9 июня в 19.00 в музее Иланы Гур в старом Яффо пройдет встреча с писательницей Диной Рубиной

"Человек и город" - так назвала свой вечер-встречу в Музее Иланы Гур в Старом Яффо писательница Дина Рубина, автор десятков любимых столь многими  книг. В музее, смысл и идею возникновения которого как раз так и можно описать  - "Человек и город". В музее, который придает городу Яффо дополнительный смысл, хранит тайны старого города и приумножает их. Тайн и секретов множество не только в Яффо - их хватает и в писательском ремесле, в книгах и в текстах. А романы и рассказы Дины Рубиной - это шкатулки тайн и сплетения судеб. 

«Если что и волнует меня с годами, так это истории человеческих судеб. Рассказанные без особых подробностей, просто, даже отстраненно, - они как монолог попутчика в поезде дальнего следования. И после бессонной ночи все смешается: имена людей и городов, даты встреч и расставаний. Останутся в памяти желтые полосы света от фонарей на полустанках, слуховое окно, мелькнувшее в заброшенном доме, и глуховатый голос, временами зависавший в попытке подобрать слово... Самое дорогое тут: голос рассказчика. Как пресечется он в неожиданном месте, или вдруг смягчится в улыбке, или замрет, будто заново удивившись давно прожитому" - говорит Дина Рубина. Как пересечется ее рассказ с историей музея? Об этом мы узнаем от нее самой.

Вечер-встреча с Диной Рубиной - это полтора часа чтения, разговора и ответов на вопросы. А вот какие будут вопросы - зависит уже от тех, кто придет в четверг 9 июня в музей и сможет не только принять участие в разговоре с Диной Рубиной, но и в экскурсии по одному из самых необычных яффских музеев, чудес, мистики, музыки  и талисманов в котором не меньше,  чем в книгах Дины Рубиной.

Дина Рубина - одна из самых читаемых в России писательниц, член Союза писателей России и Союза русскоязычных писателей Израиля. Дина - лауреат премии «Большая книга» (за роман «На солнечной стороне улицы», 2007), премии «Портал» (за роман «Почерк Леонардо», 2009), Русской премии (за роман «Белая голубка Кордовы», 2010) и многих других.
Дина Рубина родилась в Ташкенте (1953), закончила Ташкентскую консерваторию (1977). В 1984 году переехала в Москву. В 1990 году репатриировалась в Израиль. 
Первый рассказ шестнадцатилетней писательницы был опубликован на страницах журнала «Юность», когда Дина училась в 9-м классе. В 24 года была принята в Союз Писателей. Сегодня книги Дины Рубиной переведены на 22 языка. По многим из них сняты фильмы и сериалы, в том числе такие, как «Синдром Петрушки», «На Верхней Масловке», «Любка».

Стоимость билета на вечер - 85 шекелей.
Заказ билетов на сайте музея или по тел. 054-5389087
Страница мероприятия в фэйсбуке: https://www.facebook.com/events/1049160195129519/

Адрес Музея Иланы Гур: улица Мазаль Дагим 4, Яффо
Телефон музея: 03-6837676.

