T-art - августовский проект ТА музея изобразительных искусств. Каждый четверг с 9 вечера до полуночи - бесплатный вход. Встречи с художниками, кураторами, экскурсии, развлекалочки для детей.
Сейчас там изумительный видео-арт Майи Зак - финал просто удар под дых,последний раз такое было с фильмом "Туфельки"
Фантасмагорические миры Эли Гур Арье - еще одно ошеломительное открытие. Иллюстрации то-ли к Бредбери,то -ли к Пикнику на обочине...
На заставке -его работа

Здесь -фотогалерея (с мобильника -только в таком формате ,сорри)

https://m.facebook.com/RealTelAvivian/albums/500721960123885/

Ну вот и подошло к концу наше альпийское путешествие - начали мы его в Мюнхене, там же и закончили. Только на этот раз поразительный город встретил нас менее дождливой погодой и засиял для нас более яркими красками. 

Повторяться конечно не буду, добавлю только беглое посещение церкви Св. Михаила.

Внутри которой барочное величие отлично сочетается с ангелом в человеческий рост и лучезарной мадонной.

Ну и очередной золотой ларец, открыть который помог всезнающий Гугель.

Величественный мюнхенских реликварий св. Космы и Дамиана имеет золотистый цвет. Его длина - 116 см , высота - 83 см, ширина - 50 см. Реликварий выполнен из дубовых досок, покрытых серебряными позолоченными пластинами. Внешне своей формой реликварий напоминает саму церковь святого Михаила в миниатюре. Его украшают несколько драгоценных камней крупного размера, янтарь и разноцветные горные кристаллы. Изготовленный в 1400 - 1420 годах реликварий был отреставрирован в 1854 году в мюнхенском литейном цехе Миллера. В центре по горизонтали он имеет дверцы с замком, на внутренней части которых находятся четыре цветных изображения, рассказывающие о подвигах святых Космы и Дамиана. В основании по периметру реликварий обрамляют барельефы 12 апостолов, а с торца изображены сами святые врачи-бессребреники. Внутри реликвария на специальных подушечках помещены два других малых реликвария в виде темно-серых шапочек-пилоток, великолепно расшитых жемчугом и рубинами. В них и находятся кости (всего их 31) святых Космы и Дамиана, а также их родных братьев - Леонтия, Анфима и Евтропия. Святые Косма и Дамиан известны в истории Церкви как «врачи безмездные» или иначе - «бессребреники» (греч. «анаргири»), т.е. победившие страсть сребролюбия и корыстолюбия.

«Бессребреники» конечно хорошая черта (апропо нынешняя забастовка врачей) так что вполне заслужили.

Последний взгляд на столицу Баварии - на её фонтаны, изящные здания, и башни- близнецы Фрауенкирхе.

И уже по дороге в аэропорт прощальный кадр (прямо из автобуса) знаменитой "Альянц Арена".

תם ונשלם (закончено и завершено) 27 постов - точно не подсчитывал, но думаю что не менее 900 фотографий. Публикация этой серии заняла у меня ровно.. год - знаю что наверно всем она уже изрядно надоела, но раз взялся за гуж, не говори что не дюж. Так что круговорот продолжается, а теперь попробуйте угадать откуда я только что вернулся?

