Утром отправились на «юг» в Берген, но по дороге нас ожидало еще несколько удивительных впечатлений. Казалось, что красивее мест, чем мы видели, уже и быть не может! Но эта страна чуть не за каждым поворотом дороги норовит удивить тебя то озером, то водопадом, то фьордом или ледником. Вот и здесь мы ехали сначала вдоль самого глубокого озера Норвегии – Хорниндаль  (глубина 514 метров), 

до национального парка, известного своим ледником Бриксдаль. От места парковки там ведет 6-километровый подъем (можно часть пути проехать на электромобиле-такси), но моросил дождик, было холодно, мы решили не искушать судьбу (ледники мы видели и на Кавказе). Поднявшись примерно на четверть пути, погуляли по окрестностям,

полюбовались горной речкой, одной из многих, текущих с ледника и шумящей на перекатах и порогах.

Сняли великолепный водопад, находящийся прямо напротив стоянки, где можно отдохнуть, перекусить в кафе, побродить по магазину.

Посмотрите и послушайте «голос» этого водопада, в наши жаркие дни эти воспоминания мне особенно приятны. 

Через Лердальский тоннель, прорубленный в скалах, длиной в 24,5 километров, самый длинный в Европе, мы направились дальше. (Кстати, пару слов о тоннелях Норвегии. Их много, все разные, есть подводный, есть с развязками внутри, есть с тремя гротами-стоянками для отдыха, как упомянутый Лердальский). Нам предстояло еще раз переправиться на пароме через Согнефьорд - это крупнейший фьорд в Норвегии и второй по величине в мире.

А потом уже после высадки с парома еще раз пересекли фьорд в другом месте по новому длинному красивому мосту, и направились в Берген, второй по величине город в стране (около 300 тысяч населения), основанный еще в 11 веке и бывший в течение 200 первых лет своего существования столицей Норвегии.

Как мы потом узнали, Берген - самое дождливое место в Европе (дождливее даже Шотландии или Ирландии): из каждых трех дней в двух обязательно хотя бы раз пройдет дождь. Нам повезло - мы попали хотя и в пасмурный, но "сухой" день.
Утром мы начали знакомство с городом с набережной Брюгген, являющейся главной достопримечательностью города и объектом всемирного наследия ЮНЕСКО.

Уже в середине 14 века город вошел в Ганзейский союз, особенно активно торговал с Германией, здесь на набережной находились многочисленные склады зерна из Европы, всяких товаров, норвежской рыбы, тогдашней королевы Северного моря - трески. Внутри этого квартала стоит памятник сушеной треске из дерева (местные рыбаки утверждают, что в те времена ловили рыбин такой величины), которую перед выходом в море надо поцеловать для удачной рыбалки.

Внутри квартала воссоздана (после многочисленных пожаров, особенно последнего, случившегося в 1955 году) атмосфера средневековья с узкими улочками, деревянными настилами, лестницами между домами

черепичными крышами и нишами на вторых этажах для поднятия товара.

В некоторых домах располагаются магазинчики или кафе, но для их открытия нужно пройти сложную процедуру разрешений от мэрии и суровой противопожарной инспекции.

На многих домах сохранились скульптурные изображения тех товаров, которые там продавались (для неграмотных моряков) или фигурки святых.

Побродив по дворикам и полюбовавшись набережной,

мы вышли в ее конце к бывшему королевскому замку с башней Розенкранца, носящей имя ее создателя, построенной первоначально в 13 и перестроенной в 16 веке. Это часть бывшего мощного фортификационного сооружения, одного из немногих, сохранившихся в Бергене, сложенное из грубо отесанного камня, с окнами-бойницами.

А напротив этого мрачного сооружения веселая и людная набережная бухты с многочисленными яхтами и прогулочными суденышками.

Прогулявшись по ней, мы вышли к знаменитому Рыбному рынку, где можно не только увидеть и купить любые дары моря, но и перекусить в многочисленных кафешках и ресторанчиках., заказав себе хоть "морского дьявола".

.

(Вот та, что посередине, с "антенной" на морде - это и есть рыба-дьявол, ее нужно как-то особенно готовить, говорят.) 

Мы отправились самостоятельно знакомитьмя с городом, почти все улицы которого вокруг бухты поднимаются немного вверх с разной степенью крутости.

или спускаются вниз.

Бергенский театр вдали на большой красивой площади,

"Морской памятник" известным мореплавателям и рыбакам Норвегии, начиная со средних веков, находится на одной из центральных площадей.

