С театром Гешер я дружу давно, ежегодно приобретая абонемент. Недавно я обратилась за советом к "Ботинку" и выбрала два спектакля.

"Книга Царя Давида" Постановка: Евгений Арье

С афиши (сайт театра)

Кем был Давид? Пастухом или главарем банды, преступником или музыкантом, тираном или прогрессивным монархом?
Калейдоскоп слухов вокруг его личности, его сексуальные предпочтения и кровь, которая лилась вокруг него рекой, вынуждает его сына, царя Соломона потребовать написания единственно истинной и авторитетной Книги, достоверно описывающей историю жизни Давида.
Царь Соломон приглашает к себе во дворец историка Эйтана, сына Гошайи, и приказывает ему написать эту Книгу. Если написанное удовлетворит царя, история будет включена в антологию, собранную в то время и дошедшую до нас под более известным названием – Танах.
Встреча наивного интеллектуала и полного интриг царского двора превращается в опасное, полное неожиданных поворотов путешествие по коридорам власти.

Отсебятина,  размышлизмы 
Гешер давно уже не театр одного режисера, но на спектакли, поставленные Евгением Арье я по-прежнему иду, не читая рецензий и аннотаций. Знаю, что не разочаруюсь. На спектакле "Книга Царя Давида" мы "случайно" встретились с DrNona, Нона уже ставила пост "Игры нашего Престола", где дала подробную рецензию, не буду повторяться. Скажу лишь, что театр Гешер не раз доказывал, что для него нет "священных коров", но замахнуться на царя нашего Давида... Это надо быть сумашедшим или гением. Или Евгением Арье. Хотя в истории о царе Давиде на сцене Гешера, главный герой не царь Давид, а история. Можно ли серьезно относиться к истории? Не является ли она одним из жанров фэнтэзи?   

На спектаклях Гешера всегда много молодежи, вот и я часто прихожу с дочкой. Интересно, что если у меня в ходе спектакля первым ассоциативным рядом возникали ассоциации, вызванные относительно недавним прошлым "доисторической" родины, то дочь "увидела" происходящее сейчас на нашей "исторической". Ведь время и место второстепенны. "Что было, то и будет, и что творилось, то творится, и нет ничего нового под солнцем." Так сказал царь Соломон. Ну ведь так - история была и есть дама политически ангажированная. Историки словно факиры оперируют фактами, вытаскивая из шляпы те или иные, в зависимости от того, какой фокус нужно показать публике. И если такое происходит сплошь и рядом с совсем свежей историей, то что говорить о событиях, которые случились несколько тысяч лет назад? Что было на самом деле? Да и было ли вообще?

Цитата

Правда — это то, что в данный момент считается правдой…
Григорий Горин. Тот самый Мюнхгаузен 

Я в 8-м ряду, в 8-м ряду... (о меценатах)
Усаживаясь на наши места в центре 8-го ряда, мы заметили латунные таблички, прикрученные к подлокотникам наших кресел. На табличках было выбито "Recanati". "Реканати - это вино?" - спросила дочь. "Реканати - это город в Италии, а еще банк" - ответила я.
После окончания спектакля, не успели смолкнуть апплодисменты, актеры спустились в зал и стали бурно поздравлять с днем рождения пожилого человека, который скромно сидел в 7-м ряду. Называли  его "наш папа", на голову водрузили корону царя Давида, немало смутив. Я не поленилась узнать, кто был "виновником".  Исраэль Маков, председатель Ассоциации друзей театра. Я посмотрела список меценатов - Ассоциации друзей театра. Много ли "русских" имен в списке? Нет, к сожалению, пока нет. 

"Мученик" Постановка: Лена Крейндлина

С афиши (сайт театра)

Стоит ли умирать за веру? Должен ли святой быть мучеником и каждый ли мученик святой?
Беньямин, ученик старших классов, открыл для себя Б-га. Дни и ночи напролет он размышляет над священными книгами.
Его одноклассница испытывает границы его веры, друг верит в него как в Мессию. Директор школы пытается нейтрализовать якобы подростковый бунт, учительница биологии вступает с Беньямином в личное противоборство. В школе начинается яростный поединок между религией и наукой, между религиозным фанатизмом и фанатизмом атеистическим.

