Инна Шейхатович

Он пробегает по дорожке, ведущей мимо окон кафетерия к служебному входу в Израильскую оперу. Хористы, перекусывающие в перерыве между сценами в музыкальной трагедии Гаэтано Доницетти, уважительно выдыхают: «Леша… Долгов…». Его здесь уже приняли, полюбили. В Израильской опере ставится «Лючия ди Ламмермур», где российский певец Алексей Долгов исполняет одну из главных партий. А потом он возникает на пороге: Эдгардо — герой-любовник, несчастный, прекрасный, сердечный. Его партия в этой опере наполнена в светящимися, вдохновенными мелодиями. Короткой и яркой жизнью… Ярко-синий свитер, джинсы, спортивные туфли. Широкая улыбка. Мировая знаменитость. Никакого высокомерия. Именно так вот и говорят о сибиряках. И – правду говорят.

Я вспоминаю его Ленского в спектакле Дмитрия Чернякова «Евгений Онегин» в Большом театре, Альфреда в «Травиате», поставленной Александром Тителем в театре Станиславского и Немировича–Данченко. «Ваш Альфред, такой современный, в очках, парень из соседнего дома…». «Да, в этом и состоит правда этого образа, он ведь очень инфантильный, поверхностный… Его захватило чувство, оно мир затмило – а потом все ушло, растаяло…».

Алексей Долгов

Алексей Долгов родился в Новосибирске, в талантливой семье, где хотя и не было музыкантов-профессионалов, но музыку все любили, знали в ней толк. После школы закончил исторический факультет университета. Преподавал. Понял, что это не его призвание. Начал работал в филармоническом коллективе «Маркеловы голоса» и вдруг  потерял голос.   И именно тогда пришло страстное желание петь  всерьез. Долгов поступил в музыкальное училище. Подрабатывал, чтобы прожить. Пел в церковном хоре. Из Новосибирска поехал в Москву. Учился в консерватории и работал курьером: жизнь в общежитии, богемная, шумная, музыкальная, была непростой. «И отчаяние бывало. И депрессии. И взлеты. И головокружения. Я очень хорошо понимаю Рудольфо из оперы Пуччини «Богема», с нами такие вещи случались… сносило крышу… бушевали страсти…». Общежитие осталось в прошлом. Слава и успех нашли моего героя. На проект в Израильскую оперу он приехал с женой и двумя сыновьями. О красоте голоса российского тенора, о его артистизме, театральности, о скромности и обаянии этого человека говорят все. Строгая, принципиальная, блистательная Галина Глушкина, большой и яркий музыкант, сказала мне о Долгове: «Потрясающий!». В Израиле он в пятый раз, гастролировал здесь  с Большим театром, с театром Станиславского и Немировича –Данченко, участвовал в израильских постановках «Искатели жемчуга» и «Любовный напиток». Его путь выглядит сияющим. Он спел на прекрасных мировых сценах – в Хьюстоне, Риме, Вашингтоне, Берлине, Нью-Йорке, в Токио, Йокагаме, Киото.

Первой оперой, в которой Долгов выступил на Западе, была как раз «Лючия ди Ламмермур». «Меня тогда пригласил Патрик Саммерс, главный дирижер Хьюстонской оперы. Я спел маленькую партию Артура, несчастного жениха Лючии…». Солнце нашей холодной зимы (сегодня и правда холодно – январь, плюс 12…) текучим золотом лежит на столах, играет в стеклах. На сцене поют. Мы беседуем.

— Вы у нас бывали, пели. Как изменились ваши впечатления за время знакомства с нашим театром, с кем из израильских дирижеров, певцов вы общались?

— Первый мой приезд был не самым удачным. Мы, театр Станиславского и Немировича- Данченко, привозили оперу Прокофьева «Обручение в монастыре». Я был не совсем здоров, чувствовал себя не в своей тарелке. Погода была какая-то серая, я только и мечтал, как бы допеть и уехать. И не очень понимал, что так понравилось, что так очаровало мою жену, которая здесь выступала в гастрольном туре вместе с нашим общим педагогом Зурабом Саткилавой. Она тогда вернулась в полном восторге, в эйфории, а я ничего вначале  не почувствовал. А после я был в Израиле с «Онегиным», и на этот раз все изменилось! Я влюбился в страну, море, солнце, и в замечательных людей оперы, пешком обошел  Тель-Авив, гулял по Яффо, дышал этим особым миром, этой историей, этим воздухом. Здесь Святая земля, безусловно! И люди здесь хорошие, и в театре особая атмосфера. И все просто замечательные профессионалы. Вот Саша Иванов, пианист – просто гениальный парень, такое содружество не часто возникает! Я теперь приезжаю сюда с теплом и трепетом.

