Эдуард_Волков Голосов: 2 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/2503040/ Добавлен:

Славянский проект Сталина

2011-07-06 03:19:43 (читать в оригинале)

stoletie.ru/print.php?ID=95364

Э.В.: Полагаю,что эта тема - мало кому известная - будет интересна всем...

Заметки о том, как не состоялось «Славянское союзное конфедеративное государство»

---

Уже более 10 лет существует международный юридический термин «Союзное государство России и Беларуси». Но мало кто знает, а тем более, помнит о том, что международное конфедеративное образование с похожим названием - «Славянское союзное конфедеративное государство» (ССКГ) - планировалось создать к 1953-1954 годам. В составе СССР, Польши, Чехословакии, Болгарии, Югославии или (второй вариант проекта) - Украины, Белоруссии и упомянутых государств. Со столицей в Белграде, Минске, Софии или Варшаве.

Причем, вступление Украины и Белоруссии в ООН в 1945-м стало первым внешнеполитическим шагом в формировании ССКГ. Однако этому стратегическому проекту противодействовали не только Запад, но и некоторые, вроде бы, союзники СССР. Да и в высшем советском руководстве было немало противников славянской межгосударственной конфедерации.

Как известно, в ходе Великой Отечественной войны советское руководство проводило линию на укрепление, прежде всего, военно-политического союза славянских народов, а после ее окончания – политико-экономического союза славянских государств. Поначалу, в 1946-1947 годах, проект конфедеративного государства активно поддержали И.Б. Тито и другие руководители Югославии. Причем, Тито предложил Белград в качестве столицы нового государства, против чего СССР не возражал, поскольку не хотел официально позиционировать себя как «руководителя» этого государства. Сходной была позиция по проекту и других славянских стран.

Кстати, еще 5 апреля 1941 года, когда в ходе визита в Москву премьер-министра Югославии Душана Симовича был подписан 5-летний Договор с СССР «О дружбе и ненападении», направленный против фашистских агрессоров, в беседе со Сталиным обсуждалась идея союза славянских государств независимо от их политико-идеологических систем. Симович отметил, что Югославия, в принципе, поддерживает эту идею, а также подчеркнул тот факт, что еще в 19 веке Сербия с Черногорией выступали за такой союз. Однако позволят ли создать такое государство западные державы - Германия, Италия, Ватикан? Сталин ответил, что для них этот союз – не только невыгоден, но и опасен. А уже на следующий день войска Германии, Италии и Венгрии вторглись в Югославию и вскоре оккупировали ее. И дальнейшее развитие проект получил уже в 1945-м.

На приеме в Кремле в честь президента Чехословакии Э. Бенеша 28 марта 1945 года И.В. Сталин предложил тост «За новых славянофилов, которые стоят за союз независимых славянских государств!».

Генералиссимус подчеркнул, что «и первая, и вторая мировые войны развернулись и шли на спинах славянских народов. Чтобы немцам не дать подняться и затеять новую войну, – нужен союз славянских народов».

Подчеркнем, что после Сталина ни один политический деятель СССР никогда публично не использовал термина «славяне», не говоря уже о «союзе славянских народов», потому, что политика послесталинского руководства была, по сути, антиславянской. Но в 1946 году идея славянского межгосударственного образования была единогласно поддержана VI Всеславянским конгрессом, состоявшимся в Белграде 8-11 декабря, в том числе, в выступлении Тито. Однако спровоцированный «титовцами» в 1948-1949 гг. разрыв военно-политических связей с СССР и другими соцстранами и, тем более, участие Югославии в так называемом «Балканскоом пакте», созданном в 1952-м, в котором состояли, наряду с Югославией, Греция и Турция (члены НАТО), - вывели Югославию из славянского проекта.

Казалось бы, СССР уже тогда должен был ответить созданием военно-политического блока, аналогичного НАТО, но Москва избрала иную стратегию: Варшавский Договор был учрежден только 14 мая 1955 года. А в 1947-1953 гг. Советский Союз заключил долгосрочные договоры о взаимной военной помощи, координации внешней политики и тесном экономическом сотрудничестве со странами - потенциальными участницами ССКГ. В тот же период было оформлено, можно сказать, «перекрёстное» экономическое взаимодействие тех же (и других) восточноевропейских стран в рамках Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), провозглашенного в начале января 1949 г. С осени 1952 года страны-члены СЭВ перешли к координации внутри- и внешнеэкономических планов.

В тот же период в СССР прекратились гонения на священников и верующих. То есть экономико-политический и, скажем так, межконфессиональный фундамент союзной славянской конфедерации был создан за 1946-1953 годы.

В СССР координацией создания такого государства занимался Славянский комитет СССР, созданный в марте 1947 года. В его работе участвовали многие экономические, юридические и идеологические ведомства - общесоюзные, белорусские и украинские. Он стал преемником учрежденного в Москве 5 октября 1941 г. Всеславянского комитета. Его бессменным председателем был генерал-лейтенант инженерных войск Александр Семенович Гундоров (1894-1973). В президиум комитета вошли широко известные деятели: военачальники Ф.И. Толбухин, С.А. Ковпак, писатели Н.С. Тихонов, Якуб Колас, В.В. Вишневский, А.Е. Корнейчук, ученые Б.Д. Греков, Н.С. Державин, Н.А. Вознесенский (председатель Госплана СССР до осени 1948 г.), М.З. Сабуров (председатель Госплана СССР в 1949-1958 гг.), Т.Д. Лысенко, первый председатель правления Союза композиторов СССР Б.В. Асафьев, народная артистка СССР Л.П. Александровская, министр высшего образования СССР С.В. Кафтанов, митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич).

Печатным органом этого комитета в 1947-м стал ежемесячный журнал «Славяне», издававшийся с декабря 1941 года. А насколько интенсивно работал Славянский комитет СССР, хотя бы в культурно-исторической сфере, свидетельствуют его некоторые мероприятия, например, 1949 года: 100-летие со дня рождения болгарского поэта и публициста Христо Ботева; 125-летие со дня рождения чешского композитора Б. Сметаны; 200-летие кончины польского поэта Ю. Словацкого; мероприятия памяти А.Мицкевича; проводились лекции и издавались брошюры о славянской государственности.

Частым гостем комитета был председатель Североамериканского славянского конгресса Лео Кржицкий (поляк). С осени 1947 г. наладилось сотрудничество с Канадским славянским комитетом и его генеральным секретарем Джоном Бойда (И.И. Бойчук, западный украинец), а с 1950-го – и с Товариществом объединенных украинцев Канады. С 1952 г. стали налаживаться контакты со славянскими организациями в Аргентине (при содействии лидера страны Х.Д. Перона), Австралии, Новой Зеландии. Например, в подготовленной для ЦК КПСС справке о работе Славянского комитета СССР за 1953 г. отмечалось, в частности, что «…в целях оказания помощи Славянскому союзу Уругвая в организации библиотеки и улучшения работы русских школ для детей и взрослых Славянский комитет СССР направил этому союзу в 1953 г. более 1500 различных книг и учебников, а также географические карты, школьные таблицы и т.п. материалы». В этом же году Славянский комитет СССР провел торжественные собрания в связи с 10-летием боя под Ленино (в Могилевской области Белоруссии в середине октября 1943 г., где отличились польские части), с 75-летием освобождения Болгарии от османского ига, 75-летием со дня рождения выдающегося общественного деятеля и писателя Чехословакии Зденека Неедлы. Эти и другие мероприятия широко освещались в СМИ СССР и восточноевропейских славянских государств, о них регулярно сообщалось в югославской прессе.

