Я знаю, что рискую быть не понятым правильно, хотя что такое в данной ситуации "правильно" собственно говоря? Др Нона поместила этот текст на страничку Ботинка в Фейсбуке. Пост Нугзара вызвал очень бурную реакцию многих корреспондентов. И наших, и российских. Оценки от "всё верно" до "ну ты и дурак".  Нона благоразумно (без иронии) убрала этот текст, но у меня лично осталось чуйство "незаконченной пьесы". Я не являюсь перфекционистом, но в данной ситуации, для себя лично, считаю тему неоконченной. Особливо если учесть, что Нугзара забанили на ФБ вследствие чьего-то возмущённого "стука”. Что-что, а стук у кое-кого в генах, наверное.

     Очень многие высказались об этом тексте негативно, но максимально корректно. Что лично мне оченно импонирует, ибо именно так и надо. Каждый имеет право на своё мнение, каждый имеет право на озвучивание своего мнения. Вопрос лишь в двух ключах - закон и этика. Если это из категории клеветы, подстрекательства или откровенной гадости в чей-то адрес - закон может сказать своё слово. А вот с этикой...Да, с этикой всё намного сложнее и совсем неоднозначно. Если закон во многом однозначен (не всегда, но старается), то в отношении этики можно сказать, что она как правда - у каждого своя. Равно как каждый из нас воспринимает сказанное (написанное) согласно своей правде и своей этике. Посему я замечаю этот разброс реакций на нижеприведённый текст. Наверное будет достаточно верным моё утверждение, что каждый увидел то, что хотел увидеть. Более того, это настолько чувствительная тема, что каждый из нас может думать об этом исключительно с позиций ментальных, этических, но никак с позиции холодной логики. Да, возможно Нугзар перегнул палку, эмоционально сказав с использованием ненормативной лексики (но это его живой язык, так же, как и мой, ну что делать), ветераны обвешаны бирюльками. Да, это не бирюльки, а правительственные награды. Даже если половина из них является юбилейными, тем не менее это знак признания заслуг перед государством (или народом, если в данном случае есть отождествление). И никто не может здесь насмехаться. 
Но ведь пост, ИМХО , совсем о другом, На мой взгляд, Нугзар хотел сказать о замене настоящего , искреннего и болезненного Праздника Победы на лубок, на шоу, где ветераны лишь статисты. Андрей Высоцкий (Ник) спорил со мной (как всегда корректно), утверждая, что Нугзар не имеет ни малейшего представления о том, что сейчас происходит в России (и как сейчас происходит) празднования Дня Победы и на официальном уровне, и на городском уровне. Он рассказал о сотнях волонтёрах, которые в этот день берут на себя заботу о ветеранах – привезти, отвезти, быть рядом, помочь. Даже если это однодневный порыв души – и это хорошо. Хуже если совсем нет. А то что знаем мы (прожившие многие годы здесь, а не там) и как воспринимаем происходящее в России является неверным по сути, ибо мы пользуемся двумя очень проблематичными инструментами, а именно – призмой своей памяти (двадцатилетней давности) и тем, что нам дают СМИ. Скорее всего это верно, мы не можем знать всю полноту картинки их жизни и их восприятия (праздника Победы) на сегодняшний день. Но с другой стороны, я в силу воспитанного Израилем цинизма уверен, что на официальном уровне в большей степени эти празднования не лишены излишнего пафоса государственности, как и у нас. Но, согласитесь – пафос в подобных мероприятиях был, есть и будет всегда. Это их неотъемлемая часть. Это может раздражать, злить. Кого-то больше, кого-то меньше, но это интегративная часть. Вспомните все торжественные мероприятия в своей жизни. Пафос? Да. Это ведь не корпоративная вечеринка…
          Нугзар приводит в пример как мы отмечаем День Памяти Павших. Да, у нас нет парадов ветеранов, да у нас это скорбный день, когда никто не шумит, потому что нет шума в дни скорби, в дни поминовения. Истины ради замечу, что не все в израильском обществе относятся ко Дню Скорби именно так, как рассказал Нугзар, да не об этом речь, собственно. Но 9мая – это же праздник ПОБЕДЫ. Подумайте, сотням тысяч солдат и офицеров Советской Армии в этот день 71 год назад сказали: «Ребята, всё! Мы победили, конец войне, домой». Конечно праздник, радость, счастье и, конечно, скорбь. Точнее, чем «праздник со слезами на глазах» не скажешь. В этом, наверное, принципиальное отличие от нашего Дня Памяти. У нас другая фишка – переход от Дня Скорби ко Дню Независимости с его радостью, салютом и жареным мясом. Да, у нас именно так. И попробуй нам кто скажи, что это извращённость морали.
И не могу не заметить ещё очень неприятной особенности – «ватники» и «укропы». Бля, человек 20лет живёт в Израиле, наверняка отслужил в АОИ, работает, растит детей. И тем не менее заявляет с гордостью, что «… и да, я не уважаю Украину!». Ну да, Украине конечно очень обидно, но шо делать. Ты за белых или за красных.
Пытаешься объяснить, что ты все-таки израильтянин. Да, ты знаешь русский язык, да – половину своей жизни ты прожил в СССР. Да, ты знаешь коды и понимаешь, о чём таки идёт речь, когда слышишь «Аннушка уже пролила масло». Но нет у меня отождествления с народом Украины или России. Не могу я забыть, что и там, и там с определённой частотой, но с большим воодушевлением, титульная нация устаивала погромы. А уж про государственную великодержавную политику в самых разных столетиях я не хочу упоминать вааще. Историю не перепишешь, хоть иногда кому-то очень хочется…
Я считаю Нугзара своим хорошим приятелем, честным и искренним человеком, необычайно талантливым. Он может быть прав или не прав, но имеет право на "высказать своё мнение" 

