Город,который никогда не спит, обзавелся некошерным концепт-отелем NYX. Никаких ленивых перекатываний с боку на бок у бассейна,никаких морских видов - ульрасовременный урбанистический дизайн, потрясающие виды на стремительно тянущийся ввысь еще совсем недавно максимум трехэтажный Тель-Авив, хром, черные зеркала плоских тв-экранов, леопардово-тигровые принты (мы в каменных джунглях , как никак) и суровая черная пантера у входа. NYX - олицетворение современного городского духа ,немного жесткого, всего такого хайтековского,молодого, наполненного энергией сжатой прыжины,рвущегося вперед и ввысь. Отель  некошерный  (впервые даже в ТА отелю такого уровня (190 номеров) удалось преодолеть унылый субботний стандарт - никакого капуччино,никаких омлетов - ибо нельзя разжигать плиту и заводить кофе-машину) ,  заточенный под любителей тусовочной жизни, в нескольких минутах ходьбы от бульвара Ротшильд - даже на каблуках всего 8 минут. (Если есть еще такие,кто не в курсе : бульвар Ротшильд - это апофеоз тельавивской тусовки,  мать и отец любителей бурной жизни тусовщиков. Кстати, о матери и отце.  Что за странное название - NYX?

NYX, Никс, Ню́кта, Ни́кта (др.-греч. Νύξ, Νυκτός, «ночь») — божество в греческой мифологии , персонификация ночной темноты. Всезнающая Вики сообщает, что ,согласно Гесиоду, Нюкта родилась из Хаоса (в изложении Гигина, от Хаоса и Мглы) , является одной из первичных мирообразующих потенций. Никта родила светлого Эфира и Гемеру (День) (от своего брата Эреба, олицетворяющего вечный мрак) , а также ещё Танатоса (Смерть) , Гипноса (Сон) , Гераса (Старость) , Эриду (Раздор)[ , Керу (Насильственную смерть; под именем кер могут также выступать несколько богинь) , Морос[en] («отвечавшего» за рок и насильственную смерть) , Харона, перевозчика умерших в Аид, — силы, скрывающие в себе тайны жизни и смерти, вызывающие дисгармоничность в бытии мира, без которой, однако, немыслим ни мир, ни его конечная гармония. Иногда в число детей Нюкты включают также Немесиду (Месть) , Апату (Обман) , Онира — бога вещих и лживых сновидений , Мома — бога насмешек , гесперид , мойр (богинь судьбы) .Жилище Нюкты расположено в бездне Тартара ; там встречаются Нюкта-Ночь и День-Гемера, сменяя друг друга и попеременно обходя землю. Рядом дома сыновей Никты — Сна и Смерти, на которые никогда не смотрит Гелиос.
Орфики считали Нюкту (а не Хаос) первоисточником бытия. В орфической теогонии из Дервени Нюкта — «кормилица богов», с которой начинается родословие . Согласно орфикам, было три Нюкты: первая «прорицает», вторая «почтенная», с ней соединяется её отец Фанес, а третья рождает Дику . Ей посвящён III орфический гимн, где её отождествляют с Афродитой . По Мусею, все происходит от Ночи и Тартара .Её прорицалище в Мегарах . Давала прорицания в Дельфах .
В честь Нюкты названы два небесных тела. Это имя носят астероид «Нюкта» с порядковым номером 3908 и один из пяти спутников Плутона — «Никта», открытый в 2005 году и получивший название 21 июня 2006 года на сессии Международного астрономического союза.

Почему Никс превратилось в Нюкту - сие науке неведомо...

Но что меня больше всего в NYX поразило - даже не шикарные виды с крыши, а обалденные граффити, украшающие лестницу во все 8 этажей,которые занимает отель в здании по Менахем Бегин,46. Настенные росписи столь хороши, что не в состоянии оторваться и вернуться в кондиционированный лифт, так и протопала с 8-го на нулевой на 10-ти сантиментровых каблуках.

Мы в городских джунглях или как?

Виды сверху

полная фотогалерея  здесь 

26 июня в кибуце Гиват Бреннер истинные любители музыки смогут насладиться ярким оригинальным репертуаром в исполнении необычного оркестра под управлением Владимира-Дорона Лагунова.

