Бывало ли у вас так, что сказанные вам (или даже просто услышанные на улице) слова задевают вас, обижают, иногда до слез, запоминаются надолго своей несправедливостью, грубостью, вы не можете забыть их иногда всю жизнь. Я уже как-то писала об этом ("Как слово наше отзовется"), а тут попалась мне статья в "Снобе", и опять вспомнилось: "Давайте говорить друг другу комплименты..." 
А дальше - слово Арине Холиной в "Снобе": https://snob.ru/selected/entry/108605 (Здесь можно прочитать статью целиком)

"Тель-Авив. Улица. Мать и ребенок. Он роняет мороженое, корчит рожу, подвывает, и вот уже слезы скоро брызнут.
Мать: «Мой сладкий, мой любимый, не плачь, мы тебе купим еще, лучше и больше, иди сюда, мой сахарочек!»...  Прохожие улыбаются. Прохожие машут ручками. Прохожие берутся за руки и танцуют, распевая веселые песни счастья и любви, а потом все вместе, продолжая петь и приплясывать, идут с матерью и ребенком за мороженым. 

Москва. Улица. Мать и ребенок. Он роняет мороженое, корчит рожу, подвывает, и вот уже слезы скоро брызнут.

Мать: «Ну ты что, совсем тупой?! Сейчас будешь с асфальта слизывать! Больше никогда никакого мороженого, больше гулять не будешь, я отцу все расскажу, он тебя ремнем научит!»

Прохожие переходят на другую сторону улицы. Им страшно, они думают о бренности всего сущего и о том, что скоро наступит конец света. Небо заливает бескрайняя черная туча. Ветер сдувает с деревьев листву и радостные улыбки с лиц людей, уносит быстро и далеко веру и надежду...

Вот с этого все, черт побери, и начинается. С придирок, хамства, запретов, наказаний, унижений.

Столько street-хамства по отношению к детям, сколько в России, нельзя увидеть ни в одной стране. Это такая местная этика воспитания. Поэтому мы — нация, которая ничего не знает о том, что такое любить себя. И речь не о слепой любви, близкой к одержимости, а о той, которая уважение и, главное, уверенность в себе. Ничто не дает больше уверенности, чем любовь.

В детстве у меня была подруга-соседка, которая все время завидовала евреям: «Они никогда не ругают детей, они их только хвалят, только любят». Были такие легенды раньше. То есть на самом деле это вовсе не легенды: евреи, как и почти все южные народы, умеют обожать своих детей, это верно. Но в суровых советских условиях такое поведение казалось невероятным....

Если задуматься, то на общем фоне уверенные в себе люди выглядят каким-то парадоксом.

Я могу с трудом вспомнить буквально двух-трех знакомых, о которых можно сказать, что они потрясающе уверенные в себе люди. И самое важное, что они необыкновенно плодотворны. Им что-то приходит в голову, они это делают, и такое ощущение, будто они не знают ни мучений, ни сомнений...И кстати, о школе. В восьмом классе у нас появилась новая учительница литературы — и вот она изменила мою жизнь. Нас усадили писать очередное сочинение. Сочинения тогда писали так: своими словами переписывали предисловия советских критиков. Поэтому я всегда по литературе имела нетвердую тройку — предисловия эти я не читала, списывала, что могла, у соседей. А тут я вдруг психанула — и написала о поэте Некрасове все, что думала (а он мне не нравился). Так я и стала отличницей. Новая преподавательница всем поставила «неуды» за пережевывание чужих ура-патриотических мыслей, а у меня была пятерка и похвалы на половину урока...

..Иногда я думаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы до конца школы мы бы так и переписывали мысли советских задницелизов. Если бы не пришел новый человек и не сказал, что у нас должны быть свои мысли и, главное, что мы должны их высказывать. И что любое мнение интересно — нет «правильного» и «неправильного»....

Я к тому, что и мы, люди, надышавшиеся отравой СССР, и современные дети, которых до сих пор учат порождения той системы, — мы ничего не знаем об удивительной и восхитительной свободе, которую дает уверенность в себе, уважение к своему мнению.

Нас учили быть «как все», у нас первородный страх отличаться от других, мы боимся совершить малейшую ошибку — потому что за нее получим либо наказание, либо презрительную критику....

Ведь это так чудесно — восхищаться людьми и ценить, что они оделись красиво или книгу написали, или стихи, или просто у них отличное настроение и они излучают радость. Атмосфера взаимного восхищения намного симпатичнее этой утомительной и уже всем надоевшей вечной борьбы за то, кто кому напишет больше мерзких гадостей. Общество ненависти исчерпало себя — надо начинать хвалить друг друга. Даже если не за что. Вдруг потом это подействует?