Интересный, соответствующий природе этих мест, со скалой, большим количеством воды и "журчания", памятник известному в Норвегии скрипачу и композитору Оле Буллу, к которому творческие люди приходят, говорят, за вдохновением.

Легкая ажурная беседка, за которой начинается парк,

памятник Эдварду Григу, с сидящей у него на голове чайкой (живой :)), на фоне Музея естественной истории,

Кстати, опциональная экскурсия в усадьбу Грига сорвалась - накануне произошел тот ужасный теракт в Ницце, отменили все увеселительные
мероприятия и концерт, который мы должны были посетить в усадьбе. Без него не было смысла ехать туда.
Есть в Бергене и свой "Писающий мальчик" (почему-то очень сердитый)

и красивое озеро с фонтаном, с видом на дома, поднимающимися на гору

и на фуникулер, куда нам не удалось попасть из-за большой очереди. (Примите это к сведению и купите билеты заранее).

Немного отдохнув тут, мы продолжили бродить по городу. Эту фотографию можно назвать "Дорога к храму". Мало того, что сама улица ведет круто вверх, так еще и лестницу надо преодолеть, чтобы подойти к лютеранской Церкви Святой Марии.

А это местный Макдональдс.( Кстати, в большинстве "макдональдсев" в Скандинавии туалеты или платные, или только для посетителей. :))

Художественный музей, который был, к сожалению, закрыт.

Просто улица и просто дома.

Нагулявшись, посидев на набережной, наевшись малины и налюбовавшись огромным круизным лайнером вдали в бухте,

мы попрощались с уютным, имеющим свое "лицо" приятным городом, настоящей жемчужиной в короне Норвежского королевства. 

Нам предстояла дорога через самую широкую часть страны на восток, в столицу, в Осло.

Сегодня, пробегая глазами новости, наткнулась на шокирующий заголовок.”Через 50 лет Израиль прекратит свое существование?” Интервью Якова Кедми Владу Богуславскому.

Заинтересовалась. В принципе, ничего особенного и нового. Тезисно: о проблемах репатриации, о религии,  об интеграции в израильское общество, об умалчивании фактов ксенофобии по отношению к репатриантам из бывшего СССР,  о пресловутом эффекте стеклянного потолка, о плавильном котле, который, в сущности, не принес ожидаемых результатов.

Яков Кедми считает, что если не отделить религию от государства, то  “через 50 лет Израиль прекратит свое существование, то есть проблема решиться в любом случае. Не по-хорошему, так по-плохому.”  Почему- то лично я не согласна с этим утверждением. Слаба в общественных науках, чтобы обоснованно доказать, на уровне интуиции.

Меня больше всего расстроила статистика. Оказывается, более 60% детей репатриантов не имеют даже полного аттестата зрелости. Как- то даже не верится, насколько я знаю, дети моих родственников, друзей и коллег довольно успешно учатся, получают высшее образование. Причем родители много вкладывают в образование детей, и личное участие, и различные кружки, и репетиторы, если необходимо. Конечно, понимаю, что мои данные однобокие, и касаются определенного круга. Грустно, если действительно так. Тем более обидно, что среди нашей алии  более 60% с высшим образованием. Яков Кедми утверждает, что самый низкий процент из всех групп населения Израиля приходится на детей репатриантов из стран СНГ, не считая бедуинов. По сравнению с тем, что могло и должно быть, и тем, что было у их родителей – это смело можно назвать катастрофой.

Я вообще - то неисправимая оптимистка, но после этой статьи задумалась. Может, смотрю на мир через розовые очки? Неужели все так плохо? Или специально нагнетается обстановка?

https://snob.ru/profile/28353/blog/92767
19:14 / 20.05.15
Чего заслуживает Сталин
Оказывается, меня можно вывести из себя! Ура, я живой!

Евгений Грин пишет мне вопрос в комментариях:

«Андрей, у меня был в голове совершенно другой комментарий, потом я прочитал про Сталина. И возник вопрос. Сталин кроме поругания и забвения больше ничего не заслуживает? Его можно рассматривать только как кровавого тирана и экономические, индустриальные вопросы не важны?»

Евгений, сразу прошу прощения за эмоции, я уважаю Вас и Ваш вопрос. Но уж больно он страшный.

