Первый Музей Еврейской Музыки - увлекательное путешествие между прошлым и будущим при помощи самой современной технологии. Новый музей еврейской музыки в Иерусалиме приглашает вас в увлекательное путешествие по разным культурам, составившим историю еврейской музыки и песни.

История еврейской музыки и песни впитала в себя влияния всех диаспор: андалузской, средиземноморской, восточноевропейской, марокканской, балканской и многих других. 



Новый музей еврейской музыки в Иерусалиме, открывшийся 14 апреля, был создан с целью предоставить сцену богатой культуре еврейской музыки во всех ее проявлениях.

Все посетители музея при входе получают таблет, с которым прогуливаются по семи залам музея. Каждый из залов оформлен особым образом – так, чтобы передать характерную атмосферу той диаспоры, которую представляет. Экспонаты – от музыкальных инструментов до исписанных старинных нотных тетрадей разных эпох.

Фото: Лиор Линер

ynet

Виртуальный тур на сайте музея – здесь 

Страница в фэйсбуке - https://www.facebook.com/musicMuseumJerusalem



Текст и фотографии Лиора Линера предоставлены пресс-службой музея

На санскрите, мула значит «корень», а бандха — «замок». Не только на физическом, но и на более тонком уровне Мула-бандха — это техника для сохранения и направления энергии, ассоциирующаяся с Муладхарой, корневой чакрой.

Расположенная у основания позвоночника, Муладхара отвечает за базовые потребности, связанные с выживанием. Мула также имеет отношение к корню всех действий, а корень любого действия — это мысль. По мере того как мы начинаем облагораживать наши мысли, ограничивая и связывая намерения, стоящие за нашими действиями, эти действия также становятся более утонченными и благородными. В практике йоги мы связываем наше тело и ум, ограничивая свои импульсы и направляя их в сторону ямы и ниямы.

Говорят, что Мула-бандха разрубает Брахма грантхи — энергетический узел сопротивления переменам, который расположен в Муладхара-чакре. На физическом уровне практика Мула-бандхи учит сознательной работе с мускулатурой таза. Стабильность таза в свою очередь создает безопасную среду для движений позвоночника. Итак, Мула-бандха укрепляет фундамент, который лежит в основе любого движения.

Мула-бандха также поднимает и сжимает кишечник и нижнюю часть живота. Она позволяет увеличить или уменьшить давление внутри туловища и способствует движению дыхания в легких. Эта бандха создает легкость, и если ее правильно делать, тело становится менее приземленным и более мобильным.

Путем постепенного усовершенствования Мула-бандха становится менее мышечной и в большей степени энергетической практикой. Это движение от внешнего к внутреннему, от бессознательного к просветленному — основа пробуждения. На физическом уровне Мула-бандха — это сжатие, мышечное подтягивание в тазовом дне. Таз представляет собой костную структуру, поддерживаемую связками, а тазовое дно состоит из мышечных волокон и соединительной ткани. Эти ткани пересекаются и накладываются друг на друга. Мы можем разделить тазовое дно на три мышечных уровня, с каждым из которых возможно работать отдельно.

Самый поверхностный физический уровень Мула-бандхи соответствует инструкции «Сокращайте анус». Технически движения анального сфинктера — не Мула-бандха, а родственная ей практика под названием Ашвини-мудра (Темная лошадь), названная в честь довольно странной привычки лошадей сокращать анальный сфинктер. Однако сокращение сфинктера — лишь первый шаг к познанию более глубоких слоев Мула-бандхи. Эта мышца связками соединена с основанием позвоночника; когда мы ее сокращаем, то подтягиваем Муладхара-чакру. Со временем при правильном выполнении Мула-бандхи анус смягчится и поднимется выше. Сначала вы скорее всего будете неосознанно сокращать и другие мышцы тазового дна вместе с анальным сфинктером. Следующий шаг в усовершенствовании Мула-бандхи — сделать неосознанные сокращения осознанными. Средний физический уровень освоения Мула- бандхи включает в себя изоляцию сокращений промежности (области между анусом и гениталиями) и перинеального тела (которое является местом прикрепления восьми мышц тазового дна) — без сокращения при этом анального сфинктра.