Гилуй наот - никогда не голосовал ни за Либермана, ни за НДИ. Но теперешнее его назначение на пост министра обороны воспринимаю в целом положительно, хотя конечно только будущие покажет или мои надежды были обоснованы. Однако вне всякой связи с вышесказанным хочу только подчеркнуть, что тот вопль который поднялся в определённых кругах против его назначения, всё больше убеждает меня в правильности этого шага. Ибо если газета «Гаарец» позволяет себе такую карикатуру

если Захава Галон заявляет что в минобороне сидит иностранный агент (понятно чей) , если в ФБ появляются подобные фотомонтажи

то значит что наш корабль на верном пути. Даже если это вызывает обеспокоенность у госдепартамента США. Хочется только пожелать  Авигдору Либерману успеха на новом поприще, и главное чтобы он всегда помнил что задача министра обороны прежде всего заботиться о безопасности граждан Израиля и солдат ЦАХАЛа, и только потом думать (если вообще) о том что скажет "княгиня Марья Алексеевна" в Брюсселе, Вашингтоне или в Москве. Да, Либерман - в добрый час, как министр обороны еврейского государства, докажи что ты достоин этого высокого поста.

Эта теория глубже марксовой, Маркс предсказал победу  пролетариата и коммунизм, но не учел неотменимую борьбу за власть – социальную гравитацию, в результате победил не пролетариат, а тиран, а вместо коммунизма получилось рабство.

Михаил Заборов

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЗИКА

Таково исторически первое название науки, которая впоследствии была названа социологией. В отличие от отцов социальной физики Огюста Конта и Адольфа Кетле мы будем иметь в виду не всю социологию, а лишь те ее законы, которые действительно и принципиально подобны физическим. Методология наша – общесистемный, он же телеологический подход. Мы утверждаем, что силы известные нам из физики, не являются только физическими – это конкретные проявления более общих – общесистемных, телеологических принципов организации систем. С этой точки зрения физические силы в их системологической ипостаси выходят за пределы физики, становятся метафизическими и в той или иной форме проявляются в других, не физических системах как то социум, психика. Эти проявления и будут нас интересовать.

 Несколько постулатов, на которых мы будем основываться. Один из отцов системологии (Общей теории систем) Людвиг фон Берталанфи определил систему очень просто: система — это совокупность взаимо­действующих элементов. Но поскольку в природе всё взаимодействует, то выделить отдельную систему можно, лишь уточнив: система — это совокупность элементов, внутренние взаимодействия которой сильнее внешних (в противном случае система распадётся). Отсюда ясно, что системный подход предполагает разложение целостной, «качественной» вещи на составляющие элементы, изучение способа их связи. Что это даёт? В идеале это делает возможным объяснение и предвидение поведения системы. Зная внутренние связи, мы можем по наблюдае­мым признакам установить ненаблюдаемые. (Врач, фиксируя отдель­ные симптомы, предвидит развитие болезни и т.п.) Если же говорить не «в идеале», то приходится признать, что рассечение целого на части, это всегда брутальная, грубая операция, ибо «целое больше своих частей» Аристотель. Анализ и последующий синтез системы всегда весьма и весьма приблизительны, такими же остаются наши объяснения и предвидения, но с этим ничего не поде­лаешь.

Раз система определяется взаимодействием, то спросим себя: что есть взаимодействие? И тут обнаружится главное: то, что делает возможным существование общей науки о системах, обнаруживаются общие черты разных видов взаимодействия. Имеются в виду взаимодействия различные по самой своей природе, по субстрату. Можно говорить о взаимодействиях физических, химических, биологических, психологических, экономических и пр. Все они очень не похожи друг на друга и всё же похожи по своей логике все они так или иначе сводятся к притяжению и отталкиванию, что заметили еще древние греки. Что есть взаимодействие «в себе»? Обмен энергией, веществом? Несомненно. Но внешне взаимодействие проявляет себя, как энергетически адекватное изменение участвующих объектов, направленное к самоотрицанию – к энергетической неизменности, равновесию.

Думается что в социуме, как и в физических динамических системах действуют три основных типа сил: 1) социальная гравитация – притяжение людей к центру социосистемы, поэтому общества всегда более или менее централизованы; 2) полярные взаимодействия, в обществе они выступают как половые, здесь не только притяжение, но и отталкивание (+ и -); 3) индукция, которую мы считаем ответственной за параллельные процессы (электрические колебания в антенне телестанции передаются на расстояние, и в антенне, что у нас на крыше возникают изоморфные колебания). В обществе индукция выражается в психологическом взаимовлиянии людей, в духовном «заражении» (по выражению Толстого) в разных видах внушения и внушаемости, подчинения, подражания. Поскольку названные силы (организационные принципы) действуют похожим образом и в физике и в социуме, то их мы назовем социофизическими, они обусловливают самые общие черты функциональной структуры социосистем. Названные типы сил, по-видимому, действуют во всех, динамических системах. Нмеренно возьмем для примера самую «неподходящую» область – психологию.

