Еще несколько слов (рассказ)

- Ну что, мелкое чудовище, получилось?

"Мелкое чудовище" - мой пятнадцатилетний сын, прыщавый долговязый нигилист, нехотя оторвал взгляд от экрана. Пару секунд пытался понять, о чем идет речь, мигая воспаленными от беспрерывного компьютерного плена, глазами.

-  Аааа, ты об этом…. Да, получилось кое-что, но не совсем. В общем, только на несколько минут удалось продлить, на две-три, так, ерунда.

-  Заливаешь, наверно, – попыталась я подстегнуть самолюбие подростка, используя его же сленг и не веря своим ушам .

-  Больно надо, - деланно оскорбился отпрыск, - всё проверено, работает еще немного после выключения телефона. Только зачем тебе это? Государственные тайны хочешь узнать?

-  Какие государственные тайны? Просто хотелось проверить твои способности, такой ли ты у меня компьютерный гений, как кажется. Хоть пользу бы научился извлекать из своих способностей, изобрел нечто типа фейсбука, глядишь, стали бы с тобой миллионерами, не пришлось бы мне работать в нескольких местах, учеников брать. А то изобретаешь невероятные вещи, а дохода нет, всё виртуальное, эфемерное.

Сын привычно проигнорировал мою патетическую речь, углубившись всем существом в свой виртуальный мир. Он был, хоть и рядом, но уже очень далеко от меня.

- Эй! Вернись! Как оно работает?

 - Да никак, ты не поймешь, я всё уже устроил, когда поговоришь с кем-нибудь и дашь отбой, будешь еще пару минут слышать, что делается там, на другом конце провода. Или без провода, то же самое.

-  Класс! - опять на сленге подростков отреагировала я. - Круто! Но ты продолжай совершенствовать программу, может, удастся продлить эффект.

Мой розовый дамский мобильник выглядел точно так же, как прежде. Интересно проверить, действительно ли сработает программа, заложенная моим чадом.

Кому бы позвонить?

От мыслей меня отвлек звук свистящего чайника, последней спонтанной покупки "в стиле ретро". Чайник был электрическим, а свистел подобно старинному, из детства, разогреваемому на газовой плите.

Наливая себе чай, размышляла, что за поколение нынче растет, обездвиженное поколение, восседающее в парах компьютерного дурмана, ни друзей, ни спорта, ни тяги к искусству. Когда сын последний раз согласился посетить со мной выставку, да вообще выйти из дома и погулять? Не вспомнить….

Как они будут строить свою жизнь, делать карьеру, жениться, наконец?

Пронзительный звонок мобильника, воспроизводящий новомодный  визжащий хит, прервал мои размышления. Сын и звонок зачем-то поменял, будто для себя настраивал.

 - Алё!

 - Привет, Марго! Куда запропастилась?

Звонила приятельница, бывшая сотрудница. Подругой её, пожалуй, не назовешь. Марго, гламурная молодящаяся особа, ловко орудующая нужными связями, никогда не вызывала у меня особой симпатии, но и ссориться с ней не было видимых причин. Она проявлялась в моей жизни время от времени, совершенно неожиданно и странно, впрочем, каждый раз выяснялось, что для определенной выгоды. Есть тип людей "великие комбинаторы", так Марго одна из наиболее активных и предприимчивых представителей этой группы. Её цепочкам из нужных людей, задействованных хитроумным способом, позавидовал бы сам Остап Бендер. Марго никогда не звонила просто так, интересно, что ей нужно на этот раз.

-  Олеандруш, - жеманным голосом начала приятельница, безбожно коверкая  моё имя, - как мы давно не встречались, как я соскучилась!

Весёлое начало, интересно, куда она клонит.

 - Не желает ли твоя женственная натура встряхнуться и пробежаться по магазинам?

-  Прямо сейчас? – ужаснулась я.

-  А что откладывать?

Моя уставшая от трудовой недели женственная натура больше всего жаждала покоя, а не шоппинга, поэтому я попыталась отвертеться. Но не тут-то было. Маргарита привела кучу доводов, заманила меня, как всегда, завлекла, обволокла своими искусными сетями, и мне ничего не оставалось, как пообещать приехать через полтора часа в торговый центр.

Дав отбой и облегченно вздохнув, я ощутила странную вибрацию мобильника и неожиданно, как из подземелья, до меня донесся потускневший тембр маргошиного голоса:

-  Блин, еле уговорила эту мымру. Воображает из себя непонятно что. Зазналась, деваха. Ты не представляешь, как упиралась, но нам необходимо сегодня с ней встретиться, чтобы успеть…

Тут я напряглась, ожидая, наконец, услышать, в чем состоит коварный план, как пошли короткие гудки, и наступила тишина.

Дааа.… Вот тебе и детектив. С одной стороны, отпрыск не подвел, действительно вмонтировал какую-то хитроумную программу, благодаря которой я буду с Марго начеку, с другой – всё оборвалось на самом интересном месте, еще бы несколько секунд, и выяснилось бы, что у неё на уме.

Неприятный осадок после услышанного не давал покоя, настроение  безнадежно испортилось. В дверях укоризненно возникла сутулая фигура сына:

 - Когда обед?

 - Неужели до кухни сам дошел? Ты бы мне еще позвонил из своей комнаты, заказал доставку – съязвила я, - неужто так проголодался?

Отпрыск, держа в одной руке ноутбук, полез в холодильник, сканируя оголодавшим взглядом содержимое. Худой-то какой! Штаны протерлись и выпучились на коленях, майка коротка, заметно борода наклевывается. И это мой сын! Вот он неловко пытается одной рукой вынуть большую кастрюлю с супом, сейчас уронит.

 - Ладно уже, не напрягайся. Сейчас я тебе нагрею обед.

