Nudnik.ru Голосов: 2 Адрес блога: http://nudnik.ru/ Добавлен: 2007-10-25 21:13:07 блограйдером Skaarj

Гантрип против Бейссера

2015-11-23 23:24:56 (читать в оригинале)

Прекрасная (во всех смыслах) коллега, феминистка и лесбиянка, посоветовала книгу Гарри Гантрипа «Шизоидные явления, объектные отношения и самость» в ответ на «Внутренний мир травмы».

Я называю себя «экзистенциальный терапевт», но первое слово пора перестать использовать. Во-первых, его сложно выговаривать. Во-вторых, принадлежность к школе часто может завести в какое-нибудь нехорошее место, ассоциирование себя с инструментом — хороший способ зашориться.

Один несомненно крутой гештальт-терапевт пишет:

Несколько ранее мы уже отмечали специфическую для Гештальт-подхода особенность, которую мы считаем весьма ценной, – творческое использование полярностей при изучении феноменов окружающего мира. Данная традиция в истории человеческой культуры, и собственно науки, периодически становилась на некоторое время доминирующей, а потом вновь «уходила в тень» и забывалась. Гераклит Темный рекомендовал «знать все как одно». Несколькими столетиями позднее Николай Кузанский вдохновенно писал об экстремумах и о совпадении абсолютного минимума и абсолютного максимума. Соломон Фридландер воплотил ренессансные настроения, натолкнув Ф.С.Перлза на идею о «Zero Point», откуда в практику помогающих профессий пришла культура работы с полярностями. Многим «негештальтистам», к сожалению, данная богатая и многогранная культура известна зачастую лишь в драматическом виде «диалога между двумя стульями».

И это прекрасно и верно, проблема объединения полярностей — это вообще, простите, путь к просветлению. «Весь Дзен — про это».

Однако, если мы поймаем за рукав среднестатистического (и, несомненно, выдуманного) гештальт-терапевта и спросим, знает ли тот Гераклита, Кузанского или Фридландера, он сделает удивленные глаза. Нет, не знает — это же все философы, а он учился на психолога. Просто конкретный терапевт, написавший этот умный пассаж, в курсе, ибо умен. Остальным же действительно диалога между двумя стульями хватает.

Поэтому принцип «ненавидьте (ну или любите) не школу, а конкретного терапевта» верен.

Этот пост может выглядеть, как наезд на гештальтистов, может даже им и являться, но вы же понимаете, что на самом деле это пост за все хорошее и против всего плохого.

Картинка для отвлечения внимания:

У гештальтистов есть такая «Парадоксальная теория изменений», которую в короткой статье сформулировал некий Арнольд Бейссер.

Короче говоря, она заключается в следующем: изменение происходит тогда, когда человек становится тем, кто он есть на самом деле, а не тогда, когда он пытается стать тем, кем он не является. Изменение не происходит через намеренную попытку изменить себя самого или кого-либо, но происходит тогда, когда человек старается быть тем, кто он есть на самом деле – быть полностью вовлеченным в настоящее. Отвергая роль агента по изменениям, мы делаем так, что значимое изменение может произойти.

Гештальт-терапевт отказывается от роли этакого «специалиста по изменениям», так как его стратегия – поощрять или даже настаивать на том, чтобы пациент был тем, кто он есть на самом деле. Он верит, что изменения не происходят с помощью намеренных попыток, принуждения или убеждения, или путем инсайта, интерпретаций, или чего-либо подобного по смыслу. Скорее, изменение может произойти, когда пациент отказывается, хотя бы на некоторое время, от попыток стать тем, кем он хочет стать, и пытается быть тем, кто он есть на самом деле. Посылка состоит в том, что человек должен остановиться на одном месте, чтобы иметь некоторую (небольшую) опору для движения, и ему тяжело или невозможно двигаться без такой опоры.