Славянский комитет часто обменивался делегациями со славянскими общинами Великобритании, Бельгии, Германии, Греции, Ирана, Ливана, Ирака, Италии, Испании, Франции, Швеции, США, Канады, Аргентины, Бразилии, Парагвая, Уругвая, Чили, Эфиопии, Австралии, Новой Зеландии, Южноафриканского союза (ЮАС). Отметим, что в отсутствие официальных отношений СССР с рядом упомянутых стран, включая Испанию и ЮАС (дипотношения с ЮАС, установленные весной 1942-го, были прерваны летом 1949-го по решению Претории), отношения с ними практически осуществлял Славянский комитет Советского Союза, причем весьма успешно.

Аналогичные комитеты и их СМИ столь же активно работали в Белоруссии, Украине, Польше, Чехословакии, Болгарии.

Однако создание в апреле 1949 года НАТО и обострение советско-югославских отношений, начавшаяся война в Корее замедлили процесс создания «Славянского союзного конфедеративного государства».

Впрочем, в те годы в высшем руководстве СССР уже велась работа по сворачиванию этого стратегического проекта. Согласно архивным данным, Хрущев, Маленков, Берия, Микоян не единожды пытались убедить Сталина в преждевременности такого проекта, а также в том, что создание ССКГ быстро ухудшит и без того напряженные взаимоотношения с США и НАТО. Что, дескать, лучше создать «просоветское» НАТО.

Кроме того, руководитель Болгарии Г.Димитров с самого начала поддерживал идею И.Б. Тито, выдвинутую в 1948 году, о создании так называемой «Балканской» и более широкой - «Дунайско-Балканской конфедерации» или «федерации», причем с участием всех восточноевропейских стран, а также Греции и Албании. Что фактически отодвигало на второй план проект славянской межгосударственной конфедерации.

Сталин публично осудил идею Тито-Димитрова в ходе трёхсторонней советско-болгарско-югославской встречи 10 февраля 1948 года в Москве (от Болгарии присутствовали Г. Димитров и В. Коларов, от Югославии – Э. Кардель, М. Джилас и В.Бакарич). Тито на эту встречу демонстративно отказался приехать. На «пробное» предложение югославской делегации о том, что готовится проект федерации Югославии с Албанией, Сталин резко возразил: «Нет, сначала федерация Болгарии-Югославии, а затем обеих - с Албанией». И добавил: «Мы думаем, что нужно также создать федерацию, объединяющую Польшу с Чехословакией. Или – это могут быть конфедерации» (см., напр., Э.Ходжа, «Размышления о югославском «социализме», Тирана, рус. яз., 1981 г.; Полное собрание сочинений и писем И.В.Сталина в 33-х томах, Пекин-Тирана, 1977-1979, т. 28).

Похоже, Сталин небезосновательно усмотрел в идее Белграда и Софии попытку «размыть» формирование славянского конфедеративного союза и косвенно представить СССР в качестве, своего рода, ликвидатора государственной независимости стран Восточной Европы. Включение же Греции в такой проект фактически означало, что Тито с Димитровым тем самым подтверждают обвинения Запада о вмешательстве «просоветского восточного блока» во внутренние дела Греции (в тот период она была охвачена кровавой гражданской войной). Отсутствие Тито на встрече в Москве косвенно подтверждало такие прогнозы Сталина. Вскоре они сбылись…

А в то время частые болезни Сталина позволяли тормозить работу по созданию славянской межгосударственной конфедерации. Отметим также, что наиболее активные и влиятельные сторонники проекта ССКГ скоропостижно умирали, опять-таки, в те же годы: А.А. Жданов (фактический преемник Сталина) в 1948-м, Жикица Иованович (лидер антититовской оппозиции) и Б.В. Асафьев в 1949-м, Васил Коларов (руководитель Болгарии) в 1950-м, Клемент Готвальд (руководитель Чехословакии) в 1953-м. Дольше «продержался» Болеслав Берут: он скоропостижно скончался в 1956-м, причем в Москве. Примечательно также, что в отчетном докладе Маленкова XIX cъезду КПСС (5 октября 1952 г.) ничего не было сказано о Славянском проекте; только упомянули о нем Готвальд и Берут, а руководитель Славянского комитета СССР был делегатом того же съезда без права выступления.

Сталин был только на первом и последнем (5 и 14 октября) заседаниях, выступил лишь с краткой речью на последнем. В его выступлении тоже не было ни слова о славянском конфедеративном проекте.

Тем временем, с 1955 года журнал «Славяне» стал выходить один раз в два месяца, а с 1957-го – один раз в квартал. В июле 1958 г. А.С. Гундоров в докладной в ЦК КПСС посетовал: «…Славянский комитет ныне содержится в «консервированном» виде. До минимума сокращена связь с братскими славянскими странами, ликвидировано пресс-бюро, запрещены политические выступления и т.п. Осталась только связь со славянской эмиграцией Америки и Австралии. Штат комитета сокращен до 5 человек, а его президиум упразднен». И - никакого ответа…

Впрочем, «ответили» осенью того же года: с ноября 1958-го прекратили издавать журнал «Славяне».

Наконец, в марте 1962 г. Славянский комитет СССР был расформирован: ЦК КПСС обвинил его в «пропаганде национальной исключительности», «игнорировании решений ХХ и ХХII съездов КПСС» и «низкопоклонстве перед культом личности».

По мнению российского историка и публициста Николая Кикешева, «политическая функция общеславянского движения особенно проявилась в конце Великой Отечественной войны, когда Европа была поделена на сферы влияния, и советское руководство взяло курс на создание союза славянских государств. Эта политика получила всемерную поддержку руководителей славянских стран, как и делегатов Всемирного Славянского конгресса в Белграде (декабрь 1946 г.). Славянский союз должен был стать основой блока народно-демократических государств Центральной и Юго-Во­сточной Европы…». Но впоследствии «советские идеологи снова решили опираться на доктрину пролетарского интернационализма». Использование же руководством СССР идеи славянства в политических целях оказалось возможным, как полагает Н.Кикешев, потому, что этот, можно сказать, феномен объективно существовал и существует у славянских народов уже на уровне подсознания.

Так что новое - «Союзное государство России и Беларуси» - оказалось забытым старым. Но на этот-то раз за чем остановка?

---

Алексей Балиев

01.07.2011 | 13:42

Специально для Столетия

Комментарии | Постоянная ссылка

---

Криминальный талант(Ян Рокотов)...

2011-07-06 02:54:59 (читать в оригинале)

stoletie.ru/print.php?ID=95703

 

Ровно полвека назад, в июле 1961 года, завершилось одно из самых громких расстрельных уголовных дел эпохи правления Хрущева

---

Главными фигурантами дела были - 33-летний Ян Рокотов (на фото), человек без определенных занятий или, как раньше говорили, тунеядец, а также его ровесник, Дмитрий Яковлев, аспирант Плехановского института и 24-летний студент Владислав Файбишенко. Но были ли они главными персонажами всего московского черного рынка? Этот вопрос навсегда остался без ответа.

Черный рынок располагался на «плешке» – так на блатном жаргоне называлось пространство от Пушкинской площади до гостиниц «Националь» и «Москва». По ней с утра до ночи сновали «бегунки» и рысаки», скупавшие, в основном у иностранцев, валюту, золотые монеты и прочие ценности. Дальше товар шел по цепочке - «шефам», от них - к «купцам». Среди последних и было упомянутое трио. Они перепродавали ценности, «наваривая» солидные проценты.

Дело было выгодным, но опасным: над молодыми людьми камнем, в любую секунду готовым свалиться на грешные головы, «висела» тяжкая, но тогда еще не расстрельная 88-я статья советского уголовного кодекса.

«Деньги просто рекою текли» - это про них. Ловчили не только с чужими, но и облапошивали своих.

Однажды, когда подельнику срочно понадобились «лошадки» - фунты стерлингов, Рокотов вызвался помочь. Взял у него сумку, набитую рублями и тут же под окнами, на глазах у «коллег» разыграл спектакль. К нему бросились двое, заломили руки и усадили в машину. Видевший все это покупатель мгновенно исчез, а «оперативниками» оказались приятели Рокотова, с которыми он поделился добычей.