А. КАНЕВСКИЙ
 За этот короткий рассказ А.Каневскому были присуждены золотая медаль Кафки и «человек года» в Лондоне, поступило приглашение прочитать лекции в Кембридже и Оксфорде
 Один из самых известных рассказов замечательного писателя, ставший в свое время культовым среди Израильских репатриантов.
А. КАНЕВСКИЙ.
ЗДРАВСТВУЙ, ГОРОД КИШИНЕВ!
 Семья Рисманов привезла с собой деда Мишу, бывшего чекиста, уже в маразме.
 Ехать в Израиль он бы никогда не согласился, ибо всю жизнь слово «сионист» использовал как ругательство, а в последние годы, в минуты просветления, пугал им своих правнуков. Поэтому ему сказали, что семья переезжает из Ленинграда в Кишинев: дед там родился, там производил первые обыски и аресты, отчего сохранил о городе самые теплые воспоминания и мечтал в нем побывать перед смертью. Маленький, сморщенный, дед был уже за пределами возраста, очень похож на пришельца, только не сверху, а снизу.
— Дети, это уже Кишинев? — приставал он ко всем в шереметьевском аэропорту, а потом в Будапеште.
В самолете он всю дорогу продремал. Когда подлетали к Тель-Авиву, вдруг открыл глаза, увидел сквозь иллюминатор синюю гладь и удивился:
— Разве в Кишиневе есть море?
— Есть, есть, — успокоил его внук. – Это искусственное море.
 — А, Братская ГЭС! — догадался дед и снова закрыл глаза.
 Когда приземлялись, деда разбудил гром оркестра.
 — Чего это они? — удивился он.
 — Это тебя встречают, — объяснила ему дочь.
 Дед растрогался.
— Еще не забыли! — он вспомнил сотни обысканных квартир, тысячи арестованных им врагов народа и гордо улыбнулся. — Хорошее не забывается!
Когда спустились с трапа, к деду подскочил репортер телевидения.
 — Вы довольны, что вернулись на свою родину?
 — Я счастлив! — ответил дед, от умиления заплакал, рухнул на колени и стал целовать родную землю.
 Этот эпизод отсняли и показывали по телевидению. Дед был счастлив и горд, вслушиваясь в слова «саба», «оле хадаш», «савланут», и вздыхал, что уже окончательно забыл молдавский язык.
 — А ты смотри Москву, — посоветовал ему внук и включил русскую программу.
 Шла передача «Время». На экране показывали очередь у израильского консульства на Ордынке.
 — Куда это они? — спросил дед.
 — Тоже в Кишинев, — ответила дочь.
— Кишинев не резиновый! — заволновался дед. — Что, у них других городов нет?.. Свердловск или Якутск, например?..
 — Они торопятся в Кишинев, чтобы не попасть в Якутск, — буркнул внук.
 Дед еще долго не мог успокоиться.
 — Сидели, сидели, а теперь — все ко мне в Кишинев! Раньше надо было думать!..
 С утра до вечера он дремал на балконе, наблюдал, прислушивался, снова дремал. Ничто не вызывало его подозрений: звучала русская речь, продавались русские газеты, из открытых окон гремело русское радио.
 — Румынов много, — сообщил дед, увидев толпу арабов, — надо границу закрыть.
 — Только ты еще на эту тему не высказывался! — буркнул внук.
Раздражали деда и вывески на иврите:
 — Почему на русском пишут меньше, чем на молдавском?
— Это их республика, их язык, — втолковывала ему дочь. — Зачем им русский?
— Как это зачем?! — возмутился дед. Затем, что им разговаривал Ленин!.. Что, они об этом не знают?
 — Наверное, нет, — утихомиривала его дочь.
— А, тогда понятно, — дед сменил гнев на милость. — Но ты им обязательно об этом расскажи — они сразу заговорят.
— Скоро все по-русски заговорят, — успокоил его внук. — Даже они, — внук указал на трех эфиопских евреев, сидевших на скамейке.
— А это кто такие? — испуганно спросил дед.
 — Тоже молдаване.
 — Почему такие черные?
 — Жертвы Чернобыля, — нашелся внук. — Прибыли на лечение.
 — Да, сюда теперь все едут! — произнес дед с гордостью за свой родной Кишинев. — Не зря мы для вас старались!.. Нет пьяниц — вот вам результат антиалкогольного указа!.. Воспитательная работа на высоте — нигде не дерутся. Витрины переполнены — это плоды Продовольственной программы… А вы все ругаете КПСС, все недовольны!.. Дед разволновался и стал выкрикивать лозунги: — Вот она, Советская власть плюс электрификация всей страны!.. Мы наш, мы новый мир построим!.. Правильным путем идете, товарищи!.. — От волнения всхлипнул. — Дожил я, дожил, на родной земле!
 Снова пал на колени и стал целовать кафельные плитки балкона.

