РЕКВИЕМ

Ночь кончается на рассвете?
И не слышно людского стона?
Погибают еврейские дети
На священной земле Хеврона.
Их убило наше малодушие,
Наше всепрощение врагам,
Детскими телами или душами
Не построить новый Третий Храм.
И для нас, потомков Авраама,
Снова ночь, но в небе нет луны.
И теснятся у подножья Храма
Души всех, убитых без войны…

***

Плачь над нею, над великой,
Маленькой моей страной,
Над её библейским ликом,
Каменной её стеной.
Снова тучи, снова громы
Всей земли собрались тут.
И еврейские погромы
Гулким эхом отдают…
Вглубь веков уходит память,
Растворяется во мгле,
Как же мне тебя оставить,
Если ты живёшь во мне?
В белокурых или в рыжих
Кровь еврейская течёт.
Их убили под Парижем –
Не закончен смерти счёт…

***

«Молитва пополам с грехом,
Оборванная пулей фраза.
Сначала с Газой Ерихон,
А после — с Ерихоном Газа»
Иосиф Бейн
Печёт кровавая слеза,
Предательски мешая глазу –
Всё изменить уже нельзя –
Сначала с Ерихоном Газа.

Построим порт, аэропорт,
А, может быть, и оба сразу.
За всё расплатится народ.
Сначала – с Ерихоном Газа.

Пусть пацифист улыбит рот,
ООН свою расширит базу,
Правительство в тупик ведёт –
Сначала с Ерихоном Газа.

Земле отцов хранить обет,
Врагов сметая, как заразу –
Зачем нам «сионистский бред»,
Сначала – с Ерихоном Газа.

Пошли нам мудрость, Элохим!
Где ты, живой еврейский разум,
Не потерять Иерусалим,
Как прежде Ерихон и Газу.

***

Как же быстро выросли дети…
Жизнь в Израиле — год за пять.
Вижу сына в красном берете,
Уходящего воевать.
Есть понятие мертвой точки,
За которой сплошная мгла.
В «боевые» уходит дочка –
Это сводит меня с ума.
Знаю, воздуха будет мало
И бессонные ночи ждут.
От Рафиаха до Ливана –
Этот страшный солдатский путь.
Укрепи меня, слышишь, Боже,
Чтобы сильной быть им под стать.
Я сегодня сражаюсь тоже
С вечным страхом их потерять.

***

«Разноцветные скачут мячики…
Подрастают – и гибнут мальчики…»
Елена Тамаркина

Облака высоко ли, низко
Беломраморным обелиском
Упираются в край заката…
Эти кладбища… Эти даты…
Солнце скатится в тёмный морок,
Это нам с тобою за сорок,
Им навечно, навечно в двадцать,
Словно ангелам улыбаться…

***

На фоне разрушенных каменных декораций
Полумесяц на минарете как вечный вопрос:
Куда нам отсюда, скажи, с тобою податься,
Если корнями ты в землю песчаную врос?
Мы путь в сорок лет прошагали босыми ногами,
Наш ноев ковчег переплыл через сотню морей,
Как горько сейчас прогибаться пред злыми врагами,
Как больно считать безысходность и глупость потерь.

***

Театр абсурда послушных кукол.
И война. Бой на истощение.
Здесь душа свой «железный купол»
Не находит, но просит мщения.
Время действия, время битв
Без оглядки, сомнений, страхов.
Не поверженных голиафов
Нам судьба уже не простит.

***

Нам запомнится это лето
Бесполезностью главной цели.
Как скале дойти к Магомету,
Если движется по параллели?
Нарушаем ли, чтим законы,
Держим пост, в Бога верим свято —
Врата ада и пасть дракона
Пожирают опять солдата…

***

Как нам дожить до будущих дождей?
Как наплевать на страшные прогнозы?
Поверить обещаниям вождей,
Не вытирать сухой ладонью слезы?
Кусая губы, двигаться вперед,
Вновь петь кадиш погибшему герою,
Но время всё равно предъявит счёт
За все, что мы не сделали с тобою…

***

Будут падать стальные птицы,
Будет пресса цинично врать.
Мир не может остановиться.
Мир не может не убивать.
У него двойные стандарты,
Так далекие от морали –
Дети Газы и дети Спарты
Одинаково умирали.
Не твердите мне про гуманность,
С тяжким грузом и дальше жить.
Здесь война. И прими за данность:
Убивать иль могилы рыть.

***
Черное небо, черное солнце
Пыль и пепел кругом,
А он в последний раз улыбнется,
Вспомнив семью и дом.
И пустота. Лишь на мраморе белом
Золотом выбьют ивритские буквы.
И вдова в "дому опустелом"
Варит деткам компот из клюквы.

***
Сон без воздуха, песнь без голоса,
Стон подавленный, плач без слёз.
Если вдруг побелели волосы –
Это иней тоску принёс.
Жар пустыни, пески сыпучие,
Муэдзина протяжный вой,
Мы железные, мы живучие,
Мы впитали весь горя зной.