Чтобы ощутить промежность, нажмите пальцем на пространство между анусом и мошонкой (или половыми губами). А лучше несколько минут посидите, поместив теннисный мячик или пятку ступни в пространство между анусом и гениталиями. По очереди выполняйте сокращения ануса и промежности, пока не научитесь их различать.

Сокращение Мула-бандхи на физическом уровне сродни упражнениям Кегеля, которые используют для устранения недержания мочи и укрепления стенок влагалища после родов. Чтобы понять это, попробуйте в процессе мочеиспускания останавливать поток мочи (женщины сокращают мышцы влагалища). Изолированное сокращение мышц, контролирующее поток мочи, называется Ваджроли или Сахаджоли-мудрой. Для выполнения полной Мула-бандхи вы также должны подтянуть тазовую диафрагму — в основном путем сокращения мышц- элеваторов. Тазовая диафрагма состоит из мышц, которые идут от лобка до копчика, и поддерживает верхнюю половину влагалища, матку, мочевой пузырь, простату и прямую кишку. С практикой вы обнаружите, что можно подтянуть дно таза глубоко внутрь, не сокращая при этом ни анус, ни внешние слои промежности.

Мула-бандха, как и практика асан, очищает пранамайя кошу — одну из пяти тонких оболочек энергетического тела. На праническом уровне Мула-бандха перенаправляет энергию апаны (аспект праны внутри тела), идущую вниз, наверх. Когда мы перенаправляем энергию апаны вверх, соединяя ее с естественным восходящим движением праны, мы также перенаправляем ее к более высоким уровням сознания. На этой стадии практика Мула-бандхи означает, что мы стараемся не позволять повседневным заботам стоять на пути божественных стремлений.

На самом глубоком уровне тонкого тела — уровне ананда (блаженства) — практика Мула-бандхи связана с пратьяхарой — отрешенностью. Обычно мы ищем счастье вовне. Но любое блаженство, которое мы находим вовне, временно, даже если оно и бывает очень опьяняющим.

Пратьяхара (отвлечение чувств от внешних объектов) — это способность смотреть за пределы внешних отличий и лицезреть внутреннюю суть всех вещей.

Чтобы научиться внутреннему видению, нужно обладать верой и посвятить свои усилия служению всем живым существам. Вместо того чтобы фокусироваться на различиях, мы в процессе практики открываем для себя, что у всех нас общая природа.

Ансамбль «Бат-Шева» представляет: 

«Яаг» - хореография  Охада Нахарина и «Адам» - премьера Рои Асафа. Ансамбль «Бат-Шева» представляет двойную работу двух хореографов на праздничной неделе – 26, 27 и 30 апреля. Билетов практически уже нет, но еще будут представления в начале мае и в июне. 

40-минутный балет «Яаг» Охада Нахарина для шести танцовщиков был поставлен в 1996 году – 20 лет назад. Нахарин любит переделывать давние работы – не совсем переделывать, а отталкиваясь от прежнего базиса, «грида» нарисованной когда-то сетки движений придумывать новую композицию для новых танцовщиков, меняя музыка – слегка, хореографию и композицию заметно, оставляя неизменной главную идею, которой впрочем, как он замечает, у него в балетах нет. Может и так, и потому нам - зрителям - дается полная свобода фантазий и ассоциаций, вызываемых каждым мелким жестом, вывертом ладони, наклоном корпуса, изгибом плеча, точностью, виртуозностью, мгновениями танца, построением пространства. Как тело реагирует на чувства, как влияет на зрителей биография танцовщиков, почему мы плачем? И можно ли плакать? Нужно ли плакать? Этот балет – о себе самом и о семье, о печали и грусти и их растворении, но отнюдь не о пессимизме. 



