Собственно саму мышку я сфотографировал специально для поста Феликса Спектора. Случайно проходил мимо "Львиного Фонтана" вспомнил недавно прочитанный интересный пост и конечно запечатлел для ответного комментария, ибо всегда предпочитаю свои авторские фотографии любым другим.

Ну и раз уже вынул камеру, то заодно немного прошёлся и по самому парку (Ган Блумфилд). В который рад порадовался великолепным видам на Старый город, которые лично мне никогда не приедаются. 

Эффектная скульптура "Пламя Эциони" (в память бойцам бригады Эциони, погибшим в боях за Иерусалим в 1948 году) тоже заслуживает внимания. 

Ну и конечно знаменитая "мельница Монтефиори"- хотя для меня, она именно после последней реставрации, как то потеряла свою прежнюю наивную прелесть и простоту. 

Ну и напоследок обнаружил двух старых могикан - число этих небольших символов бывшей Империи стремительно сокращается, будто иерусалимский муниципалитет именно невинным почтовым ящикам объявил беспощадную войну.

 Придя домой прежде всего послал "мышку" в пост Спектора, а остальные фотографии по привычке поместил в свой архив, где они и пролежали спокойно до сих пор, ибо вроде не было никакой особой связывающей темы, чтобы их вывести в свет. Что же изменилось теперь, спросите вы? -как говорится всему своё время. Ну разве мог я знать в конце ноября прошлого года, что в августе нынешнего, смогу собственноручно сфотографировать продолжение "мышиной серии" в славном городе Хайдельберге, около знаменитой "Обезьяны". 

Мышки и в самом деле фирменный знак, только не скульпторов - а скульптора (хотя если учесть что некоторые работы он создавал совместно со своей женой Барбарой Румпф, то можно выразиться и так). Одного и очень определённого - немецкого профессора Гернота Румпфа. Он же и является автором обоих скульптур - "Обезьяны" в 1979 году, и иерусалимского "Львиного фонтана" через десятилетие, в 1989. Так эти маленькие бронзовые мышки и помогли мне замкнуть круг, и рассказать вам эту коротенькую историю - о том как мышка пробежала, хвостиком махнула..

Елену Минкину я увидела на канале RTVi.  Мне понравилась ее легкость в общении, юмор, а также постоянное напоминание о ее комплексе отличницы (читай трудолюбии, для меня лентяйки почти недоступное). Успешный врач-кардиолог, и писатель. К тому времени я прочитала только один ее рассказ "Полония", и он мне не понравился своей гипертрофированной эмоциональностью, хотя возможно я просто далека от темы.  В передаче Топпалер очень хвалил недавно вышедшую книгу "Эффект Ребиндера".  Первая страница меня поначалу насторожила – ну вот еще одна местечковая еврейская сага!  Потом я нырнула в повествование как в параллельный мир, и вернулась, только закрыв весь файл книги.  Вроде бы физику я учила прилично, но про эффект Ребиндера не знала. Эффект я вам скажу потрясающий, причем не только физическом, но и в общественном смысле  я еще больше зауважала журнал "Наука и жизнь" за название!

Эффект открыт Петром Александровичем Ребиндером в 1928 году. Он представляет собой адсорбционное понижение прочности — изменение механических свойств твёрдых тел вследствие физико-химических процессов, вызывающих уменьшение поверхностной (межфазной) энергии тела. В случае кристаллического твёрдого тела, помимо уменьшения поверхностной энергии, для проявления эффекта Ребиндера важно также, чтобы кристалл имел дефекты в структуре, необходимые для зарождения трещин, которые затем под влиянием среды распространяются. У поликристаллических тел такими дефектами являются границы зёрен. Проявляется в снижении прочности и возникновении хрупкости, уменьшении долговечности, облегчении диспергирования.

К примеру, проволока, которая в воздухе творит чудеса гибкости, при попадании в агрессивную среду вдруг ломается при легком натяжении, если конечно у нее были дефекты в структуре. Но процесс обратим, и удаление в привычную обстановку вернет первоначальную прочность.  Ну, вот с физикой, все – дальше только сплошная лирика. Книгу бы можно было назвать "Разные судьбы", их чудесное переплетение, встречи и расставания, загадочная история с потомками друга Пушкина писателя и переводчика Павла Катенина, полет фантазии автора сводит одного из них с еврейской девочкой из Кишинева. И вообще разброс героев от комиссаров до аристократов. Место действия: Москва - Вена - Париж -Тель-Авив, и еще много-много российских городов.  Две цитаты, чтобы почувствовать вкус произведения. Читайте, наслаждайтесь!

Стены в коридоре были серого цвета. И пол был серого цвета, и рамы на окнах. Или что-то у него самого случилось со зрением? Форточка в старой плетеной раме раскрылась и скрипела от ветра, и этот мучительный надоедливый звук не давал сосредоточиться и подумать.

– Я здесь часто бываю, приношу маме обед. Она такая замотанная, иногда вовсе не успевает поесть, один раз даже сознание потеряла на дежурстве.

С ней как-то просто было сидеть, отвечать не обязательно, даже немного отпустила тупая боль в голове, и вдруг страшно захотелось есть.

– Я тебе сейчас пирожки принесу, они греются в печке, мне санитарки разрешают. Не волнуйся, мама сама велела, это домашние пирожки, у меня сестра страшная кулинарка! Кстати, ее Людмилой зовут, как у Пушкина. А меня Татьяной. И сама мама – Ася, смешно, правда? Вся русская классика в одном семействе. А все равно мы евреи, и ничего не помогает.