— Как певец становится востребованным, желанным на самых важных оперных сценах? Как у вас это произошло?

— Появился агент. Очень хороший. Сегодня агент — это ключевая фигура в жизни солиста, в карьере на оперной сцене.

— Вы работали с Даниэлем Ореном?

— Да, меня пригласили в Солерно, на «Травиату». И я познакомился с маэстро Ореном. Я был не в лучшей форме, сложно прошло прослушивание – и он меня вообще не принял, хотел заменить. Меня труппа отстояла…

— И как потом складывались отношения?

— Потом все было хорошо. Мы поняли друг друга, сработались. Был хороший спектакль. Он любит певцов, понимает их, ценит яркий, полетный, жизнерадостный, свежий голос.

— Вы в опере «Лючия ди Ламмермур» играете и поете великую, уникальную любовь. И в «Онегине», и в «Травиате», и в «Тоске», и в «Богеме»…Это все различные грани, оттенки чувства, разные сюжеты о любви… А что на самом деле чувствует артист, певец Алексей Долгов на сцене, глядя на партнершу?

— Чтобы хорошо спеть, надо очень и очень много. Нужно – как минимум! – себя хорошо чувствовать. Нужно, что звучал голос, чтобы была трезвая голова, чтоб был контроль над ситуацией. И – чтобы сложилось с партнерами. Мой наставник, режиссер Александр Борисович Титель, говорит, что спектакль складывается хорошо тогда, когда у тебя хорошие отношения с партнером. Если партнеры холодны друг к другу, это не скроешь. Публика сразу видит.

— …а влюбленность бывает?  

— По-человечески – бывает. На сцене возникает особая атмосфера, мы врастаем друг в друга – и создает единое целое. Мы люди сенситивные, то есть в высшей мере эмоциональные, чувствительные. Профессия заставляет быть такими. Каждый спектакль – это легкий стресс. Обретение общего языка – насущная необходимость.

— Вы работали с обеими партнершами по спектаклю «Лючия ди Ламмермур»? И с Хилой Баджио, и с Марией Хосе Морено?

— С Марией Хосе никогда не встречался. С Хилой знаком, мы вместе пели  в «Любовном напитке». Она пластичная¸ чуткая¸ очень милая, прекрасно реагирует, ловит настроение.

— Мы живем в мире, который занят войнами, ненавистью, экономическими блокадами, агрессивной попсой, сплетнями… Опера, сюжеты из далекой для большинства людей жизни будто бы и не про нас, ни для кого… Вас это иногда тревожит? Не хочется иногда все бросить, изменить, начать другую историю?

— Бывает, конечно. Подчас кажется, что это своего рода пир во время чумы. Но потом приходит другая мысль. И наводишь порядок в голове. И думаешь, что надо сделать свою работу хорошо. И не пережать, не заменить искренность пошлостью. И – чтобы поверили. И  дать залу то, что я могу, что умею в полной мере.

— Вы, разумеется, не употребляете вредные продукты, сладкое, жареное, и вообще серьезную часть жизни проводите в спортивном зале…

— Да нет, не могу такого о себе сказать. У меня есть какой-то свой комплекс упражнений, дыхательную гимнастику делаю. Не ем хлеб и выпечку. А вообще — стараюсь жить обычной жизнью. Отвожу детей в школу. Занимаюсь с ними.

— В день спектакля ни с кем не общаетесь, бережете голос, эмоции…

— Стараюсь. Помогает и то, что моя жена певица, музыкант – она понимает, как мне необходим особый режим в день спектакля…

— Семья ходит в театр, восхищается, мальчики вами гордятся?

— Ой, они очень переживают, когда я на сцене убиваю себя, или меня убивают. «Папа, ну почему тебя застрелили, как это так?!». Для них это трудно, это целое испытание. Жена судит строго. Она профессионал, всегда скажет, что получилось, что нет. Я чувствую особую ответственность, когда она в зале.