                                                                                                                   Михаил Заборов

                                             О ДВУЛИЧИИ КРАСОТЫ

   В искусстве самое глубокое духовное содержание выражается в художественной форме, и когда эта форма адекватна духу, то по Гегелю перед нами прекрасное произведение искусства. Добавим, что это так даже если мы не солидаризируемся с самим содержанием. Мы очень ценим, например, экзотическое искусство, не принимая религию экзотических народов и их богов. Таким образом создание прекрасного в искусстве суть создание выразительной формы. Выразительная форма многое говорит зрителю, доставляет ему эстетическое удовлетворение, отвечает его духовным запросам. Главное, следовательно, соответствие материальной формы некоей достаточно таинственной духовной форме-потребности. Мы говорим потребности, а не идеалу, потому что идеал – это позитив, образец, нечто ставшее, однозначное. Потребность же – нечто негативное, как бы полость, которую можно заполнить разными способами, разными позитивами, потому-то идеал, который как бы является проекцией потребности невозможно определить, как, впрочем, невозможно определить и негатив-потребность. При этом мы не говорим о потребности эстетической, ибо эстетическое отношение появляется только при восприятии, когда форма уже есть, а до того духовная потребность пребывает в некоем имплицитном, бессознательном и неопределимом состоянии. Поэтому художник с большим трудом «нащупывает», ищет свою собственную духовную потребность, чтобы ее удовлетворить в процессе творчества, постоянно взаимодействуя с материалом. Об эстетической потребности говорить можно, но лишь с известной долей условности. Эстетическая потребность, как выясняется, в отличие от идеала чрезвычайно многообразна. Вот об этом многообразии и речь.

   Стоит спросить себя: а есть ли какие-то природные устои, ориентиры, установки эстетической потребности и, соответственно эстетического вкуса? Наш ответ положительный, такие устои есть. Это проблематичное утверждение, однако оно довольно просто доказывается, если подойти к эстетической потребности, эстетическому вкусу со стороны творчества. Художник часто недоволен собой, хочет измениться, из себя выпрыгнуть, через себя перепрыгнуть, чтоб быть таким как великие, но это ему обычно не удается, иначе бы все были великими, что дано то дано, характер и характерность творчества не изменишь. Но если ограничения, природные устои вкуса есть у художника, то есть они и у зрителя, только зрителю гораздо легче от своего вкуса отказаться, никто не проверит, что он любит в глубине души. Вот в этом все дело. А почему, собственно, зрителю нужно отказываться от своего истинного вкуса? А потому, что есть общество, общественные установки, общественные вкусы и общественное внушение. И как не поддаться общественному влиянию! Поддаются и художники, меняют стили, но индивидуальность сменить нельзя – это как лицо, фигура. Так вот, оказывается, что вместо того чтобы искать совершенную художественную форму организуя материал в соответствии с духом, можно воздействовать на сам дух, приводя его в соответствие с несовершенной формой, результат один – влюбленность в форму, восхищение, восторг и т.п. Но дело в том, что подавленный собственный вкус зрителя никуда не исчезает, он лишь прячется, уходит вглубь сознания и подсознания и оттуда влияет на наше эстетическое отношения к объекту. Это отношение, таким образом, меняет свою структуру, становится более сложным, в него проникает элемент насилия. Тут следует сказать, что элемент насилия он изначально включен в эстетическое отношение, здесь действует принцип половой любви в том смысле, что объект любви должен быть и родственен субъекту любви и в то же время отличаться от него, на этом зиждется гетерогамия и не только. Все дело в мере данного отличия: слишком много – нехорошо, слишком мало тоже, действует принцип золотого сечения, гармонии. Так и в искусстве: когда мера суггестивного насилия возрастает и вместе с этим мера подавления аутентичного чувства зрителя, последний теряет собственные критерии и вместе с этим сопротивление внушению. Он все больше отдается суггестатору, который обычно человек, или группа людей сильных, харизматичных, окруженных поклонниками с активным участием СМИ. Любая почеркуха Пикассо или Дали сходит за шедевр с соответственным коммерческим выражением. Произведение светит не своим внутренним светом, а светом отраженным, источник - блистающий   кумир, кумиры.  Происходит незаметная подмена: восхищение художником переносится на его произведения, хотя по логике должно быть наоборот, сначала произведение. Теперь уже не столь важно, что делает художник, ибо теперь не качество худпродукции создает славу производителя, а наоборот слава обеспечивает «шедевральность» его творениям.