Итак, Евгений, любитель частных самолетов и гоночных машин, судя по заставке в ФБ, носитель длинных волос и любитель публичных выступлений, судя по фотографии. Рассказываю:

Вы уже десяток лет, после голодного студенчества, когда одну шинель вам приходилось носить пять зим, а ботинки (тоже одни) вам латал знакомый сапожник «за так», работаете инженером в КБ в Москве. На дворе расцвет СССР, Вы недавно смогли с женой и дочкой переехать из холодного угла избы ее родителей в районе нынешней ул. Свободы в отдельную комнату 9 кв. м в доме-малоэтажке на Соколе (правда у вас на 18 комнат один туалет и кран, из которого течет ржавая холодная вода, но по сравнению с промерзающим углом это роскошь). Жена работает учителем в школе, дочь — в яслях (вам повезло), двух зарплат с шестидневной работы вам хватает на скромную еду и типовую одежду, иногда к празднику вы можете даже подарить что-то жене, например, «вечную» ручку. Жену вы любите и балуете: она молодая (родилась в канун революции), уже «новый человек», нежная и добрая. Зря вы ее балуете — не знает она, что можно, а что нельзя. Лучше бы били, как большинство ваших бывших соседей по деревне ее родителей! Как-то в школе на педсовете, на разборе, почему не все учителя в достаточной степени доносят до классов справедливость и своевременность расправы с предателями и изменниками, она не только не выступает с сообщением о всеобщей радости, но даже тихо говорит своей многолетней подруге и коллеге: «Как этому вообще можно радоваться, какие бы они ни были, они же люди!» Говорит она это тихо, но доносов будет написано целых три, один — от подруги. Жену вашу возьмут через неделю, в час ночи. Будут спокойны и вежливы, вы на два голоса будете кричать, что это ошибка, и они будут уверять: конечно ошибка, но у нас приказ, мы довезем до места, там разберутся и сразу отпустят. Утром вы начнете пытаться выяснять, а ваши друзья на вопрос, как выяснить, будут уходить от разговора — и сразу от вас, при следующей встрече вас просто не замечая. Наконец вы дорветесь до нужного кабинета, но вместо ответов вам начнут задавать вопросы и покажут признательные показания: ваша жена была членом троцкистской группы, связанной с японской разведкой. Цель — развращать школьников и опорочивать советскую власть. На листе с показаниями будет ее подпись, дрожащая и слабая, в углу две капли крови. От вас будут требовать дать косвенные улики: «Не могла же она не говорить с вами на эти темы? С кем из подозрительных лиц она встречалась?» Вы будете кричать: «Этого не может быть, я знаю ее! Это провокация контрреволюционеров! Я буду жаловаться вплоть до товарища Сталина!» — «Ну хорошо, — скажут вам. — Вы сами решаете, помогать органам или нет. Идите». Впрочем, возможно, что вид крови вызовет у вас приступ тошноты, к голове прильет, станет жарко, руки похолодеют и начнут мелко дрожать, а в груди появится мерзкое чувство тоски. Вы сгорбитесь и неожиданно услышите свой голос, говорящий: «Да, да, да, конечно, теперь я понимаю, да, она говорила мне не раз, но я думал что это она — от доброты, но я, знаете ли, я всегда ей твердо говорил...» — «Пишите», — подвинет вам карандаш «начальник». И вы напишете. Но это неважно, потому что в обоих случаях за вами придут через 4 дня — 4 дня, в течение которых вас не будут замечать коллеги и знакомые, и даже родители жены не пустят вас на порог. Вы пройдете все стадии — возмущения и страха; после первых побоев — ужаса и возмущения; когда вы усвоите, что бить вас будут дважды в день — в камере «по-народному», отбивая почки, ломая нос и разбивая лицо, а на допросе «по-советски», выбивая печень, разрывая диафрагму, ломая пальцы, раздавливая половые органы, — вы сживетесь с ужасом, и никаких других чувств у вас больше не будет. Вы даже не будете помнить, что у вас была дочь (и где она?) и жена.