Энди охотно прекратил попытки хозяйничанья и, уставившись немигающим взглядом в ноутбук,  уселся за стол.

Звонок с визжащим хитом прервал мою стряпню. То была Тали.

Тали затараторила с безумной, свойственной только ей скоростью, абсолютно не зависящей от её душевного состояния. Даже в спокойном виде речь Тали была в темпе престо, а уж волнуясь, она так захлебывалась потоком слов, что понять и воспринять их становилось невмоготу. Мы сблизились с ней на похоронах. Да, именно там, провожая безвременно ушедшего в лучший мир мужа, я познакомилась с его троюродной сестрой и оценила её душевные качества. Уютная толстушка с веснушками по всей поверхности кожи: на лице, на руках и даже на ногах, с невероятным бюстом, любительница старомодных сарафанов летом и объемных, крупной вязки кофт зимой, одним своим видом вызывала симпатию. Облик довершала аккуратно прилизанная рыжая шевелюра, придававшая шарм круглому лицу.

-  Дорогушечка, подружечка моя, сто лет не виделись, не слышались, не встречались с тобой, не общались. Поздравь меня, круглая дата, десять лет работаю на одном месте, вчера отмечали всем отделом, начальник мне грамоту выдал, премию, коллеги цветы подарили.… Она продолжала тараторить, не сбавляя темпа, выдавая тонны информации, и не давая собеседнику вставить слово. Постепенно мозг переставал реагировать и отключался в целях самосохранения.

Сынок маялся на кухне, артистично вздыхал, намекая на приближающийся голодный обморок, выразительно глядел на меня с мобильником, а я беспомощно озиралась, не зная, как остановить этот поток речи.

 - Люшечка, секундочку, я тебе сейчас перезвоню, - в какой-то момент ловко ввернула я, только сына накормлю!

 - Конечно, конечно, накорми, да разве ж можно не кормить такого умного красивого талантливого ребенка, нашу будущую знаменитость; кстати, сколько у него уже рост? А девочка есть? – разразилась очередной тирадой подруга.

-  Да, - невпопад ответила сразу на все вопросы я и дала отбой. Потянулась за половником.

Телефон мерзко завибрировал в руке и включил голубую подсветку. Замогильный голос талиного двойника произнес:

- Ха! Отбой дала… Сволочь. Думает, очень надо мне с ней лясы точить. Больше заняться нечем. Пресмыкаться перед этой стервой. Брата на тот свет спровадила и радуется, морда бесстыжая, сынка своего недоделанного пиарит, тоже мне гений будущий, ха-ха (злобный смех), знала бы она про завеща…

Тут телефон мигнул и отключился, как специально, на самом интересном месте.

Я ошарашенно перевела взгляд и заметила немой вопрос в глазах сына, даже отвлекшегося по такое неординарному поводу от компьютера.

 - Что это она несла?

-  Спроси что-нибудь полегче.

Что это было, откуда такая злость и ненависть? О каком завещании она говорила?

Все эти вопросы не давали покоя, тем не менее, я налила ребенку суп, разогрела в микроволновке котлету с пюре, нарезала салат.

-  И компот! – с полным ртом пробубнил "мелкий", имея в виду питье в любом варианте: кола, лимонад, сок, вода. Это у нас семейная шутка такая – "а на третье компот", после рассказа о столовых моей юности.

-  Возьми сам, - сказала я, и под укоризненный вздох Энди, покинула кухню, мне надо было успеть на встречу с Марго.

Перемерив десятки вариантов одежды и окончательно осознав, что надеть нечего, была отвлечена от процесса стуком в дверь. Чадо принесло мобильник, забытый на кухне:

-  Тебе звонят.

Звонили из доставки продуктов, которую я заказала ранее. Я даже обрадовалась, что это нейтральный разговор с посторонними, не сулящий никаких неприятных открытий и стресса. Предельно вежливо уточнила адрес и время, подтвердила перечень товаров. Стандартный разговор, отбой.  Но и тут выключенный телефон моментально "ожил", завибрировав в руке. Слабо различимый мужской голос из бездны звал какого-то  Куби, а второй погано хихикал и расписывал, "как мы ей сейчас вставим". Воспаленное воображение мгновенно нарисовало сцену нападения на меня тремя преступными элементами, ноги подкосились. Прильнув к окну, стала следить за происходящим на улице. Каков же был мой ужас, когда вместо знакомой машины из магазина, недалеко от дома припарковался старый загаженный автомобиль, из которого, озираясь, вышли два подозрительных типа с большим ящиком, а третий остался в кабине за рулем, не выключая двигателя, готовый  в любой момент к побегу.

Нервно заметалась по комнате, то ли в полицию звонить, то ли вооружиться большим кухонным ножом для разделки мяса.… Подбежала к входной двери, прислушалась: шаги на лестнице, голоса. Почувствовала, как от страха вспотели ладони и застучало в висках. Приближаются, совсем рядом, прошли мимо…

Боже, они не ко мне. Надо же так напугаться, благодаря собственному воображению!

На ослабевших от пережитого стресса ногах, вернулась в комнату нанести макияж, открыла косметичку, и тут тишину пронзил новый звонок. Какой же отвратительный звук, надо срочно его поменять.

 - Аллоу!

-  Здравствуйте, Кэт! То была мать моего ученика, высокомерная засушенная блондинка со злым взглядом начальницы. Так и хотелось съежиться и спрятаться от её пронзительного обвиняющего во всех грехах взгляда. Голос металлического оттенка холодно произнёс:

-  Ойла, мне кажется, что сын недостаточно бойко продвигается по алгебре, мы взяли уже уйму уроков, выложили вам целое состояние, а достижений ноль. Как вы это объясните?

