Игорь Куберский. Лирика Голосов: 1 Адрес блога: http://kubersky.ru/ Добавлен: 2011-10-16 02:38:41 блограйдером llyrics

147. Смерть Сталина... Я хорошо помню этот день

2012-03-05 19:37:59 (читать в оригинале)

...А следом год пятьдесят третий
И марта пятое число,
И ленты на Его портрете,
Что мокрым снегом занесло.
Вокруг растерянности ветер,
Что падает – тому пропасть.
Не ограждается от смерти
Неограниченная власть.

Отрывок из моей повести "Отблески"

…Пятого марта в старательную тишину урока, когда по доске шуршал, поскрипывая и осыпаясь, мел, из коридора ворвался топот, распахнулась дверь, и какой-то мальчик, распираемый сознанием собственной значимости, крикнул:
— Варвара Тимофеевна, Сталин умер!
Все повскакали с мест, а учительница, зажав глаза ладонью, молча и быстро вышла из класса. Третьеклассники остались одни, самая примерная девочка-отличница с передней парты уронила голову на руки, а другая девочка сморщила лицо и, оглядываясь на одноклассников, стала громко стучать крышкой от парты, как бы недовольная тем, что еще не заплакала. Он испуганно вскочил вместе со всеми и потом тоже уронил голову на руки, удивляясь своему равнодушию и понимая, что это плохо. Только двоечник Измашкин слонялся между партами, не скрывая, что ему скучно, но и не решаясь дать кому-нибудь подзатыльник.
Но когда про класс наконец вспомнили и всех собрали в холодном вестибюле школы, где было включено радио, и когда он увидел, как плачет их директриса, которую они все боялись, когда услышал знакомый с детства голос Левитана, горестно роняющий слова, и как будто осознал их смысл, он почувствовал, как горло его деревенеет и на глаза навертываются слезы. Он не вытирал их, и ему стало безразлично, смотрят на него или нет.
Занятий больше не было — всех распустили по домам. Странно было так рано возвращаться из школы и не испытывать при этом радости. Дверь открыла мама, ее лицо было бледным и заплаканным. «Как теперь будем жить, сынок?» — сказала она, и тут он впервые понял, что произошло что-то очень серьезное.
Сталин — это песни, которые он охотно пел, это портреты и стихи, это детсадовские еще рисунки — зубчатая стена (очень долго было рисовать бесконечные буквы «м»), островерхая, видимо, Спасская башня, к которой он неизменно пририсовывал высокое крыльцо. По крыльцу поднимался человечек, по-хозяйски протягивая к двери руку. В другой руке он держал флаг. Все это было связано со Сталиным, и еще — трудное и не совсем понятное слово «Генералиссимус», и разноцветные ряды орденов, и внезапная фамилия Джугашвили, и победа, и то, что Сталин казался ему очень красивым.
В поселковом клубе завесили сцену вишневым бархатом, поставили перед ним портрет, и под траурную музыку спрятанного за занавесом духового военного оркестра люди несли к портрету, обвитому черно-красными лентами, еловые ветки и бумажные цветы.
Через несколько дней были похороны Сталина — отец в это время был в командировке в Москве, — и сын представлял с гордостью, как отец идет за гробом, поставленным на лафет пушки. Был хмурый день, во дворе громоздились горы сероватого снега, только в провалах следов снег был по-прежнему бел и чист. В поселке были включены все громкоговорители. Он был во дворе, когда включили Красную площадь и кто-то, уже не Левитан, стал медленно и торжественно говорить под тяжелую красивую музыку. Съехав в очередной раз с горки, он вдруг почувствовал, что поступает нехорошо, и всем это видно из темных окон дома. Поэтому он встал возле своих санок и, пока длились похороны, стоял неподвижно, как по стойке «смирно». Еще он подумал, что надо снять шапку, но было холодно.
В эти дни заболела мама, и он был вынужден сам ходить в магазин и готовить еду, но все равно сидел впроголодь, и маме это почему-то было безразлично.
Отец вернулся в мае, когда по реке Томи уже прошел лед. Вода была холоднющая, но отец решил искупаться и поранил ногу о кусок колючей проволоки, которую кто-то бросил в реку. Лес в нежной зеленой дымке только что лопнувших почек был пронизан птичьими голосами. Маму отправили в Томск в больницу, и отец не ходил на службу. Он сказал, что обедов готовить не умеет, будут есть то, что заменяет любые обеды, и они вдвоем ели лук, выращенный на окне, держа его за упругие перья у самой золотистой головки и макая в соль, закусывали черным хлебом и запивали холодным молоком. Было светло, солнечно и совсем не страшно, даже по вечерам, когда ветер приносил во двор ни с чем не сравнимый дух оттаявших пространств.