«Яаг» прежний и нынешний поставлен в камерном, интимном формате для 6 танцовщиков, каждый из которых произносит монолог: «Меня зовут так-то. У меня есть брат, сестра, внук. У меня были мать, отец, дед… Когда-то наша семья очень любила танцевать». И в этом балете Нахарина и в новой премьерной постановке «Адам» Рои Ассафа каждый из танцовщиков произносит текст. Каждый вытанцовывает свой рассказ, музыкой и хореографической композицией переплетаемые в повесть  в 6 монологах, в двух частях с антрактом, на мелодии в «Яаг» Джона Зорна, Гаэтано Доницетти, Джона Таверне, Рана Славина и самого Охада Нахарина, берущего в таких музыкальных проявлениях псевдоним Максим Варрат. 











«Премьера, - говорит Охад Нахарин – это рождение, это только начало. Любой наш балет после первого показа меняется, на нас влияет реакция зала, эмоции, время. От первой идеи в нынешнем «Яаг» остались слова «Когда-то наша семья очень любила танцевать». А добавилось многое: любовь к танцу, ностальгия, трансформация чувств в чистое движение. Танцоры часто делают куда больше, чем я представляю вначале, показывая то скрытое, о существовании которого я сам не догадывался. Тонкость и точность, гиперболизация чувств, семья и прикосновение, структура, в которую вписано течение времени, рождение и смерть, тело, желания, фантазия, музыка. Нагота. Китайские бисквиты счастья и что-то кисло-прекислое. Grove, власть, наслаждение и умение отказаться. Утонченность. Я оставил для этого балета прежнее название – «Яаг» для того, чтобы мы понимали и помнили, откуда мы пришли и для того, чтобы сегодняшний танец перекликался с давними воспоминаниями. Работы не устаревают. Новый процесс позволяет иначе увидеть старую идею, иначе воспринять чувственные переживания. Хореография – это всегда исследовательская работа - и я всегда продолжаю исследовать ту или иную тему, в том числе и в «Яаг» - работе, личной и универсальной о фанатизме и терпимости в любых коннотациях, о том имеет ли право человек судить других. Политической эту работу не назвать, но я, безусловно, осуждаю любые проявления ксенофобии и нетерпимости», 



Вторая часть иероглифа «Человек» - премьера балета «Адам» Рои Ассафа, впервые работающего с ансамблем «Бат-Шева».



Несмотря на молодость (34 года), Рои Ассаф - сложившийся хореограф, который начал презентацию своей премьерной работы со слов «Давайте начнем танцевать». Начнем танцевать для чего? Чтобы познать, что такое человек, разобраться в нём - то есть в нас. Рои Ассаф делает это в стиле Нахарина (но вовсе не «под него») – то есть виртуозно, тонко и четко. Он – талантливейший самоучка, никогда не учился в балетных «академических» рамках. Рои Ассаф танцует столько, сколько он себя помнит. В детстве его, родившегося и выросшего в в мошаве Сде-Моше в округе Лахиш,  называли Рои-танцор. Когда ему исполнилось 6 лет, мать отдала его в кружок степса - единственное, что было подходящим  для него в округе. В 16 лет он начал танцевать в школе – у педагога Регбы Гильбоа.



Позже, после демобилизации из армии, где он служил в десантных войсках, и танцевал ночами и во время увольнительных, его заметил в матнасе Кирьят-Гата на занятиях у той же Регбы Гильба хореограф Эмануэль Гат и позвал работать в свою группу в Париж – сначала как танцовщика, потом как хореографа. С Гатом Рои Ассаф работал с 2003 по 2009 год. После нескольких лет в Европе, Ассаф вернулся в Израиль и был приглашен Охадом Нахарином поставить балет для «Бат-Шевы» в совместном двойном  вечере. 









