| Сегодня 13 февраля, пятница |
      |
  
|
  
Какой рейтинг вас больше интересует?
|
Главная /
Каталог блоговCтраница блогера Блог Ботинок - По следам интернета/Записи в блоге |
 |
Блог Ботинок - По следам интернета
Голосов: 2 Адрес блога: http://botinok.co.il Добавлен: 2007-10-26 00:26:21 блограйдером Lurk |
Александр Ширвиндт. Вечер в кругу друзей, или Ностальгия с улыбкой
2016-05-10 17:19:43 (читать в оригинале)
«Ирония судьбы», «Трое в лодке, не считая собаки», «Вокзал для двоих» и множество других фильмов. Московский Театр Сатиры и народный артист, значимая фигура в театральном мире, более сотни разнообразных ролей, сыгранных на сценах известнейших театров. Вальяжный бонвиан и блещущий едким остроумием актер, свое отношение к жизни выражающий так: «Пытаюсь воспринимать ее иронично - философски, понимая всю бренность нашего существования». Александр Ширвиндт в июне – в Израиле.
Ширвиндт – это яркий пример «юмора без возраста». Он всегда очень точно чувствует современность и выбирает темы, которые интересны, актуальны для дня сегодняшнего и, что очень важно, не избиты. Он всегда ярок, эмоционален – его концертные номера со сцены сходят прямо в историю. Его монологи всегда производят впечатление на публику. Оказывается, на эстраде есть место для литературы! Оказывается, можно получать удовольствие от продуманных фраз и содержательных предложений. Оказывается, смешными могут быть вещи интеллектуальные, а не те, что «ниже пояса», но и они тоже. На творческой встрече «Ностальгия с улыбкой» артист рассказывает о своих именитых коллегах. «Сейчас такое сонмище «вспоминателей», все только и делают, что вспоминают ушедшие таланты – у них возникает огромное количество друзей, внебрачных детей и любовниц. Иногда слушаешь – диву даешься: какая-нибудь милая дама рассказывает, как жила с тем-то, а потом другая – нет, я жила с ним, потом третья подключается. И создается ощущение, что ушли из жизни какие-то бесконечные казановы. А то, что это были великие, замечательные артисты, никого не интересует. Я решил взять на себя эту миссию – рассказать о них», – объясняет Александр Ширвиндт.
Творчество Ширвиндта, безусловно, стоит особняком. Выше и в стороне от всего того что часто захлестывает концертные залы и эфир. У них действительно настоящая актерская школа, настоящее искусство, в котором нет места пошлости, а есть полутона, недосказанности и едва уловимых ассоциации. Он попадают в создаваемые образы на все сто процентов. Работает над ним, как художник над полотном. И выплескивает в зал в легком стиле рождающейся импровизации на языке тех, перед кем стоит, но не опускаясь со своего уровня гениального актера.
Говорят нецензурная лексика, нельзя выражаться. А он так разговаривает, у него такой язык. Надо владеть языком страны, в которой живешь. И он говорит языком своей страны.
Остроумно, смешно, смачно, всегда на грани. И неважно, сколько вам лет, - восемнадцать или куда больше, и неважно, какого вы пола, не влюбиться в него невозможно.
Любимец миллионов зрителей, актер, художественный руководитель Московского академического Театра Сатиры, преподаватель, сценарист, писатель, режиссер, с трубкой в зубах Александр Ширвиндт. После долгого перерыва снова в Израиле. Пять встреч в конце июня в спектакле «Ностальгия с улыбкой».
Красавец, эстет, всегда в выглаженной рубашке, в брюках со стрелками, на самом деле, он очень прост. «Я со всеми на «ты». В этом моя жизненная позиция. На «ты» – значит, приветствую естественность, искренность общения. Это не панибратство, а товарищество. Я умею слушать друзей. У друзей, особенно знаменитых, – постоянные монологи о себе. Когда я читаю современную мемуаристику, особенно про то, где я был и в чем участвовал, то хочется все, что я знаю, взять и написать».
