Эдуард_Волков Голосов: 2 Адрес блога: http://www.liveinternet.ru/users/2503040/ Добавлен:

Вадим Черновецкий :Русский язык как тест на придурковатость.Словарь для людей или люди для словаря?

То ли элитный клуб, то ли элитарный – поди разбери.

Фото PhotoXPress.ru

Мужик в метро читает толстую книгу, время от времени вскрикивает: «Вот это да!», «Ну, дела!», «Никогда бы не подумал!» Всем любопытно, что же он такое читает. Перед своей станцией он встает, убирает книгу с колен, и все видят ее название: «Орфографический словарь русского языка».

– СтыдобА! – совестил я как-то приятеля лет десять назад.

– СтыдОба, – пристыдил вдруг он мое ударение.

– Что? – удивился я.

– СтыдОба, – невозмутимо повторил он.

– Да ладно!

– Проверь в словаре.

Проверил. Действительно, ударение на «о» – «стыдОба». Причем по сей день. Я, лингвист по образованию, выпускник МГЛУ, главного языкового вуза страны, ни до, ни после того случая не слышал от людей такого ударения за всю свою жизнь. И вряд ли когда-нибудь услышу. Хотя постоянно общаюсь с писателями, поэтами, журналистами, редакторами и прочими гуманитариями.

В этом году в Школе телевидения нам сказали, что правильно, оказывается, «околёсица». И именно так должен говорить работник эфира. Проверил сейчас в словарях: действительно, «околёсица». Этот вариант дают не только старые советские словари, но и современные сетевые. Хотя я… Ни до, ни после и вряд ли когда-нибудь еще...

Казалось бы, я по роду своих занятий (литература, журналистика, преподавание языков) должен чтить всякие исконно-посконные варианты произношения, что-то там холить и лелеять… Но мне в таких случаях невольно вспоминается реплика из старого армейского анекдота. Мол, что же, вся рота идет не в ногу, только рядовой Иванов – в ногу?

Спор о том, что должен делать словарь, ведется уже давно. Западная, прежде всего англоязычная, лексикография утверждала, что словарь должен лишь фиксировать то, как реально говорят в данный период времени большинство людей.

Советские словари, напротив, учили это самое большинство жить, настойчиво насаждали в спорных случаях свои нормы, даже если большинство людей считали их экзотическими, устаревшими, а то и вовсе никогда не слышали.

Как бы то ни было, распад Союза знаменовал собой и постепенный закат советского подхода к лексикографии. Побеждать начал англосаксонский подход: словарь как зеркало, а не как указ. Не думаю, что это какое-то там «низкопоклонство перед Западом». Этот подход победил не потому, что он американский, а потому, что он просто нормальнее, естественнее. Так же как и рыночная экономика по сравнению с плановой.

И что же мы получили в итоге? Например, «черное кофе» как вариант нормы.

– А-а-а! – закричат пуристы. – Узаконили безграмотный вариант, а вы и радуетесь!

Снова отвечу анекдотом. Голодное время, интеллигент с горя пошел работать официантом в кафе, где соприкоснулся с народом. «Боже, куда я попал! – думает интеллигент. – Все говорят «одно кофе». Хоть бы кто сказал «один кофе»! Ужас!..» И вдруг впервые за все время слышит от посетителя:

– Один кофе, пожалуйста.

Интеллигент в экстазе бежит выполнять заказ. Человечество воскресло в его в глазах.

– И адын булачка! – кричит ему вслед тот же посетитель.

Мало того, что в целом по России «кофе» давно уже получило средний род, так это еще и естественно с точки зрения русского языка. Слова на «е» у нас обычно среднего рода. Как иностранные («кашне», «кафе», «канапе», «колье», «буриме» и т.д.), так и русские («ожерелье», «зелье», «солнце»). Исключение здесь составляют разве что слова, обозначающие людей. Например, «сомелье». Или «крупье». Если бы подобные слова были не мужского рода, а среднего, то ведущих «Что? Где? Когда?» – крупье Владимира Ворошилова и Бориса Крюка – пришлось бы признать гермафродитами.

Кстати, одному моему знакомому как-то бросили в клубе: «Ну ты, хиппи вонючее!» И его настолько восхитило присвоение слову «хиппи» среднего рода, что он тут же записал это выражение в блокнот, чтобы использовать потом в рассказе.

Но на этом страдания ревнителей и блюстителей еще не кончились. В ходе недавней реформы русского языка выражения типа «сто грамм» тоже стали вариантом нормы. В отличие от формы «черное кофе», «сто грамм» противоречит логике языка. Теоретически у склоняемых существительных в родительном падеже множественного числа обязательно должно быть окончание. Но часто ли вы слышали в реальной жизни «сто граммов водки», «триста граммов сыра», «арбуз на семь килограммов»? В устной речи это окончание практически всегда убирают.

Потому делать «сто грамм» единственно правильной формой ни в коем случае нельзя. А узаконить как вариант нормы с пометой «разговорное» – вполне разумно.