   Вот, собственно два лика красоты, красота первородная, духовно выразительная и красота другорядная, вторичная, внушенная, в первом случае художник организует материал в соответствии с требованиями духа, во втором случае организуется именно сам дух, дабы возлюбил форму, какая ни есть. Результат, вроде бы один: эстетическое удовлетворение, восхищение, восторг… различить, где действует один фактор, а где второй не всегда возможно. Главным суггестатором и для художника и для зрителя всегда была религия, художнику же отведена была роль исполнителя, поэтому в нем больше всего ценилось мастерство. При капитализме же художник свободен, религия отпала и ослабла, теперь художник сам должен изобретать свою религию и становиться ее проповедником. Это в корне меняет требования и к художнику и к его созданиям. Художник должен сам стать харизматическим лидером как Сальвадор Дали, или Энди Ворхол, а его работа вместо того чтоб следовать традиции должна от нее отличаться, выделяться, в нее входит протест, бунт, негативизм. Если художнику его миссия удается, и он становится фигурой «культовой», то немедленно налетают эпигоны, оригинальное становится банальным, и нужно придумывать опять что-то новое. Так в искусство приходит механизм моды, и если традиция вечна, то мода быстротечна. Бунтарское искусство относительно быстро завершило нисходящую спираль своего развития, что нашло свое выражение в абстрактном экспрессионизме, после чего наступило царство банальности – попарт, постмодернизм с его цитированием классических образцов.

   А что происходит со зрителем? Он, конечно же вовлечен в идейную и групповую борьбу, в кутерьме стилей и инноваций, он теряет свои внутренние критерии, и это делает его сверх внушаемым. Так происходит, когда общественное сознание становится массовым. А масса всегда безудержна. Таково и поклонение художественным кумирам. Поклонение превращается в фетишизм, а художественная вещь в фетиш.  Только так можно объяснить те баснословные цены по которым продаются хорошие, а порой и не очень хорошие картины на аукционах.

       №5 Джексон Полок  $140 млн. Куда там Веласкесу или Рембрандту до такого уровня и таких цен.

                                 Элсворт Келли «Ковбой» $1700 000

Джаспер Джонс «Флаг»  $110 млн. Это фетиш дважды: как флаг и как картина, художественная ценность сомнительна. Яркий пример второсортной внушенной, или фетишистской красоты.

Элсворт Келли «Зелено-белый» 1 600 000 долларов. Стоимость этой картины как стоимость денежного знака, определятся не ею самой, а внешними для не отношениями – конъюнктурой рынка.

   Эстетика всегда занималась первым ликом красоты духовно выразительным, соотношением содержания и формы, целесообразностью и не занималась ликом вторым, суггестивным. Но развитие средств и способов общественной коммуникации, целенаправленного давления на психику выдвигает второй лик красоты на первое место. В соответствии с этим основные эстетические категории должны измениться. «Прекрасное есть жизнь такой, какой она должна быть по нашим понятиям» говорил Чернышевский, и это почти верно, с двумя, однако существенными оговорками: во-первых наши понятия далеко не всегда соответствуют нашим истинным духовным потребностям, которые по большей части неосознанны.

Во-вторых, жизнь – это нечто слишком необъятное, она не умещается в нашем восприятии, не имеет зримой формы, а эстетическое чувство всегда направлено на форму, чем бы оно ни вызывалось, содержательностью ли самой формы, или суггестией суггестатора, мы влюбляемся в форму, в этом специфика эстетического. Поэтому определение Чернышевского следует изменить: прекрасно то, что имеет форму, принадлежит кумиру, символизирует его блистательную жизнь и наше к ней приобщение. Это принцип чисто фетишистский, он же принцип моды.       

   Искусство знаковая система, какие же знаки оно использует? Первородная красота использует знаки иконические, т.е. организует форму изоморфную форме духовной. Фетишистская красота использует знаки-признаки – вещь принадлежит, является частью жизни, «какой она должна быть по нашим понятиям». И это, пожалуй, все о двуличии красоты, осталось лишь сделать поворот на 180 градусов: а почему, собственно, внушенная красота вторична? Может быть и по-видимому зрителю нравится это вторжение, прикосновение свыше, активное и даже насильственное воздействие – суггестия сильных мира, может в том и есть наше мазохистское счастье?