Детские воспоминания Ширвиндта неразрывно связаны с театром. Анатолий Густавович Ширвиндт – отец Александра, преподавал музыку, а точнее, игру на скрипке. Он был солистом в оркестре Большого театра. Мать Раиса Самойловна Ширвиндт была редактором Московской филармонии. По ее программам были составлены все концерты. В доме его родителей часто бывали выдающиеся деятели искусства, мастера сцены и эстрады: А. Яхонтов, Я. Флиер, Дмитрий Журавлев, Василий Качалов, Ростислав Плятт, Рина Зеленая, Леонид Утесов. Театр заполнял весь мир его детства, и неудивительно, что уже в школе Александр твердо решил, что станет актером.
Дальше эта традиция продолжилась и в самом доме Александра Анатольевича. Столы в его доме редко оказывались не накрытыми. Всегда полон дом людей, закусок и звенящего стекла с жидкостью пьянящей. И, конечно же, - полон любви, хотя и о ней Ширвиндт говорит со свойственной ему ироничностью «В моей профессии любовь постоянно приходится играть. Про любовь я наигрался, поэтому в жизни, когда говорят «любовь», у меня сразу возникает ощущение либо вранья и соплей, либо сурового быта: дети, внуки, тещи, невестки, обязательства... И всплывают воспоминания: когда начиналась вся эта любовь, не было ни квартир, ни машин. Велосипеды были. А как любить на велосипеде?»
В спектакле «Ностальгия в кругу друзей» Александр Анатольевич расскажет о своих друзьях и великих коллегах – Татьяне Пельтцер, Андрее Миронове, Анатолии Папанове, Спартаке Мишулине, Зиновии Гердте, Булате Окуджаве, Григории Горине, Людмиле Гурченко, Аркадии Арканове, Льве Дурове, Эльдаре Рязанове. Он поделится со зрителем удивительно трогательными и смешными историями о гастролях дома и за рубежом, театральными байками и воспоминаниями, неизвестными широкой публике, расскажет об импотенции в кино и порнографии на телевидении, прочтет отрывки из последней книги «Склероз, рассеянный по жизни» и многое другое. Ведь «если быть честным до конца, то правда хочется хоть чуточку закрепить свое время, своих друзей, свой дом, а значит, свою жизнь».
Александр Ширвиндт. Вечер в кругу друзей или Ностальгия с улыбкой
Ашдод, 20.06.2016, понедельник, 19:30, матнас «Дюна-Юд»
Реховот, 21.06.2016, вторник, 19:30, Исследовательский центр «Вайцман», зал «Викс»
Хайфа, 23.06.2016, четверг, 19:30, «Аудиториум»
Беэр-Шева, 24.06.2016, пятница, 19:00, Гейхал ха-Тарбут Гистадрута
Тель-Авив, 25.06.2016, суббота, 19:00, зал «Бейт ха-Хаяль»
Расписание гастролей и заказ билетов в кассе организатора гастролей - продюсерской компании Rest International. Заказ билетов также в кассе «Браво» и в других театральных кассах.
Фото предоставленo организаторам гастролей – фирмой Rest International
Другой парад
2016-05-10 14:47:11 (читать в оригинале)
Увидела вчера в новостях Дождя. Не могла не поставить. Парад на семидесятилетие Победы в Лондоне.
Заглавная фотография отсюда
«Трилогия+». Часть II - «Безумства любви"
2016-05-10 13:01:04 (читать в оригинале)
Гиль Шохат и «Симфонетт» Раананы, а также Мати Каспи, Ясмин Леви, Рад Орбах, Мира Авад и другие во второй части музыкального цикла «Трилогия +» в Филармонии в Тель-Авиве.
«Безумства любви» - так назвал вторую часть трилогии дирижер, пианист и музыкальный руководитель серии «Трилогия+» Гиль Шохат, объясняющий название программы следующим образом: «Ибо, какая любовь без безумств. Любовь - не то чувство, что дается просто, проходит спокойно и без страсти. Терзания любви, горячка чувств, влечение, иногда расчет, а иногда и помрачение ума – все это присутствует в любви и в музыке, тому посвященной. Поэтому в наш концерт включены самые разнообразные произведения, отобранные из множества подобных. Ария из оперы «Лючия де Ламермур» Доницетти, песни Йегудит Равиц, «Fly Me to the Moon» Синатры, песни Мати Каспи и Саши Аргова, хиты Guns N' Roses и песни на ладино, арии из оперетт Оффенбаха и La Cumparsita Родригеза, фортепьянный концерт Шумана. Все эти произведения объединяет одно – безумства любви». А также и то, что эти и другие произведения включены Гилем Шохатом в программу второго концерта «Трилогия+», который пройдет в пятницу 13 мая в Тель-Авивском «Гейхал ха-Тарбут».