Нугзар Гогитидзе
"Вот только без обид от некоторых. А если и будут - вы уж извиняйте. По*ер.
Мое понимание дней победы, символов, парадов и прочей тупой шушеры. Скоро начнется - флаги, "деды воевали", полки и ленты. Дело ваше. Ваша страна, ваши понятия, ваша категорическое незнание истории. Начнем с того, что подняв на параде портрет Сталина - вы насрали на могилы десятков миллионов погибших. Это факт. И с этим не спорят. Решив, что победили только Русские - вы сделали это снова, в этот раз попачкав память миллионов тех, кто умирал и даже не знал русского языка.
А теперь вот что. Маленький пример. 11 числа Израиль будет поминать погибших. Всех. Это называется Йом ХаЗикарон. День памяти. Не будет парадов. Не будет праздника. Не было наград и 30 летние ветераны прошедшие через пару войн не обвешаны бирюльками. Не будет встреч с народом. Они и есть народ. Потому что у вас праздник. А у них - скорбь. Не "помню и горжусь", а "помню и скорблю". Никто не будет бухать за победу, орать песни и ненавидеть весь мир. Никто в этот день не будет вспоминать врагов. Вся страна будет вспоминать своих, а не чужих. Не будут танков на улицах, гостей из Мозамбик и ебанутой толпы. Будет тишина...
На 2 минуты вся страна...вся. Все автобусы, машины на трассах, заводы, люди на работах и в парках. Молодеж в кафешках. Все. Все миллионы израильтян застынут в минуте молчания склонив головы и поминая погибших. Всех и везде. И не будет "ветеранов сперматозоидных войск". Не будет камер и пидара*ов-агитаторов.
Вся страна застынет в минуте молчания и печали. Потому что они все знают - это не праздник. Побед не бывает. Бывают только жертвы. Они все воевали и официантка подавшая вам кофе в кафе тоже возможно ветеран. И парнишка на мойке моющий вашу машину тоже наверняка воевал. Они все воюют 70 лет без перерыва. И побеждают всегда, но никогда не празднуют победы. Потому что после войны остаются вдовы, сироты. Кто то не родит. Кто то не похоронит своих родителей. 
Что праздновать? Они выигрывают войны, хоронят друзей, возвращаются домой и начинают снова пахать. Что бы за 70 лет уйти далеко вперед многих"великих". Кормить их помидорами из пустыни и читать их выебоны в сетях. Слушать об их величии, особенности и мировом значении. 
Они просто пашут, дают технологии. Самое современное оружие. Самую совершенную агронауку. Просто работают и не пи*дят. У них нет ничего кроме песка и они не умеют продавать свои ресурсы. 
А потом снова война. И снова гибнут ребята. И снова нет парадов. Просто каждый год вся страна молча скорбит.
Наверно если весь мир поймет, что в войнах нет побед. И это не повод для радости. Если все научатся не радоваться смерти врага, а скорбеть по своим - может меньше крови будет. Не знаю. Но верю."