Отсебятина,  размышлизмы 
Нет, конечно, герой - никакой не мученик и уж, конечно, не святой. Просто выбрал для подросткового бунта религию, а мог бы, скажем, наркотики. Постепенно за цитатами из Священного Писания проступает довольно мерзкая личность жестокого, лживого и беспринципного наглеца. К тому же антнисемита. Ну да, герой спектакля "ударился головой" о Новый Завет, а впрочем, это ли важно?
Спектакль начинается с дисклаймера. "Все происходящее не имеет к нам никакого отношения. У нас нет религиозных фанатиков, матерей-одиночек, трудных подростков и глупых учителей".
Ага, именно так. Напомнило. Моя дочь в седьмом классе, когда проходили сотворение мира за шесть дней (на седьмой Б-г отдыхал) спросила учительницу, а как же: большой взрыв, динозавры... Все-таки физико-математический класс. В результате я была вызвана к классному руководителю и меня очень вежливо попросили, чтобы дочь не задавала свои вопросы на уроках Танаха. Учитель не знает как на отвечать на такие вопросы...
Увы, иногда путь от религии ведет к фанатизму, а оттуда к фашизму и диктатуре, и как же короток порой этот путь... Герой спектакля прошел его за 1.5 часа без антракта.

Цитата

«В фашистском государстве религия рассматривается как одно из наиболее глубоких проявлений духа, поэтому она не только почитается, но пользуется защитой и покровительством» 
Бенито Муссолини. Доктрина фашизма.

В зрительном зале, в зрительном зале
В театре Гешер бывает много молодежи, но стайка восторженных школьниц, беспрерывно делавших сэлфи еще у театра, затем в фойе, и затем в зале, явно выбивалась из шаблона. Ларчик открывался просто. В главной роли занят актер Даниэль Демидов - звезда детских телесериалов. Вообще у зрителей этого спектакля есть возможность увидеть на одной сцене всю семью Демидовых: Исраэля-Сашу, Светлану и Даниэля. Но, похоже, у родителей никогда не было таких поклонниц как у сына...

Не понимаю - зачем?

Ищу работу для зятя.

Желательно на севере страны.

Специальность  - הנדסאי חשמל

Закончил -  I תעשיה וניהול תואר     

Есть опыт работы 6 лет כחשמלאי מסמך

В случае необходимости корот хаим будет выслан немедленно. 

Этот пост задумывался как дополнение к серии Малые Музеи, но получился скорее из серии Медицинские истории.
Сначала небольшое предисловие.

Собираясь в Венгрию, (на несколько дней по делу срочно), я по своему обыкновению поискала информацию о маленьких столичных музеях.Это мое хобби - коллекционирую такие небольшие, мало известные широкой публике музеи по всему свету.
Наткнулась  в сети на Музей Истории медицины имени Игнаца Земмельвейса.

Музей расположен в доме, принадлежавшем Земмельвейсу

Осознала, что этого имени я никогда и не слышала, заинтересовалась, и вот вам результаты моих изысканий.
Все-таки несправедливо, что имена Луи Пастера и Джозефа Листера знакомы почти каждому, но почти забыто имя врача, нашедшего простой способ защиты от микробов, невидимых убийц, о существовании которых еще никто, включая и самого Земмельвейса, тогда и не подозревал.

Пастер Луи (1822—1895) — великий французский ученый, основатель современной микробиологии. Знаменит своими работами по вопросу о причинах брожения, невозможности самопроизвольного зарождения жизни. Ему же принадлежат первые данные по изучению защитных сил организма против различных болезней. Выработал прививку против бешенства

Листер Джозеф (1827-1912) - знаменитый английский хирург, замечателен тем, что ввел антисептику (то есть борьбу с микробным заражением) в хирургическую практику и этим резко уменьшил число осложнений при операциях.

В середине 19 века послеродовый сепсис, или родильная горячка, уносил множество жизней молодых женщин. Совсем еще в недалеком прошлом, когда ни антибиотиков, ни резиновых перчаток еще не было и в помине, еще до революционных открытий Листера и Пастера, молодой амбициозный доктор нашел способ бороться с этой напастью. Но путь познания был трагическим в самом прямом смысле. Представьте, каково было врачу, осознавшему, что он сам и его немытые руки  явились причиной смерти сотен и сотен молодых рожениц?

Взято из Интернета.

15 мая – день рождения больничной дезинфекции. В общедоступной венской городской больнице 15 мая 1847 года акушер-гинеколог Игнац Земмельвейс приказал всем врачам и студентам у входа в родильное отделение мыть руки раствором хлорной извести. Это нововведение избавило роддом от бича того времени – послеродового сепсиса, но имело самые печальные последствия для самого Земмельвейса.

Он был сыном состоятельного купца из Будапешта. С юных лет имел деньги и вкус к хорошему кутежу. Старшие думали, что из этого парня толку не выйдет. Когда отец направил его в Венский университет изучать право, сын без спроса перевёлся на медицинский. Оправдывался младший Земмельвейс тем, что зашёл за приятелем-медиком в анатомический театр, увидел там вскрытие умершей от «родильной горячки» молодой женщины, и решил как-то с этой бедой бороться.

