БЛОГ ПЕРЕСЕДОВА ИЛЬИ Голосов: 2 Адрес блога: http://peresedov.livejournal.com/ Добавлен: 2007-12-13 21:42:23 блограйдером Luber

Карликовый Дзержинский - пародия на анекдот про смерть

2014-09-11 22:07:43 (читать в оригинале)

Сегодня, оказывается, день рожденья красного дементора - Дзержинского
Покойный, как и положено дементорам, был существом жахлым, неприятным, враждебным свободе и жизни во всех проявлениях
По этой причине о дне его появления на свет мало бы кто из живых вспомнил, если б коммунисты не захотели попиариться накануне единого дня голосования

Как рассказал первый по оперативным, группа пожирателей привилегий и сочувствующих им фанатов Вольки-да-Кобы пафосно водрузили на лужайке посреди Лубянской площади уменьшенную копию своего истукана



Конструкция, сделанная то ли из жести, то ли из папье-маше, простояла недолго, после чего отбыла в неизвестном направлении.

С одной стороны, подобные наивность и простодушие даже умиляют: активисты, лишенные права на полноценную уличную политику, словно дети в песочнице, лепят пародию на взрослую жизнь и прилюдно с ней забавляются

С другой стороны, смех смехом, но все же мы вновь увидели Дзержинского на Лубянке. Пусть и кроху. Но тут же вспоминается старый анекдот:

Мужик проснулся в квартире с евроремонтом, налил себе рюмку хорошего коньяка, заварил эквадорский кофе, хамон, опять таки, с клюквенным вареньем из холодильника достал...
Тут звонок в дверь - он открывает, а на пороге смерть, только маленького росточка. Кончиком косы на пуговку звонка давит.
Мужик оседел в ужасе, а смерть ухмыляется так снисходительно и говорит:
- Не боись! Я за канарейкой
И вошла в квартиру...

Характерный учебный год у наших школяров начался, заметный. Чему он только выучатся по его итогам - вопрос

---

Православные во время войны могут позволить себе быть оптимистами

2014-09-11 12:59:45 (читать в оригинале)

Выступил на круглом столе "Нравственность и нейтралитет: стратегия православного СМИ во время информационной войны" портала "Православие и мир".
Сначала высказался, а потом доработал стенограмму в текст.
Получилось очень много букв, но реплика для меня своего рода программная. Версия в ЖЖ на пару абзацев длиннее, представленной на сайте

Православные во время войны могут позволить себе быть оптимистами



В конце первого века до нашей эры и в начале первого века нашей эры ситуация в Иудее была очень похожая на современную Украину. На территорию этого суверенного государства происходило вторжение могучей империи – Рима, здесь в качестве такой империи можно воспринимать Россию или Западный мир. В Иудее были политики, которые шли на компромисс с этой империей, но стремились сохранить внутреннюю идентичность и условную независимость своего народа: Ирод – первейший из них. Ему легко можно подобрать аналоги среди лидеров обеих воюющих сторон. Были люди, начиная с Маккавеев, которые пытались оружием противостоять захватчикам. И есть версия, что Варавва, которому даровали свободу и жизнь вместо Христа, был как раз таким ополченцем-сепаратистом. Вот, пожалуйста, Бородай – Варавва, Стрелков – последний из Маккавеев. Ну или же сотник Парасюк и Ярош. И вот, на фоне столь разнообразных поисков иудеями путей спасения своей страны, Иисус – которого даже ученики почитали истинным царем этого народа – встречается с Пилатом. И Пилат спрашивает у Христа, что есть истина? Задает вопрос, близкий тому, который сегодня звучит в нашем обществе по поводу места СМИ в его жизни, политических доктрин, форм патриотизма, исторических теорий и т.д. И Христос ничего не отвечает Пилату. А потом воскресает и дарит людям главный праздник и главное приобретение человечества во всей истории – Церковь, а посредством неё и самого Себя.

Меня несколько удивляет, что наша сегодняшняя встреча настолько пессимистична, потому что пессимизма, грусти и ужаса хватает за пределами этих стен. И почему-то никто не сказал о том, что в Христианстве и в Православии скрыт огромный запас оптимизма. Потому что Христос сказал своим ученикам: «Не бойтесь: Я победил мир!»