Всё, что делает наш мозг – ищет выводы из всевозможных данных, но для этого данные-сигналы должны в мозгу прямо или опосредованно между собой встретиться – центростремление – гравитация. Оказывается, не только мозг умеет находить выводы, любое тело, когда действуют на него одновременно разные силы, немедленно отыскивает равнодействующую сил – результанту – как бы вывод (это тоже централизация). И, подобно диагонали сил, вывод логический представляет собой равнодействующую — некий центр. Так сразу же обнаруживаем мы в качестве основополагающего закона психической деятельности тотальное центростремление — род всемирного тяготения. Так элементы нашего сознания и подсознания взаимодействуют между собой. В результате складываются идеальные системы: рефлексы, образы восприятия, представления, концепции. Каждый элемент психики «отыскивает» в ней своё место сообразно своему «удельному весу», соотношению логических притяжений и отталкиваний. Такова механика психического системообразования. В жизненно важных сферах психические тяготения очень сильны — желания, страсти, страхи... Абстрактные сферы — область слабых взаимодействий. Мы убеждены, что идеальные системы должны строиться, и строятся подобно системам материальным, это в самой идее системологии и, видимо, иначе сознание было бы не способно отразить материальный мир.

Итак, мы верим в то, что логика взаимодействий едина, и она рождает общность структуры разнородных (построенных на разных субстанциях) систем. Единообразие структур не ведёт к однообразию качеств, ибо разные элементы, скажем, атомы, соединяясь по одному принципу, дают разные качества. Структуры однотипны, качества — неповторимы и непостижимы.

Общие законы систем изучает системология, системный подход применяет эти законы в исследовании конкретных объектов, часто прибегая, и это понятно, к аналогиям. Мы намерены использовать аналогии социальных систем с физическими, но не только с ними, ибо вера в общность логики систем позволяет и требует в любой конкретной вещи увидеть универсальное.

Описывать здесь вообще универсальные принципы структур нет возможности и нужды, а о тех, что нас интересуют специально, как раз и пойдет речь дальше. Об одном принципе, однако, следует сказать заранее. Всякая динамическая (самодвижущаяся) система в той или иной мере централизована, и без централизации нет целостности, т.е. и самой системы. Предположение это логически вытекает из предыдущих: если взаимодействие сводится к притяже­нию и отталкиванию, то ведь притяжение собирает объекты в одну точку, оно центростремительно, а отталкивание наоборот – центробежно, но в обоих случаях есть центр-фокус сил. Логика подтверждается наблюдением: космические системы, живая клетка, организм и социальная система обладают теми или иными признаками централизации.

Первый закон социофизики

Первый закон «социальной физики» сформулируем сразу, без обиняков, надеясь, что это сократит наш путь к сути дела. Существует, как мы предположили, социальная гравитация, и она усиливается или усиливает над нами свою власть, когда ломаются социальные же структуры, её сдерживающие.

Поясним это утверждение. Когда под нами ломается стул, гравитация, не правда ли, овладевает нами всецело, увлекая к центру земли, падение продолжается до тех пор, пока не достигаем мы некоей достаточно жесткой структу­ры (пола) что не очень приятно, но и спасительно. И если Ньютон смог «высосать» свою физику из падающего яблока, то описанное падение со стула гомо сапиенс достойно иной – социальной физики.

А дело в том, что в социологии мы можем наблюдать, по суще­ству, ту же картину. Только социальная гравитация направлена не к центру земли, а к центру сообщества, коллектива. И в ней, представьте, в ней объяснение сталинизма, хомейнизма, маоизма, гитлеризма... Только социогравитация объясняет тот очевидный и трагический парадокс, по которому революции начинаются с прекрасных лозунгов в роде «свобода, равенство и братство!», но ломая костную систему общества (сравни со сломанным стулом) резко активизируют гравитационные, централизующие общество силы, вырождаются в кровавые диктатуры, в деспотизм, тоталитаризм.

Если этот первый закон социальной физики реален, то мы должны уподобиться палеонтологу, который по одному позвонку восстанавливает весь скелет неведомого животного. Трудности начинаются именно здесь на теоретической стадии, ибо теория начинается там, где выясняются внутренние отношения между её понятиями.

Что же такое социальная гравитация? А что такое обычная физическая гравитация? Физика может её вычислить, но не объяснить. Она ищет материальный субстрат гравитации. Но, сталкиваясь с системами «разносубстратными», объяснения нужно искать на иных, общих для физики и не физики путях телеологии.

С системологической точки зрения, суть вещи определяется, главным образом, через её функцию в некой системе. Утюг можно определить через то, что он делает, а если королевской печатью разбивают орехи, то она на это время меняет свою суть. Значит, и гравитацию нужно определить через системную функцию, и если системы действительно в какой-то мере подобны, то в той же мере возможны общесистемные определения гравитации, прочих сил системы. То есть речь идёт о том, что известная всем ньютоновская гравитация – лишь частный случай гравитации в более общем – общесистемном её понимании, а гравитация социальная — не метафора, не образное сравнение, а ещё одно конкретное проявление общего организационного закона. В собственно социальном смысле гравитация — это стремление людей занять центральное место в группе, коллективе — обществе. Это достаточно короткое утверждение нам придётся ещё не раз пояснять.