-  Объясню тем, что ваш сын совершенно не старается понять материал, частенько не выполняет домашних заданий, рассеян и невнимателен на уроках.

-  Значит, вы не можете его увлечь!

 - В таком случае попробуйте услуги другого репетитора.

После непродолжительной паузы, Кэт процедила:

-  Подожду еще немного, перейти мы всегда успеем. Всего доброго, Ойла.

"Всего доброго" звучало, как "чтоб тебе пусто было", но обижаться я себе позволить не могла, Кэт хорошо платила, а деньги требовались для содержания дома и других расходов, немалые.

-  И вам всего хорошего, - корректно ответила я и дала отбой.

Когда телефон неожиданно озарился голубым светом и задергался, чуть его не уронила. После слабого щелчка, послышался диалог:

-  снизить оплату.

 - ничё не можешь, дура дурой, разговаривать с подчиненными не научилась. Надо было давить, давить, а ты уши развесила. Так и будем по 50 долларов за каждый урок выбрасывать?

 - Но никто меньше не берет, а нашему идиоту только она в состоянии разъяснить! Ты же..

Телефон икнул и замолк.

Так они довольны мной. Просто цену пытались сбить. Кто бы мог подумать, что богачи такие жадные! Вместо "спасибо", что сынка их тупенького на положительные оценки вытаскиваю, пытаются мне зарплату снизить…

Господи! Я уже безнадежно опаздываю, сейчас Марго начнет трезвонить, хотя бы губы успеть накрасить….  Как отвратительно разочаровываться в людях. Очень кстати отпрыск вмонтировал мне в телефон это устройство, теперь буду знать, с кем дело имею.

Как же тяжело жить без защиты и поддержки, быть сильной,  самостоятельной дамой, умеющей выстоять в любой ситуации. Как же хочется опереться на мужественное плечо друга, поплакаться и безбоязненно довериться верной подруге. Но теперь ясно, что таких людей нет, возможно, и в природе не существует.

Когда чудовищный звук телефона взорвал тишину, захотелось швырнуть им о стенку, но я превозмогла желание, и ответила. Звонил сотрудник по работе, программист из соседнего отдела, вечно остающийся сверхурочно, заядлый холостяк. Наверняка, эгоист. Куда же ему спешить? Жены и детей нет, родители далеко, только компьютеры его и интересуют. Не дай Б-г, Энди таким станет.

-  Привет!

-  Привет, Тэд! Как дела? (вот так всегда, он звонит, а я должна расспрашивать, разговор поддерживать)

-  Нормально.

(пауза)

-  Что новенького?

-  Да всё по-старенькому, работаю, учусь на курсах.

-  Да? На каких? (ну это невыносимо, почему я должна из него клещами вытягивать?)

-  На театральных.

Час от часу не легче, что ему там делать? Считает, что обладание смазливой внешностью сделает его кинозвездой? До такой степени самовлюблен, что думает, что женщины первыми должны кидаться ему на шею, объясняться в любви, а он будет благосклонно принимать их признания и селекционировать  их по группам.

 - Понятно…. Ну, тогда пока?

-  Пока.

Зачем звонил, неясно. Телефон отключился и мгновенно включился, всхлипнув.

А может это всхлипнул Тэд? Его слабый голос доносился, как сквозь сон.

-  Какой я болван! Тряпка. Опять не смог. Не смог сказать ей как люблю. Что жить без неё не могу. Дышать. Всё бы отдал, чтобы приняла меня, полюбила тоже. Пусть не так, как я, пусть. Я бы пылинки с неё сдувал, на руках но…

Телефон безжалостно отключился.

Ойла застыла, глядя в одну точку. Она просидела так довольно долго, и телефон настороженно молчал.

Потом Ойла встала и направилась в комнату сына. Бледное существо зависло перед светящимся экраном, сгорбившись в кресле. Оно вздрогнуло, когда мать обняла его и поцеловала в щеку.

-  Ты чё?

-  Энди, дорогой! Убери, пожалуйста, эту программу с моего телефона. Она мне больше не нужна.

-  Странно: то нужна, то не нужна.

-  Да, сынок. Женщины – создания ветреные, изменчивые, у них "семь пятниц на неделе". Ты убери эту программу поскорее, а то мне нужно уходить.

-  Шоппинг? – понимающе подмигнул "мелкий", разбирая аппарат.

-  Нет. Любовь, – абсолютно серьезно и твердо ответила я.

Те, кто прочитают название выставки израильского художника Бена Хагари в Тель-Авивском музее на английском языке – «Potter’s will» , да еще и не поленятся саму эту чудную выставку-инсталляцию увидеть – так вот, те поймут, что уже в самом названии заложена игра. Игра слов: will – означает воля, завещание; wheel – колесо, а игра со словами, игра в театр, с предметами и с видео на любом языке Бену Хагари, три года назад перебравшемуся из Тель-Авива в Нью-Йорк, чтобы поучиться в Колумбийском университете, знакома сызмальства. Его мать работала в Камерном театре, он вырос за кулисами, учился в школе искусств Тельма Елин в Тель-Авиве и, возможно, поэтому философская парочка «творец-создание» вошла в его работы уже давно и прочно там поселилась. И еще: он стал первым израильским художником, получившим новый приз в области израильской культуры - приз Хеми Фрухтера, который начиная с 2015 года выдается «молодому многообещающему израильскому художнику в области видео-арта в начале его профессиональной карьеры».

34 года – по нынешним меркам это еще молодость, многообещающий – о, да! А вот профессиональная карьера началась еще в гимназии, где педагогами Бена Хагари были такие известные мастера, как Боаз Арад и Гай Бен-Нер. Но такая вот музейная выставка-инсталляция в Тель-Авивском музее – да первая. Но не единственная, так как одновременно открылась абсолютно идентичная экспозиция «Завещание гончара» (или «Воля горшечника» - резвитесь, филологи) в музее "Роз" при Бостонском университете Брандайз в Массачусетсе в США - The Rose Art Museum (Brandeis University). Для этих двух выставок Бен Хагари выстроил два одинаковых «выставочных комплекта», совпадающих до мельчайших деталей.