— Как вы воспринимаете нашу публику, чем она отличается от всякой другой?

— Публика прекрасная! Зал горячий, умеющий отдавать артисту любовь! А любовь ведь не подделаешь, она себя всегда сильно проявляет!

— Вы знали, что станете солистом, звездой? Чувствовали? Или вам это тогда не было важно – будет ли пение связано с хором, преподаванием, маленькими партиями?

— Я хотел научиться владеть голосом, хотел петь, наверное, актер во мне сильнее, чем певец, у меня есть чутье, есть фантазия, врожденная сценическая интуиция. О славе не думал. Я просто осознал, что я рожден для вокала!

—  Русский репертуар вам близок? Он требует иной работы? Иного отношения, техники?

— Я безумно люблю петь русскую музыку! Ее сложнее петь¸ чем итальянскую. Нужна особая культура на среднем диапазоне. У нас сложная мелодика, горловой язык.

— Чем увлекаетесь на досуге?

— Пневматическим оружием. Я иду в поля, стреляю. Это совершенно безопасно, но мне приносит радость.

— Что вы в себе критикуете, чем недовольны?

— Я увлекающийся человек. Могу так увлечься своими мыслями, делами, что забываю про близких. Потом ощущаю стыд. Легко впадаю в уныние.

— А что вы в себе больше всего цените? Чем дорожите в своем характере?

— Легко из уныния выхожу… Я – легкий человек!

 — Что в Израиле вы себе покупаете?

— Сыры, вино. Сыры изумительные, выше всех похвал. Израильское вино с удовольствием пьем дома каждый вечер. Израильская кухня – это восторг! Пожалуй, с ней сравниться может только испанская. Жена отдает должное вашей косметике. И в этот приезд пополнит свои запасы.

— О чем вы мечтаете?

— Петь свой репертуар. Петь раннего Верди, Беллини, Доницетти. И русский репертуар. И чтобы семья была в порядке. И чтобы жена была более востребована как певица, актриса.

— Вот идете по оперному коридору в день спектакля, стоите в кулисе, еще немного и выходить. Туда, под софиты. Петь о любви. Страшно?

— Обычно, вот так у меня происходит.

Алексей протягивает вперед руки. Показывает, как они дрожат перед выходом.

И добавляет:

— А потом я выхожу на сцену – и дрожь уходит. И я забываю обо всем. Кроме той жизни, которую живу и пою.

************

Гаэтано Доницетти. «Лючия Ди Ламмермур».

Либретто: Сальвадоре Каммарано, по роману Вальтера Скотта
Дирижер: Даньеле Каллегари / Эйтан Шмайссер
Режиссер: Эмилио Саги

Режиссер возобновленной постановки – Ксавьер Ольсия
Сценография – Энрике Бордолини
Художник по костюмам — Имме Моллер
Художник по свету — Эдуардо Браво
Солисты:
Лючия (сопрано) – Мария Хосе Морено/Хила Баджио
Эдгардо — Эдгар Равенсвуд (тенор) — Алексей Долгов/Сальваторе Корделло

Энрико — брат Лючии (баритон) – Марио Касси/Йонут Паску

Раймондо — Раймонд Бидебенд, пастор, наставник Лючии (бас) – Дарио Руссо/Владимир Браун

Артуро — Лорд Артур Баклоу (тенор) — Йосеф Аридан

Алиса, подруга Лючии – Анат Чарны/Шахар Лави

Нормано, начальник стражи замка (тенор) – Гай Манхейм

Хор Израильской Оперы (хормейстер – Эйтан Шмайсер)
Израильский Симфонический оркестр Ришон ле-Циона
Переводы титров: Исраэль Юваль.

14 января, в субботу, в 11 утра состоится встреча с солистами и создателями постановки «Лючия ди Ламмермур». Здесь будут также исполнены лучшие отрывки из оперы.
Представления «Лючии ди Ламмермур» пройдут с 17 января по 3 февраля 2017 года.
Продолжительность постановки 2 часа 40 минут с антрактом.
Опера идет на итальянском языке с титрами на английском и иврите. За час до начала каждого спектакля — получасовая вводная лекция в зале Оперы.
Вход на лекции бесплатный по предъявлению билета на спектакль на тот же вечер.