Конечно, нас всех заботит, чем обернутся текущие события для нашего общества и насколько отрицательно скажутся на его будущем. Тут уже вспоминали Силуана Афонского и его наказ "держи ум во аде и не отчаивайся". Я же хочу напомнить историю, которую Силуан рассказывал из своей крестьянской жизни. Однажды на ярмарке он встретил человека, который весело плясал под гармошку. Об этом человеке было известно, что он прежде находился в тюрьме за убийство. И Семён (будущий Силуан), движимый искренним интересом, подошел к этому человеку и спросил: "Как ты можешь так искренне и спокойно веселиться? Ты же человека убил?!" И тот ответил: "Знаешь, а я в тюрьме много молил Бога о прощении и в какой-то момент понял, что Он меня простил. И теперь я могу жить спокойно, потому что на моей душе нет этого греха". Этот рассказ призывает нас обнаружить в себе религиозный оптимизм – он сообщает, что знания о божественной любви и способности человека к обновлению и исправлению не должны позволять нам впадать в отчаяние даже от вида ошибок и преступлений, свидетелями которых мы сейчас становимся.

Яркий огонь войны виден издалека – он манит наблюдателя посвятить ему всё свое внимание целиком. В тоже время непрерывная информационная агрессия стремится каждого из нас сделать своим заложником, изматывает душу бесконечными картинами насилия и циничными спекуляциями на теме столкновения военной целесообразности и морали. Но и здесь у нас есть возможность отвлечься и не растворяться в происходящем. Хочу напомнить, что в свое время, когда миллионный хор народной любви требовал канонизации Серафима Саровского, многие люди в окружении императора восставали против этого и воспринимали такую инициативу прямой провокацией, потому что за всю свою жизнь преподобный Серафим ни словом не обмолвился об отечественной войне 1812 года, которая происходила при нём. Но каждого, кто приходил к нему, он встречал словами о воскресении Христа и призывал радоваться.

Оптимизм, о котором я говорю, не равнозначен эйфории поверхностного благодушия. И нужно отчетливо понимать, мы оказались современниками по-настоящему страшных событий. Здесь уже много говорили о гуманитарной катастрофе Донбасса, возможно, приход зимы обернется для Украины еще большей бедой. Но все же, на мой взгляд, даже это не самое тревожное. Решусь на сознательный цинизм: гуманитарные катастрофы случаются. Трагедия на Фукусиме, лихорадка Эбола – эти события повлекли за собой количество жертв, сопоставимое и превышающее численность погибших на Украине. На мой взгляд, гораздо страшнее то, что мы являемся свидетелями катастрофы культурной, цивилизационной и нравственной. И здесь наш оптимизм – религиозный оптимизм – способен дать нам возможность дойти до конца, принять, что происходящее может обернуться коллапсом и крахом привычного нам жизнеустройства.

(Я сейчас выступаю в роли героя старого анекдота, в котором, пессимист говорит, что хуже уже не будет, а оптимист его переубеждает: "Нет, будет! Нет, будет!").

Конечно, православными людьми эта катастрофа нравственного уклада России, которую, видимо, можно воспринимать прямым продолжением катастрофы начала XX века, переживается особенно болезненно и остро. И вовсе не потому, что мы «православная страна». У меня за плечами богословское образование, но я не в состоянии подыскать смысл для этого выражения. Но вот смысл у словосочетания "христианская культура", безусловно, есть. И мне кажется, что люди, которые собрались за этим столом, привыкли думать, что русская культура, культура России, так или иначе связана с христианством и Православием, обусловлена им. И тот цивилизационный конфликт, который мы наблюдаем сегодня, конечно, провоцирует в нас кризис представлений о вере и о месте веры в истории нашей страны.

Но всякий кризис – повод к переосмыслению прошлого, новой оценке себя и своих приоритетов. Здесь за этим столом сегодня звучала такая интонация, что сейчас нам плохо, в то время как раньше было очень хорошо. Но то, что сейчас плохо – плохо настолько, что мы скатываемся в кризис веры – наверное, свидетельствует, что и раньше не всё было хорошо и правильно. Потому что 20 последних лет мы говорили о непрерывной и массовой катехизации, 20 лет констатировали возрождение религии, а получили событие в масштабах страны и всей современной цивилизации, в котором голос религии и Церкви не звучит, его совершенно не слышно. Зато, вдруг, выяснилось, что очень большому числу наших соотечественников не трудно переступить через евангельскую заповедь «не убий!» или всячески приветствовать пренебрежение ею, что в ХXI веке любые стороны гражданского вооруженного конфликта безо всякого стеснения могут считать для себя возможным эксплуатировать православие в роли родовой религии, что Церковь как институт может позволить себе демонстративно отстраниться от крупнейшей трагедии и дипломатично и изыскано решать свои административные проблемы и вопросы, вместо того, чтобы бить в набат и требовать немедленного прекращения кровопролития.