Творческого человека всегда отличает мятущийся дух. Творческому человеку всегда не сидится на месте. Его гонит все время вперед и ввысь, ему постоянно хочется чего-то нового, неизведанного. Творческий дух Владимира-Дорона Лагунова позволил ему исполнить мечту каждого настоящего музыканта и собрать необычный коллектив и играть необычную музыку.   Лагунов, композитор, дирижер аранжировщик и гитарист, всю жизнь мечтал собрать нестандартный  коллектив. В его оркестре фортепиано, три скрипки, виолончель, альт, флейта  и тромбон, к которым периодически присоединяется гитара. Что рождается от союза высокого мягкого звука нежной флейты, низкого медного тромбона, струнной группы и клавишного инструмента? Получается оригинальный самобытный репертуар, счастье услышать который выпадает не каждый день. Избранные музыкальные миниатюры от 16-го до 21-го века, английских, французских, испанских, русских и израильских композиторов в самобытной обработке Лагунова – необычное наслаждение для настоящего меломана и ценителя нестандартных программ. О предстоящем концерте мы побеседовали с пианисткой Риммой Розенфельд.

- Римма,  ваш коллектив выделяется «лица необщим выраженьем». В чем именно это проявляется?

- Любому мало-мальски играющему человеку хочется сыграть  что-то яркое ,свежее. Иначе музыкант увядает. Но концертные программы всегда составляются с учетом предпочтений публики, потому играется то, что хорошо знакомо. Такой неразрывный круг.    Володя  всегда подбирал программу, исходя из своих красочных музыкальных представлений, а для ее исполнения требовался отдельный коллектив. Вот так   и собрался наш оркестр. Это невероятно колоссальный труд, Все работают, собираться сложно,  музыканты  должны притираться друг к другу. Но Володе удалось. Я знакома с ним 25 лет и без его дара мы ничего бы не добились.  Мы ансамбль солистов, дубляжа нет.  Каждый играет свою партию, каждый голос несет равнозначную нагрузку. Наши молодые оркестранты играют здесь партии, невообразимые в большом оркестре и  такому они больше нигде не научатся.

- В вашем репертуаре заявлена музыка от 16-го до 21 столетия. Дебюсси,Лядов, Пухоль, Дюарте,хасидские средневековые напевы.  Все это оригинальнные переложения, сделанные Лагуновым?

- Да! Как я уже сказала, у Володи есть больш дар – он может приспособить,аранжировать то , что есть. Разложить по партиям для нашего оркестра фортепианные этюды Дебюсси, или симфоническую поэму Лядова «Кикимора» - вещь,написанную для большого симфонического оркестра. Удивительно, что это замечательное произведение, всегда бывшее очень популярным в России,здесь никому не известно. Это очень яркая музыка. Когда мы ее исполнили в музыкальной школе в Реховоте, полгода только и разговоров было, что об этом концерте. Замечательные гитарные сюиты , три испанских танца Tonadilla,Tango,Guajira   испанского композитора Эмилио Пухоля в Володиной аранжировке для нашего оркестра звучат потрясающе! Необычайно интересно послушать классическую «Девушку с волосами цвета льна» Дебюсси, фортепианную прелюдию, которую изредка  играют в обработке для фортепиано и скрипки, так же,как и «Прерванную серенаду», разложенные между такими непривычными инструментами, как наши. Возможности такого состава практически неограниченны. Лагунов – аранжировщик и дирижер, его собственные обработки дают нам самобытный репертуар. Это наполняет музыкантов счастьем.

- Римма, я знаю, что ваш коллектив – самостоятельная единица, не относящаяся к какой-то государственной структуре. И если от высоких материй перейти к скушной бухгалтерии, то материальных дивидендов ваша деятельность оркестрантам не приносит. Простите за приземленный вопрос – а зачем вам все это надо?