Вам повезет. Вы быстро подпишете все, что надо. Еще 6 человек возьмут на основании ваших показаний, лишь одного из них вы знаете, это тот коллега, который отказался с вами здороваться. Когда вы будете подписывать показания на него, только на этот миг у вас проснутся человеческие чувства: вы будете испытывать злорадное удовлетворение. Чудо будет в том, что вас обвинят всего лишь в недонесении (либо следователям приятно сочинять сложные истории, либо есть разнарядка на разные статьи). Вы отправитесь в лагерь, просидев 5 лет, попадете на фронт, в первом же бою вас ранят в руку, она так никогда и не выздоровеет до конца, и поэтому опять на фронт вы не попадете — вас вернут в ваше КБ. Бить вас в лагере (чуть вернемся назад) будут еще много и часто, зубы будут выбиты, нос свернут навсегда, пальцы, которые умели играть на гитаре, больше никогда не смогут даже нормально держать ручку. Вы никогда уже не сможете спокойно смотреть на еду и будете запасать под подушкой черные корки, вы будете пожизненно прихрамывать, никогда не спать больше четырех часов и вскакивать от каждого шороха, а звук машины за окном ночью будет вызывать у вас сердечный приступ.

Вы попытаетесь найти вашу дочь, но не найдете: ее отправили в специальный детдом для детей врагов народа, дальше война и следы теряются. Архивы бы помогли, но они закрыты и не будут открыты.

Вы никогда не узнаете, что сталось с вашей женой, но я вам расскажу — я же все знаю. Вашу жену доставили в приемник и сразу там же, не дожидаясь допроса, изнасиловали находившиеся в том же приемнике уголовники. Их было шестеро, у них было два часа, охрана не торопилась, а следователь запаздывал — много работы. Она сопротивлялась примерно минуты три, пока ей не выбили 5 зубов и не сломали два пальца. Вот почему ей было трудно подписывать признание. Но кровь на бумаге была от разорванного уха (разбитый нос уже не кровоточил после пятичасового допроса). Ухо ей разорвали на допросе — следователь, не дожидаясь ответа, будет ли она признаваться, ударил ее несколько раз подстаканником по голове (на самом деле он злился, что чай холодный, работы до черта, и девка красивая и в теле, почему сволоте уголовной можно, а ему, офицеру, нет?!). Она тоже быстро все признала и подписывала все, что скажут, один раз только она заколебалась — когда подписывала показания на вас. Но ей сказали, что отправят в мужскую камеру, и она подписала. Ее тоже быстро отправили в лагерь. Но она была менее гибкой — вы быстро научились прислуживать блатным и воровать пайку, когда никто не видит, а она все пыталась защищать других от издевательств, за что ее ненавидели и блатные, и забитые доходяги. Как-то через примерно год, когда она сказала что-то типа «нельзя же так бить человека!», кто-то из блатных баб придумал: «Ах нельзя? Ну так мы должны тренироваться, чтобы правильно научиться — даешь, б*дь ДОСААФ!» Ее раздели и били, показывая друг другу, кто как умеет, а «политических» заставили оценивать удары по десятибалльной шкале. Каждый удар вызывал оживленные споры среди жюри, ведь надо было отдать кому-то предпочтение, а проигравший мог обидеться. Никто не заметил, когда она умерла: упала быстро, били лежащую. Заметившая сказала: «Сука, сдохла, так не интересно. Шабаш всем!»

Вы прожили еще 15 лет после войны, умерли в 50 лет от инсульта. Вы жили все это время конечно не в своей старой комнате на Соколе, а в полукомнате, которую Вам выделил Минсредмаш (за картонной перегородкой жила семья из 4 человек, дверь была одна, но и туалет уже всего на 7 комнат). Половину этого времени вы получали большинство товаров (а нужно-то вам было всего ничего) по карточкам и талонам. Вы так и не успели купить радиоприемник, слушали радиоточку, которая была на половине соседей, но почти всегда включена. Когда у вас отказала левая половина, вас уже через 6 часов вывезли в больницу и положили на матрас в коридоре. К вам не подходили, так как признали безнадежным. Вы умирали в своей моче и экскрементах еще около суток, но это было ничто по сравнению с лагерем — это было так же хорошо, как отправка на фронт, как ранение, как узнать, что рука не будет работать, как верить в то, что ваша жена умерла и не мучается (до 56-го вы только верили, а не знали).

Я хочу, чтобы вы знали: все, что с вами случилось, нельзя рассматривать в отрыве от экономических и индустриальных вопросов. Ибо есть еще те, кто верит, что Россия стала экономически сильной если не за счет ваших небольших неприятностей, то по крайней мере одновременно с ними.