«Возможно, что за всеми произведениями искусства вообще стоит именно любовь. Такая любовь, которая кажется невозможной, недостижимой – продолжает Гиль Шохат. - Именно ей и посвящены те музыкальные произведения, что вошли в программу 2-й части концертного цикла «Трилогия+». Это и популярные песни, и старые мелодии, песни на стихи из ТАНАХа и израильские песни, песнопения на ладино, испанском и французском языках, классические арии и романтическая музыка Шумана. И вся эта музыка повествует о безумной любви, разочарованиях, надломленности и счастье, о боли и красоте. Заметьте, это не просто любовная лирика, а именно безумство, сумасшествие любви. Исполнение музыки и песен, отражающих душевное состояние при влюбленности, доводящей до безумия».
Фото: Ави Вальдман
«Трилогия +» - программа из трех концертов, в которой классика сочетается и встречается на одной сцене с музыкой мира, джазом, музыкой кино, израильскими песнями. «Трилогия +» - это попытка создать программу для слушателей различных музыкальных пристрастий и вкусов, различных взглядов на музыку и восприятия классики и других жанров – как то музыка к кинофильмам, любовная лирика, вокальные произведения на танахические тексты.
«Трилогия +» - это не просто еще одна музыкальная серия, в рамках которой комбинируются разные жанры, а идея принести на сцену все многообразие музыки и обратиться к самой широкой публике; это многожанровость и многообразие, это умение составить программу таким образом, что все слушатели найдут в ней что-то по душе, а музыка этой программы найдет отклик во всех сердцах.
Каждая из частей, каждый концерт «Трилогии +» посвящен определенной теме. Концерты проходят с перерывом между ними в месяц. В каждом из концертов «Трилогии+» участвует оркестр, хор, солисты, оперные звезды, прекрасные эстрадные исполнители. Каждая из программ - это полноценный концерт.
Вторая часть «Трилогии +» - «Безумства любви » - пройдет в Тель-Авивском «Гейхал ха-Тарбут» в пятницу, 13 мая, в 13.00.
16 июня, в четверг, в 21.00 в «Гейхал ха-Тарбут» Тель-Авива пройдет третий концерт – третья часть «Трилогии +» - «Поэзия ТАНАХа», в программе которого соединены танахические тексты, классическая и израильская музыка, традиционные напевы. При участии Ахиноам Нини, Давида Даора, Марка Элияху, Светланы Сандлер, хора «Бат Коль» и ансамбля «Полифония». В этом концерте прозвучат молитвенные песнопения, пиюты, хор рабов из оперы «Набукко», арии из оперы «Самсон и Далила» и множество других произведений и молитв, в том числе и «Шма Исраэль», «Леха Доди» и «Адон ха-Слихот».
Цена билетов - 155-275 шекелей. Заказ билетов: *9080 или на сайте zappa-club и в кассе «Браво»
Посмотреть видео: https://www.youtube.com/watch?v=kiNnvTnJoOg
Не озаглавлено
2016-05-10 10:37:18 (читать в оригинале)Мне говорят "не тащи сюда из ФБ". А я вот притащила, текст, он в открытом эфире, его перепостили уже 309 раз, так что, кому не нравится - не читайте пожалуйста и не пишите в комментариях "не тащи".
Diana Kachalova
...Когда я родилась, моя бабка Лена отдыхала в Сочи. Вместо поздравлений она отделалась легкомысленной телеграммой: «Поздравляю с ценным приобретением!» С годами она так и не научилась быть серьезной и никогда не занималась моим воспитанием. За это и за прекраснейшую безалаберность я в ней души не чаяла.
Я видела ее раздраженной всего несколько раз: когда из вредности заперла ее в туалете и ушла гулять с подружками и когда мама пыталась ее уговорить пойти в мою школу на родительское собрание, от которого бабка отбрыкивалась как могла, но все-таки сдалась. Еще немного поворчав, она ушла, страшно хлопнув дверью: не от злости, а потому что с детства была глуха на одно ухо и всегда всем грохотала.
