Одна из самых востребованных и популярных российских актрис, звезда кино, ведущая актриса театра «Современник» на протяжении 20 лет, Елена Яковлева дала интервью Ольге Черномыс в преддверии сентябрьских гастролей в Израиле. 

 

«Выходной? Да вы что? – удивилась директор актрисы Елены Яковлевой, когда мы договаривались об интервью. – У Елены Алексеевны до окончания гастролей в Израиле нет ни одного свободного дня. Вот у нее будет полчаса между съемками и озвучкой, тогда и поговорите. Правда, еще телевизионщики приедут, вы уж после них». 

Все оказалось расписано как по нотам: телевизионщики выключили камеры за пять минут до означенного времени, и я «получила» Елену Яковлеву ровно на полчаса.  Мы сели на пустынной веранде ресторана и больше всего мне хотелось дать уставшей и слегка простуженной актрисе просто молча и отдохнуть. Но она улыбнулась знакомой улыбкой и сказала бодрым знакомым голосом: «Ну, давайте начинать!». 

 

— Елена, Вы какой-то феномен. Вас все любят. Кого ни спрошу про актрису Елену Яковлеву, все расплываются в улыбке: «Как же она мне нравится…». И вы как будто близкий, знакомый человек. Актрисы ведь играют везде, и на сцене, и в жизни, а в вас этого совсем нет.

— Понимаю, о чем вы. Знаете, я так много играю всю жизнь. И в театре, и снимаюсь без остановки, одно заканчивается, другое начинается. Но я хочу жить нормально, оставаться человеком в то время, когда я не перед камерой и на сцене. Когда перестаю играть, у меня это все мгновенно выключается.

Елена Яковлева в спектакле «Бумажный брак»

— Вы приезжаете в Израиль со спектаклем «Бумажный брак», в котором, кроме вас, играют Сергей Маковецкий и Даниил Спиваковский. На днях я посмотрела этот спектакль, получила удовольствие, а потом почитала отзывы: они абсолютно противоречивы. От восторгов до полного неприятия.

— Это нормально, так и должно быть. Когда мы смотрим на дерево, вот на эту веранду ресторана, где мы сидим — это нравится или не нравится. Разве можно сделать спектакль, который нравится всем?

 

— Изначально сценарий, который написал Сергей Бодров-старший, назывался «Сиделка», то есть он был о вашей героине, ее историей. Она – Даша — тоже вызывает совершенно разные чувства: то она циничный прагматик, то трогательная идеалистка. А вы сами что про нее думаете?

— Женщина вообще загадочное существо. На одну и ту же ситуацию она может среагировать восемнадцать раз по-разному. Противоречивость женских поступков для меня логична, и поведение Даши мне понятно. Это не премьерный спектакль, где у меня были бы какие-то сомнения, правильно ли я делаю. Мы играем «Бумажный брак» давно. Его хорошо принимают зрители, он живой, он дышит, меняется. Я знаю людей, которые смотрели его по нескольку раз. Возможно, еще и потому, что есть уникальная возможность увидеть его с двумя разными героями.

 

— Кстати, когда вы играете не с Сергеем Маковецким, а с Валерием Гаркалиным, что меняется? 

— Все меняется. Это два абсолютно разных спектакля. И со мной потом люди разговаривают, спрашивают, какой из них мне больше нравится. А мои героини тоже получаются разные. С Маковецким мне комфортно, мы ведь и в кино вместе играли, в «Ретро втроем». Ведь антреприза – это то, откуда в любой момент можно повернуться и уйти, так что наша долгая работа вместе — уже доказательство качества этого спектакля.

— Честно говоря, я даже не предполагала в вас такой комический дар. Вы там бываете такая смешная, до слез. А потом вдруг, как нож в сердце –  пронзительный печальный монолог…

— Я люблю жанр трагикомедии, когда можно пощекотать нервы, и посмеяться, поиронизировать, но речь не идет о банальной комедии. Плохо, что многие, кто ставят антрепризные спектакли, считают, что нужно только веселить публику. Тем самым они портят впечатление от самой антрепризы. Я убеждена, что свою профессию надо любить в любой ситуации и никогда не опускаться до балагана. Доходит же до того, что люди видят на афишу название замечательной пьесы Вампилова «Провинциальные анекдоты», приходят на спектакль и возмущаются – а где анекдоты?