Давно ничего не публиковал. Но именно здесь, а не в фейс буке мои друзья.  Ребята.. плохо мне, очень плохо.   Я пишу и плачу.. мужик, а плачу... ничего не могу поделать... Одиночество.... страх... Мать умирает на моих глазах,  каждый раз, когда я её виж, как в последний раз... Говорят: держись.. я держусь... но плачу, я всегда плачу, когда не стало моего единственного по настоящему друга, я плакал, кошда не стало Лёни Блехмана, моего любимого троюродного брата я плакал, я вообще плакса. Мать умирает... Оля с детками в Одессе. Не уверен, что они увидят бабушку ещё раз...  Да наверное и не очеь хочу: жуткое зрелище. Но я сын, я прихожу иловлю каждое движение губ.... и плачу... плачу от того, что не могу понять, чего мама хочет...Мне страшно... Мне одиноко... Ребята. Это всё можно не комментировать. Мне просто не с кем поговорить. Простите меня.

В глубоком моем советском детстве была замечательная книжка «Витя Малеев в школе и дома». Чем-то Федя Макаров — израильский клоун, педагог, переводчик, драматург, актер, циркач, фотограф, автор песен и обладатель многих других явных и скрытых талантов — мне Витю Малеева напоминает. Он успевает, как и герой той детской книжки, быть везде. заниматься всем, интересоваться всем. И оставаться при всей своей безумной занятости человеком легким, открытым и доброжелательным. Клоуном солнечным, а не грустным. «Солнечная история» — так называется спектакль, который он вместе с еще одним клоуном – Лешей Гавриэловым — показывает на 25-м международным фестивале кукольных театров в Иерусалиме. Так что повод для этого интервью понятен – один из заметных летних каникулярных традиционных фестивалей.

Повод второй — попытка разобраться в философии жанра, в экспрессивном театре клоунады, одном из направлений творчества Федора Макарова, родившегося в Москве, в писательской семье. Его бабушка — поэт Инна Лиснянская. Мама — писатель Елена Макарова. Отец Сергей Макаров (недавно скончавшийся) — также писатель. В Израиль семья Феди репатриировалась, когда ему было 14 лет. Он окончил актерскую школу в Иерусалиме, занимался переводами (переводил на иврит Хармса, романы Владимира Сорокина, Андрея Куркова, Евгения Замятина), работал со Славой Полуниным, лет 15 много лет играл в его «Снежном шоу» «зеленых» и «желтых» клоунов. Создавает собственные спектакли и моноспектакли, снимается в кино, сотрудничает с театрами «Клипа» и «Гешер», проводит семинары для детей и взрослых, мастер-классы театральной клоунады и так далее и так далее. Его спектакли – темпераментны, оригинальны, удивительны и трогательны. И непредсказуемы. Все таланты Феди уже перечислены, так что пора предоставить слово ему самому – объекту и субъекту клоунады, философу и исследователю магии театра и арены.

 — Федя, добрый день! Мы с тобой разговариваем всегда, когда ты затеваешь новые  спектакли и проекты. Но позволь сначала задать тебя очень личный вопрос, касающийся недавней смерти твоего папы. Как такие грустные, но неизбежные события жизни любого человека, влияют на жизнь клоуна? Клоуна солнечного, а не мрачного шута. Чаще ассоциации со словом «клоун» веселые, а не печальные.