Инсталляцию «Завещание гончара» - театр и кино, сцена и экран - Бен Хагари создавал два года, сочетая видео-арт и гончарное искусство, технологии и крафт, глину и оцифрованный фильм, движущее изображение и крутящуюся сцену-мастерскую гончара со скоростью 90 оборотов в минуту – всё убыстряющийся жизненный повторяющийся цикл, стремительно вращающийся подиум, сиречь гончарный круг, на котором на фоне горшков и кувшинов разыгрывается очередная страница вечного мифа про отношения творца и творения, отца и сына, Пигмалиона и Галатеи, огня и холода - глину ведь обжигают, чтобы она приобрела застывшую форму.

Видео-ролик с глиняным големом в подвале (Голем рожден на гончарном круге на соседствующей с экраном сцене) был снят в Нью-Йорке в подвале красного кирпича, а кувшины и горшки были слеплены из красной глины настоящим мастером гончарного дела  - американцем по имени Пол Шалефф,  причем два раза – для Тель-Авива и для Бостона. В роли глиняного чудища на глиняных ногах (или кувшина) снялся сам Бен Хагари, всегда, впрочем, гримирующийся и перерождающийся в главного героя своего видео-арта, на сей раз путешествующего по  подвалу – из темноты к свету огня.  Героя, выводящего на авансцену искусство как предмет дискуссии, метафоры, как суть размышлений, философствования. В карусели мифа о первобытном человеке и глине-земле вспоминается и начало книги Берешит, и рассказ о создании Голема, который на выставке вырывается из своего заточения в темном подвале на залитую светом сцену-подиум. Свет и тьма - еще один двойной символ этой выставки, как и двойные вопросы идентичности и территории – без этого ни один израильский художник не обойдется. И не важно, идет ли речь о трагикомическом абсурдном видео или глиняной сцене-мастерской, об ассоциациях культурных и исторических, технологических или мифических или о создании главного сосуда создания – человеческого сознания по воле горшечника-творца.

Все детали мастерской на подиуме – сами горшки и кувшины, инструменты, стул и стол – вращаются вокруг центральной оси. Сам гончар на сцене отсутствует, но деяния его оживают на видео-экране, изображение на котором синхронизировано с вращением гончарного круга – подиума-мастерской, напоминая еще и о таком символе как колесо и центр мира. Так что же – мир вертится вокруг нас, или мы его вращаем сами, или всё,  как на этой  выставке ,  вертится вокруг кувшина, глины и воли гончара? А что же делает Бен Хагари? Разрушает глиняный миф, разбивает кувшин, чтобы добраться до сути, приглашая с собой и зрителей, которые благодаря соседству «сцена-экран» в одном зале, оказываются внутри пространства выставки и мифа о Големе – мифа, вращающегося вокруг них в темноте негатива и сполохах света – позитива, между стертыми гранями понятий «на сцене» и «за кулисами».

Все вместе – сцена, экран, глина, кувшины, видео, Голем, отсутствующий «зримо», но присутствующий незримо гончар-создатель напоминает сюрреалистический маскарад – очередной придуманный мир абсурда и иллюзий, как-то было и прежних работах Бена Хагари о маятнике, часах с кукушкой и говорящем попугае в одном из самых известных его видео  - «Invert» 2010 года, в которой был показан ирреальный мир, где цвета, и тень поменялись местами, а герой пытается научить попугая говорить, произнося слова в обратном порядке. Голема Хагари тоже уже создавал, но формуя человеческую фигуру не из глины, а из овощей в видео «Fresh» 2014 года, отдавая дань Джузеппе Арчимбольдо.

34-летний Бен Хагари родился в Тель-Авиве, учился в школе искусств Тельма Елин, получил первую академическую степень в колледже Бейт-Берл, где был главой отделения видео в период с 2009 по 2012 год. Вторую академическую степень в области искусства он получил в Колумбийском университете в Нью-Йорке, куда переехал три года назад со своей женой - художницей Офрой Лапид.

Бен Хагари. «Завещание гончара».
Куратор – Анат Данон-Сиван
Выставка продлится до 2 июля 2016 года.
Сайт музея - http://www.tamuseum.org.il/
Сайт выставки «Завещание гончара» - http://www.tamuseum.org.il/about-the-exhibition/ben-hagari-potter-s-will
Часы работы Тель-Авивского музея искусств: воскресенье – закрыто; понедельник, среда, суббота – с 10-00 до 18-00; вторник, четверг – с 10-00 до 21-00; пятница – с 10-00 до 14-00.
Страница Бена Хагари в фэйсбуке - https://www.facebook.com/ben.hagari?fref=ts
Сайт художника - benhagari.com

Маша Хинич. Все иллюстрации предоставлены пресс-отделом Тель-Авивского музея искусств

Музеи - это моя слабость. Большие, государственные и совсем крохотные, частные, знаменитые  на весь мир или известные только узкому кругу энтузиастов - каждый музей заслуживает своего зрителя и посетителя.

В своих путешествиях по миру мне довелось посетить множество разных музейных хранилищ и коллекций. Частично стараюсь делиться с вами.

Еще одно добавление в серию “Маленькие музеи Европы” сегодня будет не совсем обычным, потому что сама я в музее, о котором пойдет речь, так и не побывала.

В каждый свой приезд в Вену обещала себе - обязательно навестить ул.Berggasse 19, где находится музей-квартира Зигмунда Фрейда.

