Луган, Вы придуриваетесь конечно весьма талантливо, но я Вам всё равно не верю.

Западный либерализм потерпел крах.

Либерализм (а сегодня мы политически и исторически можем говорить лишь о том, либерализме, который появился благодаря революции Тэтчер и Рейгана) начал свое отступление, когда мы (вы, они) стали стесняться захвата Багдада и казни Саддама. Когда мы стали позволять себе слабость риторики неравенства и виктимизации среднего класса на Западе. Когда либерализм, с одной стороны, обнаружил свою беззащитность, в отсутствие обобщающих политических заявлений (например, вторая речь Джорджа Буша-младшего по случаю инаугурации на мандат 2004-2008), а с другой — забыл, что миллиарду преданных забвению людей третьего мира угрожает крайняя нищета.

Это нужно было объяснить, и эта цена была не столь высока, как говорят или как это хотят представить. Когда мы потерялись в цензуре человеческих и гуманитарных действий, восприняли идиотскую теорию индивидуальных прав, в которой нет ничего либерального (нельзя разговаривать о женщинах в раздевалках, надо мочиться там, где тебе подсказывает сердце, Шекспир был мачистом, главное — любить друг друга, нежность — это обязанность). Таким образом, результатом всего этого является Трамп, волна такого национализма и хамства даже в Европе, что только один господь бог сможет нас спасти, но, надеюсь, им дело не ограничится.

Не один только Макиавелли сказал, что «жили Афины и Спарта тысячу лет вооруженные и пользовались полнейшей свободой», — ну ладно, секретарь Флоренции был полупреступником в реальном городе. Но и Платон, размышлявший об идеальном городе, считал, что во главе него должны стоять короли-философы и стражи, которым почти целиком посвящен его трактат о республике. Правящие классы и являются теми самыми стражами, или должны ими быть. Они занимаются культурой, образованием, добродетелями, то есть силой и оружием, поддерживают в более или менее рациональном порядке внутреннее и внешнее состояние государств, а если так — то и рынков, учитывая общий интерес, систематически совпадающий с частным интересом некоторых отдельных людей, складывающимся и распадающимся в структуре знаков и значений, которые в целом не могут оторваться от религии, понимаемой как связь между людьми и их стремлением к бесконечному и к свободе, называемой, в том числе, богом. Либерализм без оружия, знамен и бога сталкивается с царством силы, выражающейся в вынужденной стандартизации языка и культуры — двух понятий, не являющихся несовместимыми с сетью, которая понимается как ловушка.

Демократка Мадлен Олбрайт (Madeleine Albright), госсекретарь США при Билле Клинтоне, участвовавшая в урегулировании конфликта на Балканах, говорила, как вспоминает Лус, что в слове мультилатерализм слишком много слогов, и оно заканчивается на —изм. Вот так. С Трампом и европейскими национализмами и хамством мультилатерализм превращается в регрессивный Венский конгресс, где нет даже Меттерниха, способного навести порядок в мировом хаосе, если только не довериться Путину, что мне, честно говоря, представляется при всем уважении непредусмотрительным шагом.