— Такие события больше влияют на жизнь человека, а не на жизнь клоуна. Даже у клоунов есть, как ни странно, личная жизнь. Но в принципе, именно моя папа повлиял на то, что я стал клоуном. Он был самый веселый, самый «клоуновский» человек в нашей семье и сам бы стал клоуном, если бы не четкие рамки, бытующие в Советском Союзе, не некие жесткие, существовавшие в том обществе семейные установки. Мы часто с ним говорили на «клоуновские» темы, и не только говорили. Когда я работал в «Снежном шоу» в Нью-Йорке, папа приехал ко мне в гости. Я надел на него свой костюм-пальто, наложил грим и сфотографировал. А фотографию  повесил на стенку в гримерке. Слава Полунин увидел эту фотографию и спросил «Кто это? Я такого человека не помню в шоу». Я признался, что это мой папа, и когда мы планировали следующие гастроли в Голландии, то предложил папу пригласить в качестве клоуна. И Полунин согласился. Мы с папой проработали 2 месяца в Голландии, жили в одной комнате, выступали каждый день вместе. Нас так и называли — «Братья Макаровы, отец и сын». Немного запутанное родство на сцене, но так оно и было. Папа участвовал во многих моих проектах, но, к сожалению сейчас уже участвовать не будет — в физическом виде. Но, несомненно, все клоуновское, что во мне есть, пришло от него. Я в каком-то смысле, за него работаю. То, что он должен был сделать, но не сделал по тем или иным обстоятельствам, мне приходится сейчас делать самому.

 — А что происходит именно сейчас — происходит с тобой, с твоей работой, с твоими новыми задумками и проектами?

— У меня умножается количество проектов и количество детей. Детей скоро будет трое, и может, поэтому, в последнее я много занимаюсь детскими проектами. Детская тема в моем творчестве высвечивается все ярче. Так, к пример, три года назад я сделал спектакль «Бэби-Фауст», фабула которого заключалась в том, что актер с грудным младенцем на руках пытается играть и репетировать «Фауста». А потом я сделал спектакль про Баха для детей – первоначально для фестиваля камерной музыки в Эйлате. Получился спектакль про Баха  — многодетного отца, у которого все время кто-то рождается за кулисами и работать ему практически невозможно. О том, как человек творчества разрывается между призванием и бытом, семьей. Но, тем не менее, он все время пишет музыку, которая и звучала в том спектакле. Мне самому тот спектакль очень понравился – да и всем остальным тоже, и мы будем показывать его дальше. Я ничуть не глумился над Бахом, а наоборот, показал его  с трогательный и интимной стороны. Рождение и смерть – неизбывные стороны жизни любого человека.

— Конечно… Я задала пять минут назад тебе вопрос о смерти, а мы уже говорим о рождении нового. О детской теме, столь тебе близкой. Вскоре начинается Международный фестиваль кукольных театров в Иерусалиме, уже 25-й. В его программе — масса мероприятий и спектаклей для взрослых, но все-таки большая часть – это представления для детей. К кому ты обращаешься на этом фестивале – к детской или к взрослой аудитории?
— В Иерусалиме,  в четверг 18 августа я буду показывать вместе с моим партнером Лешей Гавриэловым спектакль для детей «Солнечная история» (на иврите он называется «Ха-Давар ха-Аголь ха-зе» — «Это круглая штуковина»). Это клоунское представление без слов, но пантомимой я бы это не называл. В основе сюжета — наивная детская история: два друга-клоуна по ошибке уронили солнце в море. Чтобы окончательно не замерзнуть, клоуны снаряжают корабль и отправляются на поиски солнца.

 — Эти клоуны, насколько я помню – ведь этот спектакль уже не раз показывался — смешны и нелепы, им нелегко даются премудрости мореплавания: оказывается, весла созданы для того, чтобы ими грести; чтобы корабль поплыл, его нужно спустить на воду; чтобы сдвинуться с места, надо грести в одном направлении… Но герои все-таки попадают открытый океан и на всех парусах несутся навстречу приключениям.

— Это мой любимый сейчас спектакль, где мы вдвоем с Лёшей Гавриэловым просто погружаем детей в волшебный мир — поэтически-смешной и трогательный. Это интересно и весело и детям и взрослым. Себя хвалить не принято, но и с художественной точки зрения это сценическое произведение высокого уровня, нас уже не раз приглашали показать «Солнечную историю в других странах.
— Думаю еще и потому, что спектакль идет без слов.