За окном звенящая тишина ,какой не бывает даже в Йом кипур. Потому что в Судный день, не успеет вечер спуститься на улицы, как исчезнувший автомобильный гул сменяется шуршанием велосипедных шин, рассекающих  проезжую часть. В День Катастрофы все молчат. Лишь язычки поминальных свечей в окнах. Чтобы помили все: вот они мы – есть!
По школьной рассылке переслали просьбу женщины, работающей в группе психологической помощи  выжившим  в Катастрофе (все уменьшающейся с каждым годом). Она спросила своих подопечных : что бы вы больше всего хотели сделать День Катастрофы  в этом году? Ей ответили: «Хорошо бы, чтобы каждый   зажег на окне своего дома поминальную свечу.  Чтобы все (во всем мире) увидели и вспомнили:  наш огонь неугасим  и мы помним о каждом»
Зажигайте свечи. Да будет благословенна память тех, кто не дожил  

фото 

Сегодня я процитирую начало и конец одного романа. С описанных в нем событий началась история израильской рок-оперы, созданной и поставленной мной и моими друзьями — участниками коллектива Theatronix.

Первая глава романа "Геррон" писателя Шарля Левински начинается так:

---------------------

Он был любезен со мной, и это меня пугало. Он не кричал на меня, что было бы нор-
мально, а был вежлив. Тон такой, словно он обращался ко мне на «вы».
Он не говорил мне «вы», такое не пришло бы ему в голову, но он знал мою фамилию.
«Ты, Геррон», говорил он мне, а не «Ты, еврей».
Опасно, когда такой человек, как Рам, знает твою фамилию.
– Ты, Геррон, – сказал он, – у меня есть для тебя поручение. Снимешь для меня фильм.
Фильм.
Он хочет что-то приватное, решил я поначалу, фильм про самого себя. Любящий отец
Карл Рам с тремя своими детьми. Господин оберштурмфюрер, переодетый человеком. Что-
то в этом роде. Что он мог бы послать своему семейству в Клостернойбург.
Да, нам известно, сколько у него детей. Нам известно, откуда он. Мы знаем про него
все. Так бедные грешники знают все про Бога. Или про черта.
Студия УФА, это мне рассказывал Отто, каждый год снимает фильм во славу Йозефа
Геббельса. Всегда к его дню рождения. Они направляют к нему одну из своих звезд – напри-
мер, Рюмана, который затевает что-нибудь милое с Геббельсовыми детьми, – и тем самым
подлизываются к господину министру пропаганды.
Что-то такое, по моим представлениям, хочет теперь и Рам. Никаких проблем. В моем-
то положении.
Но Рам мыслит масштабнее. Господин оберштурмфюрер задумал другое.
– Слушай, Геррон, – сказал он. – Однажды я видел какой-то твой фильм. Не помню,
как назывался, но он мне понравился. Ты кое-что можешь. Этим и хорош Терезин: здесь
полно людей, которые что-то могут. Ведь у вас тут театр и все такое. А теперь я хочу, чтобы
был фильм.
И он изложил мне, какой это должен быть фильм.
Я испугался. Вероятно, по мне это было заметно, но он никак не отреагировал. Потому
что ожидал моего испуга. Или потому, что ему было безразлично. По таким лицам я не умею
читать.
– Мы уже делали одну такую попытку, – сказал он, – но из нее ничего не вышло. Я был
очень недоволен. Людей, которые мне все испортили, здесь уже нет.
Следующий поезд всегда отправляется по направлению к Освенциму.
– Теперь твоя очередь, – сказал Рам. По-прежнему приветливо. Голос его все еще дру-
желюбен. – Если нам повезет, на сей раз что-нибудь получится. Так, Геррон?
– Мне надо подумать, – сказал я. Сказал кому – Раму! Эпштейн, который тоже был
приглашен как еврейский староста, проглотил испуганный стон. Еврею не положено преко-
словить. Тем более, когда чего-то требует комендант лагеря. Эсэсовец, который привел меня,
уже приготовился бить. Я не видел его руку, только ощутил движение. Из стойки «смирно»
не повернешься. Тем более в кабинете коменданта лагеря. Удар должен был последовать вот-
вот, но Рам дал отмашку.
– Он артист, – сказал Рам, все еще сохраняя дружелюбное лицо дядюшки Рама. – Ему
необходимо вдохновение. Все в порядке, Геррон, – сказал он. – Даю тебе три дня. На раз-
мышление. Чтобы фильм удался. Чтобы мне не пришлось еще раз быть недовольным. Три
дня, Геррон.
-----------------