– Как это не помогает? От чего?

– А, не слушай, это я случайно сказала. Сегодня опять жидовкой обругали. В очереди. Хотя я и не думала влезать, я просто сбоку стояла. Но если бы и влезла, то почему именно жидовка? Понимаешь, ничего не помогает – ни имя, ни любовь к русской литературе, ни даже папина смерть на фронте. Все равно найдется дурак и обругает. Почему, как ты думаешь? Наверное, из-за темных волос. Вот вырасту и перекрашусь в блондинку им назло! У меня подружка Оля совершенно белая, как лен. Везет, да?

До знакомства с Сашей Матвей искренне гордился своим решением – слово «коммунист» казалось строгим и мужественным, а служба Родине – самоотречением и подвигом.

– Но почему вечное самоотречение?! – кипятился Саша. – Революция состоялась, война закончена, а мы всё кричим: «Битва за хлеб, борьба за рекордный урожай, победа тут, победа там…». А может, я не спортсмен и победа меня мало волнует? А может, я хочу играть на скрипке или детей рожать? Много-много детей, и все тоже не строят коммунизм, а играют на скрипках? Думаешь, от меня будет меньше пользы, чем от твоего парторга? И вообще, объясни мне, пожалуйста, какова роль парторга на физическом факультете? Чем именно он занимается? Декан мне понятен, преподаватели, аспиранты, лаборанты, даже уборщицы – все понятны и нужны. А парторг?

Они жили в огромной комнате на Трубной улице. Название улицы имело отдельное значение, потому что мама упоминала в своих рассказах именно Трубную, – словно отголосок родительской любви. Комната Гальпериных являлась частью тоже огромной квартиры, даже не квартиры, а целого этажа, разделенного на секции, там жило, кажется, полгорода, но не это поразило Матвея, а количество книг. Нет, конечно, он бывал в библиотеках, и в районной, и в той же Ленинке, но даже не мог представить в обычной жилой комнате такие бесконечные ряды старомодных тяжелых книг с темными страницами и золотым тиснением на обложках. Книги же служили разделительными стенками – один угол Сашин, один бабушкин и общая столовая-гостиная, где Фрида Марковна, не признающая коммунальную кухню, что-то варила на стареньком, тщательно выдраенном примусе.

– Прошу вас, молодой человек, садитесь и не стесняйтесь! Такой куриный бульон сегодня уже не готовят, разве молодая хозяйка станет отдельно обжаривать шкурку! Кстати, зачем вы прилепили это пошлое «ов» к своей прекрасной фамилии? Мне ли не знать! Половина нашей родни в Кракове носила фамилию Шапиро! Да-да, прекрасная ашкеназская фамилия, к тому же Шапиры относятся к роду Коэнов! Впрочем, откуда вам знать и про Коэнов! В Киеве? Конечно, и в Киеве были десятки Шапиро! Шапиро, Раппопорты, Фрумины… Можно ли сегодня найти кого-то? Адрес? Я скажу вам этот адрес, мой мальчик, очень короткий адрес – Бабий Яр!

Продолжая тему, поднятую Эвелиной о качестве нашей медицины хочу привести два примера и задаться вопросом: как такое возможно?

Напомним, деньги на лечение малышки собирали всем миром. В сборе средств принимали участие и читатели «Правды Севера». Скажем сразу: Вика до операции и Вика после – это две разные девочки. Если Вика-«первая» в три года весила десять килограммов, не могла ходить, говорить, с трудом ела и совсем не умела смеяться, то Вика«вторая» – жизнерадостная хохотушка с румяными щечками и большими лучистыми глазами. Контраст настолько разительный, что перевоплощение просто не укладывается в голове – как такое возможно? Тем более, за один месяц...Наши постоянные читатели помнят, как Елагины уезжали в Израиль. Накануне поездки, практически на свой страх и риск, забрали Вику из областной больницы. Их отговаривали: «В таком состоянии ребенок дорогу не перенесет». Но они все-таки полетели... Продолжение...

НУЖНА ЛИ ПРОТЕКЦИЯ В ИЗРАИЛЬСКОЙ БОЛЬНИЦЕ?
Если вы считаете, что нет, вам стоит прочитать эту историю. Известный телеведущий Дани Руп, представляющий сводки погоды, потерял своего отца, прославленного геолога Алана Рупа. Потерял не в бою, не под ракетными обстрелами и даже не под обвалом в пещерах, которые исследовал отважный геолог. Это случилось в больнице "Ихилов" при рядовой и в общем нетяжелой операции - удалении камней в желчном пузыре.
«Папе было 74 года. Он был сильным, энергичным, веселым и жизнерадостным человеком. До последнего дня ездил в экспедиции, бывал в Южной Африке, не боялся ни террористов, ни ядовитых змей, ни тигров. И вот попал в "Ихилов". Там сейчас выстроили новый корпус с шикарными коврами и портретами богатых благотворителей. Однако создавалось впечатление, что в после­обеденные часы врачей становится меньше и они не могут справиться с нагрузкой. Всего приходилось добиваться с боем - будь то вода, чай, лекарства, халат, постельное белье. Вы спросите, почему я не задействовал свои связи. Да, папа получал обслуживание на общих основаниях, поскольку я полагал, что в нормальном государстве протекции в государственной больнице нет места. Теперь я корю себя за это. Может, не будь я столь наивным, мой папа удостоился бы другого отношения?!" Продолжение...