В космосе самые массивные тела занимают центральные места космических систем, и это значит, что другие тела вращаются как бы вокруг главного. Главное же тело доминирует, подчиняет себе окружающее пространство, организует систему. Тут и ответ на неизбежный вопрос, почему человек стремится к центрам социальных систем. Продвигаться к центру системы – значит подчинять, значит, организовывать её по-своему и тем создавать благоприятную для себя среду. Эта организующая деятельность-творчество во многом и есть вообще деятельность, жизнедеятельность – жизнь.

– Позвольте! – воскликнет человек скромный, – я совсем не стремлюсь занять центральное место в своём коллективе, – заверит он, глядя чистосердечно в глаза ближнему, как бы и впрямь не заподозрили его, скромного, в злокозненных замыслах. Все это так, дорогой и скромный читатель, сидя в своей конторе, мечтаете вы не о том, как бы, столкнув со стула началь­ника, сесть на его место, а о том, как бы поскорее уйти домой, погрузиться в свою среду, предаться любимым делам. Была б ваша воля, вы устроили бы свою жизнь совсем иначе, правда, для этого пришлось бы перестроить мир, но разве он того не стоит? Вот это и есть стремление стать центром вселенной.

Хомейни ушел «из конторы» – из страны и, в конце концов, стал её диктатором. Грубый пример, то ли дело российский отшельник, шёл он, движимый чистым помыслом, в глухую тайгу, рубил там крест и избу, да так и жил один... пока не приходил к нему другой подвижник. Постепенно вырастал монастырь со своими землями и крепостными – маленькая благочестивая империя. Опять грубо. Барух Спиноза ушёл из гетто ради чистой мысли, не стал властителем, разве что только «властителем дум», как коллега Вольтер, тоже беженец и изгнанник. И какой скромный мыслитель не мечтает быть Спинозой, художник – Рафаэлем, а солдат – генералом! Но обязательно организующим центром группы, мирка, мира – в пределе – Богом. Так в русских сказках Иванушка не разменивается на мелочи, а желает и достигает не менее чем царевны и царствия. Чего доброго, окажется, скромный читатель, что ваш нахрапистый сослуживец, жаждущий «подсидеть» соседа, скромнее нас с вами, ибо цель его жизни всего-то продвинуться из пома в замы. Нет уж, вы, дорогой читатель, позвольте нам остаться при мысли, что всемирное тяготение оно действительно всемирное центростремление. Это универсальный принцип организации мира. Центров мира много, как частиц во вселенной, но есть иерархия центров, и есть, видимо, один главный, может быть это бог.

Социофизика сквозь призму сексологии и наоборот

Рискнем нарушить стерильность «социофизики» и привлечь к делу ассоциации из биологии. По-видимому, в отношениях центра системы с периферией обнаруживаются начала того, что на каком-то этапе системообразования предстает как отношение полов. При этом «центральное тело», ядро, – олицетворяет начало мужское, а периферия, среда, – начало женское. Сперматозоид стремится проникнуть внутрь яйцеклетки, чтоб стать её организующим центром. Удача сулит ему великую смерть-жизнь через слияние с жизненной средой и растворение в ней; неудача – бесплодную гибель. Лоно матери – среда оплодотворенной клетки. Но еще «до того» (и после) мужчина стремится к женщине, которая «в некотором смысле» является для него жизненной средой. Здесь очевидно, что системообразующее взаимодействие само является следствием структуры, последняя оказывается первичной по отношению к первой.

Элементарные, казалось бы, физические силы притяжения и отталкивания предстают как сложные отношения систем, из которых одна выступает в качестве среды для другой, другая же, как жизненный активный элемент для первой. Есть основания предполагать, что это универсальный принцип взаимодействия. Прямо-таки сексуальную картину представляет собой взаимодействие атомов: на внешней оболочке одного имеется «лишний» электрон, а на оболочке второго (второй) «дыра», совокупление происходит, как и положено, переменным движением внешнего электрона «от него к ней» и обратно. При этом рождается новый организм – молекула. Он, правда, не находится в родительском лоне, а сам включает в себя обоих родителей, но это ведь точь-в-точь, как зигота, рождённая слиянием половых клеток.

И в биологии, и за её пределами разделение полов относительно и переменно, и там, где оно не четко, взаимодействие утрачивает принцип полярности, а заодно и свою силу.

Видимо, любое взаимодействие следует представлять как вхождение системы в систему, тогда и гравитация содержит «в зачатке» половой принцип (?), хотя он специфичен для взаимодействий полярных, (где есть + и – , притяжение и отталкивание).