Фрейд жил и работал в этой квартире с 1891 по 1938 год, пока 4 июня под давлением и угрозами Национал-Социалистической партии был вынужден покинуть Вену и уехать с семьей в Англию .Знаменитая кушетка, многочисленные статьи и книги, опыты с кокаином и исследование подавленной сексуальности - все это происходило в этих стенах.

У меня к сожалению так и не хватило времени, но зато, узнав, что профессор опять собрался в Вену по делу срочно, я дала ему строжайший наказ - побывать в этом музейчике и в доказательство привезти мне фото самого запомнившегося экспоната.

Вот вам фото - как вы думаете, чем больше всего насладился мой супруг при посещении музея основателя психоанализа ?



Очередной самый лучший яблочный венский штрудель



Фото коллекции древностей самого Зигмунда Фрейда тоже было представлено мне как доказательство


Ну что же, теперь настала моя очередь выполнить свои обязательства - я ведь обещала найти что-то удобоваримое для понимания о Зигмунде Фрейде.

Похвастаться тем, что я изучала научные труды самого знаменитого психиатра, к сожалению, не могу.

Толстенный фолиант его Толкования Сновидений в красивой обложке у нас в книжном шкафу так и лежит нераспробованный.

Чтобы систематизировать отрывочные знания о жизненном пути этого необычайного первопроходца в глубины подсознания, но не углубляться в дебри специфических терминов и понятий, я нашла популярную статью на одном из российских сайтов., которую и предлагаю вашему вниманию

Автор Сергей Жданов



Изображение бородатого дядьки с сигарой и строгим взглядом знают все: кто из учебников, кто со страниц пабликов по психологии, кто из дурацких мемов. Много кто знает, что бородоча зовут Зигмунд Фрейд, некоторые даже читали его работы — лекции по психоанализу или «Толкование сновидений», но совсем немногие знают, как складывалась жизнь первого психоаналитика. Именно поэтому сегодня Сергей Жданов в «Диктаторе недели» сосредоточился на личности и обстоятельствах обыденной жизни человека, который подарил нам детскую сексуальность, умение распознавать анальных и оральных типов, а также милую сердцу шутку «иногда банан — это просто банан».

1.

Сигизмунд Шломо Фрейд родился в небогатой семье галицийских евреев. Якоб Фрейд, отец будущего доктора, с переменным успехом торговал тканями и второй раз женился в сорок лет. Амалии Фрейд на момент брака было девятнадцать. Зигмунд, которого она впоследствии называла «золотым Зиги», стал её первенцем, после которого она родила ещё семерых детей. На правах первородного сына Зигмунд был любимцем родителей, однако никогда не зазнавался и всю жизнь близко дружил со всеми своими братьями и сёстрами. В школе Зигмунд учился на отлично, однако был изгоем из-за своей еврейской национальности. В Вене, в которой Зиги прожил большую часть своей жизни, в конце XIX века царили умеренно антисемитские взгляды. Евреев принимали на все должности по определённым квотам, а высшее образование им можно было получать только в нескольких направлениях. Зигмунд выбирал между юристом и доктором и в итоге пошёл учиться на врача. В институте он обучался с энтузиазмом и старался охватить как можно больше направлений сразу, чтобы после окончания открыть собственную практику. Больше всего его интересовала психиатрия — одна из самых прогрессивных, однако и наименее доходных наук того времени. В двадцать пять лет он успешно сдал экзамены и получил учёную степень профессора, но всё ещё продолжал бедствовать. Отчий дом Зигмунду удалось покинуть в двадцать семь лет: он переехал из родительской квартиры в подсобку сумасшедшего дома, в котором работал.

За первые годы медицинской практики Фрейд успел поработать хирургом, неврологом, гистологом, дерматологом и психиатром. Он изучал методы лечения детей с параличом и придумал термин «детский церебральный паралич» (ДЦП); писал работы по сравнительной анатомии и исследовал влияние сифилиса на нервную систему. Фрейд любил ставить эксперименты на себе и внимательно наблюдал за течением собственной депрессии, которой начал страдать, работая в больнице. В 1884 году, в двадцать восемь лет, он прочитал серию статей немецкого военного врача о новом препарате — кокаине. В них утверждалось, что кокаин повышает выносливость и снижает утомляемость — как раз то, что нужно молодому практикующему врачу, работающему сверхурочно. Первым делом Фрейд начал проводить успешные эксперименты на себе, затем стал писать статьи о позитивных эффектах кокаина в лечении больных и считал обезболивающие инъекции кокаина разумной альтернативой морфию. Он был уверен в том, что кокаин безвреден и не вызывает зависимости, и рекомендовал его всем своим друзьям, которые успешно лечили головные боли, кашель и хандру чудодейственным порошком. Однако уже через год после знакомства Вены с кокаином научное сообщество начало сообщать о случаях тяжёлых физических зависимостей, передозировок и психозов, вызванных порошком. Первое время Фрейд ожесточённо спорил с коллегами, однако вскоре и сам признал, что кокаин вызывает зависимость, перестал его изучать и прописывать друзьям и пациентам и ограничился частным пользованием. Свои работы о пользе кокаина Фрейд уничтожил.