Заказ билетов по телефону 03-6927777 или в кассе «Браво»

Сайт Израильской Оперы — http://www.israel-opera.co.il

Фотографии Йоси Цвекера предоставлены пресс-службой Израильской Оперы.

Самый ожидаемый роман 2016 года в переводе Александры Борисенко, Анастасии Завозовой и Виктора Сонькина.

 Международный бестселлер - Финалист премии National Book Award - Победитель премии Kirkus Prize  - Книга года на Amazon ,

Американская писательница Ханья Янагихара создала необычный роман, где и о страшном, и о радостном говорится без лишнего надрыва и сентиментальности.

Четверо друзей - талантливый архитектор Малкольм, начинающий актер Виллем, уверенный в собственной неповторимости художник Джей-Би и гениальный юрист и математик Джуд - пытаются добиться успеха в Нью-Йорке, но оказывается, что ни карьера, ни деньги, ни слава не могут справиться с прошлым, если оно сильнее жизни…

Об авторе: Ханья Янагихара родилась в Лос-Анджелесе в 1974 году. Окончила Смит-колледж, частный независимый университет свободных искусств для женщин, расположенный в Массачусетсе, и переехала в Нью-Йорк, где сначала работала агентом по связям с общественностью, а затем перешла в журнал Conde Nast Traveler. Через некоторое время Янагихара стала редактором, в 2015 году перешла на работу в журнал T: The New York Times Style Magazine, а позже, после успеха “Маленькой жизни”, оставила и эту должность.

 

 Предлагаю также интересное интервью с переводчиками этой книги. Вот фрагменты из него:

Давайте с начала — как вы впервые прочитали роман и как стали его переводить?

Александра Борисенко: Мы с Витей впервые услышали о романе от Насти Завозовой, которая читает огромное количество книг, — кажется, никому за ней не угнаться. Мы прочитали роман почти одновременно, и нас обоих книга потрясла.

Виктор Сонькин: Настя, кстати, поначалу удивилась, что мне роман так понравился, и я тоже несколько удивился — вкусы у нас довольно разные. Я его сразу подсунул Саше (Борисенко), и, хотя мы понимали, что это огромный груз, мы сказали Варе Горностаевой, главному редактору издательства Corpus, что хотим это перевести. А поскольку мы еще все демонизируем окружающую обстановку (может быть, больше, чем она заслуживает), казалось, что в России вряд ли кто издаст эту книгу. Но Corpus, как всегда, продемонстрировал, что ориентируется только на литературное качество. Мы встретились с Варей почти ровно год назад, на церемонии вручения премии «Просветитель», и она нам сказала, что решение принято, и можно переводить. Вот так это и случилось.

А обсуждали ли вы сам роман, его идею, о чем он?

Сонькин: Мы все были согласны, что это выдающийся роман, а остальное не очень важно — потому что выдающийся роман по определению вызывает у каждого человека свои ассоциации и представления; это было очень заметно по англоязычным рецензиям, а сейчас становится заметно и по русским. Нам общая любовь к литературе и к ремеслу переводчика, мне кажется, дала возможность преодолеть любые разногласия такого рода.

Завозова: Сила этого романа как раз в том и состоит, что каждый видит в нем, как в зеркале, что-то свое. Для кого-то это роман про травму, для кого-то про искусство, для Александры Леонидовны, например, это роман про дружбу, а для редактора книги Кати Владимирской — это роман про математику. Он потому и гениален, что не поддается никакой трактовке и описаниям.

«Маленькая жизнь» — не самый простой роман. С одной стороны, история в нем полностью завершена, не остается никаких вопросов и загадок, с другой — в нем столько всего, что для каждого читателя он оказывается о чем-то своем. О чем он для вас?

Борисенко: Для меня — о дружбе в первую очередь, о ее силе и о ее слабости, о том, что она может и чего не может. Но и о травме, конечно, о том, что есть непоправимые вещи. И еще о том, что жизнь, несмотря ни на что, прекрасна.

Сонькин: Для меня он, наверное, о том, что бывают такие вещи, которых нельзя преодолеть всей жизнью; отчасти поэтому она оказывается маленькой. И, как это ни парадоксально, еще и о том, что жизнь при этом прекрасна. Мне этот message в романе кажется таким очевидным, что всякое упоминание в критике о том, что это мрачное, темное, почти беспросветное повествование, меня бесконечно изумляет.