Биоэкскурс следует завершить там, где он начался – в социопроблематике. Тогда социум – самооплодотворяющийся гермафродит. Но если аналитически всё же разграничить в нём половые функции, то общество в целом предстанет женщиной, которую все мы стремимся оплодотворить в меру своих способностей, выполняя по отношению к нему (к ней) мужскую функцию сперматозоидов. И опять, пробиться, проникнуть к командным центрам общества, – значит реализовать данные тебе природой потенции генерала, изобретателя, авантюриста, поэта (последнему необходимо быть в центре общественного внимания). Не пробиться, не включиться в социальные яйцеклетки, означает социальную, духовную, а часто и физическую смерть.

«Общественная женщина» ведёт себя подобающим ей, т.е. неподобающим образом, она отдаётся многим (хотя далеко не всем). Но дело не в количестве (на то и общественная), а в качестве её избранников. Она лишь изредка флиртует с истинно великими людьми, зато мазохистски раболепно отдаётся Наполеонам, Гитлерам и прочим тиранам, и тут уж стоит пожалеть о женской испорченности. Правда, вкус, как и характер общества, не всегда одинаково дурны. Общественная женщина ревнива, часто мешает своим фаворитам устраивать личную жизнь. Женщины по отношению к обществу выполняют тоже мужскую роль, чаще, правда, по-женски – рожая сыновей, но иногда и напрямую, как Маргарет Тэтчер.

Мы попытались убедить читателя, подойдя к социогравитации аналитически, но к ней можно подойти и грубее, позитивистски, статистически. Достаточно указать на то, что уже в маленькой человеческой группе, как правило, существует ситуация лидерства, т.е. некая иерархия. Все социоструктуры более или менее централизованы. И всегда наблюдается в этих структурах вертикальное, центростремительное тяготение участников, за исключением скромных отшельников, о которых говорилось. И надо сказать, что как физическая, так и социальная гравитации действуют тем грубее и мощнее, чем с большей массой мы имеем дело. Вот эти грубые проявления социальной гравитации, как мы и попытаемся показать ниже, объясняют сталинизм, гитлеризм, тоталитаризм, и любая попытка понять эти явления без социогравитации, равносильна попытке рассчитать движение спутника, не учитывая земного тяготения. Именно такие «расчёты» в бесконечном количестве мы встречаем сегодня в социологической мысли.

Чтобы продвинуться дальше, нужно подробнее разобраться в том, что прямо противоположно гравитации, вообще притяжению. Тут мы сталкиваемся с совершенно каверзной проблемой. Даже в полярных взаимодействиях отталкивание проявляется менее чётко, чем притяжение. Гравитация же, как было сказано, вообще не имеет антипода. При такой ситуации вселенной давно бы сжаться в комок, а она вместо этого стремительно разбегается, как Попандопуло, на все четыре, а может, даже и больше сторон. Притяжение «в себе» таинственно и необъяснимо, но, в каком-то смысле, оно просто и понятно. Так, притяжение космических тел описывается четкими законами, источник гравитации заключён в самой тяготеющей массе, с ней соизмерим. А отталкивание? Космические тела притягиваются, но что мешает им сблизиться? Создающее центробежную силу движение, источник его неведом и никакому наблюдению не подлежит, заставляет думать о божественном первотолчке. Иначе говоря, отталкивание как специфическая сила отсутствует, но оно создается структурой системы (в том числе, за счёт преобразования энергии притяжения).

В микромире взаимодействия полярны, и отталкивание как специальная сила существует. Но вот атом: отрицательный электрон притягивается к положительному ядру. Что же мешает им сблизиться? Вовсе не упомянутое отталкивание одноимённых зарядов, а нечто неведомое, непонятное, может быть, то же движение. Видимо, и здесь отталкивание производно, создаётся структурой системы, ибо, когда атомная структура вещества рушится, оно обретает гораздо бòльшую плотность (плазма).

Выводы: 1) центробежные силы системы представляют собой нечто более сложное, гетерогенное, нежели центростремительные; 2) нет антигравитации столь же четкой как гравитация, но есть во вселенной сила отталкивания источник которой неведом, а в системе создается «антигравитация» в кавычках как функция – результат движения, преобразования иных сил, и источник их, тоже, как правило, наблюдению не поддаётся; 3) отталкивание не только направлено вовне, но и источник его энергии, часто находится вовне системы (электрон удаляется от ядра, когда атом получает энергию извне) и поэтому этот источник, трудно наблюдать; 4) отталкивание также создаётся структурой (это, скорее, псевдоотталкивание) и исчезает при разрушении структуры, что не происходит с гравитацией.

Итак, система, чтобы существовать, должна иметь в себе некую центробежную силу, противостоящую силе центростремительной, таким образом, обретает она равновесие, устойчивость.