Как-то компаньоны сделали «динамо» старому валютчику, который уже худо видел, дурно слышал, но из «дела» не уходил. Бросили наживку: мол, один араб – загримировали, конечно, своего - хочет продать несколько сотен золотых монет. Жадный старик клюнул, но вместо сокровищ получил от «иностранца»… аккуратные кружочки из свинца. И, разумеется, лишился внушительной суммы.

Пожалуй, самой колоритной фигурой в этом трио был Рокотов. Но и самая загадочной – биография его рваная, склеенная из клочков фактов и домыслов, разбитая многоточиями и обрамленная вопросами. Что быль, что небыль - неведомо. Кстати, в недавнем документальном фильме «Короли без капусты» можно отыскать штрихи к портрету Рокотова…

У него была «мощная» фамилия - Рокотов, полное противоречие облику. Худощавый, невысокий, с застывшей в одном глазу - второй потерял в детстве - настороженностью. И выглядел опытнее, старше своего возраста.

А имя ему было «впору» - мягкое, задумчивое. Казалось, что Ян и впрямь все время находится в поиске. Но бурный поток его мыслей всегда выплескивался за границы дозволенного законом.

За несколько лет Рокотов изрядно, причем не только по советским меркам, разбогател, но куда с этим добром деться, не знал. Только мечтать не возбранялось. И в рестораны регулярно захаживать: самым любимым был «Арагви», где он слыл завсегдатаем и знатоком хорошей кухни. В метро не толкался, ездил на такси, хотя средства позволяли заказывать самолет.

Жил Ян - скромнее не придумаешь: делил тесную комнатушку в коммуналке на Божедомке с теткой-инвалидом. Хотя мог кооперативную квартиру - и не одну - легко построить.

Кстати, когда Рокотова арестовали, у него изъяли – с ума сойти! - 344 тысячи рублей, 1524 золотые монеты и… Следователи оценили все его состояние в полтора миллиона долларов.

Держать такие сокровища дома он боялся. Угрюмо озираясь, таскал «золотой» чемодан по всей Москве - из дома в дом, от приятелей к любовницам. Уже не отпускала, скреблась мыслишка: либо продадут, либо предадут. Да и был Ян уже «под колпаком», ощущая слежку всем своим нутром, к которому намертво прилип страх. Просыпался ночью, прислушиваясь к шагам на лестнице и ожидая протяжного, требовательного звонка в дверь…

Из письма отца Рокотова Хрущеву:

«...Суд осудил Рокотова за тяжесть совершенного им преступления не по той статье Уголовного кодекса, которая действовала во время совершения им преступления, дав ему самый большой срок наказания — 15 лет по статье, которая вышла после того, когда Рокотов был арестован. Таким образом, к нему уже был применен закон обратной силы…

При создавшейся угрозе применения смертной казни Рокотову, я обязан обратиться к Вам и верю, и надеюсь в возможность предотвратить расстрел, принимая во внимание:

1. Рокотов не закоренелый преступник, преступление им совершено впервые.

2. Во время следствия и суда он чистосердечно признался и раскаялся, осознал свою преступную деятельность и благодаря его искренним показаниям помог следствию и суду раскрыть и других участников преступления, что он не воспользовался деньгами, как другие преступники, и не имел ни машины, ни дачи, не пьянствовал, жил в захудалой комнатушке.

Поэтому я как отец, оставшийся на старости лет без двух ног, прошу учесть вышеизложенные смягчающие вину обстоятельства…

Не дайте совершиться беде несправедливого и незаконного применения смертной казни».

В круг знакомых Рокотова входили, разумеется, и женщины. Между прочим, его подругой была бывшая любовница Берии, которой Ян, по слухам купил квартиру в центре Москвы.

Неведомо, вспоминали ли они – мельком ли, подробно – зловещего покойника. Впрочем, наверняка… Рокотову, возможно, льстило, что главный тюремщик Союза уже истлел в могиле, а он, недавний зэк, делит постель с его женщиной.

Говорят, что она после Яна опасалась новых знакомств: было два любовника, обоих расстреляли…

Да, Рокотов уже сидел. За что? Он рассказывал о том времени нехотя: учился на юридическом факультете университета и на него – отчего-то обратили внимание. Понятно, кто и откуда…

За ним пришли, но Ян каким-то образом от нежданных визитеров сумел улизнуть. И пришел просить помощи у известного следователя и писателя Льва Шейнина. Он, если верить Рокотову, был женат на его родственнице. Понятно, что хозяин дома гостю был, мягко говоря, не рад. Но денег дал и выставил за дверь.

Несколько месяцев беглец скрывался, но его, в конце концов, настигли. Суд приговорил его по печально известной 58-й статье к восьми годам.

Лагерная жизнь основательно поломала Яна – был он худ, слаб, на лесоповале план не выполнял, за что был не раз жестоко бит – и охранниками, и своими же товарищами. Вышел на свободу, как миллионы таких же бедолаг: умер товарищ Сталин.

Рокотов вернулся в Москву, восстановился в университете. Но прежнюю, разбитую вдребезги жизнь склеивать не стал, а начал новую - ту самую, что привела к гибели.

Из письма в ЦК КПСС:

«…Мы, простые советские люди, сотрудники Московского завода приборов, убедительно просим вас быть беспощадными к этим отбросам, жалким подонкам и негодяям, гадкие души которых пусты, а они набрались наглости и перестали уважать советский строй.

Они хуже предателей, они давно уже трупы, и мы просим вас, чтобы таким же другим неповадно было, приговорить всю эту преступную шайку к высшей мере наказания — расстрелу, чтобы не поганили они впредь неподкупную репутацию честных советских людей, не дышали с нами одним воздухом и не смели называться гражданами СССР…»

…Сто раз перепрятывал он свой проклятый чемодан и, в конце концов, на нем погорел. Пришел в камеру хранения на Ярославском вокзале. Привычно огляделся – вроде все ничего подозрительного.

Сунул квитанцию кладовщику. И тут рядом возник суетливый мужик: «Можно у вас лыжи оставить до вечера? Буквально на несколько часов…» Ян еще успел подумать: «Чудак какой-то. И куда он тащит эти деревяшки летом…»

А кладовщик уже тащил его чемодан. Ян взял его и тут же почувствовал на себе железную хватку «лыжника». Попытался освободиться, закричал, что это не его вещи…

Рокотову, по заверению следователя, «светило» по 88-й статье лет пять, не больше. По закону, кстати, давали до восьми. Следователь добавил, подмигнув: «Если еще примерно будете себя вести, Ян Тимофеевич, то годика через три освободитесь по УДО…»

Говорили даже, будто (прямо как в известном фильме: «Есть подозрения, мил человек, что ты стукачок…») Рокотов служил осведомителем. И вправе был надеяться на снисхождение. Потому и ловчить ему давали, но до определенных пределов, а он их, в запальчивости, переступил.

Яна пытались «отмазать», но против кремлевского «лома» не было приема. Но об этом потом…

«После ареста Рокотова и его подельников появились статьи о безумных кутежах Яна Косого, об актрисах и манекенщицах, которых он содержал, о шикарных квартирах и дачах, - писал в книге «Криминальная Москва» писатель Эдуард Хруцкий. - Могу сразу сказать — все это туфта. Его арестовали в том же самом сером костюме, и на суде он был в нем.

На суде Ян выглядел спокойным. Думаю, то, что нашли у него в тайнике, было далеко не все. Он охотно давал показания, понимая, что с судом ссориться не надо...»

Но однажды Рокотову, уже расслабленному и обмякшему в предчувствии нового срока, привиделся жуткий сон: вокруг мелькали какие-то тени и его в полном мраке куда-то волокли. Проснувшись, он мелко задрожал, хотя причин для паники вроде не было.

