Сегодня была ботовстречеразминка - тренировка после долгой заминки. Тренировка прошла успешно, так что готовтесь!

А пока фотоотчеты - здесь и здесь

Пьеса обо всех, кто сидит в зале и  обо всех, кто играет эту пьесу

Театр «Маленький» возобновляет показ в новой редакции и на иврите спектакля, поставленного в 2010-м году — «Стулья» по пьесе Эжена Ионеску – пьесы, ставшей одним из символов театра абсурда, культовый спектакль 20 века, ставившейся театрами по всему миру, удивительную притчу, главная тема которой одиночество: слова, замещаю­щие реальный мир, могут прервать одинокую старость только одним, самым бесчеловечным способом.
Пьеса «Стулья», написанная приблизительно в апрель-июне 1951 года, стала одним из величайших достижений Ионеско. Тему одиночества можно трактовать бесконечно разнообразно, как угодно и универсально. Каждый раз – иначе, в том числе и в духе горького трагифарса, бала фантомов, как сделано в «Маленьком», где режиссер Михаил Теплицкий поставил спектакль — историю о двух людях, отгороженных от мира, которые видят смысл жизни друг в друге, переплетя элементы трагедии, мелодрамы и фарса и задавшись вопросом: достаточно ли, для того чтобы считать, что ты достойно прожил жизнь, честно делать свое дело и довольствоваться тем, что дарует судьба — либо же надо стремиться доказать, что ты одареннее и способнее.
«Изо дня в день герои живут воспоминаниями, поддерживая себя слепой верой, что прожить жизнь лучше, чем им удалось, невозможно. Это спектакль об одиночестве и о любви. В этой пьесе есть черный юмор, она комична, трогательна, и правдива» — говорит Михаил Теплицкий.
«Я считаю, что в театре нужно перестать рассказывать отдельные истории о жизни, — комментировал «Стулья» Ионеску Серей Юрский в одном из своих интервью. — В театр хлынули поэзия, философия, и это хорошо. Правда, бывает при этом в театральных постановках излишек поэтического пафоса, а философия на сцене зачастую чересчур назидательна, теряет простоту. Эжен Ионеско в лучшей (я ее считаю таковой, хотя у него все работы великолепны) своей пьесе «Стулья» как раз и сумел соединить поэзию и философию, и вместе с тем — это вещь совершенно плотская. Это пьеса обо всех, кто сидит в зале, обо всех, кто играет эту пьесу».

Однажды Эжен Ионеско обмолвился: «Я всегда имел привычку думать не так, как другие». В лице Ионеско противники реализма в театре могут заполучить мессию: он ведь утверждал, что «слова не имеют смысла и всякая связь между людьми невозможна». И он же сумел превратить обычный стул с одной стороны, в фигуру ожидания, с другой — в символ массовости. Ионеско определил основную задачу этой пьесы в письме к первому ее постановщику Сильвану Домму: «Тема пьесы — не послание, не несостоявшаяся жизнь, не моральная катастрофа двух стариков, но сами стулья; то есть отсутствие людей, отсутствие императора, отсутствие Бога, отсутствие смысла, нереальность мира, метафизическая пустота. Тема пьесы — небытие …невидимые элементы должны все более и более становиться реальными (придать нереальность реальности должна реальность, приведенная к нереальности), пока не будет достигнута цель и конкретно выражена: логически оправдать невозможное, когда нереальные элементы говорят и волнуют… и небытие можно услышать…»

За нелепыми поначалу речами и эпатажем героев пьесы стоит попытка разобраться в смысле человеческого существования. Достаточно ли, для того чтобы считать, что ты достойно прожил жизнь, просто быть самим собой, либо же надо из кожи вон лезть, стремясь доказать, что ты «не как другие», и способен, возможно, как внушают (без особых на то оснований) герою «Стульев» он сам и его супруга, облагодетельствовать все человечество…

