У нас на заводе был мужик. Звали его Федор Андреевич Бурый. Если  бы кому-нибудь понадобилось придумать единицу тупорылости, то, несомненно,  такую единицу следовало назвать БУР. По шкале от одного до десяти у Федора было бы 9. Оставшихся   10% ему хватило, чтобы закончить политехнический институт и стать инженером-конструктором.

Даже самый простой анекдот погружал его в непроходимый ступор. Своими последующими вопросами он погружал в ступор рассказчика. Поэтому анекдотами при нем старались не делиться. Впрочем, и вообще беседовать. Он делал свои выводы, иногда опасные для окружающих. Но послушать его любили все. Особенно увлекательны были его истории об отношениях с женщинами.  Уже был написан «Вертер» и «Евгений Онегин», не говоря уже про Анну Ахматову и Веронику Тушнову. Но он всю науку страсти нежной свел к одному. И как человек с высшим техническим образованием, применил науку о допусках и посадках к интимной жизни. Всех женщин он распределил по шкале размеров. Самый меньший назывался у него «мышиный глаз», а на другом  конце шкалы был «по сараю воробей».  Но  он был все же не чужд поэзии. Рассказ о любовном приключении на лоне природы он завершил чудесной фразой: «А вокруг все так же щебетали птицы». К сожалению, привести здесь весь его рассказ я не могу. Цукерберг и остатки природной стыдливости не позволяют.

Работал он в отделе механизации и автоматизации, где собрались  талантливые и остроумные. Я думаю, что в другом окружении, он бы не так выделялся. Конечно, они не смогли пройти мимо такого феномена. И в одном экземпляре выпустили  альбом о своем коллеге. Иллюстрировал его Эрик, талантливый художник, подрабатывавший книжной графикой.  Альбом передавался из рук в руки и, наконец, попал ко мне. Обложку альбома украшала действующая модель головы Федора. На заклепке был закреплен его паричок и легким движением пальца можно было превратить нашего героя в лысого, а потом опять в волосатого. Страницы альбома могли поведать пытливым умам о детстве и юности Феди вдали от столичной суеты. О его восхождении к заветной ипостаси инженера, ну и, конечно, его сексуальным подвигам. В конце этого уникального альбома были  его высказывания,  ставшие афоризмами.  Интересно было бы сейчас посмотреть этот альбом. Мне кажется, что покойный русский премьер Черномырдин каким-то невообразимым способом почерпнул часть своих фраз оттуда.

Время  идет и тяжелым катком притупляет наши воспоминания. То, что казалось острым и животрепещущим с течением лет кажется в лучшем случае забавным.  Многое, вообще уходит без возврата. Например, что  у меня произошло в каком-нибудь 2007 году? Напрягаю в мозгу извилины, отвечающие за память, и ничего не могу вспомнить. Перелистываю старые фотографии. Одни и те же лица, шашлыки, ресторанные юбилеи, какие-то свадьбы. Год и его соседи до и после ушли, не оставив следа.

Так же было и с Федором Андреевичем.  Вокруг кипели страсти служебных романов и производственных конфликтов. А он мирно нес трудовую вахту, и про него все забыли.

Через несколько лет так сложилось, что я попал в ресторан с его сослуживцем. Его подруга оказалась подругой моей подруги. Мне этот вечер запомнился тем, что я впервые в жизни увидал живой ананас,  и даже потом хвастал этим.  Между третьей и четвертой рюмкой мой визави спросил меня: «А ты помнишь Федора Андреевича?». Конечно, ну как можно забыть такого человека. И Володя, так звали моего коллегу по поеданию ананаса, поведал мне последнюю историю, не вошедшую в анналы.  Однажды ему пришлось встретиться с товарищем Бурым в неформальной обстановке, где-то в колхозе или  на субботнике. И так как Володя был одним из немногих неевреев в отделе, Федор признался ему, что он очень гордится своей национальностей и предложил держаться вместе, чтобы противостоять еврейскому засилью. Володя у которого жена и подруга принадлежали к той же проклятой нации дал уклончивый ответ и постарался закончить  неприятный разговор.