Делами Рокотова, Файбишенко и Яковлева, к их несчастью, неожиданно заинтересовался сам хозяин Кремля.

На пресс-конференции в Западном Берлине Хрущев, по привычке отчего-то распаляясь, назвал город «грязным болотом спекуляции». Кто-то в ответ огрызнулся: «Да такого черного рынка, как в вашей Москве, во всем мире нет!»

Никита Сергеевич мигом побагровел. Вернувшись в Москву, он затребовал к себе все крупные дела по валюте. Листая, хмурился. Тут-то и наткнулся Никита Сергеевич на историю похождений известной троицы.

«Сколько им дадут?» - хмуро спросил он ответственного работника КГБ и напрягся, готовясь к очередному негодующему окрику…

Незадолго до этого Указ Президиума Верховного Совета СССР ужесточил наказание за незаконные валютные операции – до 15 лет. Но валютчиков взяли, когда больше восьми дать им не могли. Как известно, во всем мире принято судить по тем законам, которые существуют во время совершения преступления. Это правило действует со времен римского права. То есть, закон не имеет обратной силы.

Знал ли об этом советский руководитель? Может, не знал, но и знать не желал.

«Всего восемь? - зло изумился Хрущев. – Такой срок за подрыв советской экономики? Да за него самих судей судить надо!»

И выкрикнул назидательно: «Наказать примерно, по всей строгости!»

Мосгорсуд приговорил Рокотова и Файбишенко к пятнадцати годам заключения. Но тут же пошли разговоры, что и этого мало…

На партийном пленуме Хрущев опять кричал. Генеральный прокурор СССР Руденко покрывался красными пятнами. Председатель Верховного суда Горкин, наоборот, был белый, как чистый лист еще не заполненного приговора.

Было назначено новое судебное разбирательство. К нему подоспел новенький Указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях». В него была вписана «высшая мера» - специально для подсудимых.

На втором суде Рокотов держался независимо, часто вступал в споры с прокурором и судьями. Хотя, конечно, понимал, что участь его практически решена. «Они все равно меня расстреляют», - улыбнулся Ян серыми, пересохшими губами журналисту, который во время перерыва подошел к скамье подсудимых.

Из письма Рокотова Хрущеву:

«…Я приговорен к расстрелу. Преступление мое заключается в том, что я спекулировал иностранной валютой и золотыми монетами. Ко мне два раза применяли обратную силу закона... Я очень прошу Вас сохранить мне жизнь. Во многом я заблуждался. Сейчас я переродился и совершенно другой человек… Ведь я не убийца, не шпион, не бандит. Сейчас у меня прояснился ум, я хочу жить и вместе с советскими людьми строить коммунизм…».

Из письма ФайбишенкоХрущеву:

«Дорогой Никита Сергеевич! Меня к Вам не пустили, мои письма до вас не дошли... Неужели расстрел юноши 24 лет, осознавшего свое преступление и искренне желающего исправиться, более гуманный акт, чем то, что из него в будущем будет настоящий человек, если оставить ему жизнь?»

Старый лагерник Варлам Шаламов в те дни записал в дневнике: «Московские валютчики держались с большим достоинством, чем троцкисты в тридцатые годы». Файбишенко, который тоже не питал иллюзий, вообще отказался от адвоката: «И меня не спасете, и себе жизнь испортите».

Был еще один слух - почти невероятный. Когда жизнь его уже догорала – приговор зачитан, письмо Хрущеву осталось без ответа, - к Рокотову в камеру Бутырки вошел какой-то важный милицейский чин. Он был понурый и прятал глаза: пришел извиняться…

Ян безразлично кивнул и попросил напоследок прокатить его по Москве. И важный чин выполнил эту просьбу!

Из газеты «Правда»:

«18 - 19 июля Верховный суд РСФСР... рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению Рокотова Я.Т. и Файбишенко В.П. в спекуляции валютой в особо крупных размерах... Как установлено судом, Рокотов скупил и перепродал валюты и золотых монет на сумму свыше 12 миллионов рублей, а Файбишенко скупил и перепродал валюты на общую сумму около 1 миллиона рублей (в старых денежных знаках)...

Учитывая, что Рокотов и Файбишенко совершили тяжкое государственное преступление, Верховный суд РСФСР на основании второй части статьи 25 Закона о государственных преступлениях приговорил Рокотова и Файбишенко к смертной казни - расстрелу с конфискацией всех изъятых ценностей и имущества…»

Позже та же участь постигла Яковлева, хотя он, тоже по слухам, работал на органы.

…Рокотов слишком рано родился – в хрущевское ветреное, но еще резко отдававшее сталинским страхом, время. Тогда Ян был валютчик, фарцовщик – преступник.

Сейчас он бы не сидел в камере, а улыбался в камеру, дельно рассуждал и давал умные советы. Журналисты строились бы в очередь, чтобы взять интервью у Яна Тимофеевича Рокотова – благообразного, аккуратного старичка-миллиардера. Или, по-современному, олигарха.

Говорят, Хрущев на склоне жизни, заметно подобрел. Многих вспоминал, о содеянном жалел. Мол, сейчас такого бы точно не допустил. Устроил бы все по справедливости.

И кто знает, может, тогда он вспомнил и Рокотова, и двух его товарищей по несчастью?

---

Валерий Бурт

05.07.2011 | 15:43

Специально для Столетия

Комментарии | Постоянная ссылка

---

Теперь понятно, почему молнии убивают чаще мужчин, чем женщин (ФОТО)

2011-07-05 22:09:58 (читать в оригинале)

Остались в живых после удара молнии

Комментарии | Постоянная ссылка

---

Чудеса и аномалии великой войны

2011-07-04 22:05:50 (читать в оригинале)

Максим Рубченко

Фото: volgrad.ru

Была ли возможна победа гитлеровской Германии над СССР? Ответ во многом зависит от того, что считать победой. Если полную оккупацию страны — то шансов у Германии, разумеется, не было. Однако возможны и другие понимания победы. Так, после Великой Отечественной войны в умах российского генералитета сложился прочный стереотип, что победить — значит повесить свой флаг на самом большом здании во вражеской столице. Именно так мыслили наши генералы, планировавшие штурм Грозного в декабре 1994 года, да и афганская эпопея, по сути, начиналась в этой же парадигме: возьмем штурмом шахский дворец, посадим туда своего человека (аналог флага на крыше) и — мы победили. Шансы немцев на такую победу были вполне реальны — большинство историков признает, что, не задержись Гитлер с нападением на СССР из-за ожесточенного сопротивления сербов весной 1941 года, немецким войскам не пришлось бы сражаться помимо Красной армии еще и с осенней распутицей и ранними морозами, и Москву немцы бы взяли. Напомним, что и советское командование всерьез рассматривало возможность сдачи столицы — на это указывает, в частности, и минирование в ноябре 41-го крупнейших московских зданий, включая Большой театр.

Впрочем, один из величайших стратегов в мировой истории Карл Клаузевиц еще в XIX веке выдал чеканную формулу «Цель войны — мир, наиболее комфортный для победителя». Исходя из такого понимания победой Гитлера над СССР стало бы заключение выгодного ему мирного договора, своего рода Брест-Литовского мира-2.

Время логики

3 сентября 1939 года — день, когда Англия и Франция объявили войну Германии, — стало поворотным моментом в жизни главы Третьего рейха Адольфа Гитлера. Если раньше он планировал свои действия в соответствии со своими желаниями, то с этого дня все его ключевые решения жестко диктовались суровой необходимостью. И оккупация Норвегии для сохранения доступа Германии к основному источнику железной руды; и завоевание Люксембурга и Бельгии для нанесения удара по Франции (которая, повторим, сама объявила войну Германии) в обход линии Мажино; и захват Голландии с целью лишения англосаксов плацдарма для высадки войск в Северо-Западной Европе — все это были действия, необходимые для выживания Германии в складывавшейся обстановке.