Мне видится, не в последнюю очередь подобное стало возможным из-за того, что за годы так называемого духовного возрождения у нас в его центре не возник, не оформился феномен богословия. Мы так и не нашли для себя возможность, не сформировали метод, не обрели навык и решимость активно утверждать христианские истины, чтобы в них заметно и естественно ощущалась принадлежность к современности, формулировать их на языке повседневном, научном, околонаучном... Активно присутствовать внутри современного международного христианского межконфессионального диалога. И, как мне кажется, современность сейчас создает необходимость, возможность и оптимальные условия для поиска этих смыслов, для обретения и выстраивания себя как актуальной и созидательной духовной общности.

За этим столом звучало утверждение, что в условиях войны некогда предаваться отвлеченным умствованиям, а нужно говорить о вере просто, сильно и ясно. При всем внешнем благодушии подобного суждения мне видится в нем отчетливая угроза: данный посыл слишком легко исказить. Просто, сильно и ясно, по мнению многих, говорят о вере люди, которые режут перед камерами головы американским журналистам. И в условиях обостренной агрессии общества прибегать к подобным приемам надо весьма осмотрительно и осторожно. Мне кажется, в первую очередь нам всем следует понять и признать: мы вплотную приблизились к порогу, когда поляризация и разделение привычной нам среды общения и существования уже состоялись, и в интонациях и стилях, которыми мы привыкли довольствоваться, ничего содержательного уже быть высказано не может. И в то же время за этой чертой, если мы примем ее для себя как черту невозврата, открывается путь в замечательную, называйте, как угодно, внутреннюю эмиграцию, «внутреннюю Монголию» Пелевина, или наоборот, Царство Христово. Где можно не бояться начать искать устойчивые смыслы и проговаривать их. Поначалу, наверняка, для узкого круга, а после, как знать, возможно, они отзовутся более громко и широко.

Но главной темой данного мероприятия заявлены перспективы православной журналистики в России. Поэтому в конце своего выступления я не могу обойти вниманием этот вопрос.

Во-первых, я бы всячески рекомендовал православным журналистам при всей напряженности и актуальности их профессии не игнорировать универсальную религиозную возможность не отождествлять себя до конца с событиями, непосредственными свидетелями которых им приходится быть. Понимать условность и ограниченность своих возможностей в ситуации, когда масштабные политические и социальные процессы вошли в инерционную, слабо контролируемую и предсказуемую стадию.

И здесь я бы призывал всех нас не возлагать на журналистов излишне большую ответственность.

Журналисты, как правило, страдают манией величия – им кажется, они все знают или в состоянии все понять и узнать, а общество зачастую поддерживает их в этом заблуждении. На деле же, журналист – вовсе не мера всех вещей. Он в лучшем случае – любознательный и въедливый свидетель. Но, погружаясь в гущу событий, ты теряешь возможность составить себе общую картину – находясь под бомбежкой, сложно понять с какой стороны летит бомба. Поэтому никакие окончательные ответы на предельные вопросы сложившейся ситуации журналистика дать не может. И православная журналистика не должна впадать в это очарование всеведения.

Попутно хочется посоветовать журналистам, имеющим непосредственное отношение к военным событиям, стараться не терять здравомыслия и придерживаться общей гигиены. Тут несколько воодушевленно коллега нам рассказывала, что нашла на обгоревшем трупе в подорванном танке молитвенник и привезла его в Москву показать студентам. Хотелось бы быть уверенным, что перед этим она его продезинфицировала. Потому что вещи, которые лежат на трупах, они иногда бывают неполезны для здоровья. Война таит в себе много опасностей, под час малоочевидных и неявных, поэтому любая военная журналистика нуждается в дезинфекции. В прямом и переносном смысле, и об этом нужно и важно говорить.

Если же говорить о трудных временах, которые, возможно, нас ждут, когда нам, не исключено, придется столкнуться с ощущением бытия на грани выживания, тут для свидетельства о вере через публичное слово очень может пригодиться огромный опыт советского времени. Так, например, я бы рекомендовал вспомнить замечательный проект под названием "Чиж и ёж", который воспитал много свободных людей: на страницах этого журнала самореализовывались и творили люди, которые не могли работать в привычном для себя формате. Я бы вспомнил Шварца, который вписывал в свои сказки евангельские сюжеты. И их играли в «красных» театрах. Весь этот опыт, безусловно, крайне ценный и очень актуальный сегодня. Только важно, исполняя священную миссию, делать всё качественно и не пытаться компенсировать собственные недочеты масштабом и благостью выполняемой задачи.