Минут через сорок она вернулась совершенно пришибленная: «Я туда не пойду. Там Леша лежал». И тихо прикрыла за собой дверь. «Какой еще Леша?» – спросила я. Мама вдруг охнула и побежала за бабушкой. Она вернулась с заплаканным лицом: «Это твой дедушка. В твоей школе в 41-м году был госпиталь, и он там лежал раненый. А потом уехал на фронт и погиб».
Я не рискнула канючить: «Ну расскажи, в каком классе он лежал, может, у меня там уроки физики…» – бабка Лена никогда не говорила про войну. Когда по просьбе учительницы я попросила ее выступить перед классом на уроке мужества, она посмотрела на меня как на сумасшедшую.
Однажды я опрокинула коробку с фотографиями и увидела снимок, на котором бабушка чесала за ухом незнакомую мне кошку. На вопрос, что это за кошка, получила ответ: «Это Мурка, моя соседка в блокаду». На коммунальной кухне я узнала у соседей, что к декабрю 41-го года в двенадцати комнатах нашей огромной (почти 500 кв. м) квартиры осталась только моя бабка. Как-то вечером у подъезда она увидела тощую кошку, которая сидела как заяц – столбиком. Почему ее к декабрю не съели – ума не приложу. Бабушка забрала Мурку и всю войну они спали в обнимку, согревая друг друга.
Вот, собственно, и все, что я знала о бабушкиной блокаде. После ее смерти (она умерла поздно вечером, врач скорой развел руками, сказал, что за телом приедут утром, и я осталась одна в огромной комнате, в той самой, где они выжили с Муркой) – так вот, чтобы было не так ужасно сидеть с мертвой бабушкой всю ночь, я залезла в ту коробку с фотографиями и на дне нашла письма, завернутые в стираный полиэтиленовый пакет. Пачка была тонкая: листочки в выцветшую линейку, почти невидимый карандаш: «Милая моя девочка Таня!» Письма я прочла за 15 минут, а потом оставшуюся ночь смотрела их на свет, водила пальцем по шершавой бумаге, наливала себе водку и плакала. То ли из-за того, что умерла бабушка, то ли из-за этих писем. От деда. С фронта. Моей маме.
…Судя по тому, что о нем рассказывала родня, человек он был трогательный и незаметный. Бухгалтер в первом поколении, приехав в Ленинград из глубокой провинции, он, неожиданно для себя и окружающих, страстно полюбил балет. Маму он начал водить в Кировский театр с пяти лет и, как только она подросла, майским утром повел на экзамен в Вагановское училище. Маму приняли и сказали приходить в сентябре. Дело было в 1941 году. В июле маму со школой отправили в эвакуацию в Ярославль, а Вагановское училище – в Пермь. Когда четыре года спустя она пришла в училище на улицу Зодчего Росси, там только вздохнули: поздно, выросла.
Но дед такого даже предположить не мог и в каждом письме утешал: «Не переживай, Танюша, вот добьем фашистов и будешь ты танцевать, а я буду сидеть в ложе бенуара и на тебя любоваться».
Бабушка так и не получила похоронку, где было бы написано, что ее муж, Качалов Алексей Александрович, «погиб смертью храбрых в бою за социалистическую Родину». Она прожила еще сорок лет с тем, что он пропал без вести. Последний раз она его видела, когда в декабре 41-го деда выписали из госпиталя и он пришел ночевать домой. Я об этом знаю только потому, что уже с фронта он написал письмо: «Не беспокойся, Танюшка, мы с мамой живы и здоровы. Мы провели чудесный вечер, много говорили о том, как будем жить, когда разобьем проклятых фашистов». Письмо датировано девятым декабря. Чудесный вечер в декабре 41-го года…
В остальном письма деда были удивительно домашними. Только один раз он упомянул, что живет в землянке и иногда «шум с улицы мешает спать». Он интересовался, пишет ли Танечке какая-то дальняя родственница и хватает ли ей «покушать». Над фразой «Мама послала тебе из Ленинграда посылку» (февраль 1942 г.) я ломаю голову до сих пор. Последнее письмо датировано 17 апреля 1942 года. В нем он просит маму не промочить ноги: «Пришла весна, и у нас на фронте огромные лужи, у вас, наверное, тоже».