 

— А вообще театральная публика в последние годы меняется?

— Есть постоянная театральная публика, театральная интеллигенция. Это люди, которые всегда любили театр, и ходили в театр, считают своим долгом попасть на премьеру, увидеть своих любимых артистов в каждом новом спектакле. Эта публика не изменилась и никуда не делась. И самое прекрасное, что она омолаживается. Я вижу много молодых лиц.

Елена Яковлева и Сергей Маковецкий в спектакле «Бумажный брак»

— Театр снова становится модным времяпровождением?

— Видимо, да. Потому что вот это бесконечное мерцание дисплея перед глазами ничего хорошего не дает. Я, например, думала: чем заниматься в свободное время на работе. Что такое съемки? Это 12 часов в сутки, и много времени ждешь, когда поставят свет, переставят камеру. Делать нечего – или просто треплешься или же занимаешься неприличными и вредными делами типа курения. А с появлением мобильных телефонов и игр все утыкаются в экраны и сидят. В какой-то момент от этой картины мне стало страшно. Поэтому я себе нашла совсем другое занятие, и практичное, и интересное. Сейчас на съемочной площадке мы встретились с Катюшей Вилковой, замечательной актрисой. Она сидит и вяжет, причем неважно что. Я купила спицы, нитки, теперь мы в перерывах сидим рядом, разговариваем и она меня учит вязать. Я думаю, нам надо к этому возвращаться – к вязанию, вышиванию. И для мозга полезна вот такая работа пальцами.

 

— Отличная идея, особенно в части пользы мелкой моторики для мозга. А что за фильм, где вы сейчас снимаетесь вместе с Екатериной Вилковой?

— Это самая настоящая сказка, называется «Последний богатырь», выйдет в 2017 году, ее снимает в России студия «Дисней». Я там играю Бабу-Ягу.

 

— Вы? Бабу-Ягу? Не может быть. 

— Да, впервые играю в сказке и мне очень нравится. Очень позитивная работа. А больше про нее пока ничего не могу говорить.

Елена Яковлева и Даниил Спиваковский в спектакле «Бумажный брак»

— Давайте тогда поговорим о том, что вам больше всего нравится в Израиле. Ведь вы много раз у нас были. 

— Каждый год приезжаю в Израиль отдыхать на Мертвое море. Плавать я не умею, так что это единственное море, в котором я могу лежать на воде. Раз в год мне обязательно надо съездить туда на неделю-полторы – это наслаждение! Конечно, всегда Иерусалим, не буду здесь исключением. Я уже столько раз там бывала, что хожу без гидов. Хотя и в самый первый раз гид меня немножко отвлекал – хорошо, что показал, как куда пройти. Но уже на второй-третий-десятый раз сама иду потихоньку, думаю, и происходит какое-то очищение — то, что называется катарсис. Мне нравится и Тель-Авив, особенно то, что море совсем рядом. И вообще, это очень хорошо, что в Израиль безвизовый въезд и что он недалеко. Когда есть совсем немного времени для отдыха, можно прилететь в любой момент.

— Так прилетайте к нам почаще! Мы вас очень любим и всегда ждем. 

 

Спектакль «Бумажный брак». 

Петах-Тиква,  Гейхал ха-Тарбут, 19 сентября 2016, понедельник, 20:00

Ашкелон, Гейхал ха-Тарбут, 20 сентября 2016, вторник, 20:00

Беэр-Шева, Центр сценических искусств,  большой зал, 22 сентября 2016, четверг, 20:00

Хайфа, «Аудиториум», 23 сентября 2016, пятница, 19:00

Тель-Авив, зал «Бейт ха-Хаяль», 24 сентября 2016, суббота, 19:00

Линк на видео: https://www.youtube.com/watch?v=nxPdbFqK8Nc

Заказ  билетов он-лайн на официальном сайте организатора гастролей  Restinter.com или по телефону  03-579-00-33.