Возможно, этот юноша схватился за голову, узнав, как на самом деле пишутся какие-нибудь слова. Фото PhotoXPress.ru

В той же Школе ТВ та же преподавательница – кстати, редактор на «Радио России» – поведала нам, что «элитный» – не совсем то же, что «элитарный».

– Элитными могут быть породы животных, сорта растений и коньяков, – неспешно поясняла она. – А вот сообщества людей – только элитарные.

И тут на весь зал возопил мой одногруппник Ян – заведующий секцией стриптиза (или как у них это называется?) в ночном клубе:

– Да меня с работы попрут, если я назову свой клуб не элитным, а элитарным!

С того дня прошло уже несколько месяцев, а у меня до сих пор стоит в ушах его жуткий крик.

– Почему? – поразилась преподавательница.

– Потому что все решат, что я сноб. Меня просто не поймут.

Тогда я тоже удивился. Но теперь понимаю, что по-своему Ян был прав. Прав в том, что опирался на целесообразность и здравый смысл.

На мой взгляд, не нужно увлекаться ни чрезмерной академичностью, ни чрезмерной народностью. Нужна золотая середина.

Когда версии словаря и практически всех живых носителей языка, даже грамотных и образованных, расходятся, то я бы советовал брать сторону последних («околесица» и «стыдобА», а не «околёсица» и «стыдОба»).

С другой стороны, если версия большинства населения расходится с версией большинства образованных людей, – опять же брать сторону последних. Допустим, большинство россиян, сколько я себя помню, говорят «звОнит». Но большинство грамотных россиян до сих пор говорят «звонИт». Именно поэтому такой вариант не выглядит диким и устаревшим. И именно поэтому я бы рекомендовал именно его. Тем более что его же дает и словарь.

Что делать в тех случаях, когда образованные люди по-прежнему говорят одним образом – скажем, «черный кофе», – а словарь узаконил и более простецкий вариант – «черное кофе»? Тут все зависит от ваших запросов. Если вы считаете себя сильно грамотным человеком и хотите, чтобы таким же вас считали и другие, я бы советовал все же «черный кофе». Если же вам не до этого, можете говорить и «черное кофе».

Есть ли какой-то внятный практический критерий того, как лучше сказать в каждом конкретном случае и верить ли словарю? Есть. Этот критерий я называю «тест идиота». Спросите себя: «Буду ли я выглядеть идиотом, если скажу на людях, к примеру, «стыдОба»?» Скорее всего интуитивно вы ответите себе «да», поскольку вряд ли когда-нибудь слышали такое ударение даже в продвинутой среде. И напротив, «звонИт» не выставит вас придурком, поскольку время от времени вы встречаете этот вариант, даже если по конференциям и не разъезжаете.

Каждое мгновение мир меняется, а с ним меняется и язык. Игнорировать это было бы лицемерием.

Подумайте напоследок, как изменился за минувшие 20 лет смысл предложения: «Вчера вечером мой сын склеил в клубе модель».

Видео:Вся Вселенная за 6,5 минут

Э.В.: Посмотрите видео,не пожалеете...








Американский музей естественной истории выпустил видео, действие которого начинается в горах Тибета и заканчивается на границах Вселенной, известных человеку...

Смертников в Грозном прикрывал отряд боевиков?

Пострадавшие в крупном теракте, произошедшем в столице Чечни, с ужасом вспоминают события последней, предпраздничной, ночи Рамадана.

Поздним вечером 30 августа трое смертников подорвали себя на улице Богдана Хмельницкого. При этом, по официальным данным, погибли девять человек, пострадало около 30.

Однако раненые, госпитализированные с места происшествия, рассказывают иную версию произошедших событий. По словам мужчин, привезенных в городскую больницу Грозного, группу из трех смертников охраняли вооруженные автоматами боевики.

- После того как прогремел первый взрыв, на место приехали полицейские, собралось много народу, стоял большой шум, - рассказывает один из пострадавших в теракте. - Неожиданно мужчина в форме полицейского приблизился к оцеплению и, громко закричав что-то, взорвался с оглушительным грохотом. Меня отбросило в сторону, в ушах звенело, я почти ничего не слышал. Больно не было, страшно тоже.

Сразу после первого подрыва прогремел еще один хлопок - сработала бомба, закрепленная на втором террористе.

- Вдруг ниоткуда, прямо из висящего дыма, появились вооруженные люди в масках. Они громко орали, стреляя беспорядочно во все стороны, - продолжает с содроганием мужчина, - им ответили с другой стороны, началась перестрелка.

Выстрелы стихли достаточно быстро.

- На земле лежали раненые, они стонали. Много убитых, очень много! Куски тел висели прямо на заборе, всюду кровь, - свидетельствовали очевидцы.

Официальные представители МВД Республики Чечня отказались комментировать вышеназванную информацию. В свою очередь представители СУ СК по РЧ не стали подтверждать или опровергать эту версию.