Свою первую хореографическую работу «Мы пришли из-за крыльев, а остались потому что не могли летать» Рои Ассаф поставил в 2005 году рамках фестиваля «Оттенки танца в Тель-Авиве» и был удостоен приза «Выбор жюри». Начиная с 2010 года Рои Ассаф ставит балет для голландской труппы современного танца NND, а также балеты для Staatstheater Tanz Braunschweig, L.A Dance Project, Шведского королевского балета и других групп. В этом году Ассаф ставит балет не только для ансамбля «Бат-Шева», но и для национального балета Уэльса. Он сам танцует в двух постановках, но в будущем собирается заняться только хореографией.



«Рука, нога, плечо, нос, палец, зубы, голова, живот» – по очереди и поочередно танцовщики называют части тела, виртуозно – еще раз то же определение - показывая, как рука, нога, плечо и даже зубы могут танцевать – отдельно и вместе. Кто мы, откуда и куда идем, что лежит на поверхности, что спрятано внутри? Что такое тело и как его узнать, научится им пользоваться? За какие грехи Адам был изгнан из рая, и когда и как осознал что он человек? «Я не силен в вербальности, - признается Ассаф, - я человек движения, времени и пространства, а не слов. Меня увлекает не нечто конкретное, а сам процесс создания танца. Я прихожу в студию, встречаюсь с танцовщиками и начинаю что-то делать, исследовать тему. Человек вообще – это уже отличная тема для того, чтобы пофантазировать. А прикосновение, жест дают возможность понять разницу между реальностью и фантазией. Это балет – напоминание о том, что человек состоит из плоти и крови, но это еще не всё. А «всё» зашифровано в иероглифе танца. В моем танце, в моей задумке нет ничего конкретного. Я просто делаю хореографию, так же как мой отец выращивает виноград. Вырастить хороший виноград или поставить хороший балет – и то и другое это искусство передать свое умение другим. Зрители не обязаны видеть нечто конкретное, но могут воспринять увиденное на интеллектуальном уровне. Ассоциации могут  быть любыми – от соблазнительной девушки до идей сионизма. Этот балет сплетен из маленьких соло, возможно в нем есть некие отголоски из детства, и он мало походит на групповой танец». 



Ассаф передает свое искусство – виртуозно, тонко и четко, до слез пронзительно. Каждый из 12 танцовщик в «Адаме» сплетает из простых слов-жестов свой рассказ, маленькую новеллу – часть общего романа об Эдеме и наивности грехопадения, вызванного столь человеческими качествами – непослушанием и любопытством. «Адам» - это поэтическая композиция движения и организованного пространства. Это балетный роман, который хочется пересмотреть и перечитать. Роман музыкальный, ироничный, совестливый и пространственный. 



Охад Нахарин  о новой работе Рои Ассафа: «Редко, когда можно встретить такой танец как у Рои Асасфа, умеющего показать возвышенные мгновения. Он из той небольшой группы людей, которые не просто занимаются культурой, но созидают новую культуру». 



«Яаг». Хореография Охада Нахарина. 
Продолжительность – 40 минут.
Свет – Ави Йона Буэно (бамби)
Костюмы: Эри Накамура
Музыка: Джон Зорн, Гаэтано Доницетти, Джон Таверне, Ран Славин, Максим Варрат.
Исполняют: Рейчел Осборн, Билли Барри, Ади Златин, Япн Робинсон, Ницан Ресслер, Ор-Меир Шрайбер. 

Балет «Яаг» посвящен Рони Азгад и ее семье.
Мировая премьера прошла 6 июля 1996 года в Центре «Сузан Далаль» в Тель-Авиве.



«Адам». Хореография Рои Ассафа. Мировая премьера. 40 минут, 12 танцовщиков. Костюмы – Эри Накамура. Музыка – Клод Дебюсси. Бергамасская сюита в исполнении Кун-Ву Пайка.
Исполняют: Брет Истерлинг, Ияр Эльэзра, Оливия Анкона, Марио Бермудез-Гиль, Омри Друмлевич, Зина Зинченко, Рани Лебзельцер, Ори Моше-Офри, Шамель Питтс, Оскар Рамоз, Чин-И Чианг, Маайян Шейнфельд. 