-  Без малейшей натяжки – наш коллектив  собран из людей, преданных музыке. Мы энтузиасты. Мы видим в своей деятельности просветительскую миссию.Как мы уже упомянули выше – репертуар зависит от вкусов публики,вкусы публики формируются под влиянием репертуара. Пытаемся по мере сил разорвать этот заколдованный круг. Не опускать музыку до привычного вкуса публики, а поднять  уровень слушателей,привить им любовь к новому,необычному. Вот мы исполняем «Английскую сюиту» Джона Дюарте,написавшего более 140 произведений для лютни и гитары.  Неискушенный прежде зритель придет домой, залезет в энциклопедию, расширит свой кругозор, разовьет вкус. Или оригинальная аранжировка средневековой хасидсхой музыки «Нигун Двикут».  Это старинный музыкальный ряд, очень необычное строение мелодии, по мотивам которой Лагунов написал цельное произведение для нашего состава.
Кроме того , нам просто интересно заниматься тем,чем мы занимаемся. У нас есть желание играть что-то незаезженное и Володя дает нам эту возможность, обрабатывая произведения, написанные для лютни,гитары,клавесина, фортепиано.  А мы – с наслаждением играем. И если еще раз вернуться к теме «Нигун двикут»: «нигун» – это игра,музицирование,  а «двикут» – от слова «девек» ,  приклеиваться ,прилепляться. В контексте средневековых мудрецов подразумевалось, что «прилепляться - к творцу»,к высшему началу... Это пожалуй,наиболее точно отражает наш настрой.

Беседовала Таня Томер

Концерт коллектива под управление Владимира-Дорона Лагунова пройдет в кибуце Гиват Бренер 26.6.2016.

Начало в 20:00 Билеты приобретаются перед началом концерта

Состав: Художественный руководитель и дирижер,гитарист  Владимир-Дорон Лагунов

Фортепиано – Римма Розенфельд

Скрипки: Зина Левин

Наталья Лещенко

Давид Шойхет

Флейта – Ирит Брамли

Тромбон – Давид Леках-Авиви

Альт Михаил Фердман

Виолончель Алиса Гольденберг

Тел. для справок:0533143713, 0533180014 (в послеполуденные часы)   

Здесь - плэй-лист Дорона Лагунова

Фото предоставлено Дорогом Лагуновым

Ботинок потерял еще одного блоггера, а мир безвременно лишился чудесного, неравнодушного, знающего и щедро делящегося своими знаниями милого, скромного человека.
Не стало Ильи Гринблата, Илья-Пророк ...
Мир его душе

                                                                                                         Михаил Заборов

                                                   ОПЕРА

Опера произвела на Н* колоссальное впечатление, какие голоса! Какая гениальная музыка Чайковского! И эта тройная трагедия, разыгравшаяся на сцене: сначала смерть графини, потом Лизы, а потом и Германа. Н* бередит наивное и мучительное желание вернуть все назад, воскресить Лизу и Германа, изменить сюжет и увидеть счастье влюбленных. Он даже воображает музыку, которая должна была бы звучать в счастливой сцене, и кажется, что эта музыка прекрасна, поют скрипки, перемежаясь с сильными, грудными голосами певцов, музыка нарастает, крещендо..! Однако уже поздно, надо ложиться, сможет ли он уснуть под впечатлением?

   Трудно сказать, сколько времени пролежал он без сна, когда вдруг раздался телефонный звонок. Звонят из оперы, человек, назвавшийся зрителем, говорит, что по его сведениям Герман вовсе не погиб, раненный, истекающий кровью, он был доставлен в госпиталь, где пролежал долго, а потом был заключен в психиатрическую больницу с признаками помешательства. Тут Герман пролежал еще дольше, все ж психиатр решил, что пациент не опасен ни для себя, ни для других и решил его освободить. Беспокоит Германа сильная депрессия и голоса, вернее это один голос Лизы, она зовет его и эти зовы мучают и истязают Германа, заставляя его вновь и вновь возвращаться к мысли о самоубийстве. Бывают периоды просветления, когда зовы утихают, и тогда душа больного отдыхает, но потом они возвращаются с новой силой. Из спиритуального своего общения с потусторонним миром Герман как-то постигает, что Лиза с графиней находятся в кровном родстве, и что род этот очень древний.        

   Герману некуда себя девать, на службу его не приняли, но адвокат помог оформить небольшую ренту в счет родительского имения, и целые дни Герман проводит праздно, уединенно, предаваясь тяжким мыслям о случившемся, о Лизе. Иногда он посещает игорные дома, наблюдая за игрой и не прикасаясь к картам.

   Но вот «им овладело беспокойство, охота к перемене мест». Иногда ему кажется, что он идет на зов Лизы, но вскоре голос пропадает, и Герман оказывается на беспутьи и тогда ему кажется, что она звала его в тартар, от чего мучения его усиливаются. Он потерян и истерзан, путает дни и ночи, и вот ему показалось, что он найдет успокоение на своей исторической родине в Германии.