В конце мне бы вновь хотелось вновь подчеркнуть, что, на мой взгляд, истина, которую выспрашивал Пилат у Христа, не проявит себя во фронтовых сводках, или данных статистики, или каком-нибудь всесокрушающем инсайде. Она кроется в опыте обретения правильных смыслов и интонаций. Мне вообще кажется, что для нас вновь наступает время интонаций. Когда соратников и близких людей можно определять не по набору тезисов, которые они исповедуют, а по интонациям и контексту, который они вокруг себя создают.

---

«Дождь» из крокодиловых слез

2014-09-10 23:06:40 (читать в оригинале)

Originally published at Основной сайт. You can comment here or there.

Андрей Норкин (которого мне теперь часто ставят в пример как образцового ведущего вечернего радиошоу) написал про «Дождь» именно те слова, на которые у меня в последние дни, к сожалению, просто не нашлось времени. В своей колонке на сайте «Коммерсанта» Норкин предложил на минуту отвлечься от обсуждения будущего телеканала, которому, разумеется, всякий разумный человек желает здоровья и долгих лет жизни, и заострить внимание на факте, что опрос, объявленный в эфире «Дождя», был самым что ни на есть непрофессиональным и неэтичным. И поскольку некоторые коллеги по цеху ополчились на Норкина за этот текст, решусь добавить от себя к дискуссии пару слов.

Начну с трюизма – мы живем в довольно жуликоватое время. Всякая информация, приходящая извне сегодня, может оказаться нацеленной на то, чтобы обмануть или повредить нашей способности к суждению – быть фальсификацией или продуктом подмены понятий. Такое поведение свойственно коммерции – телевидение продает лекарство от простатита как средство для улучшение потенции, хотя простатит не влияет на эрекцию. Государственной пропаганде – возвращение в бюллетени графы «против всех» подается сегодня как достижение демократии, причем теми же людьми, которые несколькими годами раньше точно так же оценивали её изъятие. К сожалению, совершенно идентично ведут себя профессиональные «свободоборцы».

В своем противостоянии бездушной и кровожадной госмашине они требуют от своих сторонников не только хранить и развивать душевную чуткость, но и слегка тронуться умом. В полной мере это можно было наблюдать во время событий вокруг «Pussy Riot». Тогда всякий читающий и мыслящий человек оказался под прессингом яростного давления: если ты сочувствовал обвиняемым и не хотел, чтобы их сажали на два года, от тебя, помимо жалости, требовали признать, что их поступок – не несет в себе ничего плохого и является, как минимум, нейтральным и допустимым, а как максимум – благим. И нужно было отчетливое усилие воли, чтобы сказать (прежде всего себе): «Да, я осуждаю жестокость приговора, но могу расценить пляски и матерные выкрики в храме только как хулиганство».

Так же и в случае с «Дождем». Телефонное право, давление со стороны чиновников, другие противозаконные действия, применение которых в свой адрес подозревают владельцы телеканала – вещи отвратительные, и любой гражданин или бизнесмен должны быть от них защищены. Но сочувствовать «Дождю» — не значит одобрять их опрос или быть готовым с ним мириться.

Я посмотрел отрывок программы, которая стала поводом к скандалу. Больше всего она напоминала телемагазин. Знаете, когда в студии сидят ведущий, внушающий доверие, его молодая помощница и авторитетный эксперт, которые вместе на три голоса расхваливают возможности какой-нибудь инновационной мясорубки. Вот только на этот раз речь шла не мясорубке, а о Блокаде. Прямая цитата (ведущая с пластмассовой улыбкой на губах и интонациями, которые словно обещают скидку первым десяти позвонившим): «Вот как раз вопрос наш, который мы задаем нашим телезрителям… здесь уместен… звучит он так: «Стоило ли сдать Ленинград, чтобы избежать смертей сотен тысяч человек?»

Так, буднично, легко и привычно на фоне обыденной пошлости и лжи нам было предложено очередное безумие. Ведь такой вопрос о Блокаде безумен первую очередь с точки зрения логики и смысла. Он устанавливает совершенно ничем не подкрепленную связь между сдачей города и спасением жизней ленинградцев, хотя первое никак не подразумевало второе. Не конкретизирует, кому надо было пойти на капитуляцию: Кремлю, местному руководству или горожанам. И, главное, такой опрос заведомо непродуктивный, потому что не побуждает мысль на содержательную работу, а его итоги при любом раскладе не добавляют нам к нашему знанию о нас самих. С тем же успехом с экрана телевизора можно было бы спросить у зрителей: «И все-таки почему гладиолус?» Но только вопрос о цветке не оскорблял бы слушателей в отличие от заигрываний с темой Блокады.

