Эксперты ИА REX пытались оценить этот день в истории России.

Павел Крупкин — научный руководитель Центра изучения современности (Париж, Франция):

День России — это, в общем-то, никак не день капитуляции в холодной войне. Капитуляция скорее была связана с роспуском Варшавского договора и сдачей Восточной Европы, так что день капитуляции надо искать где-то в тех датах. А 12 июня — это ведь был очередной шаг к победе Ельцина над Горбачёвым, день, когда вождь обнаглевшего советского агитпропа первый раз поместил конституцию вверенной ему страны в свой туалет для использования в качестве расходного материала. Так и получается, что в этот день мы скорее празднуем триумф беззакония, когда криминалу были открыты все двери наверх (чем тот тут же и воспользовался). А с другой стороны то же самое свершившееся беззаконие позволило России с течением временем освободиться от значительной части советской периферии — наследства имперской жадности. Правда свободы российской глубинке это особо не принесло — свято место пусто не бывает — и оно быстро было заполнено лондонскими сидельцами и различного рода цапками. Но лиха беда начало — глядишь, и со временем удастся вырваться как из лап лондонских, так и различного рода кавказских упырей.

Игорь Богатырёв — журналист, редактор службы новостей сетевого журнала «Полярная звезда» (Тверь, Россия):

Для меня это — ничто. Один из фиктивных «праздников» фиктивной власти.

Леонид Блехер — социолог (Москва, Россия):

В этот день, насколько я помню, РСФСР отложилась от союзных властей. Правильно, в общем, было сделано — союзные власти уже ничем и никем не могли управлять, надо было организовывать свой центр управления, а то всё могло пойти вразнос. Старые системы управления и власти были неработоспособны, новые ещё только возникали и отлаживались.

Хуже всего могло быть то, от чего нас спасло именно это разделение — это хаос и безвластие. А мы помним, к чему приводит в России (имея в виду Российскую империю) безвластие. Страшнее этого нет ничего. Так что оформление новых центров верховной власти над территориями надо было сделать как можно быстрее.

Иное дело, что и за это решение нужно было заплатить настоящую цену (то есть цену, которую платит не тот, кто делает, а те, кто приходит потом). Вот и заплатили. Но плакать над заплаченной ценой, я думаю, недостойно мужчины. Через лет десять праздник «День независимости России» за утратой актуальности нечувствительно заменили на другой — просто «День России». Тоже дело. А территории, кстати, на тот момент никак «своими» уже не были.

Григорий Трофимчук — политолог, первый вице-президент Центра моделирования стратегического развития (Москва, Россия):

В последнее десятилетие наступлению 12 июня предшествует всё более жёсткая общественная дискуссия о том, что это — символ беды или победы. Даже само изменение названия даты, откуда выброшено слово «суверенитет», создаёт ощущение его неустойчивости. По аналогии, Лондон ждёт не дождётся, когда же ему, наконец, дадут шумно отпраздновать освобождение от Ирландии, а Мадрид — от ненавистных баскских территорий.

Праздник в России не любят по одной причине: жить в режиме «независимости» стало на порядок хуже, чем в прежней «зависимости» от всех этих «Грузий» и «Таджикистанов».
Думаю, на этом зыбком фоне можно дать гарантию, что когда прервётся цепь руководителей Российской Федерации, берущих своё начало от Ельцина, этот день будет предан официальной государственной анафеме, его проклянёт даже РПЦ. На эту тему будут сняты десятки документальных фильмов, которые будут транслировать 12 июня по всем главным российским телеканалам.

По сути, в РФ сегодня два «Дня России»: 12 июня и 22 августа («День госфлага РФ»), которые ничем друг от друга не отличаются, и это создаёт дополнительную неразбериху. Интересно, что в «новой России» нет ни одного по-настоящему нового государственного символа — всё или из советских, или из старорежимных времён. И это самый главный симптом, свидетельствующий о наличии проблемы внутри государственного организма.

