В официальной научной литературе советских времен, на первый взгляд, невозможно найти идеи, которые бы противоречили теории марксизма-ленинизма. Но на самом деле научное сообщество быстро научилось писать и читать между строк и выработало специальный код, который на тот момент был известен практически всем в науке. "Теории и практики" публикуют фрагмент из книги "Муки науки: ученый и власть, ученый и деньги, ученый и мораль" издательства "НЛО", в котором ученый Лев Клейн перечислил 12 способов критиковать идеологию и защищать актуальные научные идеи в обход тотальной цензуры.

theoryandpractice.ru/posts/15743-imitats...enym-oboyti-tsenzuru

КАК ГОГОЛЬ ВЕСЬ НЕ УМЕР

Говорят, что писатели обогащают язык. Примеров, правда, этому нет, кроме нескольких слов, которыми гипнотически обрабатывают наш мозг уже давно: Карамзин придумал слово «промышленность», Достоевский — «стушеваться», Щедрин — «головотяпы» и под.

А про Гоголя как-то ничего не говорят. И зря: ему тоже кое-что удалось.

После его «Мертвых душ» в русский язык вошло слово «клубничка» в значении ‘нечто сластолюбиво-скабрезное’. Слова женолюба Кувшинникова «попользоваться насчет клубнички» подхватили писатели, вышедшие из «Шинели», и даже развили ягодно-эротическую тему: у Достоевского есть «клубничники», а у Щедрина — «клубницизм». Эти слова не привились, но сама гоголевская «клубничка» выжила. В советское время словари отмечали ее как устаревшее слово, видимо в связи с устареванием в СССР секса как такового. Но «клубничка», затаившись на время, пробилась и тут: добралась до наших дней и увядать не собирается.

Какая суровая усмешка истории: истязать себя мыслями о писательском идеале, чаяниями о воскрешении помертвелой души, пожертвовать божьим даром ради высокого и тоскливого морализаторства — и обогатить язык словом «клубничка».

Ч. Земледельцев

у нас вековые связи, полстраны наши люди. С чего вдруг мы должны на все это положить?