В круглой башне на острове живет престарелая супружеская пара. Ему девяносто пять лет, ей девяносто четыре.  Муж — консьерж, хотя трудно представить его обязанности в пустой башне. Старики ожидают приезда известных людей, приглашенных выслушать послание, с которым старик собирается обратиться к будущим поколениям. Послание — плод его жизненного опыта. Сам он не оратор, поэтому приглашен профессионал, который должен зачитать послание. Прибывают гости. Они невидимы, но старики заполняют сцену стульями, чтобы рассадить гостей, занимая их потоком светской болтовни. Старикам становится трудно передвигаться среди стульев. Наконец, прибывает сам император. Все ждут оратора. Он является. Это реальный персонаж. Довольные, что послание будет зачитано, старик, а вслед за ним жена, бросаются в море. Оратор обращается к стульям, пытаясь что-то произнести, но он глухонемой и издает только булькающие звуки. Он что-то пишет на доске, но это всего лишь бессмысленное нагромождение букв. В пьесе сильный элемент трагедии автора: ряды стульев напоминают театр; оратор-профессионал в романтических одеждах середины XIX века, который должен зачитать послание, интерпретатор, вставший между драматургом и публикой. Но послание бессмысленно, публика — ряды пустых стульев — яркий образ абсурда.

Сам Ионеско определил жанр «Стульев» как трагический фарс. «Напишите черным по белому историю жизни, скомкайте лист и прочтите то, что удастся. Так рождается театр абсурда. Стоит только зацепиться за первое слово и дальше, только перебирать, нанизанные на прозрачную канву, состояния. Стул это то, что осталось от человека, когда он на минуточку вышел. Стул все еще хранит его тепло, повторяет изгибы и переживания тела, но без человека он ничто. Верните человека и это будут актеры. Все что произойдет на сцене, случилось не с ними и даже не со зрителями, это просто случилось. Стулья, люди, нервы, слезы и музыка».

Эжен Ионеско. «Стулья»
Перевод на иврит: Эли Сабаг
Режиссер: Михаил Теплицкий
В ролях: Евгения Шарова, Михаил Теплицкий, Инна Слабиткер, Павел Кравецкий
Художник-постановщик: Полина Адамова
Хореограф: Наталья Штендлер
Художник по свету: Вадим Кешерский
Композитор: Евгений Левитас
Спектакль на иврите пройдет 25 и 26 марта в зале театра «Маленький» в культурном центре Ган- Меир в Тель-Авиве.
Сайт театра «Маленький» — malenki.co.il
Страница театра «Маленький» в фэйсбуке — Театр «Маленький»
Заказ билетов в кассе «Браво»

Фото: Ольга Дубова

Когда-то, ооччень давно, в советские еще времена, то ли в Кинопанораме, то ли еще в какой передаче, рассказывали про съемки филма. В фильме играл, в том числе, непрофессиональный актер. Актриса, играющая с ним в паре, пожаловалась, мол, никак не мог он меня поцеловать. И добавила: "Пришлось с ним несколько раз сходить в лес...".

Лес обьединяет. Очень жаль, что мне не пришлось нынче пойти по стрелке, той, что на картинке на верху...

Понадобилось мне намедни отыскать картинку детской бутылочки. Той, из которых деток кормят. С соской. И наткнулся я на картинку, которая в заголовке. Но на этот раз Google не ошибся. Это таки оказалась детская бутылочка. С соской. 

Я ради интереса, полюбопытствовал, а есть ли еще производители деских бутылочек с таким же чувством юмора. Есть!

И, судя по количеству предложений, есть спрос.

Право слово, я не знаю, как относиться к таким ... эээ приколам. Лично я бы, возможно, купил бы такую бутылочку, в качестве сувинира, Но ребенку...

И никаких тебе аутсорсингов, голое чувство юмора... Обнаженное, так сказать.

Как-то в один из дней катались мы по нашей необъятной стране и заглянули в один мошав, в котором нам обещали неплохой ресторанчик. Увы, харчевня была закрыта, и мы пошли погулять по мошаву, а он оказался довольно симпатичным.

Во-первых, вид на ущелье отличный!

Во-вторых, тут все цветет. Воздух тягучий от запахов. Цитрусовые, лаванда, розмарин, миндаль...

Охрана в киббуце грозная.

Правда, охранять было не от кого. В киббуце не видели ни души. И мы даже поняли почему. Это мошав зомби!

Пока ставила пост, нашла на карте мошав - Гиват Йешаягу. А искали мы винное поместье "Ганс Штернбах", которое расположено в посёлке Гиват Йешаягу (на ферме Гади Штернбаха и Шулы Йефет) в районе Адуллам близ долины Элла (дорога 38, 15 км южнее города Бет Шемеш). Названо в честь отца Гади, Ганса. Домэйн состоит из виноградника, винодельни, органического сада, центра посещений и ресторана.