В социологии отталкивание тоже не существует в качестве особой силы, столь же определённой, как социогравитация или притяжение полов. Это опять-таки квазиотталкивание, оно производно от социоструктуры и исчезает с её разрушением. Тяготение человека или массы к данному социоцентру оказывается их «отталкиванием» от другого центра, но это именно «отталкивание» или «антигравитация» в кавычках. Или снова возьмем отношение полов: это взаимодействие социального микромира носит выраженно полярный характер (точно, как в микромире физическом). Притяжение полов весьма сильно, но почему люди не предаются всё время любовным объятиям, только ли физиологические ограничения регулируют это? Препятствий гораздо больше, некоторые (например, З.Фрейд) считают даже, что препятствий слишком много. Но что собой представляют эти препятствия?

Центробежные силы в космосе ведут нашу мысль к божественному первотолчку, половые запреты тоже восходят к Богу (иудаизм, христианство…). В этом смысле отталкивание как раз первично. Как бы ни были сложны запреты по своему происхождению, функция их вполне ясна – плохо ли, хорошо ли они регулируют важнейший и, можно сказать, опаснейший процесс творения жизни.

И прежде чем кончить общее рассмотрение системообразующих взаимодействий отметим ещё один аспект. Почему в микромире (социальном и физическом) господствуют взаимодействия полярные, а в мегамире царит неполярная гравитация? По меньшей мере в одном это необходимо: полярные взаимодействия очень сильны, в то время как гравитация относительно слаба, она становится мощной лишь тогда, когда мы имеем дело с огромными массами. Такое соотношение сил позволяет микроструктурам противостоять титаническому давлению мегапроцессов, хотя, это противостояние оказывается возможным не всегда. Слишком сильная гравитация способна все-таки творческие способности полярных взаимодействий (создающих атомы, молекулы, биомолекулы, биоорганизмы, социоорганизмы) подавлять и микроструктуры разрушать. Так сталинизм разрушал любую сколько-нибудь самостоятельную структуру общества и самого человека.

Мы старались отметить самые общие черты взаимодействия, чтобы получить право на аналогии между физическими, биологическими, социальными и прочими системами. Теперь впору перебросить мост обратно от общих рассуждений к конкретной истории, предупредив, однако, что задача состоит только в том, чтоб показать принципиальную возможность и необходимость применения предлагаемого метода для анализа социальных процессов.

История с географией

История начинается с географии. Первобытное общество произ­растает на земле, как лес и трава, и полностью подчинено экологическим законам взрастившей его земли. И в дальнейшем географический фактор остаётся мощнейшим и наиболее постоянным определителем всего уклада бытующего в данном месте общества. География постоянна, но история подвижна, и основной движущей силой ее мы считаем не накопление опыта и разума, хотя это важно, и не развитие производительных сил, хотя и это очень важно, а опять же природный фактор – естественный прирост населения. Именно это не даёт человечеству сохранить раз и навсегда некий статус-кво, заставляет перестраиваться. Говоря иначе, путь из географии в историю лежит через демографию. Подчиняясь неукротимой силе плодоношения, человечество (условно) проходит два этапа: расселение и уплотнение.

На принятом здесь социофизическом языке расселение – это преобладание отталкивания, уплотнение – это сначала отсутствие пригодного для обитания места, но потом – господство гравитации. Почему сначала доминирует отталкивание, потом притяжение? Первобытные общества невелики – род, и это уже «парализует» гравитацию, как бы заранее оставляя нас в социальном микромире. А в микромире, как мы помним, господствуют полярные взаимодействия (+ –). В данном случае это отношения полов, которые в родовом обществе, естественно, являются определяющими. Полярные взаимодействия, опять же, содержат в себе отталкивание (одноименных полюсов). Именно так и происходит с социосистемами. Род, как пчелиный рой, делится половым отталкиванием «матки от матки», патриарха от патриарха. А деление в тех условиях предполагало расселение. (Так Авраам расселяется с Лотом, Сара с Агарью, что ныне превратилось в фатальную проблему.) В социальном же (внеполовом) плане роды, хотя и слабо, гравитируют, объединяясь в племена и союзы племён. Размножение родов, при условии их расселения, не требует принципиального изменения внутренней структуры сообществ, и эту стадию ещё можно считать «доисторической». Когда доступные территории заселены, дальнейший прирост населения требует постоянной внутренней перестройки обществ – это начало истории.

Вынужденное уплотнение населения должно лишь усилить психологическое взаимоотталкивание людей, но теперь вступают во взаимодействие большие человеческие массы, пробуждая к жизни могучие силы социогравитации, которая в дальнейшем и определяет историю.

Теперь следует вернуться к географии, поскольку именно она в первую очередь определяет «водоразделы» человеческой массы. Надо заметить, что водоразделы социоэтнические во многом совпадают с действительными водоразделами. Распределение жизни, в том числе и людей, в пространстве, пусть опосредованно, всё же определяется распределением в природе воды, вода же подчиняется гравитации физической.