Арнольд Бейссер

Это коротенькая статья, найдите ее и прочитайте, будет полезно всем.

Одного из моих клиентов эта теория настолько впечатлила, что он попросил написать про нее заметку, еще подробнее и понятнее. Выполняем его просьбу!

Поначалу я, честно говоря, удивился. Сначала я удивился, что эта теория «парадоксальная», потому что никаких парадоксов я в ней не видел. Потом я удивился, что у гештальтистов это довольно «базовая» теория (хотя я могу и ошибаться). Потом я задумался, что к ней можно добавить, чтобы набралось на заметку, и ничего не придумал.

Ну и вот читаю надысь у Гантрипа (а он — психоаналитик) по сути эту же теорию, сформулированную походя, так как книга не об этом, но, вместе с тем, описанную гораздо более глубоко и раньше, чем у Бейссера.

(У менее травмированных людей, которые в детстве хорошо пахли, все не так запущенно и менее «выпукло», но принципы остаются теми же).

Приняв точку зрения о том, что человеческая природа является конституционально бисексуальной, Винникотт хочет выяснить, что это значит, пытаясь выделить «чистый мужской элемент» и «чистый женский элемент» в нашей конституции. Он высказывает предположение, что природа мужского элемента выражена в «делании», а природа женского элемента — в переживании «бытия», которое, как он считает, всегда передается матерью. Эти термины: «делание» и «бытие» — требуют точного и тщательного определения, однако ясно, что способность к «деланию» должна основываться на предшествующей способности к «бытию», базисному переживанию безопасного, бестревожного «существования». Мы можем наблюдать в клинической практике у наших пациентов, что борьба за сохранение активности и «делания», когда индивид находится в тисках базисного чувства «не-бытия» и отсутствия уверенности в себе как в личности, неизбежно приводит к тяжелой тревоге и опасному напряжению. Достаточно стабильные взаимоотношения со стабильной матерью являются основой, через первичную идентификацию, появления переживаний безопасности, самости, идентичности, характерного начала эго, делая возможным, в свою очередь, рост объектных связей, по мере того, как продолжается дифференциация субъекта и объекта, и младенец приобретает «не-я» мир, и чувство, что он является «собой» отдельно от этого мира. До этого эго наличествует как потенциал, находящийся в скрытом состоянии в психике, тогда как младенец начинает жить как «целостное человеческое бытие» (Винникотт). Именно это имел в виду Фэйрберн, когда говорил о «первоначальном едином эго». Но лишь через такую разновидность опыта взаимодействия с матерью может зарождаться эго в качестве специфического развития, все более осознаваемого факта переживания (это не то же самое, что позднее развивающееся «самосознание»). При отсутствии такой разновидности связи «мать—младенец» не начинается развитие жизнеспособного эго, и возникающее в результате чувство глубинной внутренней пустоты, ничтожности, «не-бытия как личности» является тяжелейшей изо всех проблем для психотерапии; проблемой, которая может быть решена, лишь если понимание ее аналитиком приведет к связи пациента с ним, чтобы сделать возможным задержанный старт в развитии эго.