Я уверен, что такие происшествия выдают системный дефект современной журналистики, которая решается вторгаться в пространство душевных переживаний и общих смыслов с тем же напором и наглостью, с которыми пытается распутать антикоррупционные схемы на портале госзакупок. Движимая якобы святыми, но анонимными целями, она с легкостью подростка-дикаря творит наивный, но от этого не менее бесчеловечный произвол.

В фильме «Солярис» Андрея Тарковского (режиссера, чье имя котируется свободолюбивыми московскими интеллектуалами) отец главного героя, который отправляется проверять космическую станцию, чтобы понять целесообразность её работы, сначала слышит в адрес того обвинения, что он «бухгалтер, а не ученый» после чего обрушивается на сына со словами: «Таких, как ты, опасно пускать в Космос. Там всё хрупко! Да-да! Именно хрупко!»

Складывается впечатление, что наши журналисты и общественные деятели, которые не устают уделять внимание хрупкости человеческого тела, совершенно забывают о хрупкости человеческого ума и человеческой души. И с пугающим постоянством демонстрируют исключительное бездушие и безумие. Периодически, как мы видим, страдая от этого сами.

Я даже могу сформулировать рецепт защиты от повторения подобных эксцессов, который, надеюсь, сможет кого-то обезопасить: журналисты, чье дело – заниматься повседневными частностями, должны по возможности максимально избегать общих вопросов. Выяснять как оно «вообще» или «на самом деле» — вне поля компетенция журналистов. Так, например, в профильной передаче можно задаваться вопросом о происхождении «Даров волхвов» и их исторической идентификации, но не стоит пытаться «вообще» дать оценку стремлению тысяч людей прийти к ним на поклонение. В случае с «Дождем» достаточно было спросить зрителей, согласны ли они со словами Астафьева о возможной сдаче Ленинграда, предварительно их процитировав, или, рассказав о действиях тех или иных полководцев, предложить обозначить к ним свое отношение. Скромнее надо быть, в общем.

В конце концов телеканал «Дождь», конфликты с госидеологией и даже Путин – события временные, а культура и нравственные ценности – вещи универсальные и вечные. Поэтому смотреть сейчас на позу, которую занимают сотрудники «Дождя», выставляя все так, что НЕКОТОРЫЕ зрители ОТЧЕГО-ТО напряглись и теперь мы ВЫНУЖДЕНЫ от одного СЛУЧАЙНОГО события дистанцироваться, очень неловко и стыдно. Как-то так.

---

795 дней спустя

2014-09-08 16:04:05 (читать в оригинале)

Именно столько времени, как объявлено в заголовке, я не писал в этом блоге.
Это формально. А если подумать, то просто так, "от себя" - и того больше.

Странная штука - сознание. Казалось бы, за углом - на расстоянии одного интернет-адреса - в ФБ вся моя жизнь последние годы фиксировалась чуть ли не поминутно. Ан нет, зашел сюда, включил теперь уже малознакомый интерфейс и словно открыл проржавевшую дверь в параллельную вселенную. Иную реальность, чьи миры и орбиты были мне когда-то отлично знакомы.

И тут же накатило волнение. Слишком много хороших, злых, но неизменно ярких воспоминаний связано у меня с этим местом. Язык не поворачивается назвать его "сервисом". Живой Журнал виделся мне всегда в первую очередь сообществом людей, для которых жизнь полностью раскрывает себя лишь через слово. Надеюсь, таким он и остался.

Подобное вступление, наверное, логично продолжить рассказом, чем я занимался и как жил последние годы. Пожалуй, нечто подобное даже было бы полезно написать. Не для читателей - сложно предположить, сколько активных подписчиков осталось у этого дневника после нескольких лет молчания. Для себя. Воспользоваться случаем и провести ревизию памяти, чтобы систематизировать в ней наиболее важные переживания и события последних лет. Но я не стану этого делать. И не потому что лень - не лень вовсе.

Просто так случилось, что сейчас в моей жизни начинается новый этап: внезапный и долгожданный, насыщенный внешними происшествиями и острыми внутренними переживаниями. Думается, часть из них будет полезным и небезынтересным попробовать отразить здесь. Выяснить, насколько формат проживания события через слово пригоден для понимания этих новых процессов.

А потому, здравствуйте, мои прошлые читатели, добро пожаловать, новые!
Наверное, я - вернулся

---

в копилку

2012-10-03 11:00:18 (читать в оригинале)

про социальное основание 3-го рейха: http://scepsis.ru/library/id_932.html