Внутри неких естественных границ затевается более интенсивное взаимодействие людей и, соответственно, обозначается общий «центр притяжения» (таковы, например речные цивилизации). А всё, что касается централизации некой человеческой массы, для нас очень важно.

Хотя естественные границы человеческих обществ зачастую радикально перекраиваются, всё же в большой исторической ретроспективе видна удивительная устойчивость именно естественных этнических границ. Римляне взорвали все и вся границы, объединили в одну империю Европу, часть Азии и Африки. Эта «интеграция» продолжалась не несколько лет – несколько веков. Но вот империя распалась, и на её обломках новые или видоизменённые этносы распределяются по тем же географическим ареалам, что и прежде: Балканский полуостров – греки, бассейн Сены – галлы-французы, бассейн Рейна – германцы, бассейн Нила – Египет и т.д. Территории, определённые географически, тяготеют также и к определённости этнической. География, повторим, стимулирует более тесные связи определённого круга людей, а когда эти связи завязались, и система обрела некую целостность, она развивается по своим внутренним законам. Представляется целесообразным ввести понятие «этногравитация» как отражение удивительно стойкого тяготения определенного этноса к определенному центру-месту.

С ростом населения в данном районе усиливается и социогравитация, в какой-то момент становясь доминирующей силой. Но соблазн вычислить социогравитацию, исходя только из числа членов данного сообщества, к сожалению, приходится оставить. Дело в том, что невозможно определить степень самостоятельности социальных подсистем того или иного общества, кроме того люди взаимодействуют не только между собой, но ещё и с землей, с предметным миром. Эти взаимодействия сложнейшим образом пересекаются с чисто человеческими, где-то усиливая, а где-то блокируя таковые. Относительное равновесие всех этих взаимодействий и создаёт относительно устойчивую социоструктуру. Произвести здесь какие-то измерения пока не представляется возможным, хотя искать пути к такому измерению, видимо, следует.

Пассионарии и структуры

Всякое общество организует производство и организуемо производством, так что государство можно представить единой производственной системой. На этой арене и разыгрываются драмы, комедии и трагедии человеческих борений. Нас производство интересует прежде всего с системологической точки зрения

Следует понять, что социальная, главным образом, производственная, система одновременно сдерживает социогравитацию и, вместе, является для неё ареной действия. Чтобы нагляднее это представить, полезно сравнить производственную систему с электроприбором. Он тоже одновременно позволяет электронам двигаться по проводникам, сообразно их тяготению, и, вместе, препятствует этому движению. Такое вот структурированное противостояние сублимирует электрическую энергию и создаёт конкретное функционирование системы. Аналогия эта кажется достаточно точной и ёмкой. Что бы ни двигало человеком (пусть это будет не наше «центростремление», а воля Шопенгауэра или Фрейдово либидо) ясно, что стремлениям человека постоянно и именно упомянутым сублимирующим образом противостоят всевозможные факторы – структуры, и весь вопрос в том, как эти препятствующие структуры организованы. Продолжим электрические аналогии. Короткое замыкание – это никакого сопротивления току, никакого использования и максимальный расход энергии (сублимация отсутствует). Телевизор – это сопротивление большее – сублимация (благодаря сложной структуре препятствия) тоже высока, но если сопротивление повышать дальше, ток прекратится, соответственно, и его использование. То же произойдет, если прибор из сети убрать. Электричество при этом выключается, а гравитация физическая и социальная не выключается никогда, и там, где она не сублимируется более сложной структурой, она создаёт свою примитивно центрическую структуру (шар в космосе, диктатура в социосистеме). Запомним это, подступаясь к следующему важнейшему понятию «социальной физики» – понятию «включённости». Только что мы выяснили, что социальная структура не только сопротивляется социальным тяготениям, но и даёт им некий путь, организует и сублимирует. Всё это при условии, что данный субъект в данную систему включён. Будучи включён в конкретную социосистему, человек ведёт себя совершенно иначе, чем включённый в другую социосистему. Оба они отличаются от того, кто не включён вообще (пролетарии древнего Рима, современный безработный, люмпен-пролетарий.) «Невключенность», как и включённость, человека в социосистему относительны. Уволенный с работы не участвует в системе «фабрика», но участвует в системе город, страна... С другой стороны, раб, насильственно в непосильную работу включённый, тоже во многом оказывается «безработным», ибо большая часть его творческих потенций остаётся без применения. Вот эта не включённая или недостаточно включённая в социосистемы фигура будет интересовать нас даже больше, чем индивид «нормальный», последовательно включённый в микросистемы: семья, круг друзей, производство и через это в государство. Будучи завязан в малых системах, нормальный индивид обретает некие устойчивые орбиты движения, определённую инертность по отношению к внешним влияниям, психологическим, идеологическим, политическим – индукционным.