К чему это я все. А к тому, что надо различать законную гордость и гордыню,― смертный грех.

Пиндорама – это одно из древних названий Бразилии на древнем же наречии, существовавшем до того, как на материк проникли португальцы-колонисты. Пиндорама – это еще и город в Бразилии в штате Сан-Пауло. И в данном случае – это название балетного спектакля известного хореографа, бразильянки Лии Родригес, который будет три раза представлен на ближайшем - 56-м - Фестиваля Израиля в Иерусалиме.

 

Пиндорама – это древность, это первичные ритуалы, агрессивные, яростные, мощные. И это современный танец. А на контрасте, на стыке, часто возникают разломы или штормы. Современный танец балансирует на контрасте, на гране, на стыке – в том числе и на границе сцены и зрительного зала, танцоров и публики. А впрочем, что такое современный танец и как его представить? Этим вопросом и задается Лия Родригес, приглашая к ответу на него и зрителей. Ее танцовщики вторгаются в пространство зрительного зала, а публика становится участницей ее спектаклей-перформансов. Многие современные хореографы пытаются осмыслить роль зрителей в их творчестве. Этот вопрос творчества - один из центральных и для художественного руководителя Фестиваля Израиля Ицика Джули.

Спектакль «Pindorama» Лия Родригес создала в 2013 году. Многим знакомо понятие «белый куб» - идеальное пространство для живописи. Родригес же придумала «черный куб» (но не стоит буквально считать, что пол и стены в зале «Шеровер»  будут именно черного цвета), создав лаконичное пространство – контраст напичканным технологиями и эффектами театральным залам. Ее правда – обнажена, ее танцовщики – обнажены, ее буря – это обнаженный нерв. Идеал сцены для Лии Родригес - пустой зал, голые стены, повторим вновь – полная обнаженность пространства и замысла. И контрастом – буря эмоций, нежности, волн света. Зрители по ее замыслу рассаживаются вдоль стен, образуя неровный нескладный периметр пространства танца. В определенный момент танцоры могут брызнуть на зрителей водой, предпринять некие действия (не будем раскрывать всех секретов), и тогда у зала должна включиться интуиция, зрителям придется предвидеть ход перформанса, передвигаясь вслед или от танцовщиков в пространстве  театра.

Лия Родригес легко смешивает пространства – сцены и залы в данном случае. И времена – прошлое и настоящее. Зрители становятся полноправными субъектами\объектами представления, в какой-то момент начинающими действовать самостоятельно.
«Pindorama» длится час двадцать без перерыва, час двадцать сценического движения, ярости бури и балета в зале «Шеровер» в «Театрон Иерушалаим». Час двадцать ситуаций, слитых в мягкости и нападении, в отчаянии и просветлении, в рисунке изгибающихся, извивающихся тел на пленке – поверхности моря, и одновременно поверхности, утихомиривающей шторм. Танец обнаженных фигур под шум воды становится аллегорией надежды и сочувствия.

Israel_Festival-Dance-PINDORAMA@sammi_landweer

Лия Родригес использует самые простые средства - в ее спектаклях нет пиротехники, нет ярких костюмов (танцовщики, повторим,  обнажены), нет эффектных фокусов и трюков. Но она создает подлинную драму, поглощающую и танцоров и зрителей в потоках анти-пассивности, необычных ощущений. «Pindorama» - это постоянно движущаяся меняющаяся  картина, рисуемая вместе с публикой. Еще один шаг – и визуальный ряд полностью замещен, модифицирован.

С 2004 года Лея Родригес руководит танцевальной труппой в Маре - бедном криминальном квартале Рио-де-Жанейро. Ее творчество – еще одно доказательство того, что цветы растут, не ведая стыда. Бремя последствий географических открытий, в том числе и Пиндорамы, явственно в «Pindorama» отражено. Назвав спектакль «Pindorama» Лия Родригес подчеркнула, что в любом искусстве, и балет здесь не исключение, есть возможность пережить прошлое, изменить прошлое, и, возможно, предсказать будущее.