Последние строки романа:

В этом романе многое выдумано. Но, к сожалению, только не это: 30 октября 1944
года Курт Геррон и его жена Ольга были уничтожены в Освенциме. Три дня спустя умерщ-
вление в газовых камерах было окончательно прекращено.

Курт Геррон снял этот фильм. Правда, он не успел его посмотреть.  Но мы успели. И чудо этого фильма в том, что сквозь ложь и безграничный цинизм  СС-пропаганды нам дано рассмотреть истинную суть событий,  медленно преодолевая дрожь и трепет, чтобы лучше понять, кто мы и зачем мы.

А теперь ария Эстер из рок-оперы "Пуримшпиль навсегда!"

Рассказ Феликса.

Июль 1958. Я только что закончил первый курс ленинградского мединститута и поехал отдыхать в Межциемс ( пригород Даугавпилса). В один из дней в наш санаторий приехал лектор из общества "Знание" и я пошел в клуб на его лекцию. В ту неделю Латвия отмечала 14-летнюю годовщину освобождения от фашистских захватчиков и лектор долго рассказывал собравшимся о боях вокруг Даугавпилса, о жертвах лагеря Саласпилс и между прочим упоминул, что недалеко от нашего санатория были расстреляны тысячи советских граждан . В такой стыдливой формулировке тогда упоминали о расстрелянных евреях. Когда лекция закончилась, я подошел к выступающему и спросил : где именно проходили расстрелы. Лектор взял лист бумаги и нарисовал схему места и дорогу, ведущую к нему от санатория.

На следующий день, ранним утром, с приятелями, жившими со мной в одной комнате , Мишкой Фейгином, студентом юридического факультета ЛГУ и Андрисом, учившимся в рижском университете , мы пошли искать это место. Идем неширокой лесной дорогой. Перешли шуршащее машинами рижское шоссе у маленькой, но ухоженной деревни Визбули. Углубились в Межциемский лес. Сосны окружают нас смолистыми запахами и сопровождают величавыми колоннами, которые, как говорят одни, продлевают жизнь, а другие , считают сосну деревом смерти, потому что, срубленная, она не пускает ростков и не позволяет другим растениям соседствовать с ней.

Идем около часа. Внезапно лес закончился и перед нами открылась большая пустая поляна с островками мха и скудной травы. Что-то черное перекатывается и мечется по песку, гонимое ветром... - Это же пепел,- тихо опередил нас Мишка. Жуткие мысли полезли в голову... Неужели? Прошло около 15 лет как кончилась война , и ни снег , ни дождь не смогли развеять следы костров?.Взял в руки черные, сухие метки... Пепел! Точно, пепел! Поразило еще то, что поляна, если присмотреться, будто размечена ровными рядами маленьких кустиков с сухими, узкими листьями... Около одного из них я и падаю на колени. И тут мне пришла в голову мысль: копать... Сухой песок поддается легко, тихо шуршит между пальцев... Ребята молча стоят за моей спиной, наблюдают... Внезапно чувствую - наткнулся на что-то твердое... Вытаскиваю, отряхиваю... детский ботинок! Даже шнурок... Сомнений нет: я в незахороненных могилах... Вспомнились слова лектора: детей и женщин расстреливали последними, сбросив в ров сначала мужчин. Как принимали смерть души, безвинно убиенных? Наверное, женщины рыдали, теряли сознание, мужчины... может быть, были и такие, кто пытался бороться, заслонив собой жену, детей, бросался на убийц с голыми руками; многие кричали, молились... на краю жизни.