---

146. НАСТРОЕНИЕ СКВЕРНОЕ

2012-03-05 13:31:43 (читать в оригинале)

Понятно, почему. Вот мнение преподавателя и журналиста Александра Сорокина из г. Кемерово:
"Сейчас, мне кажется, мы получили ситуацию, аналогичную эсэсэсэрии времён позднего Брежнева. Примерно так 1978 или даже 1980 год. Проживём, конечно. Приспособимся. Жили же при Брежневе. Но нужно констатировать, что импульс внутреннего развития утрачен, ни на что, кроме стагнации, после состоявшегося 4 марта волеизъявления рассчитывать не приходится. Коррумпированная группировка, на очередной срок закрепившая за собой власть, к развитию и обновлению способна не более, чем компания старцев из брежневского политбюро. Эти нынешние ребята, может, и хотели бы блага России, однако в первую очередь они обделывают свои собственные дела. Здесь и сейчас, пока условия позволяют. А уж с Россией и её будущим - как получится".
Полностью читать здесь:
http://www.echo.msk.ru/blog/alex40/865464-echo/
Что к этому добавить? Пожалуй - новый лозунг оппозиции по поводу слезы, пролитой премьером:
"МОСКВА СЛЕЗАМ НЕ ВЕРИТ!"
И еще: из 106 млн., имеющих право голоса, за Путина проголосовало примерно 43 млн. Это значит, что большая часть населения все-таки не "за".

---

145. ГОЛОСОВАНИЕ

2012-03-04 18:31:12 (читать в оригинале)

В десять утра разбудил динамик, установленный на стене дома неподалеку от наших окон. Суровый голос предложил (велел) принять участие в выборах президента. Этот динамик появился у нас год назад - сначала по нему проверили сигнал воздушной тревоги, потом с полудня до вечера стал, как в блокаду, щелкать метроном. Видимо, власти готовятся к какому-то нападению. С большинством стран, даже с Украиной, мы умудрились испортить отношения, вокруг одни враги, ну а раз так, надо, естественно вооружаться, вкладывать средства не в науку и образование, не в культуру и деторождаемость, а в армию.
Дочка говорит, что все ученики ее лицея ненавидят Америку, а все ее знакомые в контакте будут голосовать за Путина...
В одиннадцать утра (я как-то еще ухитрялся кемарить) меня снова разбудил суровый призыв проголосовать, и тоже самое в двенадцать… Тут я окончательно проснулся (лег в четыре утра), помылся, побрился, оделся, почитал интернетные новости насчет начавшихся фальсификаций на избирательных участках и пошел голосовать, вынув из почтового ящика конверт с глянцевой открыткой. Это было приглашение на выборы - почему-то от единоросса губернатора Полтавченко. Цена открытки, ну, никак не меньше пяти рублей - это ж сколько их было напечатано и за чей счет...
Перед школой в переулке Каховского, за воротами, где избирательный участок № 146, дежурил полицейский и стоял огромный дорогой джип, видимо, избиркомовский... За школой припарковался какой-то автобус (карусель?), а в предбаннике перед входом в спортивный зал, где и проходило голосование, толпились отвязные ребята с криминальными физиономиями, в одинаковых черных вязаных шапочках. Эти явно по заданию…
Впрочем, на самом участке ничего нестандартного не происходило. Урны действительно прозрачные, вебкамеры, в количестве четырех штук, действительно на стенах… Хотя уверен, что толку от них в смысле честности и прозрачности - ноль.
По выходе услышал музычку из такого же, как на нашем доме, динамика. Голос Андрея Миронова с легким подвывом выводил: "Белеет мой парус, такой одинокий…"
Ветер, солнце, гололед. Идеальные условия, чтобы отправиться на залив с кайтом и горными лыжами. Жаль, что я пока не в надлежащей форме... Опять же скорость ветра пять метров в секунду... После шести это уже экстрим - чревато...
Большинство уже знает результаты нашего "выбора".
А я еще на что-то надеюсь…
Полтора года назад мой приятель Гриша Крылов написал для нашего шутливого этимологического словаря:
"Голосование - половой акт без презерватива".
Да, "нам не дано предугадать, как наше слово отзовется…" (Федор Тютчев)