«Pindorama». «Театрон Иерушалаим», зал «Шеровер», 14,15 и 16 июня.
Хореография: Лия Родригес
Companhia de Danças http://www.liarodrigues.com/ (Рио-де-Жанейро).
Во время представления зрители стоят и сидят на сцене.

Спектакль включает показ обнаженного тела.

После представления 15 июня состоится творческая встреча с Лией Родригес на английском языке.

Подробности - на сайте фестиваля Израиля
http://israel-festival.org
Линк на видео - https://www.youtube.com/watch?v=XB9meYo1WXk

Михаль Сонкина. Фото (© Sammi Landweer) и видео-материалы предоставлены пресс-службой  56-го Фестиваля Израиля в Иерусалиме

">

Стибрино отсюдова

Похоже, логика Трампа, о которой я писал в предыдущей статье, уже дала трещину.

Первый, с кем встретился Трамп на Ближнем Востоке, был Абу Мазен, затем саудовский король, а вовсе не Нетаньяху. Причина этого очевидна. Ключ к ближневосточному урегулированию находится в руках Абу Мазена. Это он сорвал предыдущую попытку Обамы достичь соглашения, и причину этого я уже объяснил в предыдущей статье «Логика Трампа». Абу Мазен не хочет вывода израильских сил из Палестины, фактически эти силы удерживают власть Абу Мазена над Западным Берегом. Не станет Армии Обороны Израиля в Палестине, его тут же сбросят. Это сделает ХАМАС, или же Баргути захватит власть над ФАТАХом  и сместит Абу Мазена.

Поэтому Абу Мазену не нужен ни формальный мир с Израилем, ни «постоянный» договор. Соперники внутри Палестины заблокировали Абу Мазену путь к формальному миру. В крайнем случае он может согласиться на временный договор. Более того, временный договор полностью соответствует традициям ислама, теоретически на это может согласиться даже ХАМАС.

Сейчас Абу Мазен пытается поставить ХАМАС к ноге, грозя прекращением финансирования Газы. Предыдущая такая попытка в 2014-м году закончилась тем, что ХАМАС спровоцировал войну с Израилем, разрушения и жертвы в Газе, и получил многомиллиардные вливания денег. Вдобавок Израиль оказался в международной изоляции, под следствием ООН, а ХАМАС перехватил у Абу Мазена роль главного борца против евреев и, соответственно, получил открытую поддержку европейцев и всех остальных антисемитов мировой деревни.

Итак, Нетаньяху должен объяснить всё это Трампу, если тот сам ещё не понял, что путь к урегулированию заблокирован не по вине Израиля. Уступки со стороны Израиля никак не продвинут дело предполагаемого урегулирования. Более того, отход Трампа от его предвыборной позиции в вопросе Иерусалима, строительства в Иудее и Самарии и свободы действий Израиля в переговорном процессе, лишь подорвёт его личный авторитет и авторитет США на Ближнем Востоке. Последовательная поддержка Израиля администрацией США имеет целью убедить не столько Абу Мазена и ХАМАС, сколько большинство палестинского народа и всех антисемитов, что их идея уничтожения Израиля и геноцида евреев не осуществится.

В качестве реалистичной политики следует продвигать политику малых шагов и временных урегулирований. Это не значит, что прогресс будет застопорен, просто нужно продвигаться медленно, а не пытаться решить все споры одним ударом.

Непризнание Израилем независимости Палестины даёт возможность Абу Мазену стать в позу борца за независимость и противостоять своим палестинским соперникам. Это непризнание также усиливает поддержку и денежные вливания в Палестину.

Если Трамп хочет «жеста» в пользу палестинцев, то таким жестом может стать формальное признание Израилем независимости Палестины, разумеется, без вывода Армии обороны Израиля и без прекращения строительства для евреев.