А потом пришло вот такое: «Глубокоуважаемая девочка Таня! Должен с горечью сообщить Вам, что Ваш папа, а мой фронтовой друг погиб смертью храбрых в ночь с 27 на 28 апреля. Я понимаю, что не смогу Вам заменить папу, но пишите мне, пожалуйста». Видимо, мама ответила неизвестному мне Андрею Чепурко, потому что получила от него еще два письма. «Танечка, Ваш папа говорил, как хорошо Вы танцуете. Я обязательно приеду после войны в Ленинград посмотреть на Вас в театре». Спустя два месяца письма от Андрея Чепурко перестали приходить.
А дальше – тишина. Не знаю, пытались ли мама и бабушка узнать, где и как погиб дед. Думаю, что нет: архивы были засекречены. Но когда создали сайт «Память народа», я тут же вбила в поиск «Качалов Алексей Александрович» и на экране появился скан строки из какой-то бесконечной книги «Донесений о безвозвратных потерях». В графе «когда и где выбыл» – опять стоял прочерк. Спустя несколько месяцев появилась дата выбытия – «между 25.04.1942 и 29.04.1942». Потом дислокация – «86 сд 284 сп».
Каждый раз, заходя на сайт, я думала о человеке, который сидит в архиве Минобороны, погребенный под тысячами бумажек, и когда натыкается на что-то новое про моего деда, возвращается к его делу и вбивает в базу цифирки, важные, наверное, только для меня. А я жду, что он там еще найдет, хочу его обнять, накормить борщом, лучшим в мире, как делала бабка Лена, потому что он, этот неизвестный человек, мне уже совсем как родной.
В прошлом году, за несколько дней до 9 Мая, он добавил самую главную строчку:«место выбытия – Ленинградская обл., р. Нева, левый берег». Это Невский пятачок.
Переворошив тонну интернета, расшифровав «86 сд 284 сп», как 86-ю стрелковую дивизию, 284-й стрелковый полк, добавив даты из архива и строчку из письма однополчанина «ваш папа погиб смертью храбрых в ночь с 27 на 28 апреля», я наконец,спустя 73 года сложила картинку горькой правды.
В июле 41-го года деда записали в 284-й стрелковый полк, который почему-то назывался истребительным. Какой из бухгалтера и балетомана был истребитель, судить не мне.
Весной 42-го года полк перебросили в Невскую Дубровку. За рекой, на левом берегу, был Невский пятачок, который из последних сил оборонял легендарный 330-й полк. Немцы только и ждали ледохода, чтобы добить человек шестьсот, которые останутся без подкрепления. 24 апреля 1942 года было решено отправить на левый берег батальон из 284-го стрелкового полка. Пока набирали добровольцев, раздался грохот – пошел лед. Почти все лодки уже были уничтожены врагом, поэтому под минометным огнем, через крошево льда, перебралось около 200 человек. Три дня и три ночи на пятачке шел бой. Позднее штаб отрапортовал, что герои, даже раненые, не покинули поле боя. Это было некоторое лукавство – с трех сторон был враг, с одной – мощный ледоход. Солдаты, хотели он быть героями или нет, оказались в ловушке.
27 апреля 1942 года в штаб дивизии с пятачка пришла последняя радиограмма: «Участок возьмут только через наши трупы». В этот же день немцы заняли берег Невы и люди оказались в окружении. 29 апреля в 21.00 над пятачком взметнулся кусок маскировочного халата, на котором крупными буквами было написано: «Помогите».
Это был конец.
…Все совпало. Дата. Левый берег. Деду хватило места в лодке, чтобы переплыть Неву навстречу своей гибели. Он уже был мертв, а его последнее письмо Танечке, то самое, которое про лужи, все еще шло к адресату.
7 мая я поехала на Невский пятачок. Было ветрено и пыльно. Это очень странное место: стеной стоят стелы от благодарных братских народов, а вокруг мертвая земля. Ни деревца, лишь чахлые кусты. По аллее дошла до Невы, по дороге перечитав фамилии на всех могильных плитах. Фамилии Качалов там не было.