 

Фотографии предоставлены компанией RestInternational

 

">

 

Андрей Васильев. Фото — Maris Morkans

— Выйдя на пенсию и переселясь в Юрмалу к прекрасным пляжам, соснам и морю — вы пришли в гармонию с самим собой, или вам удавалось гармонично свою личность сохранять и в редакторско-журналистские времена?

— У меня нет претензий к журналистско-редакторским временам. Не знаю как бывшие подчиненные, но я к своей личности журналистско-редакторской претензий не имею тоже. Другое дело, что в какой-то момент осознал: так долго, упорно и, надеюсь, эффективно трудиться меня заставляли Жадность и Бедность. Вот тогда я подсчитал на калькуляторе заработанное, прикинул, что до 120 лет жить не собираюсь и вышел на пенсию.

— Недавно поэт и музыкант Вася Обломов выпустил клип на песню «Во внутренней эмиграции» — клип,  в котором вы снялись в роли водителя–дальнобойщика, сурово-отреченного, завтракающего на газетных полосах «Коммерсанта». Где-то я вычитала такое описание: «лирический герой пытается дистанцироваться от окружающей действительности». Вы на все махнули рукой, убежали от всего или, наконец, просто зажили для себя? Хотя, судя по всему, и раньше жили для себя, но с действительностью общались чересчур плотно.

— Частично я на этот вопрос уже ответил. А что касается клипа, это вопрос к Васе. И песня, и сценарий, и режиссура – его. Моего там всего-то – харя и шоферский пиджак Yamamoto. У меня, конечно, были вопросы к автору по выбору актера. На хрен я тебе, Вася, сдался? Это я раньше был знаменитый, а теперь сбитый летчик: меня уж и не помнит никто. Но Вася все правильно рассчитал: журналисты-то помнят. А они как никто другой умеют запустить «говно в вентилятор». Короче, число заходов на ролик уже через неделю было довольно приличным. Для Обломова, конечно, а не для «Гражданина Поэта».

— Вы часто перечитывает Венечку Ерофеева? Чокаетесь с ним мысленно? Кухонные и вагонные посиделки продолжаете?

— Совсем не перечитываю, потому что знаю, по-моему, наизусть. Первый раз читал в 1979 году. Нам выдали самиздатовскую книжку на одну ночь, и наша компания – на кухне как раз – по очереди вслух ее читала. Первым чтецом, как сейчас помню, был Орлуша. Ну, мы еще под это дело портвейном баловались, ржали, как гиены, и к утру – спасибо соседям – оказались в ментовке. Хотя книжку дочитать успели. Вот. А кухонно-вагонные посиделки я ненавижу уже давно. Как наследие fuckenсовка.

— Человек – животное политическое, но уж точно не поэтическое. Тем не менее, Пушкин — наше всё, и поэты – первые граждане. Ритм поэзии позволяет ловчее достучаться до сердец и умов? Или в рифму лучше шутить получается?

— В рифму, конечно, проще. Ну, например, тема номера – Единая Европа. Какую рифму ждет зритель? Правильно! И вот когда он ее и получает, все довольны. Так сказать, секрет творческой кухни.

— Насколько советская стилистка, впитанная с газетами, и матерные частушки, впитанные с воздухом, повлияли на вербальную часть «Гражданина поэта»?

— Стилистика, как ни странно, была продиктована русской и советской классической поэзией. В совке ведь была «самая читающая публика», и это правда. Информации ведь не было ни хрена: ни музыки, ни фильмов нормальных, ни порнографии. Вот и приходилось книжки читать. И теперь эта эрудиция впитана нашей аудиторией с молоком матерей и с портвейном отцов. Поэтому поэтические прообразы наших номеров пипл, как говорится, хавает. И поэтому же в цивилизованных странах, где поэзия является игрушкой для избранных, наш проект никогда бы не проканал.