Но к лету 1940 года, одержав целый ряд блистательных военных побед, Гитлер оказался в сложнейшей ситуации. С одной стороны, Германия находилась в состоянии войны с Великобританией, поэтому естественным направлением военных усилий Третьего рейха должен был стать разгром англичан. С другой — на востоке с каждым месяцем увеличивал свою военную мощь Советский Союз, и Гитлер не сомневался, что, стоит ему увязнуть в войне с Британией, как Сталин нападет на Германию, невзирая на мирный договор.

Расклад был ясен: у Третьего рейха два врага — Британия и СССР, Германия из-за нехватки ресурсов может вести только «молниеносные» войны, но блицкриг с высадкой на Британские острова невозможен даже теоретически. Остается один возможный блицкриг — против СССР. Разумеется, не с целью оккупации гигантской страны, а с целью принуждения Сталина к заключению нового мирного договора, который, с одной стороны, сделает невозможным нападение Советов на Третий рейх, с другой — обеспечит Германии доступ к природным богатствам России.

Для этого необходимо: во-первых, разгромить основные силы Красной армии в приграничном сражении. Во-вторых, оккупировать основные промышленные и сельскохозяйственные районы на Украине, в Центральном и Северо-Западном районах СССР, занять или разрушить Ленинград, где концентрировалось около половины советской тяжелой промышленности, и прорваться к нефтяным месторождениям Кавказа. И наконец, в-третьих, перекрыть каналы поставок в Советский Союз военной помощи и стратегических материалов из США и Англии через Мурманск и Иран. То есть пробиться к Белому морю (в идеале — к Архангельску) и к Волге (в идеале — захватив Астрахань).

Оставшись без армии, без важнейших объектов промышленности, без главной хлебной житницы и без англо-американской помощи, Сталин, скорее всего, согласится заключить с Германией новый «похабный мир» наподобие Брест-Литовского. Конечно, мир этот будет недолговечным, но Гитлеру-то и надо лишь два-три года, чтобы додушить морской блокадой и бомбардировками Британию и добиться от нее мирного договора. А потом можно будет объединить все силы «цивилизованной Европы» для удержания русского медведя на рубеже Уральских гор.

Только чудом немцы не смогли перекрыть путь северным караванам союзников

Фото: Роберт Диамент. Из архива Леонида Диамента

Спустя два месяца после победы над Францией Гитлер отдал распоряжение командованию вермахта подготовить расчет сил и средств для реализации этого плана. Однако в ходе работы военных план претерпел существенные изменения: одной из главных целей назывался захват Москвы. Основной аргумент немецких генштабистов в пользу взятия советской столицы заключался в том, что для ее защиты Красная армия вынуждена будет собрать все свои резервы, соответственно, у вермахта будет возможность разгромить последние силы русских в одном решающем сражении. Кроме того, захват Москвы — крупнейшего в СССР транспортного узла — значительно осложнит переброску сил Красной армии.

Логика в этом соображении была, однако фактически гитлеровскую концепцию войны с экономическими целями военные пытались свести к классической войне «на сокрушение». Учитывая ресурсный потенциал Советского Союза, шансы Германии на успех при такой стратегии были существенно ниже. В результате Гитлер выбрал компромисс: план наступления на СССР был разделен на два этапа, а вопрос атаки на Москву ставился в зависимость от успеха первой фазы наступления. В Директиве по сосредоточению войск (план «Барбаросса») заявлялось: «Группа армий “Центр” осуществляет прорыв в направлении Смоленска; поворачивает затем танковые войска на север и совместно с группой армий “Север” уничтожает советские войска, находящиеся в Прибалтике. Затем войска группы армий “Север” и подвижные войска группы армий “Центр” совместно с финской армией и подброшенными для этого из Норвегии немецкими войсками окончательно лишают противника последних оборонительных возможностей в северной части России. В случае внезапного и полного разгрома русских сил на Севере России поворот войск на север отпадает и может встать вопрос о немедленном ударе на Москву (Выделено нами. — “Эксперт”)».

Тем не менее с этого момента во всех планах германского командования центральное направление стало считаться основным, именно здесь концентрировались основные силы германской армии в ущерб «периферийным» направлениям, в первую очередь северному. Так, задача немецких войск, которым предстояло действовать на Кольском полуострове (армия «Норвегия»), формулировалась так: «Совместно с финскими войсками продвинуться к Мурманской железной дороге, чтобы нарушить снабжение Мурманской области по сухопутным коммуникациям». Против таких метаморфоз резко выступил начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии Вильгельм Кейтель, пытавшийся объяснить коллегам, что «Мурманску, как главному опорному пункту русских в летнее время, особенно в связи с вероятным англо-русским сотрудничеством, необходимо придавать куда больше значения. Важно не только нарушить его сухопутные коммуникации, но и овладеть этим опорным пунктом…».

Однако, не обращая внимания на эти разумные доводы, начальник Генерального штаба сухопутных войск Франц Гальдер и командующий группой армий «Центр» Федор фон Бок с увлечением принялись планировать захват Москвы. Гитлер в спор своих военачальников не вмешивался, рассчитывая, что ход войны в период первой фазы операции «Барбаросса» покажет, кто из них прав.

Останься Сталин без армии, без важнейших объектов промышленности, без главной хлебной житницы и без англоамериканской помощи, он был бы вынужден заключить с Германией новый «похабный мир»

Аномальный разгром

Директива по сосредоточению войск по плану «Барбаросса» была подписана Гитлером 15 февраля 1941 года. А 23 марта разведуправление Красной армии в сводке для руководства страны доложило, что, по сообщению заслуживающего доверия источника, «из наиболее вероятных военных действий, намеченных против СССР, заслуживают внимания следующие: по данным на февраль 1941 года, для наступления на СССР создаются три армейские группы: 1-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Лееба наносит удар в направлении Ленинграда; 2-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Бока — в направлении Москвы и 3-я группа под командованием генерал-фельдмаршала Рундштедта — в направлении Киева». «Заслуживающим доверия источником» была Ильза Штебе (агентурный псевдоним Альта), сотрудница германского МИДа, которая регулярно передавала Москве первоклассную внешнеполитическую информацию — в частности, она же первой в декабре 1940 года сообщила о подготовке Гитлером плана нападения на СССР.

Отметим: в исторической и околоисторической литературе постоянно идут дебаты о том, почему советское командование не угадало дату нападения. В качестве объяснения упоминается тот факт, что, по подсчетам некоторых историков, разведка называла Сталину 14 сроков нападения Германии на СССР, и, естественно, он не мог знать, какая дата верна. Однако направление главных ударов — гораздо более важная информация: она позволяет планировать не только непосредственную реакцию на агрессию, но и весь ход войны. И в последующих сообщениях разных агентурных источников говорилось одно и то же: немцы планируют нанести три главных удара — на Ленинград, на Москву и на Киев. Все они советским руководством игнорировались. По свидетельству начальника разведуправления Генштаба Филиппа Голикова, даже 21 июня 1941 года Лаврентий Берия говорил Сталину: «Я вновь настаиваю на отзыве и наказании нашего посла в Берлине Деканозова, который по-прежнему бомбардирует меня дезой о якобы готовящемся Гитлером нападении на СССР. Он сообщил, что это нападение начнется завтра. То же радировал и генерал-майор Тупиков, военный атташе в Берлине. Этот тупой генерал утверждает, что три группы армий вермахта будут наступать на Москву, Ленинград и Киев, ссылаясь на берлинскую агентуру».