***

Ах, какое небо над нами!
Ах, какое над нами солнце!
Только сердце в тоске сожмется,
Только ночи тревожат снами.
Умираю с каждым погибшим,
С каждым павшим – умру опять,
На земле, целый мир вместившей,
По-другому не умирать…

***

Не надо громких декламаций
И громких слов.
Идёт борьба цивилизаций,
Война миров.
И сводки новостей, как бритвы
Нам режут вены,
И наши дети – в гуще битвы,
И вой сирены…
Мы – сгусток нервов, сгусток боли
В тяжелый час,
Но наша стойкость, наша воля
Спасают нас!

***

Будет небо бледно-розовым на закате,
Полетаем над облаками вдвоём,
Полстраны – предатели, полстраны – солдаты,
Мы привыкли. Мы с этим давно живём.

Если смотришь футбол под войны раскаты,
значит – ХАМАС забивает гол,
Полстраны – унижены, полстраны – распяты,
Это наше горе и наша боль.

Будет новое утро и новый вечер,
И проклятых сирен убийственный вой,
Наши мальчики, мир водрузив на плечи,
Может, завтра уйдут в свой последний бой.

***

Они не мальчики – солдаты.
Они – бойцы передовой
За наши мирные закаты,
За неба синь над головой.
Громить врагов в змеиных гнёздах!
Пусть превратятся в пыль и в прах
За то, что пепел Холокоста
В арабских огненных печах,
За каждый взорванный автобус,
За Дельфинарий, за Норд-Ост,
За то, что маленький наш глобус
Исламским сорняком пророс.
Нет, бой сегодня не с ХАМАСом,
Он – со вселенской грязью бой,
Со всей вселенскою заразой…
И дети – на передовой…

***

Нам всё дано, чтоб быть счастливыми:
Синь неба, краски листопада,
Тень под прохладными оливами
И купола златого града.
Ветров дыхание горячее,
Молитвы древние отцов.
Нам всё дано. Но мы незрячие.
Мы поколение слепцов.

***

Безумцы мы иль слишком слепы,
Нас в трусости не уличить,
Но пораженье от победы,
Увы, не можем различить.
На горизонте – дым сражений
И пламя будущей войны.
Мы от побед до поражений
Живём без комплекса вины.

***

Израиль жив, но как он одинок.
История умеет повторяться,
Европу злит распятый нами бог
И ничему не стоит удивляться.
Ещё дымит печами Холокост,
И мчатся поезда, чтоб кануть в бездну,
Еврейский неоконченный вопрос
Решается сегодня повсеместно.
Прости глупцов, прости, Синедрион!
На что ещё мы не имеем права?
Не предрекай нам разрушенье Храма,
который изначально обречён.

Инна Костяковская, 

публикация из журнала NEWREZUME

Я читаю стихи  из своей книги "На перекрёстке Судеб"

ВОЛНА ТЕРРОРА В ИЗРАИЛЕ

На пыльные улицы падает осень,
но дышат теплом эти древние камни,
не листья, а слёзы домой мы приносим,
не листья, а свечи  тоски поминальной.
И ставим их, ставим на маленьких кухнях.
О, сколько их было… О, Господи, сколько…
В окрашенных кровью безветренных буднях
скупых  новостей собираем осколки.
День кажется длинным, каким-то тягучим,
замедленной съёмкой стоит на ютубе.
Здесь тёплая осень, но чёрные тучи
и чёрные мысли, которые губят…

ВОЛНА ТЕРРОРА

Третий день осеннего ненастья.
Третий день –  тоска сердечных колик.
Расскажи мне что-нибудь о счастье
милый друг, мой вечный параноик,
что-нибудь о продолженьи рода,
об инстинкте самосохраненья…
третий день во мне болит природа,
третий день душевного затменья.
Мы стальные, мы народ упёртый,
горы не шагают к магометам,
верим, что наступит день четвёртый,
день четвёртый Ветхого Завета.

***

Меня легко напугать.
Я боюсь темноты, тишины,
тараканов, громких звуков,
боюсь   острого чувства вины,
боюсь ущербности, скуки.
Боюсь ходить босиком по песку,
боюсь пауков и прочей мрази,
боюсь белых прядей, прилипших к виску,
боюсь себя в каждой новой фразе.
Боюсь себя – любом виде – разной,
боюсь бояться своей боязни.
Боюсь людей. Боюсь теней,
что приходят ночами,
боюсь закрытых на ключ дверей,
боюсь из-за них греметь ключами.
Меня легко напугать. Превратить в ноль.
Сделать несчастной или покорной.
Но я не боюсь чувствовать боль.
Мне всегда было и будет больно.

Инна Костяковская,

Хайфа

Источник: интернет-газета "Континент"(США)
 

Аэропорт Адлера встретил,можно сказать,по летнему +16 С°

Такое впечатление;что зиму мы не увидим.И зачем было лететь за тысячи миль.

Но чем выше поднимались в горы,тем становилось холоднее и настроение начало приподниматься

Когда приехали в Горки Город стало понятно с каким размахом готовили Олимпийские игры 2014 и сколько бабла вложили в эти горы.