— Израиль, куда вы вскоре привезете «Гражданина поэта», славится полным отсутствием пропорций. Норм здесь нет – кроме, разве что, гигиенических. В политике и поэзии на нашей ближневосточной делянке правила и законы отсутствуют, что способствует бурлению идей. Первоначально, «Господин хороший» создавался в подобных условиях?

— Как раз нет. Изначально проект был придуман как жесткая схема, правила которой до сих пор нами неукоснительно соблюдаются. Другое дело, мы, конечно, не ожидали такого массового отклика. Сколько там на сегодняшний день миллионов заходов в «Гражданин Поэт» на русском youtube (около 25 миллионов – М.Х.)! Повезло, наверное, что к моменту выхода проекта власти так достали нормальных людей. Мы не раз в интервью признавались: «Кремль нас кормит».

Андрей Васильев. Фото — Maris Morkans

— Вы – многостаночник (другие это красиво называют «человек эпохи Возрождения»). То есть журналист, редактор, продюсер, главный-человек-медиа-друг-олигархов. Вы снимались в кино, играли в театре, работали на телевидении, были советником Ходорковского. Называли себя «разгильдяем, но вне рабочего времени». Позвольте спросить вас красиво – вы поэт или футуролог?

— Я пенсионер. Если не готовлюсь к концерту, вообще не смотрю новости – даже в интернете. Тошнит. И поскольку в основном нахожусь «вне рабочего времени»… Ну, вы сами употребили характеристику.

 — Может ли журналистика быть не политической и не социальной, а культурно- развлекательной, или реноме культурных репортеров в нашу эпоху изначально подмочено пи-аром?

— Может. Я, например, в поздне-советское время работал в «Московских новостях» как раз, как вы выразились, «культурным репортером». И ничего себе не подмочил.

— Многие в наше время работают, не выходя из дома – по Интернету, что позволяет не иметь постоянного места жительства, что в свою очередь, меняет мировоззрение и отношение к профессии. Не означат ли, на ваш взгляд, постоянная динамика  излишнюю мелкую широту, в которую переходит глубина?

— Вообще-то я прессу давно не читаю – запретили врачи. Но мне кажется, глубина сейчас не пользуется читательским спросом. А журналист все-таки должен учитывать коньюнктуру. Как сказал когда-то Глеб Пьяных, сдавая в «Коммерсантъ» заметку про пятерых ментов, зверски убитых в ходе одной (видимо, мастерски подготовленной) операции: «Мы же должны развлечь читателя!».

— Журналист сродни лицедею. Вместо сцены у него лист бумаги или экран. Как распределяются роли в вашем спектакле? И не могу не спросить – А Быкова вы почему уволили?

— Ну, тут все просто. Лицедей на сцене – Ефремов. Орлуша сидит, все больше помалкивает и строчит, не сходя со сцены, экспромт по теме, заказанной залом в самом начале концерта, и в конце его читает. Это наш фирменный фокус. А я отвечаю за так называемые «подводки». Показываю и комментирую куски видеохроники, напоминаю информационный повод следующего номера. Получается, типа журналист.

А с Быковым – это получилась бы длинная и не очень интересная история. Если коротко, я уволил его за производственное блядство. Только не подумайте, что я против блядства. Но, только не на рабочем месте.

*********

Андрей Васильев – «юрийгагарин» — двигатель проекта «Гражданин поэт».  Многолетний руководитель Издательского Дома «Коммерсантъ». Ныне у него два подчиненных – «поэт и «гражданин». Андрей Васильев в 1977 году, будучи студентом, снялся в фильме «Когда я стану великаном», где играл школьник Миша Ефремов. Андрей сыграл плохого мальчика, Миша — хорошего. С тех пор дружба сохранилась.