Ну что ж. Давайте не будем в отрыве. Россия в это же время пережила чудовищный голод (до 8 млн жертв, до 3 млн умерших напрямую от голода) — единственная в Европе. Россия распродала фантастические запасы драгоценностей и искусства. Россия содержала в голоде, холоде и болезнях своих граждан — все время до войны и 20 лет после. Для чего? Для того чтобы суметь выпускать только и исключительно танки, пушки, военные самолеты и автомобили, обмундирование и сапоги. Россия ни тогда, ни после того не смогла произвести ни одного стоящего потребительского товара, ни одной своей технологии (даже ракеты и ядерную бомбу украли). Правда, груды танков не спасли СССР от вдвое меньшего по численности и вооруженности врага, который пропахал всю европейскую часть, пока мы перевооружались американскими подачками и ели американскую тушенку.

Цена страха Европы перед коммунизмом, цена сталинской стратегии «ледокола», цена коллаборационизма перед войной — 26 млн жизней. Цена репрессий — не менее 3 млн трупов и 6 млн вернувшихся из лагеря. Цена раскулачиваний и «вредительских-расхитительских» законов — еще 4 млн. Треть страны. Зачем? Чтобы сперва за счет Запада начать делать плохую сталь и старые танки, а потом уставить свои заводы трофейными станками и работать на них до 21-го века? Чтобы безнадежно отстать в сельском хозяйстве (генетика — буржуазная лженаука) и кибернетике (продажная девка империализма)? Чтобы до 90-х годов не изжить бараки, до 80-х не избавиться от господства коммуналок? Чтобы телевизор через 30 лет после войны стоил полугодовую зарплату кандидата наук, автомобиль — 5 лет работы, квартира (кооператив!) — 20 лет работы, если позволят, и где дадут — там дадут?

СССР родился нищей страной, был нищей страной при Сталине и умер нищей страной. Диктатуры богатыми не бывают (если это не Сингапур).

jav-only

Нам нужна десталинизация. Это чудовище и спустя 60 лет после смерти продолжает тянуться к нам своими лапами — через тех, у кого нет воображения. Надеюсь, у вас оно есть, и вы сможете представить себе: ваш ребенок наконец уснул, и вы с женой посидели у лампы, на которую накинут платок, стоящей на стуле. Она говорила вам что-то о том, как это жестоко — не только наказывать предателей (ну конечно, иначе никак, я же понимаю), но еще и радоваться казням, это же средневековье какое-то, я же учитель истории, я же знаю... Вы еще сказали ей «смотри, договоришься!» и смеялись. Вы легли заполночь и еще не заснули, когда услышали шум машины под окном. Машин в то время ездило мало, но мало ли что за дела у людей в городе — вы не придали этому значения...

Вчерашний дождь в Банско немного спутал нам планы. В Софию мы уже смели съездить вчера, значит сегодня у нас горы Пирина. Тем более и ездить никуда не надо, 5 минут пешком до фуникулера, местные его называют лифтом и вперед, в горы! Мы знали, что туда можно и на машине подняться, но это ж совсем не то! Да к тому же я всегда планируя поездки пытаюсь чередовать города и природу, автомобильные маршруты с пешими походами.

с утра поздоровавшись с обитателями соседней гостиницы

Фуникулер закрытый, особенно не поснимаешь.

Но впечатление получить можно.

Тем более, Серега форточку нашел.)

Поднялись мы примерно на 2000 метров. Кафешка, аттракции для детей, зимой отсюда фуникулеры поднимаются еще выше, на лыжные трассы. Сейчас их можно узнать по пустому месту на горах и зачехленных пушках для снега.

Здесь же тренировочный пункт для лыжников и биатлонистов, они, кстати, тренируются круглогодично. Звуки выстрелов слышны непрерывно (стенды для стрельбы тут же), ну и лыжники проезжают. А я переживала по поводу лыж и асфальта.)

И вон видите, за лыжниками красная змея на зеленом? Водная аттракция для детей. Спускаются по водяному желобу, этакая водяная горка.

И повсюду цветет Иван-чай (кипрей).

Высокий!

Ну и кроме кипрея цветов хватает.

Вот такая благодать.

Первоначальный план был такой: погулять в лесу, найти несколько ягодок и на этом успокоиться, а потом уже приехать на машине и сюда, и к хиже Вихрен, и к Байхушевой муре. Ну в общем, так и решили и пошлепали по тропинке в лес, куда все люди, туды и мы. Забурились в лес, а тут и первые ягодки подоспели, совсем не ожидала их тут увидеть, вроде уж и сезон прошел.

Собрали букетик клубники-земляники, добавили туда же малины и устроили фотосессию.

Лес интереснейший. Можно увидеть все, и старые сосны и ели, покрытые мхом.

И молоденькие елочки.

То вдруг натыкаешься на поляны папоротника, папоротник стоит выше пояса.