Официальные источники утверждают, что расходы на строительство спортивных объектов и обслуживающую инфраструктуру в Сочи составили порядка 214 млрд. рублей.

Такое впечатление что мы приехали в Питербург Такого красивого курорта я еще не встречал.

Поселились мы в гостинице Rixos , рекомендуем, шик и комфорт в одном стакане. Обслуживание по высшей категории.

В лобби,по вечерам, играет девочка на белом рояле , а во время завтрака - мальчик на саксе.

С утра официанты предлагают выпить Абрау Дюсо и закусить красной икрой,совсем оборзели.

И народ пьет,прямо с утра,молодцы!

Пы.Сы. Продолжение следует.

Помните, я просила обратить внимания на картину за спиной Оли. На ней изображено очень интересное сооружение - церковь и находится она в деревне Вайсенкирхен-ин-дер-Вахау. Вайсенкирхен - белая церковь. Специально мы и не собирались туда заезжать, но проезжая мимо указателя, Оля не могла не завернуть. Заметьте, на улице пошел дождь, ветер..., а у нас все смешалось: церковь, абрикосы, рислинг...

Вот примерно так мы и ехали. За окном - дождь.

Параллельно с нами течет Дунай.

А за рекой возвышаются развалины средневекового замка Аггштайн (12 век), известного также как замок разбойников. Замок с богатой историей знавал самые разные времена и разных завоевателей. Как гласит предание, в восьмом веке графы из семейства Кюнрингов - братья Хадмар III и Генрих I - организовали в долине настоящее разбойничье гнездо, за что получили прозвище "Кюнрингские псы". Об их бесчинствах и грабежах ходили легенды. Разоряя проезжающих через долину купцов и местных жителей, братья обогащались, и вскоре стали одними из самых состоятельных представителей знати страны. Сегодня развалины Аггштайна, ежегодно посещают до 55 тысяч человек, что делает его одним из популярных туристических мест Нижней Австрии. Здесь можно полюбоваться не только руинами некогда мощной цитадели, но и впечатляющими природными пейзажами. Услышать легенды о восстаниях и о жадных рыцарях грабителях, например о первом из Кюнрингенов, лендлорде Аггштайна, Хадмаре III, который перекрывал Дунай цепью, чтобы нападать на корабли. Кстати, фактически, несмотря на продолжительную активную историю, замок никогда не завоёвывался непосредственным штурмом, а только после длительных изнурительных осад.

Я уже говорила, что долина Вахау знаменита своими виноградниками и абрикосовыми садами. Виноградники - понятно, они всегда были основным заработком местного населения (кстати, рислинг - одно из самы популярных вин в этом районе), но вот однажды в долине случился неурожай винограда. Тогда местные правители задумались над тем, чем бы они ещё могли зарабатывать, если такой неурожай настигнет их снова. И вот из Китая были привезены абрикосовые косточки, которые были посажены и великолепно прижились в этом климате и стали ежегодно приносить хороший урожай и доходы.

И теперь только в этой местности можно попробовать восхитительный по вкусу сорт абрикосов, называемых "золотом Вахау". Плоды собирают в последней стадии спелости, когда их просто невозможно транспортировать. Именно джемом из абрикосов Вахау пропитывается знаменитый австрийский торт "Захер". Из сочных плодов изготавливают и ароматный абрикосовый шнапс Marillenbrand. В общем, любители абрикосов. а так же абрикосового варенья, джема, абрикосовой настойки, возьмите это место на заметку, сюда надо приезжать в августе, как раз ко времени абрикосов. А пока только так, голые деревья на берегу Дуная, и и голые виноградники на холме.

Тут начинается винная дорога.

Короче, вот так, с историями мы и добрались до Вайсенкирхен-ин-дер-Вахау. Первые упоминания о поселении относятся к периоду между XII и XIV веками. Территория долины, где находится городок, в раннее Средневековье принадлежала монастырю.

Как правило, во время пребывания в Вайсенкирхен-ин-дер-Вахау первым делом туристы отправляются в церковь Успения Девы Марии – внушительное сооружение в готическом стиле, построенное в XIV веке. Мы - не исключение.

В церковь идет высокая лестница, закрытая тентом. Ольга отправилась на разведку, и пока она поднималась, возле церкви остановилась машина и вышел пастор. Он быстренько догнал Ольгу, подробненько расспросил кто такие, откуда будете. Узнав, что мы из Израиля, крайне удивился, что нас сюда привело в такой собачий холод, из жаркой солнечной страны. Посочувствовал нашему замерзшему виду. Галантно заметил, что даже если церковь была бы закрыта, то он с удовольствием ее бы открыл. И наконец, любезно предложил сфотографировать нас. После чего удалился восвояси.

А мы пошли дальше исследовать територию. В 1531 году к церкви была пристроена хорошо укрепленная башня, призванная противостоять осаде турков.

Сверху открывается чудный вид.

Во внутреннем убранстве церкви прослеживаются стили готика и барокко. Как только мы вошли внутрь, пастор влючил освещение.

Все, возвращаемся к машине и едем дальше.