События на всех фронтах развивались по одной схеме: попытка выполнить Директиву № 3 — растерянность ввиду ее полной неадекватности — поражение

Фото: ИТАР-ТАСС

Столь эмоциональная реакция Лаврентия Павловича объяснялась просто — страхом. Дело в том, что осенью 1939 года по предложению Берии резидентом советской разведки в Германии был назначен Амаяк Кобулов (псевдоним Захар) — брат бериевского заместителя Богдана Кобулова. Немецкого языка Захар не знал, но ему повезло — в начале августа он познакомился в Берлине с латвийским журналистом Орестом Берлинксом, который, как сообщил Кобулов в Москву, «трезво оценивает установление советской власти в Прибалтике» и готов «делиться полученной в кругах германского МИДа информацией». Вскоре новый источник начал сообщать, что главные интересы Германии — война с Англией и оккупация Ирана и Ирака, а наращивание рейхом вооруженных сил у советских границ преследует цель оказать политическое давление на Москву, дабы получить право участия в эксплуатации бакинских нефтепромыслов и возможность прохода через советскую территорию немецких войск в Иран. На самом деле Берлинкс был агентом гестапо и скармливал Кобулову дезинформацию, сфабрикованную в Главном управлении имперской безопасности. Кобулов передавал дезу непосредственно Берии, а тот докладывал Сталину. Признать, что несколько месяцев дезинформировал вождя по ключевому вопросу, Лаврентий Павлович просто не мог — он лучше всех знал, чем это может закончиться.

Между тем 22 июня сведения Деканозова и Тупикова о нападении Германии на СССР полностью подтвердились, и можно было сделать вывод, что и вторая часть их информации — о направлении главных ударов гитлеровской армии — тоже окажется правдивой. Тем не менее вечером 22 июня 1941 года нарком обороны маршал Тимошенко направил командованию западных фронтов директиву № 3, в которой утверждалось, что «противник наносит главные удары на Алитус и на фронт Владимир-Волынский—Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит—Шяуляй и Седлец—Волковыск». Самый мощный удар немцев — по Минску и Смоленску — в директиве вообще не упоминается. А то, что упоминается как «вспомогательный удар в направлении Тильзит—Шяуляй», на самом деле было стратегическим наступлением на Ленинград. Зато, исходя из предвоенных планов советского командования, эта директива предписывала Красной армии к 24 июня захватить польские города Люблин и Сувалки.

Дальше события на всех советских фронтах развивались по одной схеме. Сначала — попытка действовать в соответствии с директивой № 3 и предвоенными сценариями и всеобщая растерянность, когда выяснилось, что реальная ситуация не имеет ничего общего с планами командования. Затем — импровизированные контратаки на наступающих немцев разрозненными советскими частями, без поддержки авиации и тыловых служб, без разведки и связи с соседями. Результат — огромные потери в живой силе и технике, поражение, упадок морального духа, беспорядочное отступление, паника. Итог — развал фронтов и многочисленные окружения, в которых оказались сотни тысяч советских солдат и офицеров.

На Украине, где части Красной армии по численности в пять-семь раз превосходили немецкие войска, этот процесс затянулся до осени, и обошлось без окружений. В Белоруссии и Прибалтике все решилось за несколько дней: здесь советские войска были вытянуты «в нитку» вдоль границы, что позволило немцам, сконцентрировав силы на направлениях главных ударов, создать шести-, семикратное превосходство в численности войск, противостоять которому было невозможно. Проломив российскую оборону в нескольких местах, немецкие танки устремились к Москве и Ленинграду, оставляя окруженные и деморализованные части Красной армии в своем тылу.

Чудо под Мурманском

Единственным направлением, на котором немцам не удалось добиться намеченных целей, стало мурманское. Здесь в ходе операции «Серебристая лиса» планировалось силами армии «Норвегия» прорваться через реку Титовку, захватить полуострова Средний и Рыбачий, а затем — города Полярный (где располагалась главная база Северного флота) и Мурманск. Наступление началось на рассвете 29 июня, и к вечеру этого дня после тяжелого и кровопролитного боя наша 14-я стрелковая дивизия, оборонявшая переправу через Титовку, была разбита. Остатки дивизии группами по 20–30 абсолютно деморализованных бойцов отходили к укрепрайону на полуострове Рыбачий.

Всего в полусотне километров перед фашистскими войсками лежал Мурманск, абсолютно не прикрытый с суши войсками. И тут случилось чудо: вместо стремительного наступления на восток, к Мурманску, немцы повернули к северу и начали прорывать укрепрайоны, расположенные на Рыбачьем и Среднем. Командующий армией «Норвегия» Эдуард фон Дитль, вероятно, до самой своей смерти в 1944 году проклинал себя за эту ошибку, ставшую роковой для всей немецкой армии: пока немцы сражались с укрепрайонами, 54-я стрелковая дивизия закрыла путь на Полярный и Мурманск. Об оборону этой дивизии гитлеровским войскам предстояло безуспешно биться больше двух месяцев. 19 сентября обескровленные части армии «Норвегия» были вынуждены отойти обратно за Титовку, а еще через три дня Гитлер распорядился остановить наступление на Мурманск.

После этого немцы перенесли попытки наступления южнее, на кандалакшское направление, с целью перерезать Мурманскую железную дорогу. Но и здесь все их атаки были отбиты. В результате 10 октября 1941 года фюрер вынужден был издать новую директиву — № 37, в которой признавалось: «Для того чтобы до наступления зимы занять Мурманск или же перерезать Мурманскую железную дорогу в Центральной Карелии, боевая численность и наступательная способность имеющихся там в нашем распоряжении войск недостаточна; к тому же упущено подходящее время года». Атака на Мурманск переносилась на следующее лето, а о выходе к Архангельску Гитлер теперь даже и не упоминал.

В феврале 1942 года заключение перемирия было наиболее реально

Фото: ИТАР-ТАСС

Между тем 1 октября между СССР, США и Великобританией было подписано соглашение о взаимных поставках, согласно которому Англия и США взяли на себя обязательство поставлять Советскому Союзу ежемесячно с 10 октября 1941-го по 30 июня 1942 года включительно 400 самолетов (100 бомбардировщиков и 300 истребителей), 500 танков, 1 тыс. тонн броневых листов для танков. А также порох, авиационный бензин, алюминий, свинец, олово, молибден и другие виды сырья, вооружения и военных материалов.

6 октября Черчилль направил Сталину личное послание: «Мы намерены обеспечить непрерывный цикл конвоев, которые будут отправляться с промежутками в десять дней. Следующие грузы уже находятся в пути и прибудут 12 октября: 20 тяжелых танков и 193 истребителя. Следующие грузы отправляются 12 октября и намечены к доставке 29-го: 140 тяжелых танков, 100 самолетов типа “Харрикейн”, 200 транспортеров для пулеметов типа “Брен”, 200 противотанковых ружей с патронами, 50 пушек калибром 42 мм со снарядами. Следующие грузы отправляются 22-го: 200 истребителей и 120 тяжелых танков». Всего за время войны в Мурманск и Архангельск пришло 78 конвоев, включавших в общей сложности 1400 судов и доставивших более 5 млн тонн стратегических грузов. «Северный коридор» оставался главным каналом поставки союзнической помощи СССР до конца 1943 года, когда американцы построили новую трансиранскую железную дорогу, и через Иран Сталин начал получать до миллиона тонн стратегических грузов ежемесячно.