— Сейчас практически все вещи я стараюсь делать по возможности как можно с меньшим количеством слов. Видимо, насытился словами в бытность свою переводчиком. Все мои бабушки и дедушки, мама и папа писали книжки. А я решил пытаться изъясняться без слов, перейти на язык движения, изредка соединяя движения междометиями.

 — На мой взгляд, «Солнечный круг» — спектакль детский. Просто потому, что, как мне кажется, взрослым нужны слова. Но ты упомянул, что этот спектакль на фестивале кукольных театров в Иерусалиме, предназначен и для детей и для взрослых.

— Я бы уточнил так: для детей и их родителей.

— Ты пытаешься все свои проекты, все свои спектакли делать и для детей и для взрослых, или все-таки разделяешь их? Возможно, что современный театр, в особенности жанры клоунады и пантомимы, отказались от деления аудитории по возрасту?

— То искусство, которым я занимаюсь и хочу заниматься – многослойное. К каждому зрителю – кем бы он ни был – мое искусство поворачивается определенной стороной, каждый воспринимает его определенный срез. Я делаю то, что интересно всем, но есть вещи, которые ориентированы больше для детей, или больше для взрослых. Например, сейчас втроем с Лёшей Гавриэловым и Виталием Азариным мы создаем новый проект, который называется пока что «Утереть нос» или «Остались с носом». Пока что это рабочее название, а идея такова: три клоуна с утра хотят выпить чай, но это никак не получается. Весь спектакль они пытаются решить эту несложную проблему, но в их странном доме все время что-то случается. Это будет философским, смешным спектаклем без слов. Надеюсь, что мы его представим публике в конце года. И, кстати, наш коллега Виталий Азарин, один из участников нашей группы «DAVAI» на том же Иерусалимском фестивале кукольных театров показывает свой спектакль для детей «Братья Смартфоновы» — про обсессию, пристрастие наших детей к экранам. Это премьерный спектакль и он будет показан всего 4 раза – по два раза в день 17 и 18 августа. Группа «DAVAI» — это мы втроем: Виталий Азарин, Леша Гавриэлов и я. Мы вместе снимаем студию, делаем общие проекты. Объединение втроем, что очень нам интересно, поскольку мы все получили разное образование. Леша Гавриэлов учился в студии Софы Москович. Виталий – у французского клоуна Мишеля Даллера, изучая перед этим французскую литературу и сравнительную философию Дальнего Востока, эстетику и философию Японии в Тель-Авивском университете; я учился в Иерусалиме в школе визуального театра у Бориса Свиденского, затем — у Славы Полунина.

 — В фестивале участвует еще один русскоязычный израильский клоун — Андрей Урбах из театра «Кум-кум».

— Да, он выступает со спектаклем-пантомимой «Всадник», который поставила режиссер Маша Немировская: много музыки, ирландский фольклор, куклы и актеры.

 — С годами стало заметно, что  на фестивалях кукольных театров – и не только Иерусалимском, это общая тенденция — снижается возраст детей, для которых предназначены спектакли. Раньше говорили о том, на фестиваль приглашаются дети старше 6 лет, потом 5… Сейчас на сайте фестиваля указано, что на часть спектаклей можно приходить с детьми двух с половиной лет… Может ли двухлетний ребенок 40 минут быть сосредоточенным на том, что происходит на сцене, вникнуть в суть действия?

— На мой взгляд, два года — это перебор. Двухлетний ребенок не может уделить чему-то одному 30-40 минут подряд. А вот трехлетние дети бывают на наших спектаклях и вполне понимают, что происходит. В три года уже можно начинать водить детей в театр, хотя, конечно, все дети разные. Это простая и потому истинная банальность.

 — Меняются не только дети, но и поколения. За ту пару десятков лет, что ты на сцене, ты наблюдаешь эту смену и эту разницу поколений?