Где-то далеко внизу шумит река.

А народ собирает травы, тут тебе и чабрец, и мята... Такие запахи стоят, голова кругом!

Папоротниковые поляны сменяются малиниками. И вверх, и вниз. Сколько глаз может видеть - малина. Она, конечно, не садовая, не крупная, но довольно сладкая и вкусная.

Короче, как вы понимаете, назад мы уже и не пошли. Шли вперед, уж больно тропинка живописная.

И вроде тропинка-то не тяжелая, идешь себе и идешь, только вот все вверх и вверх, изредка переходя каменные заносы.

Весь маршрут примерно минут 40. Мы, с моими больгыми коленями шли полтора часа, это я посмотрела по первому и последнему фото на маршруте. Ну и это понятно. То увидели что-то интересное,

то в малине застряли.

Интересно, что кого бы мы ни встретили на толпе, все со всеми здороваются. "Добрый день, доброе утро" - просто обязательно. Так здороваясь, фотографируясь, поедая землянику и малину мы добрались до хижы Бъндерица. Ну об этом дальше...

Лет двадцать, после приезда в Израиль,  взяло у меня вернуться в Петербург. Еще 7 лет понадобилось на то, чтоб взять туда дочку.  Сначала я боялась, что не понравится мне, потом-что ей.

Но как радостно сознавать, что дважды я трусила зря.

Хотя конечно были неожиданности. Оказалось, что одним из главных критериев достопримечательности, является наличие wi-fi... Два дня я бесилась, а потом мы встретили одну израильскую семью, где были две девчонки, 16 и 18 лет-там было тоже самое.

Их пассажи на мобильных по страсти непоминали мне Грига.

Потом оказалось, что нам чудесно на улице (18-24) и ужасно в помещениях.  То ли мы привыкли к кондиционерам, то ли то, что хорошо картинам, полохо людям, но в музеях и дворцах душно так, что мы чуть не окочурились.

В дополнение к духоте оказалось, что количество китайцев в мире значительно больше, чем всем казалось!

И половина их тусовалась в Питере!

Мелкие, юркие, но с огромными объективами камер, они сновали между ног и не давали мне сфотографировать дочь на ступенях Эрмитажа. В результате я взбеленилась и толкнула  неинтеллигентный спич на иврите тоном шука Кармель. Заработала жидкий аплодисмент (так обнаружили израильтян), китайцы расступились и мы гордо продефилировали по парадной лестнице.

Oтпотев в Эрмитаже и Пушкинском дворце, мы поехали в Петергоф. Метеор и фонтаны произвели на Шельку оромное впечатление, хотя половина красот осталась за спиной-  дочь показывала фонтаны по скайпу подругам. Да и китайцы здесь уже знали слово: Зузи!:)

Экскурсия по рекам и каналам Петербурга нам очень понравилась... особенно мне. Экскурсовод была настоящая петербурженка, такого смачного русского языка я не слышала давно. А девчонкам просто нравился ветер, солнце, красивые дома и возможность фотографировать себя специальной палкой селфи.

Но самое крутое впечатление прозвела на мою дочь... дача. Дача у моей тетки расположена под Сосново, на чудесном озере в лесу.

Для начала мы с боем взяли электричку, народу было тьма-тьмущая, была суббота и Питер ехал на дачу. По дороге я рассказывала Шельки байки, про каждую станцию, где мы проезжали, но стоять было очень стремно. В конце поездки освободились места, а когда приехали, то получили за наши муки сторицей.

Солнце, сосновый воздух, черника, брусника, озеро, яблоки с дерева, смородина с куста, ле-по-та!!!

А уж когда я нашла белый гриб, то счастье было полным!!!

Океанариум оказался полным г.....на выступление тюленей было не пробиться, единственное, что приятно, что нас туда довез совершенно незнакомый мужчина, которого мы просто спросили, как туда добраться. Дочь моя топорщилась, что нельзя брать тремпы ( только что освободилась из армии), на что я надменно заявила, что в Ленинграде можно!  Да и мужик был абсолютно правильный с виду!

Количество съеденных нами пирожков и коржиков с черникой, малиной, брусникой и смородиной превзошло все позволенные нормы.За 8 дней было 2 летних дождика!

В юности, когда ( тогда еще) наши,играли с канадцами, я пережила самое острое наслаждение для 14 лет:)

А мой старший, собиравшийся с нами, уехал в Прагу!

 Но еще не вечер!