---

144. Большой Белый Круг

2012-02-28 13:32:47 (читать в оригинале)

Этот сюжет мне прислала Ольга Кучкина, моя добрая знакомая, творчество которой мне дорого и близко. Предложила поместить в моем блоге. Что я и делаю с удовольствием и радостью. (Ольга Кучкина — поэт, прозаик, публицист, драматург. Окончила факультет журналистики МГУ, многие годы работает обозревателем в газете «Комсомольская правда». Заслуженный работник культуры РСФСР. Член Союза журналистов. Член Союза писателей Москвы. Член Русского ПЕН-центра. Академик РАЕН).
Спасибо, Ольга!


Я живу на Садовом кольце. И, конечно, оказавшись на улице, не могла упустить возможности взяться за руки, встав в Большой Белый Круг, отчего немедля повеяло полузабытым детством, а точнее, полузабытым детским праздником.

У меня черная собака, с которой я гуляю, – пришлось отвести ее домой: цвет не проханже. Первая же встреченная дама с собачкой, а точнее, девушка с собачкой, была счастливее: она держала на руках животное белого цвета.

До девушки с криками восторга мы обнялись с детской поэтессой Мариной Бородицкой и ее сыном, а также с поэтом-переводчиком Евгением Солоновичем и его знакомой итальянкой. У всех были белые ленточки, завязанные на рукавах или пуговицах, но когда я, инспектируя ряды и встречая знакомых, принесла добычу – подаренную по дороге автомобильную наклейку с номерами 04-03-012 и надписью «Прокатим Путина!», итальянка смотрела на нее с такой завистью, что у нее чуть слезы не капали. Ничего не оставалось делать, как подарить наклейку ей. Она сияла.

Сияли, в той или иной степени, все. Если не сияли, то светились. Молодые, пожилые, старые излучали столь веселое доброжелательство, что носить мрачное выражение на физиономии в этой ситуации казалось просто неприлично.

Протопал мимо Дмитрий Муратов, товарищ по «Комсомолке», главный редактор «Новой газеты» – и с ним счастливо обнялись, и он тоже улыбался, несмотря на резко наступившие финансовые трудности «Новой».

Автомобильное Садовое кольцо гудело не переставая. Из приспущенных стекол нам махали теми же белыми ленточками, белыми шапками, белыми воздушными шариками, а из одного окна жизнелюбиво кивала игрушка – большой белый мишка.

Чего мы вышли? Зачем стали в круг? Посмотреть друг на друга. Увидеть, как много нас, тех, кому обрыдли ложь, растление и разврат типа питательного бульона, в котором так привычно развивается нравственная зараза, к которому, казалось, уже привыкли и не замечаем, как он прокис.

Думала: я каждый день вижу этих людей в метро, они идут толпой, а я не люблю толпы, я в ней одинока, и каждый, наверное, одинок, – почему же теперь это множество людей мне в радость, а не в тягость?

Наверное, потому, что здесь не было толпы. Было много-много людей, одиночек, с семьями, друзьями, детьми, не говоря уже о белой собачке. И все улыбались друг другу, и были не злобны, как это часто бывает в толпе, а ласковы и внимательны.