В документах сказано, что там, где пытался высадиться 284-й полк, нашей земли оставалось вглубь не больше 200 метров. Но туда – к левому флангу – не пройти: сплошные ямы да овраги, поросшие бурьяном, то, что раньше было землянками и окопами. А еще поодаль глухой забор, за ним – огромный особняк. Странное место для дачи, но о вкусах не спорят. Женщина, которая мела аллею, на вопрос, чей это дом, только рукой махнула: «Да это наш местный мент!»
В этот момент за рекой, в Невской Дубровке (там тоже мемориал), грянул оркестр.
– Ветеранов чествуют, – сказала женщина с метлой. – А тутошние тоже сегодня приезжали, их всегда перед праздником на автобусе привозят.
– Тутошние?
– Ну да, которые с самого пятачка. Их с каждым годом все меньше. В этот раз человек пять всего было.
К вечеру благодаря коллегам газетчикам передо мной лежали три телефонных номера. По одному немолодой женский голос сказал, что «у папы давление», по другому были бесконечные гудки, по третьему ответили очень бодро: «Да, я Михаил Петрович Зорин, ветеран 330-го полка, чем могу быть полезен?»
Я коротко, как могла, рассказала про свои поиски и спросила, можно ли с ним встретиться.
– Дианочка, у вас такое святое дело, что я приглашаю вас в ресторан!
Трудно было поверить, что моему собеседнику уже 90 лет.
Мы договорились встретиться после 9 Мая («очень много приходится выступать, устаю») у метро «Озерки». Я не помню, когда я последний раз так волновалась, собираясь на свидание. Купила букет и пришла на полчаса раньше. Михаила Петровича я узнала сразу – старше него вокруг никого не было. «Рестораном» оказался ближайший Макдоналдс, куда он мне красиво распахнул дверь, и все время порывался заплатить за чай с вишневым пирожком.
Михаил Петрович начал говорить – быстро, без запинки, очень интересно. Если бы я, готовясь к встрече, не прочитала все его интервью, то, наверное, была бы заворожена. Заметив, что я слушаю не очень внимательно, он остановился:
– А что вас, собственно, интересует?
Мне было стыдно признаться, что меня больше всего интересовало, стояли ли еще в конце апреля 42-го года глубокие лужи.
– Лужи? – Михаил Петрович рассмеялся. – Вот уж не помню. Давайте я вам лучше расскажу, как я спас отца нашего президента Владимира Спиридоновича Путина.
…Я довезла Михаила Петровича до дома, и он, перед тем как войти в парадную, весело помахал мне рукой. Я тоже ему помахала, выключила машину и задумалась. Я ничего не хотела знать про папу нашего президента, но узнала. Я хотела узнать, был ли ветер, когда эти безумцы гребли между льдинами. Но не узнала. И были ли еще лужи. Потому что это очень важно, упал дед, когда его убили, в лужу или на сухую землю.
Опубликовано в "Новой газете"
Боль
2016-05-10 04:30:38 (читать в оригинале)
Я помню, летом 76-го года папа вернулся с завода рано и был какой-то не такой. Там посидит помолчит, здесь засмотрится на что-то.
Потом он отвел меня в сторону, оглянулся (времена такие были) и говорит, - Израильтяне, сынок, освободили заложников в Уганде…и один парнишка погиб… - Смотрю, плачет мой папа. - Самый лучший …командир…, - говорит, - Все его ребята живы остались, а он погиб.
Вот так, в моего папу, коммуниста, заместителя директора огромного завода, вошел неизвестный парнишка, откуда-то из далекого Израиля, и пробил его сердце.
Прошло 30 лет с того времени, я уже был здесь, снимал кино, преподавал, меня знали… Звонят… Придите, говорят, мы хотим заказать вам фильм.
Прихожу. Сидят два лихих продюсера, оказались очень хорошими ребятами, - Волтер и Моше. И говорят, - Сними фильм о Йони Нетаниягу.
Я даже вздрогнул. Это было имя того командира, который погиб в Уганде. И сразу же встал перед моим взором мой любимый папа, покойный к тому времени, и я почувствовал, что бумеранг, который он запустил 30 лет назад, вернулся. И так же поразил мое сердце.