Время логики-2

4 августа 1941 года Гитлер прилетел в Борисов, в штаб группы армий «Центр». Главным на совещании фюрера с военачальниками был вопрос, где сосредоточить основное усилие — на наступлении на Москву или на взятии Киева. «Я рассчитывал, что группа армий “Центр”, достигнув рубежа Днепр—Западная Двина, временно перейдет здесь к обороне, однако обстановка складывается так благоприятно, что нужно ее быстро осмыслить и принять новое решение, — заявил Гитлер. — На втором после Ленинграда месте по важности для противника стоит Юг России, в частности Донецкий бассейн, начиная от района Харькова. Там расположена вся база русской экономики. Овладение этим районом неизбежно привело бы к краху всей экономики русских... Поэтому операция на юго-восточном направлении мне кажется первоочередной, а что касается действий строго на восток, то здесь лучше временно перейти к обороне». Таким образом, Гитлер собирался вернуться к концепции войны с экономическими целями. Военные опять воспротивились. «Наступление на восток в направлении Москвы будет предпринято против основных сил противника, — заявил фон Бок. — Разгром этих сил решил бы исход войны».

И все же окончательное решение Гитлера было экономическим: «Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками». В связи с этим фюрер приказал повернуть 2-ю армию и 2-ю танковую группу с московского направления на украинское, в помощь группе армий «Юг». Это вызвало неоднозначные оценки в среде немецкого командования. Командующий 3-й танковой группой Герман Гот принял сторону Гитлера: «Против продолжения наступления на Москву в то время был один веский аргумент оперативного значения. Если в центре разгром находившихся в Белоруссии войск противника удался неожиданно быстро и полно, то на других направлениях успехи были не столь велики. Например, не удалось отбросить на юг противника, действовавшего южнее Припяти и западнее Днепра. Попытка сбросить прибалтийскую группировку в море также не увенчалась успехом. Таким образом, оба фланга группы армий “Центр” при продвижении на Москву подверглись опасности оказаться под ударами, на юге эта опасность уже давала о себе знать…»

Командующий 2-й танковой группой Гейнц Гудериан, которому предстоял 400-километровый марш-бросок с московского направления на киевское, был против: «Бои за Киев, несомненно, означали крупный тактический успех. Однако вопрос о том, имел ли этот тактический успех также и крупное стратегическое значение, остается под сомнением. Теперь все зависело от того, удастся ли немцам добиться решающих результатов еще до наступления зимы, пожалуй, даже до наступления периода осенней распутицы».

Практика подтвердила правоту Гитлера: удар группы Гудериана во фланг и тыл Юго-Западного фронта привел к окончательному разгрому советских войск на Украине и открыл немцам путь в Крым и на Кавказ. И тут фюрер, на свою беду, решил немного потрафить военачальникам.

Чудо под Москвой

6 сентября 1941 года Гитлер подписал директиву № 35, санкционирующую наступление на Москву. Обрадованный фон Бок 16 сентября отдал войскам группы армий «Центр» приказ о подготовке операции по захвату советской столицы под кодовым названием «Тайфун».

Наступление началось 30 сентября, 13 октября гитлеровцы овладели Калугой. 15 октября танковая группа Эриха Гепнера прорвалась через Московскую линию обороны; в журнале боевых действий группы появляется запись: «Падение Москвы кажется близким».

Однако советское командование усилило обороняющиеся войска частями, переброшенными из Сибири и с Дальнего Востока. В результате к концу ноября немецкое наступление полностью выдохлось, а 5 декабря Красная армия перешла в контрнаступление силами трех фронтов — Калининского, Западного и Юго-Западного. Оно развивалось настолько успешно, что 16 декабря Гитлер вынужден был отдать «стоп-приказ», запрещавший отход крупных соединений сухопутной армии на больших пространствах. Группе армий «Центр» ставилась задача, стянув все резервы, ликвидировать прорывы и удерживать линию обороны. Через несколько дней своих постов лишились главные противники «войны с экономическими целями» — главнокомандующий сухопутными войсками Вальтер фон Браухич, командующий группой армий «Центр» фон Бок и командующий 2-й танковой армией Гудериан. Но было уже слишком поздно.

Разгром немцев под Москвой стал возможен только благодаря тому, что советское командование перебросило дивизии с Дальнего Востока. Это факт, с которым никто не спорит. Переброска дивизий стала, в свою очередь, возможной после получения советским командованием надежных данных разведки о том, что Япония не планирует нападать на СССР. Само же решение японцев воздержаться от войны против Советского Союза было в значительной мере следствием чистой случайности или, если хотите, чуда.

В начале 1941 года поездом Москва—Владивосток в столицу СССР ехал новый спецкор японской газеты «Майнити симбун» Емо Ватанабэ — талантливый филолог, знаток русского языка, фанатичный поклонник русской литературы; он смотрел из окна на сибирские просторы и замирал от восхищения. Его восхищение Россией выросло еще больше, когда среди пассажиров этого поезда он увидел Наташу — студентку Московского пушного института, возвращавшуюся в столицу с каникул. Они познакомились, и именно это случайное знакомство во многом предопределило исход Московской битвы. Дело в том, что после приезда в Москву Емо и Наташа продолжали встречаться, и эта дружба не прошла мимо внимания компетентных органов: Наташу пригласили на Лубянку и попросили познакомить с Ватанабэ сотрудника НКВД. Отказаться она, конечно, не могла и вскоре представила японскому другу «дядю Мишу, брата отца». Ватанабэ прекрасно знал реалии советской жизни и сразу понял, что перспектива его встреч с Наташей прямо зависит от дружбы с «дядей Мишей». И стал одним из ценнейших агентов советской разведки.

Уже в марте Ватанабэ (который сам выбрал себе агентурный псевдоним Тотэкацу — «Боец») передал бесценную информацию: в Берлине немцы и японцы обсуждают возможность одновременного нападения на СССР летом 1941 года. Через несколько дней посол Японии в СССР Мацуока был приглашен на беседу к наркому иностранных дел Вячеславу Молотову. К удивлению японского дипломата, к этой беседе присоединился и начальник Генерального штаба Георгий Жуков, которого японцы хорошо знали по Халхин-Голу. Молотов и Жуков без обиняков обвинили Японию в тайном сговоре с Гитлером с целью агрессии против Советского Союза. Судя по всему, в ходе беседы у Мацуоки сложилось впечатление, что, во-первых, советская разведка посвящена во все секреты Гитлера, во-вторых, Красная армия готова принять превентивные меры, устроив японцам второй Халхин-Гол. Прямым результатом этого стало подписание 13 апреля 1941 года советско-японского Договора о ненападении — основного фактора, удержавшего Японию от вступления в войну.

10 октября 1941 года резидент советской разведки в Стране восходящего солнца Рихард Зорге (Рамзай) сообщил, что Япония не вступит в войну против СССР, а будет воевать на Тихом океане против США. Сталин Рамзаю не доверял, поэтому проверить поступившую от Зорге информацию попросили Ватанабэ. Через несколько дней Тотэкацу подтвердил информацию Рамзая: Япония собирается напасть на США, а японская Квантунская армия не планирует никаких активных действий против СССР. И советское командование начало переброску сибирских дивизий под Москву.

В 1946 году Ватанабэ вернулся в Токио, где продолжил работу в «Майнити симбун», а заодно стал резидентом советской разведки в Японии вместо погибшего Рихарда Зорге. В 1954 году офицер КГБ Юрий Растворов, сбежавший в США, выдал Бойца американцам, а те сообщили о нем японской контрразведке. Ватанабэ был арестован, предстал перед судом и… был оправдан: судьи признали, что передаваемая им Советскому Союзу информация наносила вред США, но не Японии. Сам Боец заявил на суде, что таким образом мстил американцам за бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Впрочем, для нас важнее два принципиальных момента: Емо Ватанабэ очень поспособствовал, во-первых, заключению советско-японского Договора о ненападении, во-вторых, переброске сибирских дивизий под Москву. Но что если бы Наташа села в другой поезд?