Завозова: Мне нравится, как об этом романе говорит в своей рецензии для New Yorker Элиф Батуман. Она пишет о двойственности романа: с одной стороны, это лайфстайл-порно в духе «Секса в большом городе», с другой — роман о страдании и травме. И Янагихара сознательно играет на этом контрасте: чем роман красивее, тем он страшнее. Тем не менее, мне важно, чтобы читатель увидел, что это не роман о плохом. В нем есть много хороших и даже светлых моментов. Он немного о том, что жизнь поворачивается к тебе так, чтобы компенсировать причиненные невзгоды, что пережить и преодолеть можно все, кроме смерти.

 

Эту я купила в подарок младшей дочери на иврите, и заказала еще две книги - для старшей на английском а себе на русском.

О вкусной и здоровой пище - у меня издание 1953, а жаль - потому что "из него исключили тейглах..."... и так далее...

сравнивая издания «Книги о вкусной и здоровой пище» 1939 и 1952 годов, можно было проследить за послевоенными изменениями политического курса. В конце тридцатых все еще господствовала большевистская интернационалистическая риторика. Интернационализм воспевала, к примеру, популярная музыкальная комедия «Цирк», в которой звучала песня «Широка страна моя родная». Героиня фильма — воздушная гимнастка Мэрион, белая женщина, которую выгнали из Канзаса с внебрачным ребенком-мулатом. Мэрион приезжает в Москву. Страна Советов — это вам не Канзас! Здесь вся страна готова нянчить ее малыша, а для нее самой нашелся бойфренд — акробат, парень что надо. В знаменитой сцене интернациональной идиллии известный еврейский актер Шлоймэ Михоэлс поет афроамериканскому мальчику колыбельную на идиш.

Эту сцену потом убрали. Как и самого Михоэлса — в 1948 году, в разгар антисемитской истерии, его убили по приказу Сталина. Америку, в прошлом полусоперника, полудруга (пусть и расиста), теперь демонизировали как империалиста и противника в холодной войне. Поэтому на страницах «Книги» 1952 года царит ксенофобия. Пропал рецепт еврейского лакомства тейглах, исчез калмыцкий чай (калмыков массово депортировали, обвинив в пособничестве нацистам). Канапе, крутоны, консоме — все подобные безродно-космополитические штучки были вычищены. А также сэндвичи, кукурузные хлопья и кетчуп — американские деликатесы, заимствованные Микояном во время поездки в Америку.

Израильский композитор и басист, завоевавший мировую известность, едет в Тель-Авив с концертом, чтобы отметить на родине 25-летие своей музыкальной карьеры. Омер Авиталь выступит с новым коллективом. В концерте примут участие Хая Самир и Равид Кахалани.

Пятница, 27 января, в 22:00. Израильская опера – Тель-Авивский Центр сценических искусств

Композитора и басиста, израильтянина Омера Авиталя часто сравнивают с великим Чарльзом Мингусом. За четверть века музыкальной карьеры Авиталь завоевал мировую известность. В Израиле он выступит со своим новым джазовым квинтетом и исполнит собственные произведения, в которых причудливо переплетаются восточные и африканские мотивы.

Корни музыки Авиталя уходят глубоко в традиции американского джаза, не менее ощутимы в его творчестве и влияния африканской, арабской, израильской и еврейской музыки. Особенно явно фольклорные влияния прослушиваются в трех последних альбомах музыканта: New Song, Suite of the East и Abutbul Music. На концерте 27 января в Тель-Авиве квинтет исполнит произведения из этих альбомов и более ранние композиции Омера Авиталя.

Гости программы – вокалисты, обладатели уникальных голосов, мастерски владеющие различными стилями исполнения, Хая Самир и Равид Кахлани.

Квинтет Омера Авиталя. Фото: Chris Boyer

Омер Авиталь родился и вырос в Израиле. Уже в старших классах школы искусств им. Тельмы Ялин он привлек к себе внимание публики, выступая на профессиональной сцене с ведущими израильскими музыкантами. В начале 1990-х молодой музыкант отправился в Нью-Йорк, чтобы продолжить обучение в New School University. Очень скоро талантливый артист занял почетное место на мировой джаз-сцене, став достойным представителем израильского джаза в Нью-Йорке. Авиталь сотрудничал с ведущими джазменами современности – Уинтоном Марсалисом, Кенни Гарреттом, Джошуа Редманом, Брэдом Мелдоу, Ройем Хайнесом, Алом Фостером, Джимми Коббом, Эддерли и многими другими. Вместе с другими яркими представителями сцены джаза того времени он часто выступал в легендарном нью-йоркском джаз-клубе «Смолс», кардинально повлиявшем на развитие и формирование этого музыкального жанра. В 1994 основал свой первый джазовый ансамбль, одновременно сотрудничая с пианистом Джейсоном Линднером в создании The Jason Lindner Big Band – одной из ведущих джаз-банд 1990-х.