Если же Трамп хочет «жестов» в сторону «умеренных» арабов, в том числе Саудовской Аравии, то и здесь признание независимости Палестины будет ценной уступкой. В вопросе Иерусалима «жестом» может стать идея контроля мировых конфессий над «святым бассейном» и референдум о суверенитете над городом, см. статью «Логика Трампа».

Движение к союзу между Израилем и «умеренными» арабами необходимо продолжать параллельно с израильско-палестинскими переговорами, по возможности избегая «линкеджа», то есть зависимости одного от другого.

Трамп быстро учится и быстро меняет свои позиции. Вместо того, чтобы входить с ним в конфронтацию, Нетаньяху должен помочь Трампу в процессе обучения и предложить свои конструктивные решения, которые будут соответствовать целям Трампа, и при этом останутся реалистичными. 

На второй день у нас была цель! Нам нужно было забрать London Pass, который я заказала заранее. Кстати, очень и очень рекомендую. Я брала на три дня и даже учитывая то, что мы посещали не самые дорогостоящие места (плюс-минус 20 фунтов) с пассом съэкономили. Так вот, забирать пасс надо было на Лейстерской площади, и в принципе, можно было туда дойти пешочком за час и уже активировать карточку. Но! Я рассуждала по другому, первое, поскольку Лондон пасс я брала с проездным билетом (ойстером), то сегодня мы гуляем пешком, пока не получили билеты. Второе, обязательную прогграмму с Лондон пассом начнем завтра, с самого утра, чтобы время не терять. И третье, я даже не надеялась, что мы заберем этот самы пасс в течении пары часов, куда торопиться? Главное, успеть до пяти часов. И я была права, мы спокойно позавтракали в гостинице и также неспеша двинулись в сторону центра, останавливаясь во всех интересных (на наш взгляд) местах. Вот так первое место куда мы зашли была церковь Святого Габриеля недалеко от гостиницы.

Если бы я представляла старую Англию, то у меня бы родилась именно эта картинка. Старая готическая церковь, обитая плющем...

Готическое здание было построено в середине XIX века из туфа, в противовес соседним зданиям из штукатурки. Высота шпиля церкви достигает 50 метров.

Вот такие там соседние здания, в этом престижном районе Пимлико. Кстати, так, для общего развития. Весь Лондон разделен на округи (боро), Вестминстер - один из наиболее престижных и центральных, а в каждом боро есть деление на жилые районы. Так в Вестминстере есть престижные и дорогие Белгравия, Челси... Мы жили, как я уже сказала, в Пимлико, так же фешенебельный район. В 1877 газеты описывали Пимлико как "благородный район, посвященный настоящим мужчинам... которые не настолько богаты, чтобы понежиться в собственном доме в Белгравии, но достаточно богаты, чтобы жить в частных домах". Кстати, в этом квартале жил на протяжении многих лет Уинстон Черчилль, Лоренс Оливье. Вот только представьте, какие люди ходили мимо этих невысоких домов в неоклассическом стиле.

Не прошли мы и 10 минут, как перед нами возникла еще одна готическая церковь. На сей раз - Святого Стефана.

Этот англиканский храм был построен в 1846г баронессой Анжелой Бердетт-Коутс, под вдохновением от произведений Чарльза Дикенса. Темные камни и неоготическая архитектура придают церкви более солидный возраст.

Сама Анжела Бердетт-Коутс была очень неординарным человеком. В 23 года она получила наследство дедушки- миллионера и стала одной из богатейших невест Лондона. Но богатство не вскружило ей голову. Девушка решила посвятить свою жизнь благотворительности. Она готова была помочь неимущим не только в Англии, но и в любой части света. Она основала Общество по предотвращению жестокого обращения с детьми и Общество по предотвращению жестокого обращения с животными. Для детей она открывала школы и ремесленные училища. Животные тоже не оставались без внимания — одним из проектов Анжелы Бердетт-Коуттс были питьевые фонтанчики для уличных собак, страдавших от жажды жарким летом. Она построила конюшни для осликов, которые тянули тяжеленные повозки уличных торговцев, и выдавала призы за самых ухоженных животных. Все это лишь крошечная доля проектов, которым добродетельная леди уделяла свое время и деньги. Кроме того, она покровительствовала литературе и театру, была знакома со всеми известными литераторами и художниками своего времени.