Как и все туристы осмотр Зальцбурга мы начали с знаменитого парка Мирабель. При этом мы прежде всего, выяснили более прозаическую причину почему большинство туристов начинают осмотр "города соли" именно с него. Красота конечно красотой, но именно около этого сада находится огромная парковка туристических автобусов, так что для организованного израло - русико туристо просто и не остаётся другого выхода. Впрочем сам парк конечно этого первенства вполне заслуживает. Прежде всего он просто красив - несмотря (а может быть именно и благодаря своим чётким геометрическим формам). Ну и конечно все атрибуты бурного стиля барокко- террасы, цветочные клумбы, мраморные статуи и фонтаны, делают этот парк необычно ярким и красивым даже под обтянутыми серыми облаками небесами.

 Очень красив и замечательный вид на крепость Хоэнзальбург, как говорится прямо в анфас.

Статуи из греческой мифологии - все кого то похищают, или с кем то борются. Например на первой  Парис похищает Елену (прекрасную конечно) хотя на данной статуе она выглядит как то уж совсем манекенно.Впрочем учитывая довольно солидный возраст большинства из статуй (начало 17 века)  думаю что простим.

 А вот Пегас хорош - ничего не скажешь, крылатый конь, любимец муз явно на высоте. 

А вот и сам дворец Альтенау, в честь Саломеи Альт ( известную всем романтическую, и в какой то мере и трагическую, историю знаменитой и запретной любви архиепископа к земной женщине рассказывать не буду, за меня это уже отлично сделала ВесНа ). 

 Однако добавлю что статую фаворитки мы всё же (не сразу) но  обнаружили!  Святой отец фон Райтенау всё таки не осмелился установить её в самом центре парка, и укрыл на одной из боковых аллей, но скажу честно глядя на неё я как мужчина, начинаю понимать какому серьёзному искушению подвергался бедный епископ.

В парке несколько ворот- причём все со своими охранниками. Например северные ворота (с ступенями, которые стали особенно знаменитыми из за сценки в "Звуках Музыки")  охраняют единороги, впрочем довольно дружелюбные на вид. 

У южных же ворот, которые ведут в сторону Старого города, почётный караул из сдвоенных атлетов (некоторые называют их фехтовальщиками, но это явно не олимпийский вид спорта в Древней Греции).

Есть ещё довольно симпатичные львята, и конечно всевозможные карлики- мне же спозировал только один.

Короче, много ещё что можно посмотреть в этом чудесном уголке, но мы уже рвались далее - на левый берег, вперёд в старый Зальцбург!

Очередной разговор в курилке, в котором я старался не учайствовать. Хоть и тема мне очень близка. Даже болезненно близка. 
Разговор начался с изучения шансов на покупку квартиры (первой) семьёй, которой уже за 40. 
Перспективка "та еще". Денег не накоплено за время совместной семейной жизни, зарплаты вроде приличные. Но дом (съмная квартира) скорее подпадает под определение "полная чаша", одна лизинговая машина, одна своя (итого две). Раз в год в отпуск за границу ( уточняю - недорогую заграницу), иногда ресторанчик/ кино/ театр итп. Детям всё, что положено и свыше ( кружки, секции, качественная одежда и обувь). А вот хаты - нема. Ну упустили ребята момент, когда надо было рискнуть и надыбать 100% "чужих" денег и купить первую квартиру. Не суть уже, проехали. 
И в чем основная проблема этого разговора ? Вопрос не стоял " покупать или нет" , отнють. То, что обсуждалось лежит несколько в другой сфере бытия.
Как аксиома было принято утверждение:
Если мы решимся купить хату, каким-то чудом сможем набрать машкантоссуд и сможем найти более-менее преемлемый вариант, то АХТОМАТЫЧНО вычеркивается из списка :
- вторая машина
- поездки за границу
- театр/ кино/ ресторан
- какие-то детские кружки
- одежда и обувь переходит на уровень "что смогли, то и купили"
- то же самое относительно холодильника.