В двадцать девять лет Фрейд всеми правдами и неправдами выиграл конкурс среди младших врачей и попал во Францию на стажировку к доктору Шарко, который успешно пользовался гипнозом и лечил пациентов от истерии. Фрейд изучал людей с параличом, вызванным истерией, и обнаружил, что между истерией и сексуальной жизнью имеется чёткая связь. Овладев техникой гипноза, через год Фрейд вернулся в Вену и вместе со своим единомышленником доктором Брейером начал разрабатывать «катарсический метод» лечения неврозов. Пациентки с навязчивыми фобиями и галлюцинациями, потерей физической чувствительности и раздвоением личности первым делом подвергались гипнозу. В гипнотическом состоянии их просили вспомнить события, с которыми связано появление симптомов болезни. При наилучших раскладах женщине удавалось вспомнить одно или несколько травматических переживаний из прошлого и выговориться. Затем пациентку выводили из состояния гипноза, и на некоторое время симптомы её болезни исчезали. Со временем Фрейд начал замечать серьёзные недостатки в методе гипноза и стал пробовать обращаться к сознанию пациента напрямую. Однажды Зигмунд читал эссе Людвига Бёрне, обещавшее научить в три дня стать оригинальным писателем, и наткнулся на совет: «Пишите всё, что вы думаете о самих себе, о ваших успехах, о турецкой войне, о Гёте, об уголовном процессе и его судьях, о ваших начальниках, — и через три дня вы изумитесь, как много кроется в вас совершенно новых, неведомых вам идей». Эта мысль легла в основу метода свободных ассоциаций: Фрейд стал просить своих пациентов проговаривать всё, что происходит у них в голове, тщательно анализировал сказанное, связывал это с их личностью и проблемой, задавал наводящие вопросы и иногда делал выводы из сказанного пациентом. Анализируя данные, полученные от работы с Брейером, Фрейд снова начал настаивать на том, что основной движущей силой истерии и неврозов является сексуальная жизнь, чем вызвал критику коллеги и всего научного сообщества Вены.

В тридцать лет Фрейд почувствовал, что наконец может обеспечить семью, и женился на Марте Бернайс: с момента венчания до свадьбы прошло четыре года. Семейство Бернайсов имело внушительную родословную, включало в себя множество выдающихся раввинов и придерживалось строгой морали. Фрейды, наоборот, представляли более либерально настроенных евреев и не придавали особого значения религиозным обрядам. Марта писала кузине, что Зиги запретил ей зажечь свечи на первый Шаббат после их свадьбы, и для неё это стало серьёзной драмой. За пятьдесят три года брака пара родила и воспитала шестерых детей, которые вырастили десятки внуков и правнуков на радость доктору Зигмунду. Самая младшая дочь патриарха, Анна Фрейд, стала главным учеником, опорой и поддержкой доктора в старости. С самого детства проходя с отцом психоаналитические штудии, Анна впоследствии сама стала учёным и основала детский психоанализ. Когда у пожилого Фрейда обнаружили опухоль нёба, и из-за челюстного протеза ему стало сложно членораздельно разговаривать, Анна зачитывала за него речи и читала лекции от его имени, пока он сидел в зале. В детстве Зиги делил маленькие квартирки, которые его родители могли себе позволить, с целой оравой братьев и сестёр. По достижении тридцати лет и его дом тоже стал переполнен детьми, которые один за другим покидали родительское гнездо, чтобы затем привозить новых внуков. В старости Фрейда окружали сразу пять поколений его семьи: старенькая мама, жена и сёстры, дети, внуки, правнуки. Его жизнь делилась на две части, как и его дом: на первом этаже был кабинет, в котором он принимал пациентов и писал научные работы, а на втором этаже жила семья, в которой постоянно что-то происходило и требовало его участия.

Основным трудом своей жизни, своим magnum opus, Фрейд считал книгу «Толкование сновидений». Она стала своеобразной библией психоанализа, его краеугольным камнем, и позволила Фрейду сплотить вокруг себя круг учеников и последователей, а также настроила против него большую часть медицинского сообщества того времени, на долгие годы сделав его изгоем в венских научных кругах. Книга начинается с подробного анализа всей литературы, написанной на тему сновидений, — от древнегреческих философов до современных учёных. Затем на основе анализа собственных сновидений Фрейд доказывает, что основное содержание наших снов — вытесненные желания, содержащиеся в нашем бессознательном. Во сне, как и при гипнозе, с человека спадает диктатура сознания, и тогда другая, иррациональная, часть нашей натуры берёт бразды правления в свои руки и показывает нам символические фильмы. Анализируя содержимое этих «сонных» фильмов, мы способны лучше понять, чего на самом деле хотим, в чём наша сознательная жизненная установка расходится с жизненными потребностями. Во всех последующих работах Фрейд развивает эту дуальность: у каждой монеты есть две стороны, у нашей личности, как у Луны, есть тёмная сторона — бессознательное, со своими желаниями и потребностями, которые всегда нужно учитывать. Если же мы игнорируем импульсы другой стороны личности, они разворачивают подпольную террористическую деятельность: просачиваются в сознание и толкают на безрассудные поступки, заставляют делать оговорки и описки, погружают нас в состояние хаоса, паники и страха. В лучшем случае террористические мысли из бессознательного захватывают центральную власть, наше «Я», и мы превращаемся в невротика, одержимого фобиями и маниями, а в худшем случае — в недееспособного сумасшедшего. Фрейд считал что сон — это необходимая мера психики, которая хоть как-то восстанавливает баланс между сознанием и бессознательным: на восемь часов бразды правления психики попадают в руки к бессознательному, и оно может сполна отыграться. Анализируя свои сновидения, мы можем связать бессознательное с сознательным, понять, что в реальной жизни нас беспокоит больше всего, и сделать соответствующие выводы. «Толкование сновидений» не только вызвало шумные споры в среде учёных, но и стало источником вдохновения и компасом для многих художников. Например, Сальвадор Дали считал знакомство с этой книгой ключевым для своего творчества, черпал вдохновение из снов и бессознательного, а впоследствии разработал собственное учение, основанное на фрейдистских теориях, — параноидально-критический метод. Вообще всё направление сюрреализма можно считать проявлением фрейдизма в искусстве. Сам Фрейд писал: «Толкование сновидений есть Королевская дорога к познанию бессознательного… Когда меня спрашивают, как можно сделаться психоаналитиком, я всегда отвечаю: с помощью изучения своих собственных сновидений».