И надо было бы сказать, - Да!..
Но я сказал, - Нет.
Они удивились. А я объяснил. – «Йони – он символ Израиля. Зачем вам русский режиссер?!» Они говорят, - видели твои фильмы, хотим тебя. Подумай, - говорят.
Я подумал, было лестно услышать, что меня хотят… Подумал…и все – таки сказал, - Нет.
Дальше события развивались стремительно. Дело было в Иерусалиме. Я решил выпить. Взбередили они душу. Папа вспомнился. Покупаю бутылку, заезжаю к товарищу. Сразу у входа у него книжные полки, как положено. На них такой наш джентльменский набор, чтобы все знали, куда они попадают, - Достоевский, Толстой, Пастернак и т.д. И в углу, почему-то сразу бросилась мне в глаза эта книжка. «Йонатан ( Йони) Нетаниягу. Письма» Я чуть не упал. Слишком много было совпадений за этот день.
Через два часа, когда я сел в автобус, чтобы ехать домой, книга была со мной. Начал я ее читать. И не заметил, как прошло время, как опустел автобус, и водитель навис надо мной…Я смотрел на него, а думал о Йони…другом Йони…из писем.
Вышел я. Тут же позвонил продюсерам и сказал, что берусь.
Пока делал фильм, сроднился с Йони. Часто ловил себя на мысли, что это я, потом, вдруг, что это мой брат…странные вещи происходили.
Изучил всю его жизнь, Йони. О том, как он уехал из сытой Америку, чтобы воевать в Израиле. И все прошел. Марш-броски на 50-100 километров, - романтично пишет о них родителям, а в письмах к братьям добавляет, - «ты бежишь, а в ботинках хлюпала кровь от кровавых мозолей, но не остановиться…» Прошел ранения, смерть товарищей, когда они умирали у него на руках. Всегда лез на рожон, под пули, - потом я понял почему…
…И все время хотел учиться.
Едет в Гарвард…тут же у нас война, он обратно…После войны снова едет в Гарвард…а у нас новая война…он снова возвращается…
В 76-м году – он командир спецназа. Это и вершина его военной карьеры…И конец жизни.
Операция в Уганде, лихая, «наглая», практически им разработанная. Её изучают во всех военных академиях мира и «ахают», как она была сделана!
Самолеты приземлились в Уганде, из них выехали две машины, с «перекрашенными» в «угандцев» израильтянами. За считанные минуты от первого выстрела до последнего они освободили всех заложников.
Йони знал, что не вернется с операции, (об этом он сказал другу перед вылетом). Так и случилось. Он получает очередь из «калашникова» в грудь и плечо.
Умирал в самолете. Так становился героем Израиля.
…Но только для такого Йони я бы фильм не делал. Что же я вычитал о нем в письмах?
Что герой Израиля, символ доблести, смелости, командир спецназа, подполковник в свои 30 лет и так далее, и так далее…что он – Йони - глубокий и очень одинокий человек. Очень ранимый.
Он очень хотел понять, в чем смысл жизни и всех этих страданий и жертв, которые приносятся…очень хотел любить…и чтобы его любили…Такая незащищенная душа предстала передо мной…
Я делал фильм не о воине, а о человеке ищущем. Подкупил он меня своей болью. Письма его грустные, без бравады, очень правдивые, а последнее письмо, перед смертью, так совсем…Пишет он Брурии – своей последней любви. Пишет в самолете, когда они уже летят в Уганду. Цитирую отрывочно.
«Я нахожусь в критической стадии своей жизни, в глубоком внутреннем кризисе…вспоминаю безумный и жалкий вопль из пьесы, - « Остановите мир, я хочу сойти!». Но невозможно остановить сумасшедший шар…и поэтому хочешь – не хочешь, живой или мертвый…ты здесь. Хорошо, что у меня есть ты моя Брур, и хорошо, что есть место, где преклонить усталую голову… Всё будет в порядке…»
Он пишет «все будет в порядке», но летит на операцию, зная, что погибнет.