Человек, в малые системы не включённый, весьма подобен свободному электрону, он легко вовлекаем даже в слабые поля социальных тяготений, а масса таких перекати-элементов в первую очередь становится материалом, добычей сил индукции-индоктринации, социогравитации. И если, как говорилось, эти силы в нарастающей мере определяют исторический процесс, то, во-первых, – это вопрос не только абсолютного роста населения, но и вопрос социоструктуры, её способности или неспособности органично включать в себя людей, во-вторых, главными исполнителями исторической драмы оказываются не или недостаточно включенные.

В совершенно ином социологическом исследовании (концепция этногенеза этнолога, географа и историка Льва Гумилёва), где нет ни слова о социальной гравитации, встречается, однако, фигура, подобная нашему невключенному субъекту. По мнению Л.Гумилёва, этнос как всякий живой организм усваивает энергию солнца и, постепенно её накапливая, выплескивает однажды вовне, захватывая окружающие пространства и перекраивая тем этническую карту. Главным действующим лицом этого процесса оказываются пассионарии (страстные) – люди повышенной социальной активности. Это как бы носители избыточной энергии солнца, число их растёт пропорционально энергии этноса.

Гумилёвская эта социальная биология в принципе соединима с нашей социальной физикой. Процесс накопления потенциальной энергии этноса – он процесс биологический, можно сказать растительный – использование энергии земли и солнца, а вот выброс энергии этноса вовне, как мы попытаемся показать, суть процесс социофизический.

Когда атом получает энергию извне, он возбуждается, его электрон (электроны) переходят на более высокую орбиталь. Когда те же электроны «падают» снова на более низкую оболочку (коллапс) происходит выброс полученной ранее и преобразованной энергии вовне – это универсальный общесистемный принцип энергетического обмена. Так действует лазер, только в нем сразу много атомов сначала возбуждаются, принимая энергию, затем излучают энергию (лазерный луч). Так действует и социальная система, поэтому экспансии обычно предшествует социальный коллапс – разрушение, ломка, кризис, вызванные войной или революцией или тем и другим.

В 1648 г. в результате долгой освободительной войны Голландия получила независимость от Испании и стала первой в мире буржуазной республикой, получившей название Республика Соединенных провинций (этническая централизация). С этого момента начинается мощный выброс этнической энергии вовне, Голландия превращается в мировую торгово-промышленную и колониальную империю.

В 1649 г. в разоренной внутренними распрями и войнами Англии король Карл второй был казнен, совершилась вторая буржуазная революция. Этому предшествовали, конечно, неотменимый рост населения, усиление классовых противоречий, разложение феодальных структур, знакомое нам накопление «свободных радикалов», потом резкий коллапс во властных верхах, диктатура Кромвеля. И начинается медленная, но верная и долгая постреволюционная экспансия британского этноса. Англия превратится в величайшую империю, но еще до того даст начало цепной реакции революций в других странах.

В июле 1789 г. разразилась долго назревавшая революция во Франции. Бастилия пала, реальная власть переходит к выборным органам, привилегии дворянства и духовенства отменены, как отменены и ограничения для третьего сословия. 21 января 1793 г. король казнен, а уже в феврале-марте конвент объявляет войну Англии, Нидерландам, а затем и Испании. Разражается якобинский террор, «великий демократ» Робеспьер превращается в кровавого палача и диктатора. В 1796-7 годах директория, поставив во главе армии генерала Бонапарта, начинает завоевательные войны. Третья по счету Французская буржуазная революция станет, пожалуй, первой по силе своего воздействия на европейскую историю.

Наполеоновский выплеск, короткий, но мощный потрясет традиционные социосистемы захваченных им стран, тем облегчит дальнейшее их изменение. Результатом станет, например, централизация Германии, железный канцлер, а позже бесноватый фюрер – звенья одной цепи.

Нетрудно заметить, что экспансия агрессия – это не просто выброс накопленной этносом здоровой солнечной энергии, эти выплески сущностно связаны с кризисом, ломкой, коллапсом данного этноса. Еще раз напрашивается сравнение с такой физической системой как лазер, в котором падение (коллапс) электронов на их малые орбитали дает мощный выброс энергии. По этой же физической логике совершается экспансия этноса-государства. Причем агрессия может быть реакцией на поражение данного этноса в предыдущей войне. Так гунны, теснимые на каком-то этапе китайцами с востока, устремляются на запад, превратившись в величайших завоевателей, сила этой реакции превышает во много раз силу китайского воздействия, подобно тому как мощный луч лазера может быть вызван слабым лучом, направленным на сам лазер, поскольку речь идет о выбросе энергии накопленной ранее.

Централизовавшись, идеей экспансии заболеет германия, которая затеет две мировые войны.

Россия Наполеона победила, но при этом испытала потрясение, ускорившее революционный процесс и в ней, результаты хорошо известны. Еще в начале всего этого процесса английский,