Я продолжаю пересыпать песок. Кости, много костей, разных, маленьких и больших, позвонков, ребер... И все это на глубине ладони, ну может чуть глубже. Простреленная коленная чашечка, череп, внутри которого перекатывается ссохнувший до яйца мозг... спутанные волосы... пряжка ремня, очки, чаша курительной трубки с куском чубука, часы с остановившимися стрелками на 3 и 40... Последний рассвет? Я сел. Надо вздохнуть... Сложил все останки в яму, прикрыл валежником. Ребята давно отошли к деревьям.

  - Кровь,- подумал я,- Не имеет ни границ, ни времени, ни лица...

Мы возвращались подавленными и усталыми от тяжких мыслей. Решили перекурить, присели на поваленную сосну. Долгую жизнь прожила она, встречала непогоды, и наверняка, слышала выстрелы, стоны, рыдания, видела огненные факелы, брошенные рукой дьявола, которые вспыхивают злым прошлым и еще долго будут сеять беду вокруг себя...

Я помню, что когда мы вернулись, я сразу пошел к главврачу санатория и настойчиво и очень эмоционально призывал его связаться с горсоветом и расследовать место захоронения жертв войны , а тот утвердительно кивал мне в ответ...

Несколько лет тому назад, роясь в интернете я наткнулся на информацию о том, что только в середине 80-х годов в этих местах "случайно" были обнаружены останки расстрелянных. Кости были перезахоронены и в 1989 в Межциемском лесу была установлена стелла и создан мемориал памяти погибших евреев Даугавпилса.

Ближайший  - 49-й - фестиваль литургики и вокала в Абу-Гош пройдет с 10 по 12 июня 2016 года. А следующий фестиваль Абу-Гош - фестиваль вокальной и литургической музыки (а также музыки всяческой другой и разнообразной - камерной, музыки барокко и ренессанса, завораживающих месс и кантат) станет юбилейным. Почти что 50 фестивалей – и каждый раз – к удивлению и удовольствию меломанов всех мастей, ценителей и профессионалов, любителей серьезной классики и легкого вокала, музыки инструментальной и народной, фестиваль остается прежним традиционным фестивалем, при этом постоянно обновляясь и каждый раз предлагая иную программу, приглашая к участию других исполнителей, обращаясь к новой и к постоянной публике, часть которой верна фестивалю с 1992 года, когда литургика в Абу-Гош была возрождена после долгого перерыва.

В программу же нынешнего, 49-го фестиваля,  входят концерты классической и этнической музыки, барочной и современной, литургической и еврейской, музыки ста­рин­ны­х рас­пе­вов и аутентичных исполнений, с при­ема­ми ли­тур­ги­чес­ко­го чте­ния и светскими текстами, вокальной, инструментальной, тематические дни и концерты на открытом воздухе. На сей раз 13 концертов фестиваля пройдут с 10 по 12 июня - как в церкви Кирьят-Яарим, так и в крипте монастыря бенедиктинцев, где пройдет 4 концертов, и дополнительно на пяти открытых площадках днем с 12:00 до 16:00 11 и 12 июня. Фестиваль – и это важно, нужно и даже необходимо,  когда хотят, чтобы концерт стал частью праздничного дня,  - это еще и множество туристических развлечений:  прогулки, экскурсии, кулинария, но, прежде всего, музыка: сотни музыкантов и певцов, хоры и оркестры, солисты и ансамбли из-за рубежа и Израиля; десятки произведений,  13 программ и 7 площадок.

Главный приглашенный гость фестиваля – всемирно известная камерная украинская хоровая капелла «Орея»,  основанная в 1986 году Александром Вацеком в Житомире. Александр Вацек - член Международных Хоровых Ассоциаций: Intercultur , IFCM, Заслуженный Деятель Искусств Украины, Лауреат Премии им. Ивана Огиенка, член жюри международных конкурсов. Сам хор «Орея» – обладатель 6 гран-при и 23 первых мест международных конкурсов и фестивалей. В Израиль приедут 28 участников хора (семь сопрано, семь альтов, семь теноров и семь басов), концерт которого откроет фестиваль в пятницу 10 июня. 11 июня хор, который прибывает в Израиль по совместному приглашению фестиваля в Абу-Гош и по приглашению Израильского Филармонического оркестра, даст еще один концерт с уже другой программой: Бах, Арво Пярт, английские, моравские и украинские народные песни, Монтеверди, Рахманинов, Пуленк, The Swingle Singers и Спиричуэлс. И, конечно, «Полет шмеля» Римского-Корсакова, который хор «Орея» исполняет за 59 секунд, что является мировым рекордом.