— Нет. Для меня важен мой стиль, предназначенный, как я уже говорил и для детей, и для взрослых. На деле, с детьми я начал работать только семь лет назад, до этого обращался исключительно к взрослым. Я пытаюсь раскрывать глубокие, эмоциональные вещи и понятия, одинаково ясные и детям, и взрослым. Радость, боль, одиночество — на уровне эмоций мы одинаково всё воспринимаем. Различия – в темах. А иногда — в странах. В Швейцарии аудиторию надо раззадоривать, в Израиле – утихомиривать. Израильская публика более чем раскрепощена. В моем характере нет никакой строгости, я не люблю рамки, но когда я становлюсь, к примеру, Бахом, то я могу кого угодно обуздать, даже сотню израильских детей.

— Клоун не должен веселить или быть смешным?
— Смотря какую историю он скрывает или, наоборот, — показывает. Ирония и смех – это спасение от депрессии. Ведь нельзя же все время серьезно размышлять над жизненными проблемами. Чем больше человек может иронизировать, видеть вещи, которые его смешат и веселят, тем легче идет жизнь. А если это чувство легкости можно передать другим — совсем становится весело. Я, как клоун, передаю умение смеяться. Все для меня – игра, и я пытаюсь сделать ее смешной. Это основная идея моей клоунады, так что просто приглашаю всех поиграть.

 — В эти дни, помимо выступлений на фестивале кукольных театров, ты еще и ангажирован в цирке «Флорентин». С точки зрения дилетанта, клоун на арене и клоун на сцене — два разных направления жанра. Так ли это?

— Это абсолютно разный опыт, хотя бы потому, что клоун на манеже открыт взглядам публики на 360 градусов, а на сцене на 180. Это в прямом смысле слова разный диапазон.

 — То есть и спина должна быть тоже выразительной? И шутка быть «проговоренной» затылком?

— Именно так. На арене я должен читаться «со всех сторон». Цирковой опыт очень интересен, в цирке совсем иная, по сравнению с театральной, динамика. В цирке приходится быть более открытым, более прямым с публикой. В театре персонаж заманивает к себе. В театре нужно немного мистики, в нем всегда важна тайна. А в цирке нужно зрителей значит рассмешить, как следует «пощекотать», естественно, метафорически. Методы воздействия на зрителей в цирке более прямые. И потому отдача зала более быстрая. Есть что-то стихийное в том, как зал реагирует в цирке. В цирковом спектакле я играю сразу несколько персонажей, на судьбах которых и основана цирковая история. Это история рабочего сцены, который волшебным образом превращается в шпрехшталмейстера, потом становится американским туристом, затем бабушкой из Сибири, превращается в африканскую муху и летает по джунглям. Он все время трансформируется и в результате становится королем цирковых клоунов.

— Тогда вопрос королю клоунов: что такое клоун и для кого он клоун?
— Я озабочен, как и прежде, вопросом кто я такой. Время проходит, а ответа все нет…

25-й международный фестиваль кукольных театров в Иерусалиме пройдет с 15 по 18 августа

Билеты на Интернет-сайте театра «Карон»: www.traintheater.co.il

Страница фестиваля http://www.traintheater.co.il/he/festival/2016
Детские спектакли: 45 шекелей при предварительном заказе. В дни фестиваля – 65 шекелей.

Спектакли для взрослых: 65 шекелей при предварительном заказе. В дни фестиваля – 90 шекелей.

**Предварительный заказ билетов с 21 июля по 11 августа — http://www.traintheater.co.il/he/festival/2016/program

Билеты на особые мероприятия: 10/20/35 шекелей

Комбинированный билет для взрослых на Jerusalem Puppet Triple – 100 шекелей (спектакль для взрослых на выбор + zoooo + кабаре и пиво).

Линки на видео: 

https://www.youtube.com/watch?v=2BBsLu79524

Страница группы «DAVAI» — https://www.facebook.com/dadadavai/

Маша Хинич. Фотографии ( © Кшиштоф Кжемницкий; © Даниэла Меламед) предоставлены пресс-отделом фестиваля кукольных театров и цирка «Флорентин».