В 1999-м году Авиталь, вместе с пианистом Аароном Голдбергом и барабанщиком испанского происхождения Марком Миральтой, создали ансамбль под названием OAMTrio (указав в названии группы свои инициалы). Вместе музыканты записали три альбома. В 2001 году Авиталь вернулся в Израиль, чтобы продолжить обучение в Иерусалимской музыкальной академии. В Иерусалиме он увлекся классической композицией, заинтересовался арабской музыкой и музыкальными традициями других проживающих в Израиле народов, учился игре на уде. Со временем сам начал преподавать на джазовом отделении.

В 2002 году Авиталь с тремя приятелями – трубачом Авишаем Коэном, пианистом Йонатаном Авишаем и барабанщиком Даниэлем Фридманом – основали группу Third World Lovе. В 2005 году Авиталь закончил свое обучение в Израиле и с тех пор живет на две страны – Израиль и США, часто выступает с концертами в Европе и Азии. Благодаря накопленному опыту Омер Авиталь по праву завоевал славу одного из лучших аранжировщиков и музыкальных продюсеров, продолжая активную деятельность композитора и исполнителя.
В 2008 году Авиталь удостоился премии премьер-министра за достижения в области джазовой музыки, получив официальное признание своего композиторского таланта. В 2009 году вместе с певцом Равидом Кахалани Авиталь создал музыкальный коллектив под названием Yemen Blues, синтезирующий фанк, блюз, джаз и йеменские мотивы. В 2011 году вышел первый альбом коллектива. Помимо игры на контрабасе и уде, Авиталь выступил в проекте в качестве продюсера и аранжировщика. В 2010 году, вместе с Яиром Харэлем, Авиталь основал уникальный в своем роде оркестр «Новый Иерусалим», ведущий музыкальный диалог между еврейским традиционным пиютом, музыкальными традициями евреев-выходцев из стран Востока, джазом и классической музыкой. Авиталь занимал должность музыкального руководителя и аранжировщика оркестра до 2013 года.

В 2011 удостоился премии The ASCAP Foundation Vanguard Award. В 2012 выпустил альбом Suite Of The East, в который вошли оригинальные композиции, синтезирующие джаз и восточные мелодии, написанные музыкантом во время учебы в Иерусалимской музыкальной академии. В записи альбома приняли участие трубач Авишай Коэн, саксофонист Джоэл Фарм, пианист Омер Клайн и барабанщик Даниэль Фридман. Альбом был тепло принят публикой и удостоился высоких похвал критиков. В этом же году Авиталь основал новый творческий союз с Ави Авиталем (мандолина), Омером Клайном (ф-но) и Итамаром Дуари (ударные), получивший название «Встреча Авиталя с Авиталем».

Серия джазовых концертов в Центре сценических искусств

Квинтет под руководством Омера Авиталя

Омер Авиталь, бас

Асаф Юрья, тенор-саксофон, сопрано-саксофон;

Александр Левин, тенор-саксофон;

Эден Ладин, фортепиано, клавишные

Офри Нехемья, ударные

Гости программы: Хая Самир и Равид Кахалани

Пятница, 27 января 2017 г., в 22:00

Израильская опера – Центр сценических искусств, бульвар Шауль Ха-Мелех, 19, Тель-Авив

Цена билетов: 125, 162 и 199 шекелей

Заказ билетов в кассе Израильской оперы: 03-6927777 или в кассе «Браво»:

http://bestbravo.co.il/announce/54392

Далее в серии джазовых концертов:

Кайл Иствуд – 24 марта 2017 г.

Рашел Перл – 19 мая 2017 г.

