Дeйствующиe лицa:

Oлeг. 35 лeт. Высшee oбрaзoвaниe. Рукoвoдитeль срeднeгo звeнa в чaстнoй инoстрaннoй кoмпaнии. Рoст 180, вeс 73, шaтeн, в мeру спoртивнoe тeлoслoжeниe, приятнoe лицo, кaриe глaзa. Oдeждa: чeрнaя рубaшкa, лeгкиe свeтлыe брюки. Хoлoст. Дeтeй нeт.

Тaня. 25 лeт. Высшee oбрaзoвaниe. Рaбoтaeт oкулистoм в бoльницe. Рoст 169, вeс 50, вoлoсы прямыe тeмнo-кaштaнoвыe дo плeч, рaспушeны, глaзa кaриe, стрoйнaя, oчeнь oбaятeльнaя, хoтя и нe крaсaвицa. Грудь — 2. Oдeждa: прoстoй тoнкий бeлый хaлaт из хлoпкa дo сeрeдины бeдeр; бeжeвыe кoлгoтки, бeлыe трусики, бoсoнoжки с oткрытoй пяткoй, бeз лифчикa. Сeксуaльный oпыт: двoe мужчин зa всю жизнь. Aнaльный сeкс нe прoбoвaлa. Группoвoй сeкс нe прoбoвaлa. Сeкс с жeнщинoй нe прoбoвaлa. Кaкoй-либo нeстaндaртный сeкс нe прoбoвaлa. В нaстoящee врeмя oдинoкa. Дeтeй нeт. Пoслeдниe 11 мeсяцeв бeз сeксa. Инoгдa рeдкo мaстурбируeт, в крoвaти, вaннoй или зa прoсмoтрoм пoрнoвидeo.

Я зашёл в секретарскую.

— Привет. — подошёл к Алёне, чмокнул её в щёку. Жестом показал на дверь шефа — Есть?

— Нет, и наверно уже не будет. До конца рабочего дня осталось полчаса. А он совсем недавно уехал.

— Так ты свободна?

— Пока нет. Наверняка ещё будут звонить. Ты что, полчаса подождать не можешь?

— Тогда пойду, посижу у него в кресле. Больно уж оно у него огромное.

— Пошли. Я тоже люблю у тебя на коленях в том кресле сидеть. Если что, смогу на звонки из его кабинета ответить.

Взял за руку, потянул за собой. Как всегда одета сексуально, по летнему, короткое голубое платье, босоножки на высоком каблуке. Плюхнулся на кресло директора, Алёна заползла мне на колени. И я сразу начал рукой водить по её бёдрам.

— Ух. Какой нетерпеливый.

— А что в этом?

— Ну, и что мне с тобой делать? — спросил Виктор, глядя на нее.

Она крепко спала и не могла ответить.

— Трахать, — ответил вместо нее внутренний самец.

Всегда, когда Виктор оставался со своими мыслями, он был тут как тут. Он был прост и брутален, как голые яйца.

Виктор нервно хихикнул.

— Здрасьте. Я ж весь такой благородный.

— Ну и что. Рано или поздно к этому придет. Если вас до тех пор не укокошат, конечно.

— Ты урод, — сказал Виктор внутреннему самцу. — Смотри, как она беззащитна. Кроме меня, у нее никого нет.

— Именно. Я ж о том же. Выжди сколько-то там для верности — и вперед.

— Никогда! — Виктор разозлился. — Блин, если она узнает, о чем я тут думаю, глядя на нее...

— А она и так знает. Просто об этом не принято говорить. От закона жанра не убежишь, Виктор Дорн. В финале — или трах, или гроб. Не обманывай сам себя.

Выехали они до рассвета. Сонная Рэйчел куняла в седле, и Дэйв придерживал ее, как и раньше, поперек груди.

Он думал о том, как она спала, по-детски распахнув губки, и как он будил ее, трогая за бедро... Всю ночь ему снилось ТАКОЕ, что Дэйв пристыжено помалкивал. На штанах его красовалось огромное мокрое пятно...

Вокруг светилась заря, розовая с белым, огромная и бездонная, как сон. Глаза Рэйчел с каждой минутой распахивались все шире, и вслед за ними раскрывался рот: она еще никогда не видела зарю в пустыне.

Корка грязи осыпалась с нее почти всюду, кроме волос, слипшихся в твердый шлем, на котором можно было писать карандашом; подкрашенная кожа осталась бело-голубой с серебром, и голая, просоленная Рэйчел выглядела, как фантастический дух пустыни. Ее тело светилось молочным светом, отражая свет зари.

Уже показался край солнца, поджигая воздух... Они скакали по засушливым плоскогорьям Невады. Вымыться было негде: соль Куиксэнд-Риверз так просто не смывалась, а на скудных ранчо вода была на вес золота, расходуясь только на питье людям и скоту. Единственные в округе реки уходили летом под землю, образуя жуткие топи. Только перед Сорроубэнком было небольшое слабосоленое озерцо...

... Слух не обманул его. Осторожно подойдя к краю глинистого откоса, за которым стоял его конь, Корндайк увидел, как группа всадников, прибывших сюда, спешивается, выстраиваясь в процессию.

Их длинные шутовские колпаки торчали отчетливо, как пики. Да, кто бы не прибыл сюда, в любом случае лучше не высовываться, — но с Ку-Клукс-Кланом точно не стоило иметь дел.

Корндайк пригнулся пониже. Солнце припекало, как в аду, и он мысленно ругал остроголовых, не давших ему перейти в тень.

Из его укрытия ему хорошо было видно, как процессия движется по дощатому настилу, сколоченному над топью. Присмотрившись, Корндайк чуть не свиснул от удивления: с ними была тоненькая девушка, темноволосая и совершенно голая. Ее фигурка, нелепая среди серых балахонов, выделялась на их фоне восковым пятном. Остроголовый, шедший за ней, толкал ее винчестером в спину.

Дойдя до странного трапа, нависшего над трясиной, как трамплин для ныряния, процессия остановилась. Несколько человек нагнулись, и Корндайк с удивлением увидел, что трап раскладной: ку-клукс-клановцы откинули сложенную половину, вытянув его вдвое.

«Что за хрень такая? Зачем трамплин над топью?», думал Корндайк, все еще ничего не понимая.