Так не может быть часто. Праздники не должны быть часто. Привычка рождает некрасивое равнодушие. А тут все было приподнятое, красивое, и высокий дух витал.

Праздник непослушания? Наверное. Но какой человечный, освободительный праздник!

Я замерзла немного, и мы пошли в «Шоколадницу» выпить горячего кофе. И тут нам пришло в голову принести кофе остальным подельникам. Мы только на минутку заглянули к Бродскому – памятнику, – чтобы и от его имени поразмахивать руками – с кофе, – приветствуя по-прежнему гудящее Кольцо. И на этом потеряли самую малость времени.

Пошел снег. И с начала всей истории прошло, оказывается, полтора часа. Когда мы вернулись в свои ряды, рядов уже не было. Народ потихоньку расходился. Мы предложили кофе одному чужому дяденьке – он обернулся: спасибо, люблю выпить дома, с коньячком, со сливками, и уже иду домой.

Как-то мы распорядились этим кофе. А когда подходили к родному дому, всегда хмурый, серьезный, незнакомый, в сущности, сосед по подъезду, вдруг улыбнулся: с праздником!
И мы ответили: с праздником!
И вы хотите сказать, что больше этого у нас не будет?

Ольга Кучкина

---

143. "НИКТО НА НАС НЕ СОБИРАЕТСЯ НАПАДАТЬ..."

2012-02-23 16:29:09 (читать в оригинале)

Увы, мои мозги сейчас настолько политизированы, что я не в состоянии написать ничего путного, то бишь художественного. Так, помню, в начале девяностых, поехав в очередной раз в Дом творчества писателей в Комарово, чтобы сосредоточиться на своем романе про Египет и Войну на истощение, я вместо этого строчил десятки страниц про Ельцина, Горбачева, Парламент и Литву... Надо ли говорить, что в роман все это не вошло и не могло войти - скоропортящийся продукт.
Но пространство извне, где есть и моя страна, шлет сегодня очередные сигналы, на которые невозможно не откликнуться. Ну вот, хотя бы сегодняшнее московское шествие за Путина и митинг в Лужниках, с любимой премьером группой "Любэ" и с ним самим, любимым, в его пафосной выступленческой пятиминутке...
Все, что я хотел бы сказать по этому поводу, уже сказано другими (а Констанин Боровой на Эхе Москвы даже знакомит нас с технологией организации этого митинга и с финансовой составляющей...)
Оставляю в стороне свои личные симпатии или антипатии к нынешней власти. Лишь обращаю внимание на лозунг пропутинцев - за стабильность. Тогда как Россия нуждается совсем в другом - в развитии. Еще лет пять такой "стабильности", и нас ждет катастрофа.
В последней статье Путина говорится о том, что мы должны готовиться к войне, дабы сохранить свой суверенитет и свои территории, а стало быть, все силы и средства - на вооружение... Понятно, на кого и на что рассчитан такой призыв, но понятно и то, что позиция "весь мир против нас" отдает паранойей.
Вчера я прочел интервью с одним из самых выдающихся гуманитариев наших дней - с российским ученым, академиком Вячеславом Ивановым (Занимался историей и языками древних цивилизаций, математической лингвистикой, семиотикой, литературоведением и — в самом широком смысле — историей культуры. Один из основателей московско-тартуской семиотической школы. Поэт и переводчик, человек поистине энциклопедических знаний. Ныне — профессор Отдела славянских и восточноевропейских языков и литератур Калифорнийского университета, директор Института мировой культуры МГУ и Русской антропологической школы РГГУ).
Вот его мысли о пути России и Путине.