Всерьёз это намерение не восприняли, потому что грозная «родильная горячка», как называли тогда послеродовой сепсис, казалась непобедимой. Роды представляли не меньшую опасность для жизни, чем тяжёлая пневмония. Ещё в 1745 году врачи парижской больницы Отель-Дьё заметили, что в медицинских учреждениях смертность рожениц никогда не меньше 5%, а порой до 30%. У повивальных бабок, принимавших роды на дому, смертность была не более 2%. Почему – никто не знал. Причина больничного сепсиса носила научное название «атмосферное космически-теллурическое воздействие». То есть воздействие не то земного, не то космического происхождения, которое носится в больничной атмосфере.

Венский городской «Альгемайнес Кранкенхаус», куда Земмельвейс устроился по окончании университета, был громадной по тем временам больницей на 2000 коек. А родильное отделение, через которое проходило по 6000 женщин в год, считалось крупнейшим в мире. Состояло оно из двух клиник: в первой под руководством профессора Клейна велась научная работа. Там трудолюбивый Земмельвейс быстро дорос до ассистента. Во второй, которую возглавлял профессор Барщ, трудились переученные на акушерок повивальные бабки.

Весь город знал, что у Клейна в год помирает до 800 рожениц, а у Барща не более 60. Рожали в городской больнице женщины из бедных семей, которым были не по карману роды на дому. Когда их привозили, они дружно просились во вторую клинику. Кто поопытнее, имитировали схватки, например, в понедельник, потому что согласно заведённому порядку вторая клиника принимала рожениц по понедельникам, а первая – по вторникам. Земмельвейс во всех питейных заведениях ославил своего шефа Клейна как осла, который верит, что атмосферное космически-теллурическое воздействие возможно только по воскресеньям, вторникам и субботам. Для того Клейн и сделал его ассистентом, фактическим завотделением, чтобы остаться в стороне и перевалить ответственность за происходящее на молодого зубоскала.

Тут Земмельвейсу стало не до смеха. За 1846 год у него умерло 11,4% пациенток, а во второй клинике только 0,9%. Весельчак впал в депрессию, попросился в отпуск и в марте 1847 года поехал развеяться в Венецию. Там он получил ужасное известие: его лучший друг, патологоанатом Якоб Коллечка, скончался. При вскрытии погибшей от «родильной горячки» женщины неумелый студент случайно порезал Коллечку скальпелем. Земмельвейс изучил протокол вскрытия и скорбный лист. «Плеврит, перикардит, перитонит, воспаление мозговых оболочек и – незадолго до смерти – истечение гноя из глаз». Картина заражения крови, такого же, как «родильная горячка». И здесь Земмельвейса осенило: трупные частицы попали через рану в кровь его друга и вызвали сепсис. А у рожениц в израненную при родах матку трупные частицы попадали с его, Земмельвейса, пальцев, когда он выполнял вскрытия, а потом из мертвецкой шёл в своё отделение. Он сам, его врачи и студенты были убийцами! Мало того, они ещё и гордились трупным запахом, исходившим от их рук, как признаком «настоящего доктора». Вот и причина разницы между двумя клиниками: акушерки вскрытий не делали

.

Слева: Игнац Филипп Земмельвейс (1818-1865), австрийский и венгерский акушер-гинеколог и хирург, родоначальник дезинфекции и асептики.

Справа: его друг патологоанатом Якоб Коллечка (1803-1847), гибель которого от заражения крови натолкнула Земмельвейса на догадку о причинах этой смертельной болезни и способе её профилактики.

Хлорка досталась нам в наследство от Земмельвейса, который избрал её как средство дезинфекции весной 1847-го.

Только раствор хлорной извести полностью отбивал запах мертвецкой, а значит, гарантированно смывал с рук «трупные частицы». На дверях первой клиники появилось историческое объявление: «Начиная с сего дня, 15 мая 1847 года, всякий врач или студент, направляющийся из покойницкой в родильное отделение, обязан при входе вымыть руки в находящемся у двери тазике с хлорной водой. Строго обязательно для всех без исключения. И.Ф. Земмельвейс».

Результат был блестящий: если в мае заведение Клейна отправило на тот свет 12% рожениц, то летом показатели двух клиник сравнялись. 2 октября случилось новое несчастье: заболели и умерли 12 женщин, лежавших в одном ряду, начиная с койки №2. Причину обнаружили мгновенно. Первую койку занимала пациентка с раком матки, чья гноящаяся слизистая мало отличалась от таковой у септических больных. Значит, зараза передаётся и от живых. С этого дня Земмельвейс начал мыть руки после каждого осмотра, и дезинфицировать свои инструменты. В результате за 1848 год в клинике скончалось лишь только 1,2% рожениц – дела пошли лучше, чем у акушерок.

