал британский скульптор Энтони Гормли, а музыку написал польский композитор Шимон Брошка. А танцевали в нем монахи Шаолиня. Именно в Шаолине, как считается, с 495 года формировалась традиция боевых искусств – поначалу для защиты монастырских угодий от бандитов. Однако уже в16-17 веках монахи Шаолиня превратили боевые искусства в уникальную систему физического и интеллектуального самосовершенствования.

В конце февраля этого - 2016 года - 22 монаха из Шаолиня покажут шоу движения, балет кун-фу, спектакль-медитацию – назовите, как хотите это действо под музыку. Возможно, это некое путешествие, приоткрывающее окно в мир иных возможностей. Путешествие, начинающееся на сцене Центра «Сузан Далаль», благодаря сочетанию полуторотысячелетней традиции, истории, муштры, технике боевых искусств и образу жизни монахов из монастыря Шаолинь на священной для буддистов горе Суншань в провинции Хэнань в Китае. Само это место - Суньшань – считается символом духовности. Ну, а то, что кун-фу из Шаолиня - это развитие культурных и традиционных методов, разработанных на протяжении веков в Шаолине, метод, в котором сочетаются скорость, сила, ловкость, сила и контроль, природные составляющие дзен-буддизма и многовековая мудрость единоборств и культуры кун-фу Шаолиня – это уже знают все. И всё это – повторим еще раз – неожиданно органично сплетается с современной хореографией, философией и поиске смысла жизни на языке танца и с легендой о том, как индийский монах Бодхидхарма приплыл в Китай и, поселившись в буддийском монастыре Шаолинь, научил монахов особой технике медитации в мире, где можно стать Буддой или боевой машиной - так, как повернут завитки судьбы.

Родство между искусством хореографии и боевыми искусствами замечено давно. Потому не удивительно, что там же, в Центре «Сузан Далаль» в рамках «Весны китайского танца» 28, 29 февраля и 1 марта пройдут выступления одного из немногих китайских ансамблей модерн-балета из провинции Гуандун - спектакль «Sumeru». Кстати, Сумеру – также название горы.

Ансамбль Современного Танца Гуандуна (Guangdong Modern Dance Company) даст три представления балета «Sumeru» в котором хореограф Лю Ци исследует те возможности гравитации, энергии и тепла, благодаря которым 15 танцоров группы и создают танец - чистый поток движения, полный эмоций и глубин, в которых зрителям предстоит найти горчичное зернышко. Потому что даже из одного мизерного зернышка может произойти великая гора Сумеру, но не столь просто в огромной горе разглядеть это зернышко горчицы. "Sumeru" – сакральный и мистический спектакль Лю Ци о величии крошечного зерна. Кстати, название «Сумеру» также отходит к индийским сутрам «Поучения Вималакирти» (Vimalakīrti-nirdeśa-sūtra): «В горе Сумеру спрятано горчичное зерно. Горчичное зерно включает в себе гору Сумеру». Лю не следует модным кросс-культурным тенденциям, а концентрируется на неких духовных практиках, прийти к которым можно через движение, тело, создавай новый мир через танец.

Guangdong Modern Dance Company – первая в Китае экспериментальная группа современного танца, возникшая в 1987 году (а в 1991 году в Пекинском хореографическом институте создали кафедру современного танца). Кстати, Лю Ци училась в одной из лучших танцевальных школ в Китае – в академии танца в Пекине, но разработала свой стиль и была некоторое время в немилости у властей, преследовавших свободу творчества. Сейчас же спектакль «Sumeru» - один из многочисленных художественных проектов, субсидируемых Китайским Национальным художественным фондом.

Напомню, что именно для Guangdong Modern Dance Company гениальный хореограф китайского происхождения Шен Вей поставил в Китае в 2000-м году балет «Folding» («Складывание», «Складки»), музыкальным фоном для которого стали тибетские буддийские песнопения и музыка британского композитора Джона Тавенера. До этого «Folding» был первой работой, которую Шен Вей поставил в США, покинув Китай в 1995 году. Именно для ее постановки он и собрал в свое время ныне столь знаменитую труппу «Shen Wei Dance Arts». «Folding» показывался в Израиле два с половиной года назад, так что любители балета могут представить стиль Ансамбля Современного Танца Гуандуна.

Центр "Сузан Далаль". «Весна китайского танца» 2016
Монахи Шаолиня – 15-20 февраля 2016 года

https://www.youtube.com/watch?v=PM9K2Elapv4

Guangdong Modern Dance Company. «Sumeru» - 28, 29 февраля и 1 марта 2016 года (спектакль 1 марта - для владельцев абонемента Центра Сузан Далаль).

https://www.youtube.com/watch?v=FLl-fZBffGk

Информация по телефону 03-5105656 или на сайте www.suzannedellal.org.il

Страница в фэйсбуке
https://www.facebook.com/suzannedellalcentre
Заказ билетов в кассе «Браво»:
«Монахи Шаолиня» - http://kassa.bravo.org.il/announce/51250

«Sumeru» - http://kassa.bravo.org.il/announce/Guangdong-Modern-Dance-Sumeru

Маша Хинич. Фотографии предоставлены Центром "Сузан Далаль"