Её я заметил сразу. Сразу как поднялся на борт самолёта. Она стояла вместе с другой стюардессой у входа и приветствовала пассажиров. Её подруга даже не оставила следа у меня в голове, а эта... Молодая, стройная, в форменном пиджачке, белой блузке, чёрной узкой юбке, доходящей до половины её стройных бёдер. На голове фирменная шапочка-пилотка, спрятавшая шикарные волосы собранные в пучок, на шее прозрачный шарфик, завязанный галстуком, в тончайших колготках телесного цвета и чёрных лаковых туфельках на довольно высоком каблучке.

Её лицо было совершенным, с красивыми чертами, большими выразительными глазками. Было заметно, что она почти не пользуется макияжем, но от этого была не менее красива, соблюдая дресс-код бортпроводницы.

Мозг на неё запал сразу. Зная, что полёт будет долгим, я надеялся хоть как-то пообщаться с ней, попялиться на эту красоту лишний раз. И кажется мне везло. Почти перед взлётом, помог ей поднять сумку и положить в верхний багажный отсек, которую она взяла у старенькой пассажирки, сидящей недалеко от меня. В ответ на мою помощь она озарила меня такой улыбкой, что я всё время взлёта и набора высоты казался себе самым счастливым человеком.

Никита зашел в вагон подъехавшего метро, расслабленно плюхнулся на сиденье и бросил спортивную сумку рядом. Двери вагона закрылись, и юноша углубился в изучение новой игры на телефоне. Так, не переставая увлеченно тыкать в экран, Никита доехал до следующей остановки — пересадки на другую ветку. Вагон метро, как обычно, почти опустел, выпустив из себя большую часть вечерних пассажиров.

Второй уровень игры оказался посложнее, но Никита с ним справился и откинулся на спинку, ожидая загрузки следующего уровня. Взгляд тут же зацепился на сидевшую напротив него девушку.
«Когда она там успела появиться? На пересадке никто не входил, вроде...»
Игра что-то там пиликала, оповещая игрока о загруженном уровне, но тот смотрел мимо экрана, на две ножки напротив. Круглые голые коленки сведены вместе, чуть выше коленок лежит ткань юбки, а внизу обуты легкие туфельки на каблуке. В общем, эти длинные ножки были очень даже привлекательными, и смотреть на них было одно удовольствие.

Стас не спеша пошел в раздевалку после пятничной футбольной тренировки. Ребята уже привыкли и перестали подначивать его «копушей» за то, что он после тренировки долго принимает душ, а потом ещё долго и обстоятельно одевается. Когда он вылез из душа, ребята уже собрались и выходили из раздевалки. Стас быстренько натянул шорты и футболку и, как обычно, в шлепанцах побежал этажом ниже.

Пару месяцев назад он так же ушел из раздевалки последним из-за того, что куда-то задевал футболку и искал её минут двадцать. Тогда он тоже спускался в одиночестве по лестнице и услышал приглушенный женский смех. Он думал, что в это время в спортивном центре уже никого нет, поэтому решил посмотреть, где же это кто-то смеется. Завернув в коридор второго этажа, он быстро нашел дверь, из-за которой доносился смех, и заглянул в широкую замочную скважину.

Стон от боли и от удовольствия звучит одинаково.
(общеизвестный факт).

К удивлению Николая, кольцо для Вики, стало важным символом. Она носила его как обручальное, постоянно. Заметно беспокоилась, когда приходилось снимать на короткое время.

Он заметил еще одно изменение, Вика перестала его стесняться, выполняя, задания и приказания свой хозяйки.

Диана пользовалась своей властью во благо Вики. Запретила ей есть после шести, исключила из ее рациона некоторые продукты. Как результат, Вика, за две недели, наконец-то, сбросила два килограмма, о чем мечтала последние три года.

Николай никак не мог забыть, как была наказана Вика, за печеньку, всего одну печеньку, съеденную в пол седьмого вечера.

Диана на два дня превратила ее в «собачку». Голая Вика, должна была ползать за Николаем на четвереньках по квартире, куда бы он не направлялся. Или сидеть рядом с ним на коленях. За исключением туалета, конечно. Правда, заставила Вику купить наколенники. Но все равно, второй день пришелся на субботу — Вике досталось.

Диана определила Вике ее роль в отношениях с Николаем. На его взгляд — окончательно вправила ей мозги. Стань настоящей Женщиной, для своей половины, тогда обретешь настоящего Мужчину, вдалбливала она ей, подробно объяснив, что от нее требуется, тщательно контролируя и направляя Вику. Ссоры и размолвки покинули их дом. Теперь и Николай с удовольствием торопился домой, к своей любимой.

Всё всегда кончается плохо.

Было пять утра. Ира Теряшева сидела на кухне с чашкой кофе, светя себе газовой конфоркой; обычно, когда нападала бессонница, это было самое приятное время и место в жизни, но не в этот раз.

«Была в сети вчера в 22:17«, — по-прежнему гласила Анютина страница «ВКонтакте». Телефона ее не было — у Иры вообще нет ничьих телефонов, даже мистера Федоренко; как-то не вошло в привычку. Худшая катастрофа — та, что еще не произошла, но ты уже не можешь ее предотвратить. Еще хуже — когда теоретически можешь. Но как? Ее способности к наглой театральной импровизации напрочь переставали работать, когда нужно было что-то спланировать заранее, вдобавок не представляя себе, с кем придется иметь дело. Что-то наврать охраннику на входе, который и вчера-то оглянулся вслед ей и Степанковой с каким-то недооформившимся подозрением; а потом... Кто вообще первым там появляется по утрам? Ира совершенно не разбиралась в таких житейских подробностях, и от мыслей о них сейчас впадала в оцепенение, близкое к панике. Была какая-то гложущая надежда, что все обойдется, и добавочный страх, что лихорадочные попытки всё исправить как раз и испортят всё окончательно.

Такая мелочь. Такая глупость. И такие последствия.

Степанкова, черт возьми, просыпайся. Сейчас бы хоть вместе что-то сообразили.