***
"Я специально занимался историями разных революций и почти убежден в том, что сейчас Россия подходит ко времени, когда здесь должно произойти установление более или менее прочного буржуазно-демократического режима. Но есть большая опасность того, что я условно называю «Парижской коммуной»: взрыва народного возмущения и попыток его подавления. Мы находимся на заключительном этапе большой русской революции, которая началась в 1905 году и примерно в ближайшие два-три года должна закончиться. То есть по сравнению с Великой французской революцией мы находимся около 1870–1871 года. Исходя из этого, надо бояться остроты переворота Парижской коммуны, нужно не дать народному возмущению принять слишком острые формы — и, с другой стороны, попытаться умерить возможности применения силы со стороны тех, кто находится наверху. Это реальные опасности, и если мы их избежим, то, я думаю, установление прочного буржуазно-демократического режима в нашей стране может осуществиться в течение этого или следующего года".

***
"Я думаю, что сейчас первоочередная задача — любой ценой добиться того, чтобы началась реальная кампания, так сказать, просвещения широких масс. Я думаю, что массы легко заинтересуются и увлекутся вопросами организации управления страной. На это не потребуется много времени. Они перестали интересоваться политикой, потому что режим, установленный за последние годы, отличался крайней бездарностью. Путин вообще ни на что не способный человек. Это очень хорошо, потому что иначе, при его криминальной сущности, он мог бы задушить страну, залить ее кровью. Но тем не менее он остается опасным. Это мое впечатление от короткого личного разговора с ним. Он мне должен был в 2003-м вручить медаль, а я воспользовался этим, чтобы поговорить о только что арестованном Ходорковском. И степень злобы, его охватившей, была просто фантастической. Это человек, охваченный только дурными эмоциями. Это нужно иметь в виду, даже признавая его полную бездарность. От тех, кто реально имеет власть, нужно добиваться возможностей широкого использования телевидения, радио и местной печати для просвещения масс, объяснения им текущей ситуации. Потребуется наличие максимально большого числа людей, которые готовы повести эту просветительскую работу не только в Москве, Петербурге и больших городах, но и по всей стране. Задача, как мне представляется, состоит именно в восстановлении прямых связей с этой большой массой людей. Без этого ничего существенного мы добиться не сможем. Что касается личности — я думаю, нам не нужна одна личность. Нам нужно как можно больше личностей. Если мы посмотрим на 1917 год, то при всем моем уважении к величайшим интеллектуальным способностям Ленина (насколько он был жесток — другой вопрос), рядом с ним было несколько людей сверхвыдающихся: Чичерин, Троцкий и другие. Опыт подсказывает, что должна быть группа эффективно работающих людей. И это необязательно известные писатели. Это не обязательно люди, уже ставшие известными в своих областях. Они могут быть никому до сегодняшнего дня не известными, нужно не бояться выдвигать людей по их роли в текущих событиях. И должна быть небольшая группа руководящих людей, которые находятся друг с другом в дружественном союзе и понимают, что каждый из них может иметь отдельные взгляды и даже отдельную стратегию поведения. Это трудная задача, но нужно этого добиться: надо суметь разъяснить не только широким массам, но и самим себе, что сплочение необходимо для преодоления угрозы, нависшей над всеми без исключения".

***
"В России есть такой привычный вывих — здесь много талантливых ученых, но даже самые гениальные открытия обычно не внедряются до тех пор, пока что-то похожее не делается в другой стране. Мы должны не просто переключиться с продажи нефти и газа на реальное производство и не заниматься показными якобы инновациями, которые неудачно пыталось декларировать нынешнее руководство, а делать упор на то, чтобы реально поддерживать настоящую науку и внедрять ее достижения. Это основное лекарство от кризиса, который именно в России может вообще не наступить. Я в этом убежден. А начать нужно с улучшения условий обучения — прежде всего в начальной и средней школе. Зарплата наших учителей — позор для России. Поддержка образования и медицины для всех граждан — две самые неотложные задачи, для их решения нужно немедленно отказаться от пустой траты средств (например, на оборону — никто на нас не собирается нападать, это все басни воровской шайки)".
Читайте полностью здесь:
http://www.afisha.ru/article/wise-advices-ivanov/

P.S. Премьер ассоциирует свое очередное хождение в президенты с битвами под Москвой 1812 и 1941 гг. Это, мягко сказать, неадекват... - И.К.