И вопрос прозвучал : а на фуя нам это ? Ради чего? 

Ну как же?? Платить всю жизнь какому-то дяде, вместо того , что бы иметь своё? Кстати , своё ли?
Что-то оставить детям! Опять же, я лично не знаю что здесь сказать - благо ли это.
Если детей больше, чем картир, не факт что их ждёт мирное существование с дележкой наследства . Но это так, к слову. 
Я молчал и слушал, искренне желая услышать какую-то идею, интересную мысль. Но всё мрачненько так получилось. Заключительной фразой стала 
банал-ность : На саване карманов нет... Грустно всё это как-то...
 

Я вообще мечтаю переехать на Голанские высоты в како-то мошав. Но шо я там делать буду без работы? 
Короче, пощел я ЛОТО заполнять

ПРИВЕРЕДЛИВЫМ ГРАЖДАНАМ МИРА - МЕИР КАХАНЕ

"Лучше иметь сильный Израиль, ненавидимый всем миром, чем всеми любимый Аушвиц!"
Меир Кахане

Многоуважаемые граждане мира!

Знаю, что мы, израильтяне, часто становимся причиной ваших огорчений. Наша жизнь и действия расстраивают вас, а порой — приводят в ярость.Как минимум, один раз в несколько лет миру приходится нами заниматься. Сегодня это — «жестокие репрессии по отношению к палестинцам». Вчера мы тревожили мир событиями в Ливане. До этого немало волнений доставило миру поведение Израиля, когда израильская авиация разбомбила атомный реактор в Багдаде. А еще была Синайская компания и победа в войне Судного дня.Получается так, что евреи все время побеждают и поэтому все еще живы. И это значит, что гражданам мира предстоит пережить немало огорчений в будущем.Конечно же, многоуважаемые граждане мира, еврейский народ огорчал вас еще задолго до того, как возникло государство Израиль.

Мы огорчали немецкий народ, который избрал Гитлера своим лидером. Мы огорчали австрийский народ, который выражал восторг по поводу вступления Гитлера в Вену. Мы огорчали многие славянские народы — поляков, словаков, литовцев, украинцев, русских, венгров и румын. История, как мы огорчали мир, уходит корнями в далекое прошлое.А еще мы огорчали казаков Богдана Хмельницкого, который в 1648 – 1649 годах уничтожил десятки тысяч евреев. Крестоносцы на пути освобождения Палестины, тоже были в обиде на евреев, и потому истребили огромное количество сыновей Израиля.На протяжении столетий мы огорчали римскую католическую церковь, которая с 1184 года определила наши с ней отношения — инквизицией. Мы также огорчили заклятого врага католической церкви и основателя протестантизма, Мартина Лютера, который своим призывом сжигать синагоги и тех, кто молится в них, продемонстрировал выдающийся христианский вселенский дух.Мы сами, признаться, были немало огорчены тем, что постоянно «оскорбляем» вас, граждане мира, «в лучших чувствах». Настолько, что решили избавить вас от своего присутствия и создать еврейское государство. Поскольку, чужестранцами живя рядом с вами, мы раздражали вас и мешали вам, в нашей среде родилась замечательная идея — уйти, отделиться от вас. Тогда, быть может, как мы надеялись, вы полюбили бы нас, и между нами установились бы теплые человеческие отношения. Вот мы и решили вернуться к себе домой — туда, откуда были изгнаны 1900 лет назад римлянами, которых мы, по всей видимости, тоже чем-то сильно огорчили.Увы, многоуважаемые граждане мира, похоже, вам трудно угодить.