Премьера фильма была в Иерусалиме. На премьере были все друзья Йони из спецназа, родственники, правительство, партия…
Я, честно, волновался, что они найдут массу неточностей, особенно спецназовцы, придерутся, что не так они целились, не так стреляли… не так показана операция…и поэтому вышел из зала в начале просмотра и пришел к концу, когда уже шли титры.
Захожу. Темнота. Титры проходят. Зажигают свет. Тишина. Ну, то есть гробовая тишина. Первая мысль, - тихо отвалить. Минута тишина, две, три.
Вдруг смотрю стоит парень рядом, под два метра, явно оттуда, из спецназа…и глаза его мокрые…Обращаю внимание, что все тихо подстанывают… И тут первый кто-то начинает хлопать…Ну и все обрушиваются. Не стесняются чувств, никогда не плачущие…плачут.
Потом ко мне подвели отца Йони, Бен-Циона, уже тогда ему было под 90. Он сказал фразу, которая лишний раз подтверждает, что чувства побеждают любую ментальность…
Он сказал. – « Должен был прийти русский режиссер, чтобы сделать израильский фильм о Йони»…( и мне лестно, конечно было, чего тут говорить, все на нас смотрят, прислушиваются, и он вдруг он такое говорит. ( сегодня, пересматривая фильм, много бы изменил) Мы с ним полчаса разговаривали…
Потом подходили и подходили люди… Я еще помню очень хотел есть. Не ел с утра. И я видел, как цель для меня, - там, впереди, стоит стол с едой…и там было и кофе, и пиво, и всякие вкусные бутерброды…Но к столу я так и не подошел. Все время меня кто-то перехватывал и говорил о своих чувствах…о другом Йони…всех он задел.
Что же произошло, по моему ощущению. Все просто почувствовали, что место Йони пусто. Уже нет таких романтиков. Таких подполковников, генералов, политиков. Такой боли нет. Нет этого вопроса, - Для чего живу?.. который пылал в нем.
На смену пришло холодное, расчетливое время. Новое. Безжалостное. Эгоистичное. Сменились эпохи.
Он, Йони, искал на самом деле, эту связь, которая называется Любовью. Он искал ее в любви к стране, к женщине, родителям, друзьям, братьям…людям вообще…
А жизнь заставляла воевать, ненавидеть…И он, измученный этим противоречием, стонал, - До каких пор будут эти жертвы, им нет конца?!.. Он мечтал о мире. Эта тема почти в каждом его письме!..
…И тут я должен вставить свои «пять копеек».
Мир может прийти только в одном случае. И не думайте, что я идеалист. Посмотрите, ведь видно же уже, - против силы находится другая сила… Против ненависти, еще большая ненависть.
Что же делать?!.. Неужели так и будет плыть к концу?!..
Я отвечу. Знаю, что многих это разозлит, ну и пусть.
Только когда мы направим мысли наши на объединение между нами. Только, когда решим, что не отвлекаемся на чушь всякую, мишуру, а начинаем создавать магнитное поле Любви.
В котором хотим жить мы, хотим, чтобы наши близкие в нем жили, наши далекие, весь Израиль! Весь мир, наконец!
Когда над обидами, над ненавистью, над гордыней, над эго этим нашим раздутым, мы захотим подняться. И построить мостики связи.
Тогда и произойдет чудо. И мы почувствуем себя счастливыми людьми…
Пять лет назад умер монтажер этого фильма, Яша Свирский. Мы с ним очень дружно работали над фильмом. Было ему всего 56 лет.
Это пост выходит в день Памяти павших в войнах Израиля.
Будем считать, что и в память о Яше Свирском.
И о моем папе.
 | ||
|
+1120 |
1146 |
не задают вопросов о причинах желания |
|
+1071 |
1156 |
Azizti |
|
+996 |
1206 |
@дневники: ~ Mikeko ~ - Пусть все думают, что было так! :) |
|
+915 |
936 |
bigmir)net :: персональный дневник :: ISE-LADI |
|
+909 |
932 |
Robin_Bad |
 | ||
|
-1 |
99 |
ClericDade |
|
-2 |
103 |
radulova |
|
-5 |
13 |
_123_ |
|
-6 |
30 |
_Kicker_ |
|
-6 |
22 |
Sebastian_Valmont |
Загрузка...
взяты из открытых общедоступных источников и являются собственностью их авторов.