26 апреля, вторник, 21:00
27 апреля, среда, 21:00
30 апреля, суббота, 18:00 и 21:00
1 мая, воскресенье, 21:00

2 мая, понедельник, 19:00

3 мая, вторник, 21:00, а также с 20 по 25 июня.



Дополнительная информация на сайте

www.batsheva.co.il или https://batsheva.co.il/he/Roy-Assaf

Заказ билетов также по телефону 03-5171471, доп.115 или на сайте http://kassa.bravo.org.il/announce/52082



Маша Хинич. Фото: Гади Дагон (фотографии предоставлены пресс-службой ансамбля «Бат-Шева»).

Рик и Пик, как обычно, сидели на берегу реки и бросали камушки в
воду.

— Знаешь, Рик, — сказал Пик, — Я тут на днях повстречал знакомую крысу,
живущую в городском Зоопарке, и она мне рассказала, что тамошние животные
получают на обед какой-то чудесный плод, вкуснее которого она не едала. По
цвету, он желтоватый и называется бананом.

— А ты закрой глаза и представь его, — усмехнулся Рик.

— Пробовал — не получается, ведь я никогда этот банан не видел и не
пробовал, — вздохнул Пик.

— А хочется? — спросил Рик Пика.

— Очень, — облизнулся Пик.

Ну, раз так, — решительно промолвил Рик, — отжимай свой промокший хвост и
пойдем искать твой банан.

— Ура! — закричал Пик, и брызги от хвоста полетели во все стороны…

Уже стемнело, когда мышата добрались до Зоопарка. Большинство животных
спало в своих вольерах и мышки забрались в первую же попавшуюся
клетку. В углу, во всю мощь своих легких, храпел дикий кабан.

— Я боюсь, — пропищал Пик.

— Не шуми, — зажав лапой рот Пику, прошептал Рик и также шепотом продолжил:
— Так говоришь этот банан желтоватый?!

— Да,- уже гораздо тише прошептал Пик,- А еще крыса сказала, что с него надо
снимать кожуру.

— Ладно, жди меня здесь и никуда не уходи, а я на разведку, — и Рик исчез в
темноте…

Пик остался один, зажав себе лапками рот и мелко подрагивая.
Наконец из темноты появился Рик, в лапах он держал какой-то круглый
предмет.

— Вот он, твой банан, — прошептал Рик, — там их целая куча и пахнут они
довольно мерзко.

— Про запах мне крыса ничего не рассказывала,- извиняясь за
крысу, так же полушепотом ответил Пик.

— Что ж, пошли отсюда, пока кабан не проснулся,- предложил Рик, и мыши со всех
ног бросились вон из клетки. Найдя кусты погуще, они остановились
отдышаться. Рик положил плод на землю, острым коготком снял шкурку и
протянул желтоватый кусочек Пику.

— Ну, давай-пробуй!

— Давай вместе, — испуганно попросил Пик.

Рик отломил и себе кусочек и оба дружно стали жевать.
— А ничего,- отозвался Рик,- только соли не хватает.

— Да, вкусно,- подтвердил Пик, — только про соль крыса ничего не говорила.

— Она и про кабана ничего не говорила,- поддел Рик Пика.

— Все равно здорово,- чавкая отметил Пик, — А эти бананы мне очень даже
понравились, стоило рисковать ради них своей шкуркой.

— Ну, положим, шкуркой рисковал я, — справедливо заметил Рик, — Но зато мы
узнали, что такое банан, а новое всегда стоит риска!

Рик взял надкусанный банан, вручил его Пику и оба побежали в обратный
путь.