Ее благие дела не остались незамеченными. В 1871 году королева Виктория пожаловала ей баронство, а в 1872 и 1874 году Лондон и Эдинбург наградили ее почетным гражданством. Чарльз Диккенс, вместе с которым Анджела Бердетт-Коуттс основала приют для бывших проституток, посвятил ей роман "Мартин Чеззлвит".

Церковь на самом деле на контрастах. Яркая разноцветная клуба и мрачная готика, покрытая зеленым мхом.

Если церковь Габриеля была закрыта, то церковь Стефана приглашала зайти.

Дело перед Пасхой, так что думается мне, крест этот стоит тут не всегда.

А это похоже творчество местной детской паствы.

В общем, пока сплошная готика.

И еще минут 10 неспешной прогулки и перед нами возникает вот этот огромный и величественный собор. Поверьте, он огромный и просто невозможно сфотографировать его вблизи, не помещается. Прошу любить и жаловать, Вестминстерский собор — главный католический храм Англии и Уэльса.

И это таки НЕ готика! Выполнение его в византийском стиле из красного кирпича со своеобразными серо-белыми полосами из портлендского камня было вынужденным, поскольку из-за нехватки финансов проектировщики были вынуждены отказаться от готического стиля. Строительство собора началось 1862 году и окончательно не закончилось до сих пор. Незаконченными осталась внутренняя отделка и наружное украшение, однако в целом Вестминстерский собор выглядит довольно гармонично и закончено.

Вход в собор украшен мозаикой и медальонами с изображениями епископов, служивших в соборе (как я думаю). Во всяком случае под каждым профилем имя и год.

На украшение интерьера было использовано более ста видов мрамора из различных карьеров мира. Восемь мраморных колонн тёмно зелённого цвета, украшающих сейчас самый широкий неф в Англии, привезли в 1899 году, с опозданием на 2 года, так как они были захвачены Турцией.

Несмотря на то, что внутреннее убранство не закончено, даже то, что мы видим сейчас - роскошно. Везде мозаика, что довольно редко для Британии.

В часовне Богоматери работала опытная художница Гертруда Мартин.

Привлекают внимание мозаики русского мастера Бориса Анрепа (возлюбленного Анны Ахматовой), изображающие первое чудо в Кане Галилейской, жертву Авеля, гостеприимство Авраама, сбор манны в пустыне.

Выполненная многими мастерами отделка «матери католических храмов» Британии поражает – здесь сверкают инкрустированный мрамор, жемчуг, золото, лазурит. Туристы, кроме того, могут подняться на лифте на самый верх кампанилы, откуда открывается замечательный вид, естественно, мы тоже туда поднялись.

Наверх тебя поднимает строгий джентельмен, назад ты едешь сам, вызвав лифт. Над лифтом висит объявление о том, что кнопку для вызова лифта надо нажать только раз. Прикольно, напечатано на нескольких языках, а еще на добром десятке дописано от руки. И даже на иврите есть, правда уж очень свободный перевод.

Ну и вид сверху...

А еще наверху есть небольшой музей церковной утвари, ну уж очень небольшой, на мой взгляд неинтересный, соврешенно не стоит тратить на него деньги. Да к тому же, снимать там нельзя, я правда, увидела объявление, когда уже все сфотографировала. Даже вид сверху.

Ну вот, в принципе и все, напротив кафедрального собора - современный молл.

В общем, время близится к обеду, а мы, как я и полагала, так и забрали наш Лондонский пасс. Так что пошли дальше.