Фердинанд фон Гебра, отец современной дерматологии, написал в венской медицинской газете заметку о подлинной революции в акушерстве, которую произвёл его друг Игнац Земмельвейс. Но тут в Австрии и Венгрии началась революция политическая. Давно было пора сменить абсолютную монархию на что-нибудь получше. Студенты-медики вооружились и вступили в Национальную гвардию. Не отставал и Земмельвейс, учивший своих гвардейцев мыть руки. Как водится, революция победила лишь отчасти. Хотя монархия стала уже не та, последовала реакция. Революционеров перестали жаловать. К тому времени профессору Клейну надоел беспокойный заместитель, который даже его, великое светило гинекологии, заставлял мыть руки у входа. И Клейн настучал куда надо про участие Земмельвейса в революционных событиях, про то, что ему на баррикаде в бою сломали руку и ногу, а сам он палил из ружья по верным Его Императорскому Величеству воинам. И Земмельвейс вылетел из австрийской медицины с волчьим билетом.

Место ему нашлось только в родной Венгрии, и то лишь в благотворительной больнице святого Рокуша, где рожали чуть ли не бродяги. И эти условия пошли науке на пользу: пациентки лежали на простынях, пропитанных гнойными выделениями предшественниц. Земмельвейс доказал, что грязное бельё тоже передаёт заразу, и с тех пор даже в заведениях для бедных простыни стали менять. Хотя наш не страдавший скромностью герой всюду рассказывал о своих достижениях, его примеру среди медиков следовали единицы: друг фон Гебра в Вене и Стефан Тарнье в Париже. В 1861 году с помощью приятелей Земмельвейс опубликовал посвященный дезинфекции труд на 543 страницы, проникнутый неимоверным самомнением: «Мне назначено судьбой открыть вам истину в этой книге…» Реакции никакой. Земмельвейс принялся писать видным гинекологам письма: «Что Вы делаете? Вы же – убийца!» Ему не отвечали, потому что по существу возразить было нечего, а лицо терять не хотелось. Тогда письма стали открытыми – Земмельвейс «перед Богом и людьми» публично объявлял «убийцей» то одно светило, то другое. Никакого ответа, даже в форме судебного иска. Кончилось тем, что первооткрыватель асептики, увидев на улице беременную, подбегал к ней и заклинал: «Когда придёт время рожать, не позволяйте доктору прикасаться к вам, пока он не вымоет руки в растворе хлорной извести – унция на два фунта воды, запомнили?»

Характер Земмельвейса портился на глазах: из весельчака он стал раздражительным, на всякого, кто возражает, готов был броситься с кулаками. Он сам говорил жене: «Со мной что-то не то. На людей кидаюсь». Наконец друг-дерматолог фон Гебра пригласил Земмельвейса с женой отдохнуть в новый венский санаторий Дёблинг. Заведение оказалось сумасшедшим домом. Главный врач сказал Земмельвейсу, что его нужно срочно госпитализировать, а жену попросил удалиться, потому что «не положено». Здесь Земмельвейс вступил в свой последний бой. Он изрядно навалял санитарам, однако в конце концов его скрутили, надели смирительную рубашку и бросили в карцер, где он через две недели умер всего 47 лет от роду.

Протокол вскрытия говорит о тех же симптомах, что у Коллечки и рожениц. Сепсис. Известно, что незадолго до отъезда в Вену Земмельвейс поранился, выполняя вскрытие. Но многие склонны считать, что заражение крови возникло из-за травмы, причинённой санитарами. В 1963 году, когда Земмельвейс уже был причислен к благодетелям человечества и стал национальным героем Венгрии, его останки благоговейно изучали с использованием самой современной аппаратуры. Обнаружили на костях среднего пальца правой руки изменения, характерные для подострого остеомиелита. Видимо, причиной гибели всё же стало ранение при аутопсии.

Современные исследователи завершают биографию Земмельвейса словами о злой иронии судьбы. Бывает же: умереть от болезни, над которой одержал победу! А в старину коллеги говорили иначе – открытая Земмельвейсом смерть сжалилась над ним и по возможности сократила срок его погребения заживо в сумасшедшем доме.

14 мая 1948 года было провозглашено образование государства Израиль. В связи с 68-й годовщиной, исторический журнал "ДИЛЕТАНТ" предложил тест для проверки наших знаний об арабо-израильских войнах. Здесь

Авторизация и регистрация не нужна. Я неточно ответил на 2 вопроса из 11. Удачи тем, кто  захочет себя проверить.