...Затем, принимая винникоттовское утверждение, что женский элемент приносит опыт «бытия», а мужской — «делания», мне кажется, что в клинических случаях мы всегда находим диссоциированным женский элементу как у мужчину так и у женщин, и что фундаментальная диссоциация связана с женским элементом. Если «бытие» существует, «делание» будет естественно вытекать из бытия. Если «бытия» нет, оно диссоциировано, тогда вынужденная разновидность «делания» будет «выполнять свой долг» за них обоих, но там, где способность к «деланию» терпит полную неудачу, это обусловлено тем, что чувство «бытия» полностью отсутствует. Одна из женщин, выступавших в телевизионной программе на тему «Чувство принадлежности», заявила: «Я с головой погрузилась в брак и материнство и попыталась заменить бытие деланием». Именно «чувство бытия», женский элемент, либо никогда не был в ней пробужден, либо был утерян в процессе ухода и регрессии в бессознательные глубины, сердцевину ее либидинальной природы. Он остался диссоциированной возможностью, без чего любое интенсивное «делание» подобно постройке здания без какого-либо фундамента, на который можно опереться. Ее вынужденное, напряженное «делание» не было диссоциированным, за исключением того, что оно не было спонтанной деятельностью. Женский элемент наилучшим образом иллюстрируется материнским чувством, которое пробуждает и благоприятствует переживанию «бытия» у младенца как отправного пункта роста всей личности; способностью чувствовать совместно, а затем способность к сопереживанию, способность чувствовать себя «находящимся во взаимоотношениях», базисной взаимосвязью эго, ядром чего является чувство «бытия», без которого психика утрачивает весь смысл собственной реальности как эго. Человек не может «быть» кем-либо в вакууме. Развитие способности «быть» в опыте первичной связи с достаточно хорошей матерью будет спонтанно приводить к возникновению хорошей естественной способности «делания», к осуществлению действий, необходимых для сохранения взаимоотношений на практике. Переживание «бытия» будет сведено на нет, если оно не приведет к практическому «деланию». Переживание «делания» при отсутствии безопасного чувства «бытия» дегенерирует в бессмысленную последовательность каких-либо активностей (как при бессмысленном обсессивном повторении одной и той же мысли, слова или действия), выполняемых не ради достижения осмысленной цели, а ради бесплодного усилия «поддержания своего бытия», «производства» чувства «бытия», которым индивид не обладает.

Отсутствие или диссоциация переживания «бытия», и вместе с тем неспособность к здоровому естественному спонтанному «деланию» — это радикальный клинический феномен в анализе. Пациенты осознают, что они упорно работали всю свою жизнь, постоянно что-либо «делая» не естественно, а вынужденно, что породило иллюзорное чувство реальности своей личности, замену переживанию своей «сущности» здоровым и уверенным образом, и стало единственной основой уверенности почти у всех пациентов, жалующихся на отсутствие подлинного чувства реальности. Переживание «бытия» является чем-то большим, чем простое осознание «существования». Оно вовлекает в себя чувство надежной безопасности жизни, возникающее оттого, что человек знает себя как реальное лицо, способное устанавливать реальные связи. Переживание «бытия» является началом и основой осознания возможностей нашей «сырой» человеческой природы для развития себя как «личности» во взаимоотношениях. Эти возможности заложены в нашем психобиологическом наследии, но могут быть развиты лишь в том, что Винникотт называет «содействующим окружением» — адекватным материнским уходом на старте: так что переживания «бытия» и «бытия во взаимоотношениях» с самого начала нераздельны.

Когда развивается это чувство «бытия», «делание» следует за ним как легкое и естественное самовыражение подлинного интереса. (Курсив мой).

Если же чувства «бытия» нет, естественное «делание» не имеет места. Активность становится напряженной попыткой принудить не чувствующую себя в безопасности личность к продолжению «озабоченной» деятельности. Такая деятельность может стать маниакальной или обсессивно-компульсивной, ибо «психика» не может остановиться, расслабиться или отдохнуть из-за тайного страха распасться в несуществование. Именно способность индивида к переживанию чувства «бытия» диссоциируется, остается нереализованной на старте развития. Индивид не может чувствовать себя реальным, потому что на старте жизни никто не пробудил эту способность. Его мать дала ему так мало подлинной связи, что он в действительности стал чувствовать себя нереальным. Это проявляется с поразительной ясностью у тех пациентов, которые чувствуют себя настолько подорванными, что полагают, что никогда не будут достаточно сильными для того, чтобы справляться с жизнью.

Гарри Гантрип

Таким образом, «парадоксальную» гештальтскую теорию изменений можно сформулировать по-экзистенциальному просто:

Чтобы меняться, надо сначала быть.