С мнением Васильева, как медиа-менеджера, считались в Кремле и в олигархии. В свободное время он блистал в эпизодах театральных и кинопроектов. В том числе, в картине по Пелевину «Поколение Пи», в которой был одним из продюсеров. Он также сыграл роль «мента позорного» в картине Григория Константинопольского, где главные роли исполнили Михаил Ефремов и сын Андрея Макаревича Иван. В 2011 году Васильев покинул медийный бизнес и запустил проект «Гражданин поэт», в котором Дмитрий Быков (ученик Васильева еще со времен «Московского комсомольца») писал стихи на злобу дня, а Михаил Ефремов исполнял их в образах классиков. Сейчас Андрей Васильев живет в Юрмале, имеет израильское гражданство и нарушает все границы — идеологические, географические и информационные. Но не просит никакого убежища, предоставляя сам убежище поэтическое в продюсируемых им спектаклях, которые будут показаны в Израиле всего 4 раза в октябре 2016 года.

Михаил Ефремов, Андрей Васильев и Андрей Орлов. «Поэтическое убежище»

Тель-Авив, 26 октября 2016, среда, театр «Гешер» — зал «Нога», 20:00

Ашдод, 27 октября 2016, четверг, Центр сценических искусств, 20:00

Хайфа, 28 октября 2016, пятница, «Театрон ха-Цафон», 19:00

Тель-Авив, 29 октября 2016, суббота, зал «Бейт а-Хаяль», 19:00
Заказ билетов он-лайн на официальном сайте Restinter.com или по телефону 03-579-00-33.

Организаторы гастролей проекта в Израиле: продюсерский центр «юрийгагарин» и компания Rest International

Маша Хинич. Фотографии ©  Мариса Морканса   — из архива  Андрея Васильева

">

«Постпостмодернизм ≠ утопия». Равно ≠ не равно? В Хайфском  музее искусств проходит ряд выставок, объединенных под общих названием «Постпостмодернизм ≠ утопия».

В Хайфском  музее искусств продолжает работу выставка, посвященная пост-постмодернизму (куратор Светлана Рейнгольд). В выставке принимают  участие более 70 израильских и зарубежных художников, представившие более 400 работ.

На смену модернизму с метафизическим идеалом и последовавшему за ним постмодернизму с его антиутопической призмой приходит современное искусство с характерной для него картиной будущего. Образу будущего в мире современного искусства и посвящена нынешняя серия выставок, рассматривающая явление постпостмодернизма, набирающее популярность в последние годы. Речь идет о реакции молодого поколения на череду кризисов, постигших сегодня мир, которая выражается в стремлении оставить позади постмодернизм конца XX века.

Брайан Диллон, писатель и критик, специалист по современному искусству, писал в 2010 году: «Современное искусство преследует призрак – призрак модернизма». «Конец эпохи модернизма», «Смерть идеологии», «Конец истории» – все это характерные термины постмодернистского антиутопического дискурса, сформировавшегося на исходе прошлого столетия. Модернизм же, напротив, склоняясь к оптимизму, подобно пророкам прошлого стремится к утопии, веря в возможность поступательного общественного развития. Возвращение к образу будущего связано с появлением центрального для современного искусства понятия «слияния эпох». Ведущий британский философ и теоретик искусства Питер Осборн считает, что современному искусству присуще видение эпох как различных и равных одновременно, благодаря их существованию в настоящем. Согласно этой концепции, прошлое и будущее ведут непрерывный диалог, визуально наслаиваясь друг на друга.

Иные искусствоведы полагают, что мы живем в эпоху прямого продолжения постмодернистского тупика. Куратор и искусствовед Борис Гройс утверждает, что модернизм был склонен отодвигать на задний план настоящее ради формирования лучшего будущего – такая тенденция хорошо просматривается в утопических концепциях авангарда. Современному же искусству, на его взгляд, присуща манера постоянного промедления и выжидания, длящегося с момента распада коммунистического блока. Существует и мнение, согласно которому искусство сегодня отказывается от постмодернизма в пользу обновленного авангарда. Современные художники оглядываются назад, перекраивая на новый лад идеи модернизма, чтобы написать образ будущего.