Пробегая мимо очередной вольеры, они вдруг услышали, как кто-то их
окликнул. Мыши замерли и увидели у самих прутьев клетки большое мохнатое
существо. Это была Макака, а, как известно, макаки очень любопытны.

— Что это у тебя в лапах? — спросила любознательная Мартышка, указывая
пальцем на банан в лапках Пика.

— Банан,- трусливо пискнул Пик.

— Банан?! — удивленно воскликнула Макака, — А ну-ка, дай его сюда, — и обезьяна
ловко схватила Пика за хвост и подняла в воздух.

— Брось банан, Пик! — закричал Рик, но Пик уже сам от страха выпустил плод из
слабых лапок.

Макака ловко перехватила второй рукой добычу и
аккуратно опустила Пика на землю.

— Интересно,- промолвила Макака и понюхала плод. — Очень
интересно,- повторила обезьяна и схватилась от смеха за живот.

— Так вы говорите, что это банан?- переспросила она успокоившись.

— Самый настоящий банан, очень вкусный, если соли добавить,- заверил Макаку
Рик, обнимая расстроенного Пика.

— Да, ребята, — констатировала Макака, — вас обманули. Вот это банан, — и она
оторвала от связки тоже желтый плод, но другой формы, ловко его
очистила, откусила кусок и протянула мышам. — Пробуйте, ребята, не
стесняйтесь!

Рик и Пик засунули в рот новый банан.
— Ну как — вкусно? — поинтересовалась Макака.

— Вкусно-то вкусно,- ответил ей Рик,- но наш банан вкуснее!

— Да, да, — подхватил Пик, — особенно если с солью.

— Но это настоящий банан,- воскликнула Макака.- И двух разных бананов не
бывает! Мой сладкий и мягкий, а ваш безвкусный и жесткий!

— А нам наш банан больше нравится, — твердо заявил Рик.

— Особенно с солью! — передразнила их Макака и бросила обратно им их банан.
Рик и Пик подхватили свое сокровище и пустились наутек, не
останавливаясь до самой реки.

А макака еще долго осматривала свои бананы и даже стала сомневаться — а не
правы ли мыши, и может ее банан совсем не банан, а если ее банан — это все
же настоящий банан, то, что тогда за банан у мышей…

А наши герои, раздобыв щепотку соли, с удовольствием и заслуженно доели
свой, так дорого им доставшийся, банан.

— Все-таки права была крыса,- удовлетворенно сказал Пик Рику, поглаживая
набухший животик, — нет ничего вкуснее банана, особенно с солью!

 песчаном берегу реки сидели два мышонка и смотрели, как багровое Солнце медленно погружается в воду, пуская по воде последние предзакатные блики.

Одного мышонка звали Пик, а другого — Рик.

— О чем ты думаешь? — кидая камушки в воду, спросил Рик.

— Я мечтаю о большой светлой норке,- грустно вздохнул Пик,- и чтобы в ней зимой было тепло и сухо, а летом — прохладно; чтобы кладовая для запасов была, удобная кроватка и много места для гостей… Да только мечты все это…

— А я уже давно в такой норке живу,- засмеялся Рик — теплой и сухой зимой, а летом прохладной; кладовая полна зерна; мягкая кровать из соломы и сухой травы, а гостей — не выгонишь: так им у меня нравится!

— Какой же ты все-таки гадкий, Рик, -возмутился Пик — меня даже не пригласил, а еще друг называется. Ну, показывай, где твоя хваленая норка!

Рик загадочно улыбнулся и приложив палец к голове, тихо шепнул: «Здесь! Стоит мне закрыть глаза, как я уже — в ней: проверяю свои запасы, взбиваю постель, угощаю гостей нежнейшим швейцарским сыром с дырочками».

-С дырочками, — повторил Рик, у которого тут же заурчало в животе. — Именно с дырочками, — повторил Рик, — а вечером я вылезаю из норки и любуюсь на желтую луну, похожую на вкусный сыр с дырочками.