Помимо «Толкования сновидений» главными работами по психоанализу стали описания пяти клинических случаев из практики Фрейда, выпущенные с 1901 по 1918 год. Случай Доры описывает работу психоанализа с истерией; случай Маленького Ганса, боящегося лошадей, — с фобиями и страхами; случай человека с крысой — с неврозами навязчивых состояний; случай Шребера — с паранойей и шизофренией; случай человека с волками — с психозами и пограничными расстройствами. По ходу разработки теории Фрейд пришёл к трёхчастной модели психики. «Оно» представляет собой сборник наших инстинктов и примитивных животных влечений, которое максимально проявляется в детском возрасте и делает ребёнка, а впоследствии и взрослого человека, эгоистом, сконцентрированным на удовлетворении своих потребностей, желаний и прихотей. В худшем случае неудовлетворённое «Оно» становится источником неврозов, навязчивых состояний и всяческих девиаций. «Сверх-Я» — сумма наших социальных установок, принципов и идеалов. «Сверх-Я» общается с нами через совесть, которая говорит нам, что правильно и что неправильно, а в случае неповиновения вызывает депрессию и подавленность. «Я» — единственный реальный игрок в этой троичной схеме, наша личность и индивидуальность, уравновешивающая влияния «Оно» и «Сверх-Я». Здоровое «Я» способно уравновесить животные инстинкты с требованиями совести. Больное «Я» нарушает баланс и склоняется либо в сторону инстинктов, либо в сторону неисполнимых принципов и в итоге впадает в невротическое состояние. Фрейд утверждал, что у современного ему человека Сверх-Я болезненно доминирует над Оно, подавляя, по сути, здоровые импульсы моральными догмами.

«Почитай отца твоего и матерь твою, как повелел тебе Господь, Бог твой, чтобы продлились дни твои, и чтобы хорошо тебе было на той земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе»

Когда Фрейду было тридцать лет, на восемьдесят первом году скончался его отец, и это событие он назвал самым значимым событием в своей жизни, как и в жизни любого человека. Мать Фрейда всю жизнь была объектом сыновнего преклонения, прожила девяносто пять лет и умерла, когда её «золотому Зиги» было шестьдесят четыре года. Фрейд был прилежным сыном, а основным объектом его исследования был он сам. Один из краеугольных камней его учения — эдипов комплекс — зиждется на ненависти к отцу и желании обладать матерью. Эта идея вызывает громадное сопротивление со стороны общественности и по сей день. Соперничество с отцом, желание занять его место и в конечном итоге желание его убить — прямое нарушение заповедей Моисея о почитании родителей и запрете на убийство. Желание обладать матерью, женой отца, — нарушение другой заповеди, запрещающей желать жену ближнего, не говоря о том, что инцест многократно упоминался и порицался в Ветхом Завете. Впервые понятие «эдипов комплекс» Фрейд вывел в 1910 году: «Мальчик, начинающий снова желать свою мать и ненавидеть отца как соперника… попадает, как мы говорим, под влияние эдипова комплекса. Он не прощает матери, что она оказывала услугу полового сношения не ему, а его отцу, и расценивает это как акт неверности». Открытие болезненной подоплеки отношений детей с родителями, а также подчёркивание и изучение детской сексуальности усугубили раскол между Фрейдом и научным сообществом. В общем и целом, почтенному обществу было сложно принять идею о том, что человек движим иррациональными силами, главной из которых является сексуальность; что эти силы проступают в человеке с раннего детства и являются причиной всех несчастий и болезней взрослого человека; что тёмные аспекты личности нужно не отрицать и отбрасывать, а принимать и анализировать; что наши порой страшные сны и порой безумные фантазии — такая же часть нас, как и сознательные желания и жизненные принципы; что в голове нет «лишних и ненужных» идей, а самые бытовые мысли ведут в глубины нашей сущности. Если бы Фрейд появился на пару столетий раньше, его бы, не задумываясь, сожгли на костре ещё в начале его карьеры, как Джордано Бруно сожгли за то, что он утверждал, будто Земля круглая.