Точки выхода

5 января 1942 года на заседании Ставки Сталин заявил: немцы в растерянности от поражения под Москвой. Они плохо подготовились к зиме. Сейчас самый подходящий момент для перехода в общее наступление. Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам этой передышки, гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы еще до весны. 7 января 1942 года штабы фронтов получили директивное письмо Ставки Верховного главнокомандования: «Учитывая успешный ход подмосковного контрнаступления, целью общего наступления поставить разгром противника на всех фронтах — от Ладожского озера до Черного моря». На подготовку всеобщего наступления войскам дали всего неделю — оно началось 15 января. И вскоре провалилось: несмотря на то что Сталин ввел в бой стратегические резервы Ставки — 20-ю и 10-ю армии, 1-ю ударную армию, другие части усиления и всю авиацию, — Красной армии не удалось прорвать оборону немцев ни на одном участке. Начальник Генштаба Александр Василевский в своих мемуарах о затее Сталина отозвался коротко: «В ходе общего наступления зимой 1942 года советские войска истратили все с таким трудом созданные осенью и в начале зимы резервы. Поставленные задачи решить не удалось».

На советско-германском фронте установилось стратегическое равновесие — обе стороны истратили свои резервы и не имели ресурсов для активных действий. Гитлеру было ясно, что блицкриг провалился и война переходит в затяжную стадию, к чему Германия не готова экономически. Советский Союз, в свою очередь, понес колоссальные потери в людях, военной технике, экономическом потенциале, и перспективы восстановления всего этого представлялись весьма туманными. Лучшим выходом для обеих сторон в этой ситуации могло бы стать длительное перемирие, и можно не сомневаться, что, выступи одна из сторон с подобной инициативой, вторая бы ухватилась за эту возможность с радостью. Но инициативы никто не проявил, и Гитлер решил сделать еще один ход в игре: в июне немецкая армия развернула генеральное наступление на Юге и прорвалась на Кавказ и к Волге.

Беспримерные по жестокости бои за Сталинград историки оценивают как бессмысленные с военной точки зрения, пытаясь найти объяснение упорству обеих сторон в Сталинградской битве символическим значением города. Это ошибка. Для Красной армии потеря Сталинграда означала одно: вернуться на западный берег Волги будет почти невозможно. Для Гитлера же взятие Сталинграда могло бы стать решающим козырем для начала переговоров о перемирии: у Германии иссякали ресурсы для продолжения войны, в первую очередь людские. Фюрер даже вынужден был обратиться к своим союзникам с просьбой прислать войска на подмогу и поставить итальянские, румынские, венгерские дивизии в первую линию, хотя все понимали, что они не в состоянии выдержать более или менее серьезного удара советских войск (как оно в конце концов и случилось).

У Красной армии дела были не намного лучше. Знаменитый сталинский приказ № 227 «Ни шагу назад» от 28 июля 1942 года был отчаянным призывом командования к умам и душам бойцов: «Братцы, хватит драпать!» — и демонстрировал всю сложность ситуации в советских войсках. Однако долгосрочные перспективы у русских были очевидно лучше, чем у немцев, — разница ресурсных потенциалов (да еще с учетом поступающей в СССР помощи союзников) ощущалась уже весьма отчетливо. Не зря, по свидетельству германского министра вооружений Альберта Шпеера, осенью 1942 года (но еще до начала советского наступления под Сталинградом) второй человек в рейхе — Герман Геринг — в частной беседе сказал ему: «Германии очень повезет, если она сможет сохранить свои границы 1933 года».

В этот период, когда оба противника балансировали на лезвии ножа и невозможно было точно предсказать, кто же окажется в выигрыше, у Гитлера был второй реальный шанс добиться перемирия и таким образом позволить Германии выйти из войны более или менее достойно. Стараясь получить главный козырь — Сталинград, — фюрер этот шанс упустил. А в январе 1943 года на конференции в Касабланке США и Великобритания приняли требование о безоговорочной капитуляции Германии, и более или менее почетный для немцев мир стал невозможен. Так Третий рейх был обречен на разгром.

Путин — жив! Премьер-министр как идеал «поколения нулевых»

Автор — ректор Российской экономической школы, директор ЦЭФИР, доктор экономических наук

Сегодня, когда всерьез обсуждается возвращение Владимира Путина в кресло президента на 12 лет, определение его вклада в историю кажется преждевременным. Но уже понятно, что одним из ключевых элементов его наследия станет «поколение нулевых». Многие молодые люди, вступившие во взрослую жизнь во время первых двух президентских сроков Путина, усвоили, что «распад СССР — крупнейшая геополитическая катастрофа XX века». Это поколение гораздо больше идеализирует СССР, чем те, кто застал его последние годы — с талонами и очередями, гробами из Афганистана и ежегодными похоронами генсеков. Ценности людей, которые учили историю по учебникам, называющим Сталина «эффективным менеджером», и которые будут скоро управлять страной, не могут не интересовать читателей Forbes.

Гвардия «поколения нулевых» — безусловно, движение «Наши». Создание «Наших» — несомненное достижение и Владимира Путина, и Владислава Суркова, и Василия Якеменко. Читатели Forbes редко сталкиваются с нашистами и, как правило, недооценивают, насколько создателям движения удалось внушить его членам и презумпцию правоты Путина, и ценности «суверенной демократии», и антизападные взгляды. «Наших» нельзя изучать ни по СМИ, ни по беседам с отдельными представителями движения. Целостное представление можно получить, только наблюдая их en masse. Мне довелось дважды выступать перед ними прямо в лагере на Селигере. Я увидел, что среди них много циников, которым все равно, какие лозунги поддерживать. С другой стороны, среди них есть и те, кто видит в движении социальный лифт, которого так не хватает сегодняшней молодежи, возможность самореализации — на госслужбе, в бизнесе и общественной жизни. Есть и те, кого не устраивает статус-кво и кто готов бороться со статус-кво в конкретных проектах «Наших». Легко определить и то, что их всех объединяет, — патриотизм (в их понимании), любовь к Путину и неприятие национализма (впрочем, многие националисты считают, что нашисты переметнутся на их сторону при первой же возможности).

В мае этого года мне пришлось еще раз столкнуться с нашистами. Вместе с журналистом Тоней Самсоновой мы вели дебаты между ними и представителями Сахаровского движения (молодежи, занимающейся распространением идей Андрея Сахарова). С каждой стороны в дебатах участвовали по три человека, но в аудитории были десятки нашистов, которые встречали критику свистом и улюлюканьем (иногда дело доходило и до угроз, в том числе и в адрес ведущих). Трудно было не вспомнить «источник в Кремле», который назвал их «ликующей гопотой».

Но в их рядах произошли изменения по сравнению с прошлыми годами. Нашисты стали стыдиться наиболее одиозных своих акций (преследование послов, насаживание на кол «голов» правозащитников и оппозиционных политиков и т. д.). Теперь они говорят, что не имеют к этому отношения. Они с гордостью рассказывают о своей борьбе с коррупцией, нелегальными казино, незаконными свалками. Раньше они боролись с «оранжевой революцией», их врагами были получатели иностранных грантов. Теперь все больше нашистов откровенно говорят, что главный враг России — не заокеанский госдеп, а коррупция. Причем, по их мнению, Путин хочет, но не может победить ее в одиночку. Поэтому нашисты готовы помогать Путину — и все, кто участвует в борьбе с коррупцией, являются, по их мнению, их союзниками. Один из них даже положительно оценил вклад в эту деятельность Алексея Навального.

Бесконечное уважение к Путину оказалось ключевым объединяющим фактором для всех членов движения. Нашисты приписывают Путину все хорошее, что произошло в постсоветской России (даже победу над талонами на продовольствие). При этом они не задумываются, какие именно ценности отстаивает Путин. Например, на мой вопрос, чем Путин лучше Сахарова, один из них ответил просто: «Путин — жив!» В то время как часть аудитории смеялась, увидев в высказывании невольную расшифровку интернет-мема «ПЖИВ», мне пришел в голову старый лозунг: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить!» Интересно, как долго «живее всех живых» будет Владимир Путин? И каким его запомнят сегодняшние молодежные активисты?