Рик открыл глаза и горделиво посмотрел на Пика.

-И все это в твоей голове? — удивленно спросил Пик.

-А хочешь ко мне в гости? – оживился Рик, — только без подарков я не принимаю!

— А где же я тебе подарок возьму? У меня ничего нет. Была с утра черствая корочка, только я ее уже съел, -огорчился Пик.

— Да зачем мне твоя черствая корка?! Я хочу торт с кремом и клубникой, — весело закричал Рик — и побольше крема, я его очень люблю!

-Да ты, я вижу, смеешься надо мной?! — рассерженно топнул ногой Пик. — Вот я тебе сейчас покажу, — и Пик угрожающе показал свой кулачок.

— Да подожди ты, успокойся, -Рик обнял Пика за плечи. -Просто закрой глаза и представь себе торт! Пик зажмурился из-за всех сил и вообразил себе большой клубничный торт…

— И чтобы крема побольше! — услыхал он голос Рика.

Пик крепче зажмурил глаза и даже головой потряс от усердия — и крема в торте стало столько, что он стал стекать со всех сторон.

-Ну как там мой торт?! — прокричал Рик другу в другое ухо.

— Очень вкусный, — облизнулся Пик, не открывая глаз, — так бы и съел!

— Ну,ну,подожди, не жадничай, — строго сказал Рик, — а теперь возьми меня за лапу, прижмись своим хвостом к моему изо всех сил постарайся представить мою прекрасную норку.

Пик обхватил хвостиком хвостик Рика, сжал его лапку в своей…и вдруг увидел ту самую норку, о которой мечтал: теплую и сухую ,с большой кроватью и кладовой… -Рик, — спросил Пик, — а ты уверен, что это твоя норка? Она очень похожа на ту, о которой мечтал я…

-А давай, проверим, -не открывая глаз, сказал Рик. — Кровать видишь?

— Вижу,-пропищал Пик.

— А кладовую?

— И кладовую…

— А стол посередине?

— Точно — посередине, — повторил Пик.

-Так чего ты ждешь?! Неси торт, а то крем растает! Устроим праздник, а то у меня уже слюнки текут!

Пик сильно сжал лапу Рика, и на столе появился точь-в-точь тот торт,что Пик представил раньше.

-Рик, — пискнул Пик, — а почему я тебя в норке не вижу?

— Ну, во-первых, не сжимай мою лапу так сильно –т ы же мне ее отдавишь; а во-вторых, я же рядом с тобой — просто захоти меня увидеть!

Пик разжал лапку и захотел… И за столом появился в то же мгновение Рик, жадно уплетающий торт и недовольно смотрящий на Пика.

-Где ты был? — спросил тот Рик, что за столом, — что, особого приглашения ждешь? Садись, угощайся, только налегай больше на клубнику, а крем — мой! Все-таки ты настоящий друг — вкусный торт вообразил.

Пик попробовал и удивился: торт был один в один как он любил… Наевшись, мышата разлеглись на большой соломенной кровати…

-Хорошо у тебя! — восторженно произнес Пик, — точно как в моей мечте!

— Так кто тебе мешает такую же норку себе построить? — усмехнулся Рик,. — Решено, в следующий раз идем в гости к тебе, а в подарок я принесу тебе настоящий швейцарский сыр!

— С дырочками?…

— С дырочками,- кивнул Рик.

— Приходи, я буду тебя ждать, — зевнул Пик …

Довольные мышата заснули в сухой теплой норке на большой соломенной кровати, а на столе стояли остатки пиршества…

На песчаном берегу, зарывшись в песок, прижавшись друг к другу, крепко спали два мышонка. Лил проливной дождь, бушевал пронизывающий ветер, река подмочила мышиные хвостики, и ветер порой задувал в песчаную конуру, но друзьям вместе было тепло и уютно. Ведь неважно, чья эта была норка. Главное — что она была…