Кроме противников и недоброжелателей своими публикациями Фрейд завоевал и широкую славу в узких кругах. Ряд аристократов, политиков, писателей и поэтов заинтересовались идеями бородатого доктора, зазывавшего их на сеансы психоанализа к себе в кабинет на кушетку. Пациент ложился на убранный персидскими коврами диванчик, доктор садился у него за головой так, чтобы его не было видно, и начинались длинные и дорогостоящие путешествия по закоулкам сознания клиента. Фрейд не гарантировал излечения от всех недугов, однако человек, прошедший курс психоанализа, гарантированно изменялся и в отдельных случаях сам мог исполнить роль психоаналитика для своих знакомых. Богатые и неординарные пациенты кормили и развлекали доктора Фрейда, однако настоящую армию просвещения он сформировал из сочувствующих докторов, которые поверили в психоанализ и стали своеобразными апостолами отца-основателя. Каждую среду в квартире доктора Фрейда собирались практикующие психоаналитики, обсуждали своих пациентов, делились открытиями и озарениями и слушали доклады друг друга. Костяком «Психологического клуба по средам» стали известные впоследствии психоаналитики Альфред Адлер, Отто Ранк, Карл Абрахам, Макс Эйтингон и Шандор Ференци. Вскоре клуб перерос в «Венское психоаналитическое общество» и всерьёз занялся распространением учения по всей Европе. Основным учеником Фрейда, которого он собирался назначить своим преемником, стал Карл Густав Юнг. Молодой швейцарский врач прочитал «Толкование сновидений» и увидел в Фрейде пророка и учителя. Между ними сложились отцовско-сыновние отношения. В 1909 году Фрейд и Юнг приплыли в Америку, где прочитали цикл лекций, гастролируя по всей стране, и посеяли идеи психоанализа на самой благодатной почве. Психоанализ и его акцент на сексуальной жизни стали краеугольным камнем либерализации американского общества в ХХ веке. Равенство полов, сексуальная революция, однополая любовь — ещё в конце XIX века всё это было сложно представить в пуританской Америке, переполненной религиозными сектами и спиритическими медиумами. Племянник Фрейда, живший в Америке, Эдвард Бернейс, считается одним из прародителей пиара и современной науки массового внушения. На основе теории Фрейда о бессознательном Бернейс разработал систему, позволявшую управлять большим количеством людей, не обращаясь к их сознанию, а манипулируя их подсознательными импульсами и чувствами с помощью рекламы, СМИ и кинематографа. Со временем ученики Фрейда набрались сил и стали постепенно покидать родительское гнездо Венского психоаналитического объединения. В большинстве случаев расставание с учителем проходило крайне болезненно, а драматический уход Юнга, решившего разрабатывать собственное учение вместо того, чтобы правоверно следовать учению Фрейда, стал окончательным ударом для стареющего патриарха. В 1913 году Фрейд создал общество внутри общества — кружок психоаналитиков, отстаивавших исконные идеи Фрейда, олдскульный психоанализ. Почти каждый из его учеников-отщепенцев создал собственную версию учения Фрейда, расходившуюся с оригиналом в нескольких ключевых местах. Совокупность этих учений впоследствии стала называться неофрейдизмом.

Старость Зигмунда Фрейда прошла под несчастливой звездой. Мало того что его выдающиеся ученики отреклись от него. Однажды он обнаружил странное образование у себя на верхнем нёбе — оказалось, что это рак в запущенной форме. С двадцати четырёх лет он курил по двадцать сигар в день, а в старости перенёс тридцать две болезненных операции на ротовой полости. Челюстной протез доставлял перманентный дискомфорт, во рту у Фрейда часто сочилась кровь. Однако злоключения его телесной оболочки имели не только соматический характер. В 30-х годах в Германии стремительно набирали обороты национал-социалисты во главе с Гитлером. Фрейд всегда испытывал давление со стороны общества из-за того, что он еврей, поэтому ещё со школьных лет привык быть в оппозиции к большинству. Книги Фрейда вместе с книгами других еврейских авторов вроде Альберта Эйнштейна, Эриха Ремарка, Карла Маркса и Бертольда Брехта сжигались нацистами на площадях — он иронизировал, что горит в хорошей компании. А в марте 1938 года произошёл Аншлюс: нацистская Германия аннексировала Австрию и в кратчайшие сроки установила там свою диктатуру. Евреи попали в опалу, докторскую практику Фрейда резко оборвали, членов его семьи и его самого не раз возили на допросы в венское отделение Гестапо. Сразу несколько стран во главе с США пообещали учёному политическое убежище, однако сначала нужно было заплатить нацистской партии значительную сумму денег в качестве выкупа, чтобы Фрейда и некоторых его близких выпустили из Австрии. В итоге выкуп за учёного внесла принцесса Греческая и Датская Мари Бонапарт, преданная ученица Фрейда. В 1938 году он бежал из Вены через Париж в Лондон, и уже во Франции его встречали красной дорожкой, по которой когда-то ходил сам Наполеон. Четыре сестры Зигмунда погибли в концлагерях, в тюрьмах оказались многие ученики Фрейда. Последний год учёный провёл в физических и душевных мучениях: во рту снова появилась опухоль, и он практически перестал разговаривать. Фрейд попросил своего врача ввести ему летальную дозу морфия и 23 сентября 1939 года, через три недели после начала Второй мировой войны и многих лет борьбы с раком, Фрейд покинул этот мир.

Религиозная тема не покидала доктора Зигмунда до конца дней, и если его первая научная работа касалась темы половых органов угрей, то последняя работа в его жизни называлась «Человек по имени Моисей» и анализировала жизнь еврейского пророка и законодателя. В этой книге Фрейд пытается доказать, что создатель еврейского народа сам был не евреем, а египтянином, с помощью полученных знаний построившим новый народ. В Израиль, Землю обетованную, Моисей не дошёл потому, что его ученики убили его из ревности. Следующие несколько поколений осевших евреев мучились коллективными укорами совести за убийство отца народа — и именно поэтому со временем с такой ревностью стали соблюдать его заветы. Свою литературную деятельность Фрейд завершает словами: «Наше исследование, видимо, пролило свет на вопрос, как еврейский народ приобрёл характерные для него качества. Менее объяснена проблема, как он сумел сохранить себя как индивидуальность вплоть до сегодняшнего дня. Но несправедливо было бы требовать исчерпывающий ответ на такую загадку. Помощь в рассуждениях в соответствии с ранее упомянутыми ограничениями — это всё, что я могу предложить».

Инна Костяковская

Так было раньше. Будет после нас.
И повторится всё в девятом круге –
Суды – неправедны, «наместники – ворюги»,
Испачканный в крови иконостас.

Толпа ослов, стоящая у трона,
придворный шут, прикормленный поэт
И кардинала мрачный силуэт –
На этом только держится корона.

ilterritory

Традиционный шабатний выезд на природу. Сегодня - заповедник Пура.

Отправляемся на прогулку по этой живописной дороге.

Вокруг - красота. Красотища!!!

Цветочки разные. Бабочки.

Лошадки отдыхают.

Здесь когда-то был мост.

Щас как прыгну.

Не случилось. Приближаемся к воде.

Вот и люди стали массово прибывать - значит нам домой.

Хорошей всем трудовой недели !