Фотографии (©Chris Boyer и ©Youri Lenquette) предоставлены пресс-службой Израильской оперы

В январе 2017 года в Израиле будет показан спектакль по мотивам любимых оперетт «Волшебный мир оперетты». В нем смешались знаменитые сюжеты, любимые герои, трюки, танцы, колдовство – и новые линии, современное отношение к знакомым коллизиям. В этой истории будет все немного не так, как мы привыкли. Но из рамок жанра никто не выйдет...

Сыграют и споют в этой старой и новой сказке для взрослых гости из Беларуси: народный артист Беларуси, солист государственного театра оперы и балета Беларуси , знаменитый баритон Владимир Петров, исполняющий в театре партии Макбета, Риголетто, Эскамильо, Набукко... К слову, на сцене Израильской оперы он тоже выступал: его Онегина, элегантного, загадочного, ироничного, способного на сильные страсти и серьезные шаги, хорошо запомнили наши меломаны, в отметила критика. А еще Владимир Петров пел в Израиле в «Пиковой даме» Чайковского, в «Фиделио» Бетховена....

Солистка белорусской оперы Татьяна Гаврилова начинала свой путь в музыке как пианистка. Увлеклась пением. Стала лауреатом международных конкурсов в Пхеньяне, Львове, Минске. Спела на сцене театра Снегурочку, Марфу, Розину, Джильду... Входит в десятку самых красивых актрис Белоруссии.

Эдуард Мартынюк – ведущий тенор белорусского театра. Радамес, Пинкертон, Рудольфо, Хозе, Каварадосси.. .Много гастролирует. Выступал на сцене Большого театра России.

Лауреат международных конкурсов. Много пел на славной сцене одесской оперетты... Любит танцевать и прекрасно это делает. Инициатор и автор талантливых капустников. Увлекается режиссурой.

Сопрано Татьяна Третьяк - солистка труппы Белорусской оперы. В ее репертуаре - Виолетта, Памина, Сюзанна, Мими, Лючия ди Ламмермур. Очаровательна. Любит своих трогательных и любящих героинь. Трудно переживает свою леди Макбет: «Такая она злая и трагичная, столько в ней эгоизма и жесткой воли...». Татьяна обладатель лауреатских медалей многих конкурсов вокалистов.

Василий Мингалев. Брал уроки вокала у великого тенора Зиновия Бабия. Имеет диплом дирижера. Пел главные партии в Белорусском музыкальном театре. В белорусской опере исполнил партии Альфреда, Владимира Игоревича, Германа, Манрико...

Все эти талантливые артисты вместе споют и сыграют в «Волшебном мире опереттты». Спектакль, который они везут в Израиль, представляет собой признание в любви уникальному жанру, который сверкает и манит во все времена, в любой стране. Историю, которую споют и проживут ведущие артисты белорусской оперной сцены на израильских площадках, можно назвать «Шерше ла фам». «Ищите женщину». Потому что в сердцевине, в фокусе спектакля – ЕЕ Величество Женщина и  ее Волшебный Мир. Вокалисты, посвятившие себя самому трудному и элитарному, многогранному и великому жанру- опере, выступят в легком  спектакле- игре, в спектакле – празднике, соединившем юмор и розыгрыш, танец и куплеты, сверкание и наивность, взрывы и тишину, парадность и искренность.

Звезды Белорусского оперного театра выступят в Израиле с программой в честь оперетты:

23 января ( зал «Викс», Реховот),
24 января  ( Дворец молодежи, Беэр-Шева),
25 января ( Гейхал ха-Тарбут, Бат-Ям),
27 января ( Зал «Дюна», Ашдод) ,
28 января (Афула, «Гейхал а-Тарбут»).

Эстафету праздника и счастья¸улыбок и танцев, знакомых и любимых мелодий и настроений подхватят звезды другого очень авторитетного театра оперы и балета — из Нижнего Новгорода. Этот театр носит имя Пушкина, отмечен многими достижениями, овеян славой. Именно в Нижнем в хор пробовались Шаляпин и Горький. Взяли Горького… Бывает.

Итак, горьковские мастера появятся у нас:
31 января все начнется с Ришон ле-Циона, с зала «Мофет»,
потом золотые стрелы оперетты просвистят над Ариэлем  1 февраля¸зал «Гейхал а-Тарбут» и 2 февраля в Хайфе, «Бейт-Маглер».

Слушать, восхищаться¸ развлекаться подано!

Заказ билетов: http://bestbravo.co.il/announce/54151