Поэтому для действующей российской власти самым правильным и простым шагом стал бы отказ от празднования 12 июня. По крайней мере, до тех пор, пока не будет найден действительно новый и завораживающий образ современной страны. Сам факт отказа от такого неоднозначного дня автоматически повысил бы рейтинг действующей власти, слегка оторвав её от ельцинского контекста, что, уверен, ей бы сегодня не помешало.

Пётр Гецко — премьер-министр непризнанной Республики Подкарпатская Русь (Ужгород, Украина):

Для меня это однозначно капитуляция! А как еще относиться к этой дате?
Почему Германия не празднует поражение во Второй мировой войне? Германия обязана скорбно отмечать поражение во Второй мировой. И она скорбно отмечает — в точном соответствии с предписаниями победителей. Как победу над нацизмом. Но у них есть неотъемлемое право считать себя оккупированной территорией. А это совсем другое.

Да есть ли вообще государства, празднующие поражения и утрату своих территорий? Праздновать 12 июня — это как праздновать 22 июня.

На мой взгляд, в этот день надо траурные флаги вывешивать, а не праздновать. Относительно позора, еще можно найти аргументы в смягчение, но не в оправдание. Но капитуляция однозначно.

Алексей Криничный — политолог (Крым, Украина):

Это праздник независимости России от самой России.

Сергей Сибиряков — координатор международной экспертной группы ИА REX:

Давайте вспомним, кем и ради чего принималась декларация, и были ли достигнуты декларируемые инициаторами цели. Российские партийные чиновники второго эшелона хотели занять хлебные места в государственной иерархии, чтобы выйти из под контроля союзной номенклатуры и получить доступ к полноценной номенклатурной добыче. Им было крайне необходимо отделиться от союзной номенклатуры и разграничить с ней сферы влияния. Для реализации этих прагматичных целей российская номенклатура цинично использовала демократические настроения в советском обществе, уставшем от партийного вмешательства во все сферы общественной и частной жизни. Партноменклатура в период подготовки к первому Съезду народных депутатов взяла на вооружение лозунг построения правового государства. Тогда казалось, что наступает новая эпоха самоорганизации населения, требовавшего новых идей и решений взамен болтовни Горбачёва о перестройке «сверху».

В декларации были заложены важные принципы, не утратившие своего значения и сейчас: обеспечение каждому гражданину неотъемлемого прaвa нa достойную жизнь; признaние общепризнaнных норм междунaродного прaвa в облaсти прaв человекa; исключительное прaво нaродa нa влaдение, пользовaние и рaспоряжение нaционaльным богaтством России; невозможность изменения территории РСФСР без волеизъявления нaродa, вырaженного путем референдумa; принцип обеспечения за всеми грaждaнaми, политическими пaртиями, общественными оргaнизaциями, мaссовыми движениям и религиозными оргaнизaциями рaвных прaвовых возможностей учaствовaть в упрaвлении госудaрственными и общественными делaми; рaзвитие федерaлизмa: существенное рaсширение прaв всех регионов РСФСР.

Декларация провозглашала полноту власти РСФСР на её территории, но одновременно предусматривала обязательное вхождение республики в СССР, в ведение которого она добровольно передавала некоторые свои полномочия на основе нового союзного договора. Большая часть всего упомянутого так и не была реализована, а в части вхождения республики в СССР, откровенно проигнорирована Ельциным в Беловежской Пуще. Реальная роль декларация в итоге выявилась лишь в том, что она стала важным этапом в восхождении российской номенклатуры к своей никем и ничем неограниченной власти. Окончательно «независимость ВЛАСТИ» от России оформилась в день принятия Конституции 1993 года. Народ безмолвствует и покорно участвует в торжествах, которые устраивает бюрократия в честь сохранения и упрочения своих привилегий и баснословного обогащения за счет присвоения общенародного достояния. Так что, на мой взгляд, празднование Дня независимости — это память о не реализованных возможностях народовластия и день торжества коррумпированной бюрократии, успешно достигшей своих целей.