Отдалившись от вас, от погромов и инквизиции, от крестоносцев и катастроф, и поселившись в собственном крошечном государстве, мы все еще продолжаем огорчать вас. Вы снова находите поводы для огорчений. Вы обвиняете нас в том, что мы «обижаем» несчастных палестинцев и не хотим отдавать земли, которые мы вернули Израилю во время Шестидневной войны, что, несомненно, стало, на ваш взгляд, «главным препятствием к миру на Ближнем Востоке».Москва сердится на нас, Вашингтон — тоже. Раздосадованы радикальные арабы и умеренные египтяне.Многоуважаемые граждане мира! Попытайтесь представить себе реакцию на все это еврея из Израиля.В 1920-м, 1921-м, 1929-м годах, когда речь не шла еще о территориях, отвоеванных в войне 1967-го года (не было «главного препятствия» для установления мира с арабами), когда самого государства Израиль на карте мира не было, «угнетенные и несчастные» арабы, именующие себя «палестинцами», устроили погромы в Иерусалиме, Яффо, Цфате и Хевроне. Погромы, в которых погибли десятки евреев. В одном только Хевроне в 1929-м году за один день они убили 67 евреев.

Многоуважаемые граждане мира! Задумайтесь, почему арабы убили столько евреев в 1920-х годах!

Быть может, это было проявлением «праведного гнева», спровоцированного израильской «агрессией» в 1967 году?Вспомните, что во время арабских волнений 1936 – 1939 годов от их рук погибли 510 человек, среди которых были женщины и дети. Может, и в тот период, причиной их жестокости по отношению к нам стала война 1967 года?Или, может быть, их огорчали события 1967-го года еще в 1947-м году, когда был предложен план создания двух государств: еврейского и палестинского. Ведь они тогда отказались, а в ответ начали войну против Израиля, в которой погибли 6000 евреев. «Огорчений» мировой общественности по этому поводу, кстати сказать, не последовало.«Угнетенные палестинцы», которые сегодня убивают евреев взрывчаткой, зажигательными бомбами и, бомбардируя их камнями — это тот же народ, предпринимавший попытки, имея собственные территории, сбросить еврейское государство в море. Те же искаженные злобой лица, та же ненависть, тот же призыв: «итбах – аль – яхуд» (убивай евреев). Тот же народ и та же мечта — уничтожить евреев, стереть их с лица земли. Им не удалось сделать это в прошлом, и они мечтают сделать это теперь. А мы, как всегда, остаемся их «угнетателями».

Многоуважаемые граждане мира! На ваших глазах убивали евреев во время Второй мировой войны — только за то, что они евреи. Спросите себя: кто из вас подал голос, чтобы это остановить, кто протянул руку помощи, чтобы спасти нас от гибели?Вы заняли позицию стороннего наблюдателя и в 1948 году, когда семь арабских стран начали против Израиля военные действия. Эту войну арабский легион гордо сравнивал с резней во время монголо- татарского нашествия.Вы наблюдали, стоя в сторонке, как в 1967 году египетский президент Гамаль Абдель Насер «воодушевлял» толпы арабов, которые, митингуя в арабских столицах, клялись «сбросить евреев в море». И ты, дорогой мир, останешься безучастным наблюдателем завтра, если Израилю будет грозить уничтожение, вы тоже останетесь безучастными к нашим судьбам?Мы знаем, о чем мечтают арабы и так называемые палестинцы. И сделаем все возможное, чтобы остаться в живых и продолжать жить на нашей земле.Если же наши желания и цели доставляют вам, многоуважаемые граждане мира, беспокойство и хлопоты — вспомните, как вы «огорчали» нас.

В любом случае, если вас, многоуважаемые граждане мира, огорчает наше стремление себя защитить, знайте, что в Израиле, по крайней мере, одному еврею это безразлично
Меир Кахане

Письмо написано в конце 1980-х годов.