   Стал собираться в путь, потом длинная, мучительная дорога на перекладных, За окнами чужая страна, а Герману сдается, что голос Лизы становится отчетливей и нежнее, в дороге ему легче. Герман решил остановиться в Баден-Бадене, поправить свое здоровье на водах. Он снял небольшую комнатку и предался успокоительным процедурам. Но как только он остановился, состояние его ухудшилось, пропал сон и с ним остатки душевного равновесия. На водах он познакомился с отдыхающим из Парижа, и тот рассказал ему о замечательном враче психиатре и гипнотизере, который сможет помочь. Между тем состояние Германа ухудшилось, и он решился ехать в Париж, имея на руках адрес врача. Повторился эффект дилижанса, в дороге Герману опять легче, и чем дальше, тем настроение его лучше. Наконец – Париж! Великий город, соборы, Сена, улицы, улочки, все интересно, величественно.

   Парижский извозчик не без труда нашел клинику доктора М* - вполне респектабельное заведение, где содержались несколько хронических больных. Один из них увидев Германа очень испугался и стал уверять, что давеча видел его во сне играющим в карты со старухой.

   Герману нашлось место в клинике. Доктор назначил ему успокаивающие микстуры и проводил с пациентом беседы, в которых тот должен был погрузиться в гипнотический сон и проснуться свободным от потусторонних голосов. Но гипнозу Герман поддается, плохо и сеансы доставляют ему только мучения. Между тем голос Лизы все ближе и сильней и мучительней. Видя неэффективность своих сеансов, психиатр сам предложил Герману больше гулять по великому городу, знакомиться с архитектурой, с музеями и тем отвлекаться от тяжелых мыслей и голосов. Герман так и сделал. Он бродил по Елисейским Полям и попал в Элизиум – страну блаженных, где царит вечная весна, он ищет Лизу, но вместо этого оказывается у Лувра и входит в Лувр, идет по коридорам, великолепным залам, видит людей рассматривающих картины и скульптуры. Герман идет, ведомый голосом Лизы, и вдруг останавливается как вкопанный, он увидел ее, ее портрет с загадочной и манящей улыбкой на устах. Она смотрит на Германа с иронией, как будто насмехается над ним. Перед портретом группа зрителей, - «Мона Лиза, говорит гид, - величайшее произведение Леонардо да Винчи, в котором он достиг вершины своего мастерства. Насчет того, кем была модель художника, есть разные мнения, догадки, но ни одна из них не доказана. Считается, что это портрет Лизы Герардини, супруги торговца шёлком из Флоренции Франческо дель Джокондо, написан около 1503—1505 годов. Но есть и другие предположения: Пачифика Брандано — любовница Джулиано Медичи, мать кардинала Ипполито Медичи, портрет Пачифики был заказан Джулиано Медичи для узаконенного им внебрачного сына, жаждавшего увидеть мать, которая к этому времени уже умерла.

   А есть предположение, что изображена вообще не женщина а юноша Салаи в женском одеянии, возлюбленный Леонардо. Настойчиво муссируется мысль о том, что перед нами автопортрет самого Леонардо. Наконец очень интересно предположение, что перед нами мать Леонардо да Винчи. Но правда состоит, видимо в том, что волшебный этот образ выражает всех означенных персонажей одновременно. Проницательнейший критик Уолтер Патер в своём эссе о да Винчи описал образ как своего рода «мифическое воплощение вечной женственности, которое старше скал, меж которых оно сидит и которое умирало множество раз и изучило тайны загробного мира». 

   Герман слушает все это, и ужас его растет, - «так вот с кем свела меня судьба!» – думает он. А гид продолжает: Особую загадку для всех почитателей Леонардо да Винчи представляет улыбка Моны Лизы. Критик Эжен Мюнтц писал:

«Все знают, какую неразрешимую загадку вот уже скоро четыреста лет загадывает Мона Лиза поклонникам, толпящимся перед образом ее. Никогда дотоле художник не выразил так сущность женственности. «Нежность и скотство, стыдливость и затаенное сладострастие, великая тайна сердца, обуздывающего себя, ума рассуждающего, личность, замкнутая в себе, оставляющая другим созерцать лишь блеск её».

   А вот высказывание некоего Мутера: «Особенно завораживает зрителя демоническая обворожительность этой улыбки. Сотни поэтов и писателей писали об этой женщине, которая кажется то обольстительно улыбающейся, то застывшей, холодно и бездушно смотрящей в пространство, и никто не разгадал ее улыбку, никто не истолковал ее мысли. Все, даже пейзаж, таинственны, подобно сновидению, трепетны, как предгрозовое марево чувственности.»