Михаил Делягин: Новый, бедный, средний. В предбаннике общества потребления

В предбаннике общества потребления

Советские физики шутили: «Перестав видеть за деревьями лес, ученые решают проблему переходом к изучению отдельных листьев». Увы, русский бог лукав, как русский священник, и шутки сбываются. Современные «твиттереныши» и «айфончики», оскопленные привычкой к комикс-информации, на глазах утрачивают способность различать главное и второстепенное, а главное – улавливать в постоянно обновляющихся россыпях фактов и событий формирование ключевых тенденций развития. Для обладателей клипового сознания мир сводится к калейдоскопу сияющих деталей, улавливать связь между которыми просто не нужно.

Увы, это относится вовсе не к «молодежи», в обвинении которой во всех недостатках мира (а заодно и в собственных пороках и ошибках) принято искать успокоения со времен Древнего Египта. Примитивизация сознания обусловлена используемыми технологиями и потому охватывает всех.

Будь по-иному – данная статья появилась бы не менее полутора лет назад, когда данные Левада-Центра впервые засвидетельствовали формирование в России нового социального большинства.

В начале 90-х годов его составляли испытывающие нехватку денег на еду, в начале 2000-х – на одежду. За нулевые годы крошки со стола сырьевых монополий и взявшей их под контроль бюрократии повысили благосостояние «дорогих россиян»: в январе 2010 года 50% опрошенных отметили, что им хватает денег на покупку еды и одежды и не хватает лишь на покупку товаров длительного пользования (то есть бытовую технику и мебель).

Это принципиальный перелом. С учетом людей с уровнем потребления среднего класса, даже с учетом сезонных колебаний и недоступности для социологов самых бедных и самых богатых, вне «парадигмы выживания» вот уже не менее полутора лет живут почти две трети россиян.

Это новое социальное большинство, пусть даже и молчаливое, и не осознающее себя, обладает подавляющей массой. Его ценности, настроения и предпочтения сами по себе являются ультиматумом власти. Его реакция на управленческие импульсы часто оказывается важнее их самих.

Мы знаем по себе: когда нечего есть, когда нечего надеть, все усилия и помыслы направлены лишь на выживание. Выход из парадигмы выживания дал людям время и силы задуматься о своем будущем и о судьбе детей, начать искать причины несправедливости и способы ее устранения.

Мир несправедлив всегда – это особенность человеческого сознания. Искусство власти среди прочего заключается в создании для людей возможности самостоятельно исправлять имеющуюся несправедливость. Если такая возможность есть, абсолютное большинство с жаром хватается за работу: человек хочет сам быть хозяином своей судьбы. И лишь когда власть – по подлости или неразумию – закрывает эти возможности, общество вспоминает о ее существовании.

Новому социальному большинству России уже есть что терять. Ему есть чего хотеть, и оно болезненно воспринимает свою уязвимость, в том числе и материальную.

Ведь эти люди, даже считающие себя средним классом, на самом деле бедны.

Они зубами и когтями вырвались из парадигмы выживания, но их искусственно удерживают в предбаннике общества потребления, потому что «пряников сладких всегда не хватает для всех», и уверенность в будущем тысяч семей можно купить лишь отказом очередного коррупционера от очередного замка в «Рублевско-Куршевельском федеральном округе».

А ограничение коррупции не на словах, а на деле производит впечатление подрыва основ государственного строя – преступления, сопоставимого по тяжести лишь с изменой Родине.

Сложившийся коррупционный, феодальный по своим ценностям государственный строй закрыл небо нового социального большинства России непробиваемым социальным потолком. Повсеместные кастовость и клановость, тотальный произвол монополий всех мастей не позволяют ему надеяться на значимый рост благосостояния и обретение уверенности в завтрашнем дне.

И таких людей в нашей стране – почти две трети.

Это новая социальная доминанта, новое, пока молчаливое, большинство, которое, как и весь народ, не имеет своего политического представительства, не имеет возможности не то что реализовать свои насущные интересы, но даже просто услышать их официальное признание.

Все больше представителей этого большинства тошнит от повсеместной лжи, многие уже негодуют от агрессивного хамства власти, кое-кому уже легче признаться в нетрадиционной сексуальной ориентации, чем в принадлежности к партии «ликующей гопоты».

Новое социальное большинство России созидательно. Оно хочет вернуться от бесконечных реформ, которые давно уже стали синонимом разрушения, уничтожения, лжи и воровства, к нормальной человеческой жизни.

Это готовая социальная база новой власти.

Те, кто научится выражать ее чувства публичным языком и политическими действиями, овладеют ею и станут – даже не входя в соприкосновение с современным государством – реальной властью, которая сможет поступить с нынешней совокупностью начальников с их секретаршами по своему усмотрению.

Пытка демократией: Забота о жизни пособника террористов обойдется Дании в полмиллиарда долларов