Что стоит за стремлением создавать новые формы для образов будущего модернизма XXI века? Брайан Диллон, вслед за писателем и теоретиком культуры Реймондом Уильямсом, утверждает, что такая потребность диктуется желанием воскресить радикализм прошлого и общинную теорию, с целью расшатывания антиисторической закостенелости постмодернизма. Французский куратор, искусствовед и художественный критик Николя Буррио считает модернизм «культурным Исходом» – бегством от ограничений стандартизации отчужденного общества потребления, в котором мы живем сегодня.

Новая серия выставок состоит из трех разделов, каждый из которых демонстрирует формирование утопического пространства, призванного служить оплотом веры в социально-политические изменения и их продвижение посредством современного искусства.

Первый раздел посвящен Иерусалиму – ультимативному символу вечности земного пространства, в котором, в конечном счете, все сущности сливаются воедино. Представленные в этом разделе произведения отражают формы изображения утопического идеала Иерусалима в рамках культурного дискурса и в поиске будущего идеала.

Второй раздел отслеживает связь между израильским модернизмом семидесятых, интересовавшимся метафизическим пространством и возможностями исправления мира, и современным искусством. Художника вновь наделяют талантами шамана, способного исцелить больное западное общество, которое сегодня возвращается к общинному сплочению, что находит свое отражение в искусстве.

Третий раздел рассматривает картину будущего становления новых форм жизни современного израильского искусства. В данном аспекте на повестку дня выдвигаются утерянные идеалы сионизма, классический мир мифов Древней Греции, «новый мировой порядок» эпохи постколониализма, а также утопизм мира технологий. Эти типы утопий формируют сложную концепцию картины будущего израильского искусства XXI века.

Сайт Хайфского музея искусств – http://www.hma.org.il/eng
Объединенный сайт 6 хайфских музеев - http://www.hms.org.il/eng

До конца августа – вход детям до 18 лет на все выставки во все музеи – бесплатный.

Лекции-экскурсии по выставкам  «Постпостмодернизм ≠ утопия»  проходят каждую субботу в 11:30 до 21 января 2017 года. По пятницам  -  19 и 26 августа в 11:00.

Ближайшая лекция-экскурсия на русском языке по выставкам пройдет в субботу 3 сентября в 11:30.
Экскурсии для пожилых посетителей -  20 августа и 24 сентября в 12:30. Телефон для справок -04-9115997

По материалам пресс—релиза. Все иллюстрации предоставлены пресс-отделом объединения Хайфских музеев. На заглавной фотографии  - работа Бенни Эфрата. Из  Primal Scent, 2056, 2008 

Хайфский музей искусств был основан в 1951 году и всецело посвящён новым стилям искусства. Особенное внимание в нём уделяется израильскому искусству.
Наряду с постоянными, в музее проходят всевозможные временные выставки.

В музее собраны произведения графики и живописи 20-ого века, современные виды израильского искусства: картины, скульптура, графика, художественная фотография.

Всемирная коллекция картин и скульптур включает в себя работы Пикассо, Либермана, Дайго Рейбра, Шагала, Бупа, Надельмана, Ханы Орлоф и др.

В музее имеются богатые коллекции выдающихся израильских мастеров искусств таких, как Зарицкий, Штрайхман, Стемацкий, Нахум Гутман,
Тамаркин, Пинхас Коэн-Ган, Михаэль Гросс, Менахем Шеми, Яхиэль Криза, Куперман и др.

Время работы: Воскресенье, понедельник, вторник, среда - 10:00 - 16:00; четверг  - 10:00 - 19:00; пятница - 10:00 - 13:00. суббота - 10:00 - 15:00. Вход платный.

Транспорт:    Адрес: ул. Шабтай Леви, 26. Проезд автобусами: 10,12,22,41,42, 37, 28 или на метро «Кармелит» до остановки «Анавиим».

Alik Tarasul прислал сообщение

Нет,я с безмерным уважением отношусь к чаяниям верующихи все такое,но когда умершая в шаббат жизнь плавно перетекает в вымершие улицы 9 ава - это все-таки перебор.