   «Не отвергая другие характеристики, я позволю себе личное мнение, - говорит гид, - но сначала приведу еще высказывания.

   «Ошибка критиков заключалась в том, что искали во что бы то ни стало индивидуальных, субъективных душевных свойств в образе Моны Лизы, тогда как несомненно, что Леонардо добивался именно типической одухотворенности». На это высказывание следует обратить особое внимание. Ему вторит искусствовед Лазарев: «Эта улыбка является не столько индивидуальной чертой Моны Лизы, сколько типической формулой психологического оживления, формулой, проходящей красной нитью через все юношеские образы Леонардо»

   «Я бы пошел дальше,- говорит гид, - я начал бы историю загадочной улыбки с Древней Греции, а именно с древнегреческих куросов. Их позы стремительны, а их лица всегда озаряет так называемая архаическая улыбка и она как бы возвращает образ вовнутрь самого себя, это созерцание внутренней своей гармонии, но одновременно и гармонии целого мира. Именно в этом суть архаической улыбки, и в этом общая суть леонардовской улыбки. Конечно Мона Лиза очень индивидуальна, ее улыбка наполняется многими нюансами, но основная суть улыбки остается прежней - созерцание гармонии. Таков же и тихий гармонический пейзаж…

   «Нет, нет, только мне известна тайна обольстительной улыбки», - Восклицает вдруг Герман, все оборачиваются к нему, - только я знаю тайну этой коварной улыбки, она зовет меня! Что нужно тебе от меня, - обращается он к Лизе, - жизнь моя? Возьми ее!» С этими словами он выхватывает пистолет и раздается… звонок! Как неужели опять звонят из оперы? Нет – это будильник.

Навечно осталась ты в сердце моём.

Ты пела о чём-то, о чём-то своём.

Всю ночь проболтали

И встали лишь днём.

Забуду едва-ли

Те ночи вдвоём.



В памяти у меня ты навечно.

О себе рассказал всё беспечно.

Слова, что сказали друг другу мы,

Всегда со мной.

И в глаза я твоих растворяюсь,

И с ума я схожу, я теряюсь..

Как пламя разгораюсь…



Пьяные мы от любви на берегу

Мечтал тогда я о Майами, Майами.

И песок - я не хотел его стряхнуть- 

Напоминал мне обо всём.

Пьяные мы от любви на берегу.

Мечтал тогда я о Майами, Майами.

Ты продолжала танцевать

В молчании своём.



Чувства растут, не могут забыться…

Как от неё не сумел я укрыться…



В памяти у меня ты навечно.

О себе рассказал всё беспечно.

Слова, что сказали друг другу мы,

Всегда со мной.

И в глаза я твоих растворяюсь,

И с ума я схожу, я теряюсь..

Как пламя разгораюсь…



Пьяные мы от любви на берегу.

Мечтал тогда я о Майами, Майами.

И песок - я не хотел его стряхнуть- 

Напоминал мне обо всём.

Пьяные мы от любви на берегу.

Мечтал тогда я о Майами, Майами.

Ты продолжала танцевать

В молчании своём.

תמיד את נשארת, עמוק בדמיון.

רקדנו ושרת ללא היגיון.

דיברנו ללילה, קמנו ליום.

בזכרון שמרתי לנו מקום.



את נמצאת שם תמיד ושותקת,

את הסודות שלחשתי בשקט.

מילים שאמרנו, הולכות איתי עד היום.

בעינייך מצאתי סיבה.

שוב ליפול לאבד הכרה.

כמו אש את מתפשטת.



שיכורים מאהבה, שם על החוף.

אני חלמתי על מיאמי, מיאמי,

והחולות שלא רציתי שנשטוף

מזכירים לי את הסוף.

מחוקים מאהבה שם על החוף.

אני חלמתי על מיאמי, מיאמי,

לא מפסיקה לרקוד, בשקט שלה.



מתח עולה, לאט מתגבר,

איך מפניה אני לא הצלחתי להסתתר?



את נמצאת שם תמיד ושותקת,

את הסודות שלחשתי בשקט,

מילים שאמרנו, הולכות איתי עד היום.

בעינייך מצאתי סיבה.

שוב ליפול לאבד הכרה.

כמו אש את מתפשטת.



שיכורים מאהבה שם על החוף...