«Орея» - это искусство в чистом виде, не приукрашенное спецэффектами, это сочетание полифонии и фольклора. Здесь слышен только голос – самый совершенный музыкальный инструмент. Голос, ограненный и звучащий так, как он звучит, благодаря усилиям маэстро Александра Вацека и бесконечным репетициям.

В 49-м фестивале в Абу-Гош также примут участие такие израильские коллективы, как Израильский Вокальный ансамбль, оркестр барочной музыки «Баррокада», трио известнейшего израильского контрабасиста, композитора и певца Авишая Коэна, Камерный хор Рамат-Гана, музыканты Израильского Филармонического оркестра, солисты Израильской Оперы, Объединенный Кибуцный хор, Израильский Камерный хор имени Гарри Бертини.  Всё подробно перечислено на сайте фестиваля и уже ясно, что на фестивале будет звучать и опера («Дидона и Эней» Перселла), и соул, и джаз, литургика и камерная музыка. Будет программа – посвящение Леонраду Коэну. Будут выступления ансамбля армянской музыки «Дилжан» из Иерусалима. И - впервые - театрализованная авторская песня на иврите в исполнении актера «Габимы», певца и  музыканта Томера Шарона  и Яира Йоны - автора песен и исполнителя на гитаре. И, конечно же, будет та самая удивительная атмосфера Абу-Гош, что обусловлена историей этого места и монастырей в нем.

В это уже сложно поверить, но идея фестиваля зародилась еще в 1957 году благодаря любви к музыке доктора химии Феликса Зульмана, профессора Иерусалимского университета, которого в свое время поддержал пианист и дирижер Зиги Штадерман. Их называли сумасшедшими фанатиками, но именно они обнаружили удивительную акустику помещений старых церквей и крипты времен крестоносцев в деревне Абу-Гош. Первыми слушателями хоральной музыки стали их семьи и любители помузицировать из Иерусалима. Европейская литургическая музыка долгое время оставалась в Израиле мало популярной, и потому фестиваль в Абу-Гош десятилетиями оставался едва ли не единственным местом, где можно было послушать кантаты и мессы в вокальном исполнении. С тех пор многое изменилось, фестиваль стал проводиться два раза в год – весной на Шавуот и осенью на Суккот, литургическая музыка из Европы уже не под запретом, да и сам фестиваль стал фестивалем вокальной, а не только литургической музыки, количество слушателей возросло в сотни раз, неизменным осталось место проведения фестиваля - Абу-Гош.

Католический монастырь Кирьят-Яарим, на территории которого проходит большая часть концертов фестиваля, - монастырь «Богоматери и Ковчега завета» (Notre Dame Arche D'Alliance) - принадлежит ордену Сестер святого Иосифа, французской женской католической конгрегации, основанной в 1650 году. У Ордена 15 монастырей в Израиле, его сестры работают в школах, детских учреждениях и клиниках. Монастырь построили в 1924 году на руинах старой византийской церкви, разрушенной персами в 7-м веке. Его основательница - Жозефина Румеб (1850-1927). Во время Войны за Независимость в 1948-м году здесь был военный госпиталь. В настоящее время монастырь - действующий. Абу-Гош отождествляется с библейским Эммаусом, где Христос явил себя ученикам после воскрешения и с ветхозаветным Кирьят-Яарим, куда был возвращен Ковчег завета, после его освобождения от филистимлян. Считается, что деревня Абу Гош была построена именно на руинах библейского Кирьят-Яарим. Римляне возвели здесь, над источником, большую крепость, а затем на том же месте крестоносцы основали монастырь, многие годы служивший и церковью, и военным штабом. В крипте этой церкви бенедектинцев, находящейся в центре деревни, также проходит часть фестивальных концертов.

Вся информация о фестивале (включая программу на русском языке) – на сайте http://agfestival.co.il/

Художественный руководитель фестиваля в Абу-Гош– Хана Цур. Продюсер фестиваля – Гершон Коэн

Продажа билетов: «Браво» (*3221) www.bimot.co.il (*6226)